Читать книгу "Просодия. Сатирическая повесть"

Портреты президентов

Своё сорокапятилетие Савва собирался отмечать в одиночестве. Но друзья решили иначе. Варламий приехал из Израиля. Пася высунув язык бегала по городу за рамками для фото. Она сделала для Саввушки коллаж. Ей понадобилась рамки формата А4.

Рамок как назло нигде не было: ни в переходе на Павелецкой, куда её отправили из фотоателье, ни в двух других ателье. В полной растерянности она зашла в книжный магазин расположенный недалеко от её дома.

Рамки там были, но не пустые, а с президентами. Без них никак не продавали.

Пася поинтересовалась сколько стоит власть? Оказалось, недорого, каждый президент по отдельности стоил сто шесть рублей, а поскольку на фото присутствовали два главных лица страны, то соответственно они обошлись ей двести двенадцать деревянных. Купила.

Рамку-то она взяла, а вот куда прилепить президентов не знала и водрузила коллаж поверх президентов.

Показала Варламию. Он пришёл в неописуемый восторг и попросил её о коллаже для него. Пася, никогда не ссорилась с денежными мешками. Быстро нашлёпала ещё один коллаж и побежала в тот же магазин. Там, как и раньше стояли «президенты».

И повело Пасю путями неисповедимыми. Она потребовала в очередной раз продать ей за двести двадцать рублей президентов, чем ввела продавцов сначала в немой ступор, а потом в дикое веселье.

– Зачем вам столько портретов? Что вы с ними делаете? В какие места вешаете?

– Да ни в какие, – ответила Пася. – Коллажи на дни рождения друзей и родственников делаю и под них президентов подкладываю. Представляете, как интересно имениннику, он получает в руки коллаж со своими фотографиями, а я ему сообщаю, – внутри есть сюрприз. Именинник широко раскрывает глаза, вертит рамку и ничего не находит. Тогда подсказываю ему, – приподними коллаж и посмотри, что лежит под ним. Веселятся все – и новорожденный и его гости. К тому же пустых рамок у вас нет, так что выбора не остаётся. Кто же знал, что после юбилея, её саму накроет волной.

Пасина любовь

Любовь большая сложная игра со своими правилами. В ней не может быть одного победителя. Выигрывают или проигрывают оба и одновременно.

Пася в свои сорок пять глубоко и отчаянно влюбилась. Её избранник был молод, хорош собой, талантлив.

– Ну и что, что он моложе, – думала Пася, – я тоже талантлива и хороша собой. Он молод, зато я могу быть для него путеводной звездой.

Они встретились с ним в студии звукозаписи, куда Пася принесла свои песни написанные на стихи Саввы. Она умела петь, могла сочинить мелодию, писала стихи, но не играла ни на одном из инструментов. Этку проблему надо было как-то решать.

Друзья-музыканты рассказали, что сейчас это легко разрешимо. Приходишь в студию звукозаписи, напеваешь свой мотивчик, говоришь, в каком стиле должна быть мелодия, и музыканты на живых инструментах записывают её. Это вполне её устроило. Пася собиралась решительно задвинуть своих конкурентов.

У многих из них были весьма плохие аранжировки, которые они клепали на своих компьютерах в домашних условиях. На них частенько ругались звукорежиссёры.

И вот один умный человек подсказал ей студию. Она вышла на него на последнем концерте. Пел он не ахти, но какая музыка звучала со сцены! Переливалась гитара, плакал саксофон, скрипели скрипки.

Он же и объяснил ей про услуги звукозаписывающей студии. Что такое студийный звук? Это звук качественный. Это интересное музыкальное решение. Это половина дела, если не больше, даже если голос не слишком хорош. Его компенсирует музыка. Что в конечном итоге является главным залогом успеха в продвижении своих песен.

Собрав деньги, стихи и мужество Пася отправилась в частную студию.

Как только она вошла в студию – сердце дрогнуло. Перед ней стоял он. Мужчина её мечты. Мальчик из её снов. Высокий, с объёмной каштановой шевелюрой, карими глазами и мягким обходительным голосом. Юный пион. Красивый, непорочный, музыкальный.

Пася знала толк в мужчинах, через неё их прошли десятки. Как-то так случилось, но ни с одним из них она не осталась. Сейчас в сто первый раз сердце подсказывало ей «Пася действуй. Включи всё своё обаяние» и изобразив улыбку, пошла в атаку.

