Текст книги "Элиас и демон обжорства"

Глава 6. Побег

В щегольской бричке, на тройке прекрасных лошадей, Помпанур и Элиас выехали со двора. Бричка понеслась по дороге. Она уносила Элиаса всё дальше и дальше и от вишнёвого сада, и от эльфа Осии – его маленького спасителя.

– Не бывать этому! Не бывать! Ишь, чего захотел!.. – бормотала Помпанур.

Мадам находилась в крайней степени возбуждения. Она делала крутые виражи и потом снова вырывалась на дорогу. Так продолжалось целый день. Когда стало темнеть, Элиас не выдержал и заскулил:

– Мадам, я устал, я очень устал. Мы можем остановиться?

У Элиаса в жизни не было такого плохого дня, как этот.

– Мадам, я не ел целый день, сжальтесь, – взмолился он.

Помпанур не обращала никакого внимания на нытьё Элиаса. Она смотрела прямо перед собой и её пухлые губы активно шевелились: «Мы уедем так далеко, что он никогда нас не найдёт».

Вот тут Элиас заподозрил неладное. «Уж не сошла ли Помпанур с ума?» В голову Элиаса стали приходить самые мрачные мысли. Потом он вспомнил о своих родителях и о том, как они, должно быть, по нему скучают. На глазах у Элиаса навернулись слёзы. А бричка, тем временем, как огромный паук-сенокосец, пересекла распаханное поле; потом немного попетляла по лесу, как лисица, пытающаяся сбить охотников со следа; затем скользнула по побережью, как альбатрос в поисках рыбы и закатила в болотистую местность, да там и остановилась, увязнув в трясине.

БЛЮФ! БЛЮФ! – захлюпала грязная жижа под колёсами брички, изрыгая невыносимый, гнилостный запах.

Помпанур выпрыгнула из брички на ковёр из мха и по её лицу скользнула страшная улыбка.

– Выходи. Приехали.

Мадам старалась говорить спокойно, но её глаз нервно подёргивался. Элиас неуклюже выбрался из брички и почувствовал мягкое колебание почвы у себя под ногами.

– Пойдёшь за мной, след в след, – строго сказала Помпанур и раздвинула ветви кустарника, как ширму.

Элиас зябко поёжился и увидел узенькую тропку, заросшую камышами. Какие-то уродливые гады, извиваясь, ползали под ногами, шныряли между камышом и колючими кустами.

БР-Р-Р!.. – передёрнулся Элиас и ощутил на лице чьё-то влажное и липкое прикосновение.

Элиас потёр лицо, словно пытаясь отскоблить от него грязь. Подул ветер. Мутно-белая завеса тумана чуть рассеялась. На противоположном конце болота показалась хижина. Помпанур взяла длинную ветку и пошла по узкой тропинке, поросшей мхом. Влажная почва пружинила и дрожала под ногами.

ЧАВК! ЧАВК! ХЛЮП! ХЛЮП! – хлюпали и чавкали насквозь промокшие ботинки Элиаса.

Помпанур тоже тяжело перебирала грузными ногами, постоянно поскальзывалась, с трудом удерживала равновесие. Элиас морщился, поскуливал, тяжело дышал.

У-У-УХ!.. – вдруг пронёсся по лесу странный звук. Он был протяжен, низок и печален и, казалось, выходил из какого-то глубокого подземелья. Элиас задрожал.

– Что это такое?

– Не знаю, – раздражённо ответила Помпанур. – Но нам лучше поторопиться.

Помпанур опасливо огляделась по сторонам. Всё вокруг снова заволокло туманом. Большой пузырь поднялся из болота, раздулся, глухо ухнул и разорвался, насытив воздух тяжёлым запахом гнилой травы и грибов.

«Неужели нам придётся остаться тут на ночь?» – ужаснулся Элиас.

Помпанур резко свернула в сторону и оказалась прямо перед хижиной. Дверь была обита тёмно-зелёной материей, клочьями свисающей до самой земли.

– Чего стоишь, как вкопанный? – прорычала Помпанур, повернула ручку и толкнула дверь.

СКРИ-И-ИП! – скрипнув, отворилась дверь.

В лицо пахнуло, точно из глубокого погреба, сырым холодком.

