Читать книгу "Изменник нашему времени"

P.P.S. После послесловия верлибром, оставшееся за рамками плутовского романа-пародии, но ещё не совсем следуя лини «красного смеха»…

 
Иуда претендующий на связь,
В конце концов, в Иисусе растворясь,
Своею тварною основой,
Краеугольностью остова.
Речением своим, что из безмолвия изъято,
Приравнено к чужому —
Для Судии» не свято.
И, так же, хоть гордынею пьяно
То монастырское вино,
Грехи простить бутылка может рому.
 
 
Уж погреб сильно облегчён,
Святой Урсулой уличён…
До распинания подать рукой —
Тут надо как-то предпочесть одну другой?
 
 
                                                       ***
Часть силы той, которой чуждо благо,
Но зла её прося – наткнёшься на безжалостного скрягу.
 
 
Последний образ справедливости в Аду?
Оr «No comment» на вопрос – «Возможно послан свыше?».
«Благонадёжен ли?» – учёт мирскому злу ведут
Под златом куполов, как под надёжной крышей.
 
 
                                                      ***
За труд вознаграждён, откуда взявшимся наитиЕм.
Как дотянуть до нормы в авторских листах,
С чужого голоса, под властью дирижизма? Событие!
Изданья! Публика! Триумф! И гонорары, как с увядшего куста…
 
 
                                                      ***
 
 
Маргинал на полях неизвестности
Романом я подвёл итог
Русской изящной словесности
(Не время было – только срок),
Космогонически изрядной, —
Из ряда вон!
Но роль правофланговой, —
России вход с парадной,
Себе за правило, для мира же канон.
Что не укладист
На стандартный лист
Таbula rasa, спешащий за готовым…
 
 
Лишь консеквентностью подвёл к итогу, —
В лексеме этой смысла два – «подвёл»:
Под монастырь иль под венец,
Сравнимо с хмырь и молодец.
Что смыслов остальных? – Как игл в стоге,
Их всех в фашину – так потерял или обрёл
 
 
глагол – как средоточие движенья?
В нём прок не равен цели,
Субстантивация в «стремленье»,
В вопросе скрыт: – Что, в самом «деле»?
А в «деле» слышен интерес,
То неприятный англицизм: «бизне’с».
 
 
Уже помянуто крыльцо торжественно-парадное,
Когда беда – выхода с противной стороны ищи превратного.
(Трагедия народа, как меринос сюжетов,
Литературе дань опасного клеврета).
По тёмной лестнице на выход чёрный
Без запинки за порог, чтобы губернии писалось
от строго до фривольно;
И даже поза лишней запятой
Не стала Ахиллесовой пятой
Писательской ранимой пятой точки,
Что памятью осталась в «пёстрых» строчках…
 

Стихотворения

Стихов святая простота —

Тронешь – в общем пустота!

Форма стихотворная,

Где-то просто вздорная,

Часто смехотворная…

Поэтические строки

Ложь во спасение – губы истоки

Всё скрывают снов пороки…

Эти пробы пера,

Этот праздный досуг,

Что находкой вчера,

Вон сегодня из рук…

Присказка

 
Что есть русская проруха?
То понос, то золотуха,
Переел иль голодуха —
Где же будешь гордым духом?
Всё мокрень, а в горле сухо.
То тверёзый, то под мухой,
Пьёшь коньяк – похмел сивухой,
Ноет сердце, колет в брюхе,
Голова с утра с кадуху.
Фактов нету – веришь слухам,
Тебе врут – а ты не слухай!
Только почали – пора,
С нами русское «Ура!»,
В танке русское же «Глухо!»
На молоденькой женился —
Вековуешь со старухой!
Полюбовница – горюха…
От судьбы лишь оплеухи.
Ты блажной, – и на те в ухо,
Ни пера тебе, ни пуха!
Мож любовь? – одна присуха!
А в кино смотри порнуху!
Да, не жись, а залипуха!
Виноват? – Ни сном, ни духом! —
Твой удел таков Ванюха,
Не свезло и с повитухой.
Урожай иль недород,
Всё кручинится народ.
Прям как кол,
Иль горб на спину —
Всё неймётся угрофину,
Смотрит в лес, иль в домовину.
Голова важна в разрухе,
Кулачища – в заварухе,
Оба фактора имеем,
Мы за это и радеем!
 
 
Растревожили нытьём, ой! России нежну душу,
Всё равно народ горой за девятую часть суши!
 