– Здравствуйте. Мне нужен директор этого салуна, – на дворянский манер произнесла она.

Жорж, он же Игорь посмотрел на крупную, весящую никак не меньше центнера крашеную блондинку.

– О! – подумал он, вот это фактура. Бальзаковский возраст, широкая корма и состояние повышенной влюбленности, свойственное женщинам этой поры. В её зелено-карих глазах бесились чёртики.

– Здравствуйте, богиня, – пошутил он, – чем могу быть полезен?

– Всем, – выдохнула грудью Пася, – мне нужно записать две песни на стихи моего друга. Хочу выступить с ними на сцене клуба. Видите ли, я пишу стихи, занимаюсь психологией, пою и у меня есть готовые мелодии, Всё портит только одна загвоздка. Я не умею играть. Мне сказали, что в вашей студии можно записать мелодию, если автор её напоёт голосом. Это так?

– Да, конечно, – улыбнулся пион, – проходите. Сколько часов мы будем работать?

– Как пойдёт, – показала ряд недавно сделанных зубов Пася.

Любовь – это жгучее желание отдать себя без остатка. Тут гланое, чтобы кто-то взял.

В тот день Пася грохнула все свои деньги и даже осталась должна студии, но контакт с мужчиной её мечты был налажен.

Последующие две недели Пася строчила стихи и каждые два дня ходила их записывать.

По истечение этого времени, у неё в кармане был диск с её песнями и ОН. Жорж переехал к ней в однокомнатную квартиру на окраине Москвы, оказалось, он был иногородним и снимал комнату в коммуналке.

Пася, быстро выяснила о своём избраннике всё или почти всё. Он имел музыкальное образование, неплохо играл на клавишных, отлично пел. Она пообещала в ближайшее время вывести его на сцену. Для этого надо было написать совместные песни. Процесс пошёл. Днём они закрывались в студии, вечерами же предавались безудержной любви. Пася отдавалась любви без остатка. Жорж действовал по принципу «Если ты хочешь научиться лучше любить, нужно начать с кого-то, кого ты терпеть не можешь».

Впрочем, с Пасей было легко, она заводилась от одного его прикосновения к её полной груди. Дальше всё шло по накатанной. Он тонул в Пасиных персях, и как сказал поэт Жуковский «К ней на перси тихо сел голубок, обнял их крылами».

Через месяц Пася представила Жоржа Савве.

– Знакомься. Уникальный музыкант. Сочиняет музыку, стихи, отлично поёт, играет на клавишных инструментах, занимается аранжировкой песен и просто красивый парень.

Савва смотрел на Пасю «Никогда не приводите женщине логических аргументов, ибо, в этом случае вы выглядите в ее глазах полным идиотом. Пася подцепила альфонса и никому его не отдаст». Поёжился, вспоминая крепкие руки и туго затянутый на его хилой шее галстук.

– Замечательно, – улыбнулся он, – в сегодняшнем концерте представим ваш дуэт. Своя студия, это хорошо. Полезно для всех наших музыкантов. Олёну, – кивнул в сторону Вездесущей, – давно пора записать. Может она хоть в студии бояться не будет, там людей нет. Хорошая она девушка, но нервная. Пася передернула плечами:

– Савва на кой чёрт она нужна? Отпусти ты её с миром. В лес ходить, волков не бояться. А эта боится и лезет, боится и лезет. Тьфу. Смотреть противно, сейчас край чашки откусит от страха.

– А что за песню вы будете исполнять? – спросил Савва.

– На твои стихи Саввушка. Песня называется «Клоун».

Зал бурно аплодировал. На сцене пел новенький певец. Пел хорошо, у него был прекрасный баритон. В припеве ему подпевала, светящаяся счастьем Пася. Она притоптывала красной туфелькой и подбрасывала вверх игрушечного клоуна, иллюстрирующего песню.

Так продолжалось восемь месяцев. Теперь на каждом концерте большую часть времени выступал Жорж. Он заматерел, перекрасился в яркого блондина и у него появились поклонницы.

Пася, зорко следила за ними и никого не допускала к любимому. Она всегда стояла рядом. Его путь на сцену она прокладывала трупами других исполнителей.