– Заходи, скорее в дом.

Помпанур схватила Элиаса за руку и потащила за собой. В доме, как ни странно, было довольно уютно. На полу лежал ковёр; возле камина стояли два креслица; в центре – стол; у стены – кухонный буфет; над камином – портрет чёрного, свирепого видом мавра с острой, кинжаловидной бородой.

– Ваше превосходительство, – прошептала Помпанур и подобострастно склонила голову перед портретом.

– Кто это? – спросил Элиас.

Помпанур не ответила. Она подошла к камину и развела огонь. Мягкий, красноватый свет тут же обнял пространство, подарив приятное, сухое тепло.

– Ну, неблагодарный, иди сюда, – обиженно сказала Помпанур и выдвинула из-под стола саквояж.

ШЛАЦ! – щёлкнули на нём замки.

– Ого! – воскликнул Элиас.

Чего только в том саквояже не было: и отварные яйца, и поджаренный хлеб, и сардины, и масло, и мёд, и даже облитый сахарной глазурью свежайший пирог. Помпанур достала так же шесть жирных, сочных сосисок из пачки и ловко нанизала их на вязальные спицы.

– Откуда тут это? – удивился Элиас.

– Давай-ка, поджарь сосиски, а я пока накрою на стол, – распорядилась мадам.

Элиас сел в кресло, возле камина, и стал поджаривать сосиски на открытом огне.

ВШ-ВШ-ВШ! —шипел и потрескивал огонь, а по дому распространялся дивный мясной аромат.

Элиас нервно сглатывал слюну и думал:

«Что же происходит? Чей это дом? Откуда взялся этот саквояж с едой? Зачем мы здесь? Где Осия?»

Эти мысли чрезвычайно его занимали.

– Эй! – окликнула Элиаса Помпанур. – Иди за стол, неблагодарный.

Элиас положил поджаренные сосиски на блюдо и сел за стол.

– Ну, как? Есть-то будешь? – насмешливо спросила Помпанур и придвинула блюдо к Элиасу, который был так голоден, что втянул в себя сосиски, как пылесос.

– Могу я спросить?.. – начал Элиас, вытирая губы бумажной салфеткой.

– Ну?.. Хотел – спроси, – разрешила мадам.

– Кто же изображён на той картине? – Элиас кивнул на чёрного свирепого видом мавра.

– Это Даймон. Но тебе ведь это ни о чём не говорит, так?

– Это он научил вас готовить? – спросил Элиас.

– Он, – кивнула Помпанур.

– А как вы с ним связываетесь? Где он сейчас?

Помпанур снова не ответила на вопрос Элиаса, и он понял, что мадам что-то скрывает, что-то очень важное.

БА-БАХ! – вдруг грянул гром и дождь застучал по окнам. Ветер неистово затрепал ставни, как голодный пёс мозговую косточку.

– Прекрасно. Непогода – это, что нужно. Если он даже и сунется сюда, то погибнет, утонет, сгинет в вязкой трясине, – злорадствовала Помпанур.

Настроение у неё заметно улучшилось. Помпанур уверовала в то, что Осия здесь не появится, а значит, Элиаса не придётся отдавать.

– Подбрось-ка дров в камин, – попросила мадам, а сама порылась в шкафу и достала оттуда одеяла, простыни и подушки.

– А где же Осия? – набравшись смелости спросил Элиас.

– Прости, я не могу тебя с ним отпустить, – призналась мадам, застилая постель.

– Как же так?! Ведь вы обещали! – возмутился Элиас.

– Ты знаешь все мои секреты. Как же я тебя смогу отпустить? Никак, – заключила Помпанур и направилась в другую комнату, плавно покачивая пышными бёдрами.

– Но я никому их не расскажу! – клятвенно пообещал Элиас.

ХЛОП! – шумно захлопнулась дверь за Помпанур.

Элиас понял, что мадам не настроена больше это обсуждать. А ураган, тем временем, крепчал и всё яростнее стучал в окна и дверь:

БУХ-ДУХ-ДУХ!

Элиас переворачивался в постели с боку на бок, стараясь устроиться поудобнее, но заснуть всё равно не получалось.

ХЫР-БЫР-БЫР!.. – вскоре донёсся храп Помпанур из соседней комнаты.

