Текст книги "Парадокс Атласа"
![](/books_files/covers/thumbs_240/paradoks-atlasa-266107.jpg)
Автор книги: Оливи Блейк
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Рэйна
Когда Рэйна зашла в читальный зал запросить из архива одну рукопись, она застала там Парису. Чем та занималась, было непонятно, так как книг у нее в руках не было. Она просто стояла посреди комнаты, созерцая трубы пневматической почты.
– За привычку взяла? – спросила Рэйна.
Париса недовольно обернулась. Видимо, пялиться в пустоту для нее было очень важным занятием. Она одарила Рэйну колючим взглядом и лишь потом снизошла до ответа:
– Что взяла за привычку?
– Это. – Рэйна указала на нее, на пустые трубы. – Бездействие. С ума сходишь?
– Да, – закатив глаза, ответила Париса, – впадаю в безумие, спасибо. А ты?
– Делаю успехи.
Париса хмыкнула, и в следующий момент возникло напряжение. Было омерзительно осознать, что они едва не заговорили по душам.
– Вряд ли зализываешь раны после ритуала, – быстро заметила Рэйна, пока никто по ошибке не принял их за подруг.
– Раны? – эхом повторила Париса, и напряжение, как нарочно, вернулось. – Это ты избегаешь Нико.
– Я его не избегаю.
– Вот как? – Париса выгнула бровь. – Ты просто вдруг… нашла себе уйму занятий?
– А ты нет? – парировала Рэйна, вспомнив, что за последние сутки Парису где-то только не видели. – Я бы предположила, что ты дорабатываешь тему самостоятельного проекта, но, видимо, это что-то… – Рэйна добавила чуточку равнодушия, словно вишенку на пломбир апатии, – для самостоятельного изучения.
– Ха-ха, – ответила Париса, отбрасывая за плечо гриву черных волос, чем выдала растущее раздражение. – Ты ведь понимаешь, что так меня не пронять? Я слышала вещи еще неприятнее от более близких людей, – пробормотала она, сердито глядя на Рэйну.
– Я и не пыталась тебя задеть, – пожала плечами та. – Просто указываю на очевидное.
– Как и я. – Париса скрестила руки на груди и с раздраженным вздохом обернулась к Рэйне: – Знаешь, он ведь недостоин твоей ненависти.
– Кто?
– Кто-кто… Варона. – Париса пожала плечами. – Учитывая качества обитателей этого дома, ты могла появиться в проекциях в еще худшем виде.
– Я не ненавижу его. Я к нему вообще ничего не испытываю.
– М-м-м, – поджала губы Париса, – если бы только это было правдой.
Париса уже хотела уйти, оставив за собой последнее слово, но Рэйна, уставшая от ее побед, спросила:
– Почему ты ничего не делала?
Париса резко остановилась.
– Во время ритуала посвящения, – пояснила Рэйна, – когда тебя поставили в пару с Тристаном.
По всем прикидкам, именно Париса в столкновении с проекцией Тристана должна была одержать легкую победу. Рэйна не считала Парису милосердной, но та по какой-то причине и пальцем не пошевелила, чтобы защититься. Такой разрыв шаблона беспокоил, однако Рэйна скрывала тревогу, декламируя про себя Гомера.
– Поставили в пару, говоришь? – весело повторила Париса. – Так ты называешь то, что проделала со мной? Парная работа?
– Нет, я… – Сраный английский. – Когда ты сошлась с ним в поединке. Сражалась или как это еще назвать…
Ухмылка на идеальных губах Парисы сделалась заметнее.
– Так ты, значит, со мной сражалась? Какая невероятная печаль.
Рэйна пожалела, что вообще открыла рот.
– Забудь. Я просто…
– Ну уж нет, ты говори, – чуть не смеясь, перебила Париса. – Ты беспокоилась обо мне, Рэйна? Как это очаровательно. Вот уж не ждала от тебя.
– Нет же, я просто… – А, ладно, к черту. – Тебе надо было его отделать, – сказала Рэйна, и Париса удивленно моргнула. – Нас ведь не случайно разбили на пары именно так, а не иначе? Поставили с теми, кого мы должны были уничтожить, но не стали.
– Ты так это поняла? – неожиданно задумчиво и даже искренне, без насмешки произнесла Париса. К вящей злости Рэйны, это лишь подчеркнуло ее красоту или еще что-то, из-за чего ее лицо было таким привлекательным. – Интересно.
– Ну… – Рэйна осеклась, – как еще это понимать? Нико должен был побить меня, я должна была…
– Переспать со мной? – подсказала Париса.
– Посильнее пырнуть тебя ножом, – пробормотала Рэйна, к большой радости Парисы. – Тристан должен был убить Роудс, Каллум… – Хотя это была аномалия, в которой никто так и не разобрался. – В общем, что бы там ни было с Каллумом, ты…
– Интересно, – повторила Париса, взглянув Рэйне за спину, а потом снова на архивы. Она говорила всерьез: доводы Рэйны и правда были ей интересны, и это… несколько обезоруживало.
– Почему? – нахмурилась Рэйна. – А в чем, по-твоему, цель такой разбивки на пары?
– О, мне до этого нет дела, – отмахнулась Париса. – По-моему, все происходило совершенно случайно.