Лето Сизый Нос

 
Что же ноне не поют песнь о красном лете?
Тут ответ наивно прост – не поют в балете.
Ведь качают пресс пивком, не в спортивном зале,
Ведь когда лежишь ничком, не увидишь дали.
Кто сторонится жары? «Наше всё» да комары.
Коли летом на пруду, кость не ломит жаром,
Красен только нос у тех, кто клиенты бара.
В отпуску уже станок, нормы нет количества,
Лишь расходует гроза вольты электричества.
Где припёка, знать кабы? В рост идут одни грибы.
Где жара, играют в нарды – нету там сермяжной правды,
Жизнь у них хвостом виляет – нуль у них без денег груд, а за правду помыкают!
Там беда – у нас невзгоды, русский скажет – ну, …! ДА! Лучше нет плохой погоды!
Отыграемся сполна, ох! на бабьем лете!
Ждём ведь бархатный сезон мы и на том свете…
 

Экскурс по экзистенции

 
Коль родился – сразу в путь, всем ветрам подставить грудь.
А случится с недовесом – всё равно разбудишь беса.
Свет увидел – дал ты маху, натерпеться будет страху.
Трёп о счастье – это утка, о покое – это шутка.
Будешь звучен, иль по-тиху, не преминешь видеть лиха.
Даже чтобы просто жить, надо временем платить.
Раз отпущено – здоровьем, за успехи – малокровьем.
А судьба ещё хохмит: «ройял флэш», иль может «стрит»?
 

Никчёмное утро

 
Утро на оценку я отнёс в ломбард,
Там презрительно скривились —
Принимаем только «хард»!
Принимаем твёрдое,
с дисконтом – креплёное.
Платим не за суррогат,
Деньги в счастье – вот наш фарт.
Из тоски не сделать счастья,
Разве, порубить на части?
Так числом большим напасти!
Твоё «утро» эфемерно,
В формалине, что ль держать?
Нет на радость в нём надежды.
Не похмельно, но всем скверно,
И не сметь, тут, возражать!
Да протри хотя бы вежды!
Обратись, пожалуй, в СМИ,
Там последняя черта, оставляют там надежды.
 

Оттенки серого – до угольно-белого

 
Если слышал свист пули, значит, остался жив.
День окончился – то же алиби жизни.
Если мыслишь – значит, существуешь, а где подтверждение в когнитивной деятельности?
Отметил день рождения – не скажут, что не дожил нескольких дней…, – речь на похоронах будет короче, и не так элегична…
Дожил до седых волос – узнал, что относишься к зайцам белякам, пришла зима жизни.
Писатель оставил в литературе сложно читаемый след.
Одиночество радо ошибочному звонку и встрече с тараканом.
Горю время, а радости час; образ счастья плосок, горе рельефно.
Все силы отдать в погоне за счастьем – и их уже от беды отползти, не осталось.
Лишь боль удостоверяет саму себя.
 

Тихая охота

 
Звуки пылкой страсти перешли в зевоту,
Жажда наслаждения – в «тихую охоту».
Не слыхал про вуаяризм —
Жил я с кредом – активизм!
Тем метаморфозам так не много лет —
Теперь деривативы с печальной, общей частью «мед».
Где искала… рука —
На том уровне клюка.
Для хотенья без опоры?
И про секс не надо вздора!
 

Заплутавшие чайки

 
Броский, ох! смутил наряд —
Под тельняшку косит,
На грудях упругих,
Улицу полосит.
Нет вблизи стихии
Ро'дной Айвазовскому,
Но прикован властно взгляд полосами броскими.
Полюса магнитные меж собой меняются,
Чайки ж видят тьму полос
И с пути сбиваются.
Как же трудно пребывать
Символу морей на суше,
На прокорм лететь с бомжом,
Забывать про суши.
Разве пища тот минтай,
Что был разморожен,
Белый ангел улетай,
Даже если путь назад
Будет невозможен…
 

Солнечный удар

 
Бёдер блеск в осенних лужах,
Всяк забыл, что он уж в му’жах
Чем дресс кода выше юбка —
Страсти, походя, уступка…
Чем капрон тепла даёт? —
Телесам нежнее цвет.
Растекся цветочный мёд,
От колготок дивный свет.
Нет понятья – «эта грязь»,
К ним ничто не может липнуть,
О, глазами эта связь,
Не успеешь даже пикнуть…
Это солнечный удар,
Солнце хоть и не в зените,
За латентный флирт «Оска’р»!
И мгновенья «дольче вита»!
Как холодный ядер синтез —
Факт науки иль фантом?
Взволновалось сердце – ну те-с?
Вижу, вижу эти ножки – не указывай перстом!
Дети хо’лодного солнца
Всеми фибрами вбирая,
Сироп лета, прямо с донца,
Панацеей умощаясь,
Дефицитом блага солнца.
Закрепляется загар,
Сам поверхность зрела плода.
Ниже всё небесный шар,
В перигее с ним погода.
Он уже почти ручной,
Можно пальчиком потрогать,
Не советует плакат с содержаньем дюже строгим!
Не смягчит и воск свечной
А теперь народ российский,
Вслед за солнцем поспевает,
По путям авиалиний, как журавль улетает.
Евразийская плита – литосферная платформа —
Центр большой перинатальный, —
оперившись, за границу, отправляться стало нормой!
Разогнать томление духа.
За турецкие брега! – Предложил товарищ Сухов, —
Вискарём! За жизнь! Петруха!
Героически усилья, для того я прилагал?!
 