Иногда её храп заглушали низкие раскаты грома, но всё равно эта «музыка» была невыносимой. Элиас закрыл уши подушками, но и это не помогло. Ближе к утру он всё же задремал, но тут вдруг раздался страшный треск:

ХРЫЩЬ-ТЫЩЬ-ТЫЩЬ!

Элиас вскинулся и тяжело задышал. Треск повторился.

Создалось впечатление, что крыша дома вот-вот оторвётся и улетит на соседнее болото.

ШЛЁФ! – раздался снаружи хлёсткий звук, словно от плети. А ещё через минуту снова послышался треск, словно по лесу шагал великан и разбрасывал деревья в разные стороны.

БУМ! БУМ! – неожиданно раздался громкий стук, от которого дом содрогнулся.

Элиас встревоженно посмотрел на входную дверь. За ней явно кто-то стоял. Кто-то огромный, страшный, злой, – в этом у Элиаса, почему-то, не было никаких сомнений.

БУМ! БУМ! – снова раздался стук.

«Кто же это мог быть? Кто мог добраться до хижины в такую погоду? Медведь? Великан?»

Элиас натянул одеяло до самого носа и задрожал от страха. Потом всё стихло. И вдруг…

ХРЫЩ! – щёлкнул замок, и входная дверь отворилась.

ВШУФ-Ф-Ф! – ворвался в дом холодный ветер.

Помпанур выбежала из своей комнаты со щёткой в руках. Как будто эта щётка могла ей как-то помочь или защитить.

– Кто здесь? – настороженно спросила она, но за дверью никого не оказалось.

БУ-БУХ! – затворилась дверь сама собой.

КХЕ-КХЕ! – покашлял кто-то за спиной у Помпанур.

А-А-АЙ! – взвизгнула мадам от неожиданности и, как ощетинившаяся кошка отскочила в угол.

Элиас нервно хохотнул.

– Кто здесь? – опять вскрикнула Помпанур, но ответа не последовало.

Шум разгулявшейся непогоды за окном стал чуть тише.

– Я требую, чтобы ты немедленно покинул этот дом! – закричала Помпанур и огляделась по сторонам, как безумная.

Элиас встал с постели, надел ботинки, завернулся в одеяло и побежал к двери.

– Стоять! – взревела Помпанур. – Это я сказала не тебе.

– А кому? – осторожно спросил Элиас и обернулся.

– Я чувствую, что это проделки твоего эльфа. Он где-то здесь! – прохрипела Помпанур и рухнула на колени.

Элиас уставился на неё глазами, полными ужаса.

– Я всё равно найду тебя, Осия! Я расторгаю договор. Забудь о том, что я тебе что-то обещала, – тарахтела Помпанур и ползала по полу. – Ты слышишь? Слышишь?.. – то и дело спрашивала она. – А, вот ты где!

Помпанур резко откинула скатерть и заглянула под стол, но там никого не оказалось.

– Я не отдам тебе мальчишку! Никогда!

– Ты обещала, – сказал голос.

– Я ничего не обещала! – разгневалась Помпанур и глаза её сузились. – Кто ты, чтобы что-то от меня требовать? – закричала она и, вскочив на ноги, заметалась по дому.

Голос предупредил, что если Помпанур не подчинится и не отпустит мальчика, то на неё обрушатся страшные беды и напасти. Помпанур, конечно, не поверила. Она подошла к буфету, чтобы попить, но вода в графине превратилась в мутную, зловонную болотную жижу. Такой же вода стала и во всех других ёмкостях, какие только были в доме. Помпанур упорствовала.

– Нет! Нет! Нет! – кричала она и топала ногами.

– Ты должна отпустить мальчика, – грозно прозвучал голос.

– Нет! – в очередной раз крикнула в ответ Помпанур.

Тогда в дом вползли отвратительные болотные гады и расползлись повсюду. Они наполнили гостиную, спальню, забрались в постель Помпанур, и в потухший камин, и не было от них никакого спасения. Помпанур брезгливо поморщилась и забралась на табурет с ногами.

– Пусть они исчезнут, – взмолилась она. – Хорошо, хорошо, я отпущу Элиаса, если ты избавишь меня от них.