В уголке рыдала задвинутая на обочину Олёна Вездесущая. Дима Кайманов плюнул на Савву и его тусовку и подался к рокерам. Арлен Колотушкин стал выступать все реже и реже. Он задумался о новом проекте, не связанном с Саввой. Только Яхонт составлял достойную конкуренцию Жоржу, но его Пася не боялась «Кто-то должен составлять конкуренцию».

Прошло время. Олёна сидела после своего выступления в баре и пила чай, когда из дверей зала выбежала рыдающая Пася и она несмотря на неприязнь к толстухе, все же пожалела её:

– Что случилось, Пася? Тебя кто-то обидел?

– Нет, – дрожали у Паси губы, – сейчас пройдёт. Всё пройдёт. Он бросил меня. Понимаешь? Бросил.

– Кто? – не поняла Олёна, считая Жоржа сыном Паси.

– Жорж, – всхлипнула, обмякнувшая Пася, – мы с ним были восемь месяцев. Я для него сделала всё. Официант, – грозно крикнула она. К ней подскочил молоденький парнишка. – Сто пятьдесят коньяку и закуску.

– Сюда? – оробел юноша.

– Нет, – рявкнула, утирая слёзы Пася. – В зал на столик двадцать девять.

Через двадцать минут Пася выпив триста грамм коньяка вышла на сцену и прочитала стихи.

 
Знаешь милый. Я богиня…
От меня не воротят рыло…
От богини исходит свет,
Лишь слепой, ей ответит нет.
 

С этого дня карьера Жоржа у Саввы закончилась. О нём услышали спустя полгода. Он добился больших успехов. Стал записываться на радио и в телепередачах. Рядом с ним всё чаще стала мелькать немолодая сухощавая женщина-поэтесса.

Пасю понесло по волнам жизни. От горя и неразделенной любви она решила завязать с музыкальным бизнесом и случай подвернулся.

Один из её многочисленных учеников предложил ей поработать в гробовой конторе «Земля и небо». Пообещал большой заработок и пустяковые обязанности.

Её задача состояла в ежедневных звонках на главный городской пункт «Скорая помощь». Ей надо было узнавать из первых уст от врачей скорой, кто из пациентов умер по дороге в больницу. Быстро передать информацию директору конторы, который в свою очередь тут же отправлял своего агента к родственникам, дабы упредить остальных, ибо конкуренция между похоронными бюро была жесткой. Борьба за клиента велась не на жизнь, а на смерть.

Пася с головой окунулась в новую работу. Она прекрасно нашла себя на этой стезе. Работа в гробовой конторе давала ей пищу к размышлениям. Она открыла новые грани человеческого бытия в призрачном мире с той и этой стороны. Её лекции на психологических семинарах наполнились мистическим смыслом. Музыка её больше не волновала.

Сколь верёвочке не виться

Однажды вечером возвращаясь домой Савва машинально проверил почтовый ящик. Достал голубой конверт. Это было письмо от Дюймовочкиной. В последнее время она старалась помогать ему в организации концертов на открытых площадках города. В эти выходные его птенцы должны были выступать в парке Сокольники.

«Всё нормально, Савва всё нормально. Прости, что пишу, нет сил, позвонить. Не нужно мне было это писать. Вырвалось… Мозги кипят.

Началось всё с Семёна Велонтьева. Пидорич не хотел давать ему время, зато пропихнул девочку из Одессы и многих других, кого просто невозможно слушать. А у Семёна и стихи классные и песни. Даже Яхонт ему своё время уступил. Но Пидорич не успокоился уж очень амбиций много. А возвышает себя… ты знаешь кто.

Леандр как и обычно залив глаза перед концертом сказал что напишет разгромную статью про наш вечер, что к поэзии он отношения не имеет, и о песнях Олёны и т. д. Я отнеслась спокойно, а для Пидорича нашёлся повод. В результате Леандр перешагнул через мою голову. Он повёлся на «слабо». Пидорич ему сказал:

– Ну, давай посмотрим у кого лучше! Я делаю концерт в час дня, а ты в девять вечера и сравним. По рукам?

– По рукам, – ответил Леандр.

А меня спросил:

– Ну, ты ведь ему поможешь?