Феликсизмом по символизму

…Отсюда следует, что в конституировании образа принимает участие все тело… Воображаемый мир – это мир, лишенный свободы: он не то что бы…

Ж-П. Сартр

 
Символисты от елея заклевали Галилея.
Это им, от перва века,
Символ выше человека.
Что вещественнее вам?
Что пускает жизни струи?
Почитаемый лингам?
Или, что зовётся – суем?
По пещеристому телу —
Кровь поможет главну делу,
Самого причинного,
Что синоним чинному.
Тут пещеры Соломона,
Образ возникает:
Снять быстрее оборону, —
Не о каменной мечтает!
 
 
Импотенция с собой
Привлечёт метафор рой,
Хоровое их гуденье,
Не замена вожделенью.
В мифологии сознанья – доминантой символ,
Как хулимый Павлом, дребезжащий кимвал.
Всюду окружают сущности подмены —
Лексикой изящной столбики катренов.
 

Второй сон Бахчисарая

 
Если в поисках Грааля —
Прекратишь сей труд в серале.
Дай услады страстной ночи,
Отвори чертогам очи,
Где власы ласкают стан,
Бёдра гладят нежность кожи,
Как клинка темница ножен.
А живот идёт волнами,
Как воды поверхность ванн.
Треугольником курчавым,
Прикрывает чрево страсть,
Потому что без отсрочки,
Не вкусишь ты полну сласть.
Безразмерно ложе бурно
Канделябры охраняют.
И соитье на котурнах,
В неге слабости растает.
Праздник тот Бахчисарая,
Жизнью всею не избыть,
Мысли все о чудном крае,
Чтобы снова в голос выть.
 
 
Всё владеющие сном,
Ярки образы ваяют,
Те художники коварны —
Звать Гоморра и Содом.
Мне названия хватило,
Что фонтан Бахчисарайский, —
Этот символ страсти грёз,
Даже если сын бахчи,
И, конечно, же, не райской,
На арбе в аул увёз.
 

Стих пером

 
То, вымучивая стих,
То он сам тебя пытает,
То, как лихо, то вдруг лих,
То ползком, а то летает.
Разговор с самим собою
Оказался на бумаге,
Ну оно того-то стоит?
Стоит мессы фляга, что в вечор уж опорожнил?
Нету смысла в подорожной,
Коли не снимать шлафора,
Сам достаточен себе, жизнь считаешь просто вздором.
 

Черёмуховый индикатор

 
Жара, черёмуха не к сроку,
оделась в праздничный наряд,
Толстит не в меру белобоку,
да, так разит одеколоном,
от строя брившихся солдат.
О, аномалии природы, когда же к ним привыкнем мы?
Наверно, никогда, в границах межсезонья,
Ну, и, конечно, лета и зимы.
Не блажь, одеть кариатиду, когда уж ситцы отцвели,
Теперь стоит потерянного вида, гречанка в пуховой шали.
 

Любофф

 
У любви надежда в вере,
Триппер раздаёт Венера!
Те рубцы, на страсти вешки —
Есть во всём свои издержки.
Стихи любви – язык рекламы, —
Любовь это проза, а жанр мелодрама.
Полигон земной любви маскируется атласом,
Стон истошный из глубин, не назвать приятным гласом.
Игнорируя опасность, и латентные угрозы,
Принимается любовь и поэзией, и прозой.
 

Ниспослание

 
Может молитва,
Может камлания,
Удача ловитвы,
Иль ниспослание?
 
 
Ты моё зрелище,
Ты мои хлебы.
 Без края уделище,
Все мои требы.
Пищу без пота, —
Взять у прасола,
Заступницей быть перед высшим престолом.
Возвышенье с зарей,
Помраченье вечери.
На зависть царей,
С лучшей из дщерей.
 

Претензия

 
Гений Fеликсова – факт? С этим надо примириться?
Как стигматов Божий знак, этим сложно насладиться…
В мире созданном самим, обусловленный масштаб,
Одиночества сосуд, в нём его бесправный раб.
Из ментальной пустоты возникает мысль-мираж,
Призрак тайны красоты, воплощается в пассаж,
С должной силой убежденья, —
Не преамбулой к нему – СЛОВО это в днях творенья!
Гений в генах не продолжить, не унесть на дно могилы,
Лишь следов движенья множить, пока есть у мысли силы.
По ступенькам из страниц – неустойчив пьедестал —
Ежедневно, в тьме идей, темноты своей алкал…