Болотные гады в тот же миг исчезли. Но когда беда миновала, Помпанур снова передумала. Тогда невидимый мститель наслал на Помпанур тучу клопов, которые нещадно стали её кусать. Помпанур носилась по дому с дикими воплями и нигде не могла укрыться.

– Нет, не отдам! – кричала она, и расчёсывала места укусов до крови. – Он слишком много знает! Он мой!

Элиас испугался и, прижавшись к стене, скользнул в одну из дальних комнат, крепко-накрепко заперев за собой дверь.

«Что же мне делать?» – простонал он и огляделся.

В дальнем углу комнаты он увидел старинный сундук. Элиас подкрался к сундуку и осторожно открыл крышку. Внутри лежали какие-то костюмы, парики и широкие ленты с орденами.

«Может быть, мне тут спрятаться?..» – подумал мальчик и с трудом забрался в сундук. «Надо бы сесть на диету и сбросить килограмм десять», – помечтал он и, захлопнув крышку, лёг на спину.

Стало темно и страшно. Элиас решил выбраться из сундука, но не тут-то было. Крышка не поддалась. Её словно заперли снаружи.

«Меня поймали, как мышонка в мышеловку…» – пронеслась тревожная мысль в голове у Элиаса. «Теперь я буду тут лежать, пока не умру от голода и жажды».

Элиас не на шутку перепугался и заколотил по крышке, что было силы:

БУМ! ТУМ! БУМ!

– Помогите! Выпустите меня! – заголосил он.

Разбив кулаки в кровь, Элиас остановился и, обессилев уткнулся лицом в одежду, пахнущую нафталином.

ХРЫЦ! – хрустнуло что-то внизу.

Элиас стал разбирать вещи. В глубине сундука он увидел какой-то таинственный, мерцающий огонёк.

«Что это?»

Тяжело дыша, Элиас пополз по направлению к свету, чтобы всё разузнать, ведь он был такой любопытный.

Глава 7. Чудовища

Элиас вытянул перед собой руки, опасаясь удариться обо что-нибудь лбом, и заполз ещё глубже. Он ждал, что вот-вот упрётся ладонями в дно сундука, но пальцы его по-прежнему тонули в пустоте, не встречая никаких преград.

«Интересно, что это был за огонёк?» – думал любопытный Элиас.

Вскоре он почувствовал, что его лицо и руки упёрлись не в мягкие складки одежды, а во что-то твёрдое, колючее.

«Дерево?» – предположил Элиас и не ошибся.

Ещё через мгновение, раздвинув густые еловые лапы, он выполз на поляну. В воздухе царила мёртвая тишина. Элиасу даже почудилось, что он тут единственное живое существо. Во все стороны, куда ни глянь, простирался тёмный, густой, сумрачный лес. Элиаса стала бить дрожь. Куда теперь идти и что делать он не знал.

В этом мрачном месте Элиасу совсем не понравилось и он решил возвратиться обратно в сундук, как вдруг между деревьев блеснул тот самый огонёк – будто запутавшаяся среди ветвей звезда. Элиас обрадовался, что огонёк ему не померещился и пошёл к нему, раздвигая ветви; пробираясь через бурелом, расцарапывая в кровь руки, ноги и лицо.

«Только бы огонёк не погас… только бы он не погас», – молился Элиас.

Огонёк не погас и даже наоборот, ещё ярче разгорелся. Вот уж и тёплым дымком запахло, и слышно стало, как потрескивают веточки. Элиас прибавил шагу и оказался на полянке, посреди которой горел костёр, и пламя от него чуть ли не до самого неба доставало. А вокруг костра – никого. Ни одной живой души. Элиас подошёл к костру.

ШУР! ШУР! ШУР! – вдруг что-то зашуршало.

Элиас едва успел отскочить в сторону, как вдруг груда листьев на земле зашевелилась, поднялась горбом, встряхнулась, и на свет, из подземного царства вылезло чудище лохматое.

Р-Р-РАВ! – зарычало чудище и вскинуло голову.

На медно-красной морде сверкнули глаза хищной птицы и клыки, точно у молодого волка. Лоб чудовища был повязан платком, сдерживавшим копну жёстких и непокорных волос, торчком стоявших на макушке. На нём, как на человеке, была куртка, выцветшая от долгого употребления, и холщовые брюки. Наряд этот завершался широким красным кушаком, несколько раз обмотанным вокруг туловища.