И ведь не сказал в мою защиту ни слова. Ни тогда, когда Пидорич обвинил меня публично, что я хотела «гонорар Наполеона Еврейко» (ты себе представляешь его размеры), к себе в карман положить, что он вынужден был шантажировать меня, ради продажи книжек (разрешение получала и подписывала везде я); ни тогда, когда они договорились между собой, не спросив моего мнения. Леандр тоже начал ставить ультимативные условия, что и как будет происходить, не считаясь с мнением.

Сказал, что музыкальных блоков не будет. Я не вижу смысла помогать ему в чём-то и просто ухожу. Справятся без меня. Мальчики взрослые. У меня и своих забот полно. Мужики, а на такие глупости ведутся. Да и слышат только себя. Бог дал, Бог взял, Савва. Нормально всё. Пойдём дальше. Зато, урок-то, какой хороший для меня! Ты был прав Савва, когда советовал не связываться с Пидоричем».

Савва понял, что устал. Скомкал рукой письмо и швырнул его к подъездной двери «Как вы мне надоели».

Окончательно его добил неожиданный звонок незнакомого исполнителя из литературного агентства, который нарушил все его планы. Савва вступил в независимое сообщество поэтов и прозаиков. Готовилась к печати его первая книга стихов. Стихи были последней отдушиной в его музыкальном марафоне.

Сначала позвонил главный редактор.

– Алло, алло… Савва, срочно пиши информацию.

– Что-то случилось?

– Нет. У нас предстоит большое событие. Во вторник будем проводить вечер памяти Сергея Есенина. Срочно найди исполнителя. Придёт руководство литинститута, студенты, члены нашего коллектива. Будем читать стихи, петь песни.

– Хорошо. Постараюсь. А сколько нужно песен?

– Штуки три.

– Отлично. У меня есть одна исполнительница Олёна Вездесущая у неё цикл песен на стихи поэтов серебряного века. Насколько я помню она поёт «Не жалею, не зову, ни плачу», «Березку» посвящение Л.И.Кашиной и песню «Памяти Есенина» на стихи поэтессы нашего клуба.

– Спасибо, Савва. Замечательно. Жду.

Только положил трубку, раздался второй звонок. Савва схватил трубку.

– Кто говорит? Слон? Тьфу. Алло, алло.

– Привет, мой хороший, – раздался голос бывшего военного, поэта и журналиста члена клуба, с забавной фамилией Плохота, – про вечер слышал?

– Да, конечно. Шеф попросил пригласить исполнительницу песен на стихи Есенина.

– Это хорошо. Я тоже буду петь «Не жалею, не зову, ни плачу».

– Да-а-а, – слегка расстроилась он, – а я её тоже наметил. Её все знают, могли бы подпевать. У меня есть прекрасная исполнительница, уверен, она заведёт зал.

– Правильно, – жёстким голосом человека на плацу, гаркнул Плохота, – будут петь, как миленькие. Весь зал поставлю раком. Будут петь и хлопать, петь и хлопать, а твоя Олёна подыграет мне на гитаре. Я знаешь, как пою! Заслушаешься! На военных смотрах пел, на телевидении. Правда не в Москве, а в Казахстане.

– Как же она подыграет. Надо бы репетировать. Поговорить с ней? Нужно выяснить тональность, в которой вы поёте.

– Я сейчас тебе спою по телефону, а ты сам определяй, в какой пою.

Телефон откашлялся и затянул, – Не жалею-ю-ю, не зову-у-у, ни плачу-у-у…

И тут Савва с ужасом понял, Плохота ни в одну ноту не попадает. Он в принципе не знает, что существуют ноты. Тональности просто нет. Ревёт аки раненый тигр.

Робко попытался его остановить, какое там, народный певец Казахского телевидения вошёл в такой раж, что работники телефонной станции поотключали наушники.

Он спел один куплет, второй, третий… Савва отодвинул трубку от уха. Плохота перешёл к четвёртому куплету. На пятом Савва был готов молиться, чтобы певец прекратил издевательство. Наконец прозвучали последние слова «что пришлось процвесть и умереть». Плохота радостно спросил:

– Ну как? Здорово? Определил тональность?

– М-м-м…, – замямлил Савва, не зная, что ответить, думая о последнем слове по отношению к Плохоте «умереть». – Ну что тебе сказать? Громко!