Помимо этого страшилища из-под земли выбрались ещё пятеро таких же огромных, косматых и клыкастых. У них тоже был весьма свирепый вид.

– Братья, голодно! – проревел один из появившихся.

Лунный свет, упавший на него сквозь тучи, будто сноп света, выхватил его из темноты. Братья, с диким, страшным рёвом, принялись раскидывать камни и валежник, пока не докопались до засыпанных землёй досок. Один из братьев вытащил доски, отбросил их в сторону и по пояс спустился в яму, которую те прикрывали. Был ли это вход в подземелье или тайник, где они хранили награбленное добро? Или же это был склеп, куда братья сваливали тела своих жертв? Неизвестно. Однако последнее предположение показалось Элиасу самым правдоподобным.

Элиас выглядывал из-за куста и дрожал, как осиновый лист. Одно из чудищ нагнулось, порылось на дне ямы и выволокло оттуда тощее окоченевшее тело и без церемоний швырнуло его к костру.

– Последний остался… самый хилый.

Ничуть не смутившись таким обращением с покойником, братья за ноги оттащили тело на некоторое расстояние и склонились над ним.

– Эх, сейчас бы свеженькой человеченкой полакомиться, – помечтали вслух они. – Или в крайнем случае кабанчиком.

Элиас несколько раз перекрестился и губы его зашевелились, очевидно, произнося слова молитвы. Он отпрянул назад и тут вдруг почувствовал, что упёрся во что-то большое и мягкое. Элиас медленно обернулся и увидел одного из чудовищ, которое смотрело на него голодным взглядом.

– А-А-А-А! – завопил Элиас от ужаса.

– Ты смотри, кто к нам пожаловал! – обрадовалось чудовище. – Не то человек, не то свинья, как ты и заказывал, брат, – облизнулся он. – Ты смотри, какой он жирненький. Отличный из него шашлык получится.

Элиас схватил с земли камень и ударил людоеда по лбу.

ВУ-У-У! – завыл от боли людоед.

Элиас припустился бежать, прыгая через канавки с застоявшейся водой, перескакивая через стволы срубленных елей, перемахивая заросли дикого крыжовника, как олень, спасающийся от погони. И откуда у него только такая проворность взялась? Длинные пряди волос хлестали его по щекам и временами падали на лоб, заслоняя глаза.

Элиас долго бежал, не разбирая дороги и не решался даже оглянуться. По земле клубился сероватый туман. Насколько можно было судить, при тусклом свете луны, местность тут была необычайно мрачная и зловещая. Даже одинокие ели очень напоминали призраков, которые вылезли из-под земли, и застыли в неподвижности, как статуи.

Элиас продолжал свой стремительный бег до тех, пока у него были силы. Наконец он достиг подножья небольшого холма, увенчанного тридцатью елями, как высокой, зубчатой короной. С необычайной проворностью Элиас взобрался по крутому склону на вершину холма и остановился, с трудом переводя дыхание. Отсюда, с возвышенности, он внимательно огляделся. Различив у подножья холма фигуры, Элиас жутко испугался, но, ввиду полной их неподвижности, понял, что это попросту трухлявые пни. Посмеявшись в душе над своими страхами, Элиас повалился на мягкую травку и закрыл глаза. Стало совсем темно и тихо. Элиас боялся даже подумать о том, что может принести ему следующий день, поэтому быстро заснул.

Глава 8. Гном-ловец

Забрезжил рассвет. По земле протянулась полоска бледного света, и на ней чётко обрисовались чёрные контуры трепещущей на ветру травы. Тронутые первым солнечным лучом лужицы засверкали, как осколки разбитого зеркала. Послышались лёгкие шорохи, и в недвижном воздухе раздались переливистые птичьи голоса:

ЧИВ-ЧИВ!

ЧУФЫРЬ-ЧУФЫРЬ!

Элиас тревожно пробудился. Тело у него нестерпимо ломило, а голова была тяжёлой, как чугунный горшок. Ему потребовалось какое-то время, чтобы прийти в себя и понять, что было сном, а что реальностью.

ДИНЬ-ДИ-ЛИНЬ! ДИНЬ-ДИ-ЛИНЬ! – вдруг послышался перезвон колокольчиков.

Элиас замер и прислушался. Показалось или нет? Перезвон становился всё громче и громче, и вдалеке показалась карета, запряжённая в тройку сильных, норовистых коней. На облучке, держа в руках вожжи, восседал коренастый гном – косоглазый, с золотой серьгой в ухе. Его лицо скрывалось за длинными спутанными прядями волос и клочковатой огненно-красной бородой. Могучая грудь выпирала из кожаной куртки, стянутой на бёдрах поясом с медной пряжкой.

ШЛАЦ! ШЛАЦ! – щёлкал хлыстом гном.

По обеим сторонам от кареты разлеталась крупными ошмётками серо-зелёная грязь. Элиас мигом спустился с холма, выбежал на дорогу и стал размахивать руками.

– Стойте, стойте!

И тут вдруг Элиаса охватил страх. Дело в том, что карета неслась прямо на него и, кажется, не собиралась останавливаться. Элиас едва успел отскочить в сторону.

ВЖУХ-ТУХ-ТУХ! – пронеслась мимо карета.

Однако гном заметил Элиаса, резко натянул поводья, и кони остановились, как вкопанные.

– Эй, кто ты? – крикнул гном.

Элиас спрятался за кустом.

– Выходи, я всё равно тебя видел.

Гном вытянул шею, чтобы хорошенько рассмотреть Элиаса.

– Какой ты породы? – спросил гном.

Уста Элиаса сковала немота.

– Кто ты? – снова повторил свой вопрос гном.

– Я мальчик, – робко ответил Элиас.

– Эй, мальчик, а где же твои родители? – требовательно спросил гном. – Отвечай мне, пока у меня не лопнуло терпение.

– Их здесь нет, – признался Элиас.

– Значит ты совсем один? – обрадовался гном и его суровое лицо смягчила улыбка.

– У меня есть родители! – воскликнул Элиас и выглянул из-за куста.

– Где же они? – лукаво улыбнулся гном.

Элиас не нашёлся, что ответить. Да и как можно объяснить всё, что с ним произошло?

– Выйди, я на тебя посмотрю, – попросил гном и достал из-под своего сидения чёрный саквояж.

«Что это у него там?» – испугался Элиас. Мысль о том, что в саквояже могло находиться оружие очень его растревожила.

– Выходи, не бойся, – дружелюбно попросил гном.

Элиас медленно вышел из своего укрытия и предстал перед гномом.

– О! Да ты любишь покушать, как я посмотрю.

Глаза гнома сверкнули каким-то недобрым огоньком.

– А ты знаешь, что в нашей стране толстяки преследуются законом?

Элиас теперь был уверен, что гном непременно сделает с ним что-то ужасное.

– Бедный, бедный, – сочувствующим тоном проговорил гном. – Иди же сюда, садись рядом со мной, и мы поговорим.

Элиасу это решение пришлось не совсем по душе, но он не стал возражать и забрался на облучок.

А-А… ПЧХУ-У! – громко чихнул кто-то.

Элиас с тревогой покосился на карету, окна которой были забраны прочными решётками.

ДЗЫНЬ! ДЗЫНЬ! – послышалось лязганье цепей.

«Наверное, там заключённые…» – мелькнула страшная мысль в голове у Элиаса.

– Не хочешь ли ты выпить чего-нибудь горяченького? – предложил гном, чтобы отвлечь внимание Элиаса от доносящихся звуков из кареты.

– Да, пожалуй, – кивнул Элиас, так как он действительно очень хотел пить.

– Да ты весь дрожишь, – заметил гном и открыв саквояж, достал оттуда нечто, напоминающее термос.

– Вот, отведай моего чайку.

Как только Элиас принялся отхлёбывать этот сладкий, ароматный напиток, ему стало гораздо лучше. Дрожь прошла. По телу раскатилось приятное тепло и спокойствие.

ХРУШ! ХРУШ! – захрустело что-то в саквояже.

Элиас снова насторожился.

– Скучно пить и не есть, не так ли? – спросил гном и похлопал Элиаса по плечу. – Чего бы тебе сейчас хотелось больше всего?