– Ты, что завтра делаешь? Давай репетировать. Зови свою Олёну. Я к тебе подъеду, мы с ней, а можно и с тобой – на три голоса споём.

Волосы на голове Саввы поднялись пыром, мысли лихорадочно заработали:

– Не получится. Уезжаю с пятницы до понедельника. Буду во вторник и сразу на вечер Есенина.

– Ну-у-у, – разочарованно протянул Плохота, – я так не играю. Впрочем, – его голос снова стал задорным, – встретимся во вторник. На час раньше. Я жену свою приведу, пусть посмотрит, как мы выступим, а мы где-нибудь в уголке порепетируем.

– А может вы споёте акапелла, как у нас в бард-клубе иногда поют? – с надеждой спросила Савва.

– Какая капелла, что ты лепишь! Чего ругаешься?

– Я не ругаюсь «акапелла» – пение без музыки.

– Здрассьте, без музыки. А кто зал поднимать будет? Будешь мне подпевать, а твоя Олёна трынькать и поддерживать наши голоса. И не возражай, я связистками командовал, знаю, как с их братом разговаривать нужно.

И припомнилось Савве, как однажды главный редактор заметил:

«– Всем Плохота хорош. Исполнительный, шустрый, вот только…

– Военный, – подсказал он.

– Дурак, – ответил главный редактор.»

– До вторника, – выдохнул в трубку Савва. – Наверное, споём… – Потёр глаз, припоминая Евгения Ведмедя. – Скажусь больным.

Прошло полгода. Савва забросил музыкальную деятельность, передав все бразды правления Леандру. Устроился на новую работу менеджером отдела в одном из крупнейших банков Москвы. Жизнь продолжалась.

Леандр моментально раскрутил дело до огромных масштабов, ибо был не только талантливым музыкантом, но и деловым человеком. Нашёл новых артистов, организовал серию концертов по многочисленным клубам Москвы и даже договорился о гастролях в Питере, Екатеринбурге и Нижнем Новгороде. До Саввы долетали только слухи.

«В центральном клубе Москвы «Странное место» выступает популярный автор-исполнитель, создающий шедевры в жанре русского лирического шансона и городского романса, поэт, продюсер Леандр Тверёзых. Его песни отличаются не только уникальной мелодичностью, но и сложившимся за годы настоящим фирменным почерком автора. В его песнях есть стиль и шарм, но главное – в них присутствуют память, вера, любовь и надежда. В настоящее время Леандр Тверезых много гастролирует и является генеральным продюсером проекта «ШАНСОНЬЕР».

– Вот из кого получился настоящий продюсер, – горько усмехнулся Савва.

Светлана Дюймовочкина окончательно убедившись в своём поражении относительно Саввы, влюбилась в Нетудыхту.

Варламий процветал в Израиле. Его чтили и любили эмигранты, он давал по два концерта в неделю и теперь приезжал в Россию на один-два месяца вместе с Цилей. Супруга окончательно и бесповоротно поставила все точки над «и», стала его концертмейстером и везде ездила вместе с мужем.

Хирург Димка Кайманов ушёл из авторской песни в рок группу «SOS» бас гитаристом. Люба Раскатаева на одном из концертов нашла себе будущего мужа и родила сыночка. Олёна Вездесущая забросила музыку и ударилась в писательство. Яхонт продолжал бурную творческую жизнь как в бард-клубах, так и на стороне организовав девчачью англо поющую группу, с которой стал выезжать в Турцию развлекать туристов. Альфред Нетудыхта уехал автостопом в Европу, и поговаривали, осел во Франции, спевшись с уличными музыкантами. Даздраперм организовал свою музыкальную студию. Эсмеральда Крутихвост стала давать частные концерты по загородным дачам бизнесменов.

Но самое главное к нему вернулась Санька, и он теперь летал от счастья. Его больше не мучили ночные кошмары и реже стали приходить стихи. Они с Санькой официально зарегистрировали брак и даже венчались в церкви.

Сегодня Савва проснулся счастливым. За окном пели птицы, лучи солнца скользили по одеялу. Он с нежностью посмотрел на Саньку. Её белокурые локоны разметались по подушке, она во сне улыбалась. Он осторожно коснулся губами её щеки, поцеловал трогательную ямочку.

– Милая, – прошептал он, – сегодня вечером мы с тобой пойдём в твою любимую «Шоколадницу».