– Чего-нибудь сладенького, – проговорил Элиас.

Гном достал из саквояжа коробку, перевязанную золотой шёлковой лентой.

– Что это? – спросил Элиас.

– А ты открой и посмотри, – посоветовал гном.

Когда Элиас снял крышку, то восторженно вскрикнул:

– Ух, ты!

В коробке лежал великолепный зефир – розовый, белый, жёлтый, голубой и даже зелёный. Элиас тут же затолкал лакомство в рот и блаженно вздохнул:

– Уф! Вкуснятина!

– Ешь. Я тебе ещё дам.

Зефир был мягким, как облачко и сладким, как мёд. Элиасу в жизни ещё не доводилось отведывать такого вкусного зефира. Чувствовал он теперь себя превосходно, страх улетучился, а гном казался ему лучшим другом.

– Так как же ты сюда попал? – стал допытываться гном.

Сначала Элиас старался не забывать, что невежливо говорить с набитым ртом, но скоро он думал только об одном: как бы запихать в рот побольше этого вкуснейшего зефира. И чем больше он его ел, тем больше ему хотелось ещё.

– Так я и думал, – скривил губы гном. – Попался, чревоугодничек!

Элиас не расслышал эту фразу, так как был увлечён поеданием зефира. Он даже не заметил, как карета тронулась с места; как она, покачиваясь и поскрипывая, выехала из леса и понеслась по просёлочной дороге, утопающей с обеих сторон в сорной траве; и как оказалась возле шумного вокзала. Элиас очнулся только тогда, когда мимо кареты прошла толпа пассажиров с чемоданами и сумками наперевес.

– Приехали, – сказал гном.

– Куда? – Элиас с удивлением огляделся по сторонам, ведь он ничего не помнил, от того, что был занят поеданием заколдованного зефира.

Гном спрыгнул на землю, звякнув связкой ключей и открыл решётчатую дверь кареты.

– Выходите! – скомандовал он.

Из кареты стали выходить дети с унылыми, круглыми лицами.

– Я буду жаловаться, – заявила пухленькая девочка в белом шёлковом платье, пышно отделанном кремовыми кружевными оборками.

Элиасу эта девочка показалась смутно знакомой.

– Куда? – усмехнулся гном. – Сама королева приказала отлавливать вас толстяков, как бешенных собак. Вы люди второго сорта, чревоугодники, проклятые, – оскалился он.

Девочка замолчала. Из кареты выпрыгнул пухлый мальчик, в шортах и футболке (Георгий). Волосы у него на голове стояли пёстрой каштаново-золотистой шапкой, щетинясь, как иглы у ежика. Уши и лицо были покрыты персиковым пушком. На руках были словно надеты перчатки из пыли, с запахом псины. Потом вышел рыжий мальчишка с широким, улыбчивым лицом (Михаил). Его старые кроссовки едва держались на ногах. Когда-то белые, они набрались зелени, побурели от частой беготни по пашне. Одежда у него была под стать обуви – рубашка изжёвана, а брюки в пыли. За этими ребятами вышли ещё четверо неповоротливых толстяков. Все они страдали отдышкой и двигались с какой-то вялой медлительностью, как будто отрешились от жизни.

– Привет, Элиас, ты помнишь меня? – спросила девочка.

Элиас тут же вспомнил Анну-Марию – внучку волшебниц, наславших на него проклятие.

– А где же твои тётушки? Они мне очень нужны.

Девочка украдкой покосилась на уши Элиаса, но тут же перевела взгляд в сторону.

– Это долгая история, потом расскажу.

– Отставить разговорчики и пожимания рук! – рассердился гном и достал из кармана не то петарду, не то хлопушку и взорвал её с ужасным грохотом прямо над головами у детей.

БУХС!

Волшебный порошок осыпался на арестантов, и одежда их превратилась в тюремные тёмно-серые невзрачные робы с порядковыми номерами.

– Вот так-то, – злорадно ухмыльнулся гном. – Получите то, что заслужили.

Дети сбились в кучку и задрожали. Гном их ужасно напугал страшными ругательствами, которые посыпались из него, как из рога изобилия.

– За мной, шагом марш! – гаркнул гном.

Толстяки уныло побрели за гном, рисуя в голове мрачные картины своего будущего.