– Случайно? – ошеломленно переспросила Рэйна.
Париса пожала плечами:
– Почему нет? Ты ведь не стала относиться ко мне как-то особенно, выделять на фоне остальных? – Рэйна моргнула, гадая, не ловушка ли это, но Париса, к ее облегчению, утратила к теме интерес и добавила: – Я вот к Тристану отношусь по-прежнему.
Это казалось в корне неверным, но, признав этот факт, Рэйна проиграла бы в ином споре.
– Тогда в чем, по-твоему, смысл такой расстановки?
– Похоже на вопрос в духе Каллума, – заметила Париса, обратив на Рэйну равнодушный взгляд. – Мне все равно, кто или что разбили нас на пары именно в таком порядке. Я просто в этом участвовать не хотела, независимо от замысла.
Что-то в ее ответе было не так.
– Кто или что? – нахмурившись, повторила Рэйна. – В каком смысле?
Париса стрельнула взглядом куда-то в сторону. Из глубины сознания Рэйны всплыла какая-то мысль: ничего конкретного, просто какая-то мелочь про архивы… И Рэйна невольно стиснула зубы, как если бы снова наблюдала проекцию Нико.
Может, Париса пыталась вынуть из ее головы мысли о… самих архивах? Рэйна снова стрельнула взглядом в сторону труб пневматической почты. Они были пусты, но Париса чего-то ждала.
– Ни в каком, – сказала она наконец и отвернулась. – Не понимай буквально.
– А вот и нет, – испытав внезапный приступ злости, сказала Рэйна. – Что ты имела в виду этим «что»? Это не Атлас и не Далтон?
– Нет, конечно, – ровным голосом ответила Париса.
– Тогда зачем…
В этот момент позади них кто-то негромко покашлял. Обе девушки обернулись к дверям читального зала: Рэйна – испуганно, Париса – без удивления.
– Мисс Камали? – произнес Атлас. – Найдется минутка?
Непривычно было видеть его в неформальной одежде: на смену безупречному костюму пришли мятые слаксы и рубашка свободного кроя. Еще больше поразила Рэйну пара лоферов, похожих скорее на тапочки. Кружка в руке говорила о том, что чай Атлас перехватил на бегу. Пораженная переменой, Рэйна даже решила поначалу, что была права, заподозрив Атласа в сокрытии некой тайны, однако тут же поспешила отмести эту мысль.
– Конечно, – ответила Париса, бросив на Рэйну раздраженный взгляд, словно это она призвала сюда Атласа. – Так и есть, – бросила Париса через плечо, плавной походкой проходя мимо Рэйны к двери.
Атлас посторонился, выпуская ее в коридор, а потом, перед уходом, обратился к Рэйне:
– Приятных вам исследований, мисс Мори, – пожелал он обычным тоном гостеприимного хозяина, словно не был: а) облачен в пижаму, а следовательно, б) в состоянии ментального расстройства. – Все хорошо.
– Ободрили, – сухо ответила Рэйна.
Впрочем, Атлас легко парировал ее заряженный недоверием выпад, выдав нечто вроде усмешки:
– У меня выходной, – сказал он, чопорно кивнул и удалился в коридор.
Рэйна проводила его взглядом, испытав мимолетное сожаление по поводу отсутствия в читальном зале растений: странно было ощущать себя единственным свидетелем невероятно странного разговора. Правда, утешений от папоротника в раскрашенной комнате она тогда тоже не дождалась.
Рэйна встряхнулась и передала запрос архивам.
Она тщательно составила список необходимой литературы. Взялась за истории о сотворении мира, происхождении человека согласно древним (вписать нужную) цивилизациям и всякое такое. Начала с очевидного, с классики: греко-римской и, разумеется, египетской мифологии, Ветхого Завета, даосских легенд – и постепенно углубилась в прошлое, возвращаясь к колыбели человечества – шумерским мифам и древним эпосам.
Рэйна считала, что так, по-своему, исследует космологию. «Вначале была одна лишь тьма» и все такое, без элемента Нико – Либби, из-за которого все казалось таким математически не постижимым. Рэйна хотела понять жизнь со своей, натуралистической, точки зрения, исходя из того, что жизнь – это форма энергии, некое внутреннее пламя, а не великая и загадочная, продуманная конструкция из молекул и пустот между ними.
Даже после ритуала посвящения никто из класса так и не пришел к четким выводам по поводу Вивианы Абсалон, смертной медитки, вскрытие которой показало, что в свои сорок пять она имела внутренние органы двадцатипятилетней женщины, а значит, обладала даром долголетия сродни медитскому. Послужив объектом в исследованиях смерти, Вивиана Абсалон так и не позволила сделать хоть сколько-нибудь внятных заключений, оставив класс гадать: жила бы она дальше, если бы не вмешалась судьба? Подводка Далтона к этой теме: мол, безвременная кончина медита с даром долголетия – это предсказуемый или же предопределенный исход – заставила Рэйну задуматься кое о чем. Правда, идея еще толком не оформилась у нее в голове.
По предположению Далтона получалось, что или вселенная не лишена своеобразной иронии, или катастрофу можно заслужить. Это казалось ей мелким и в конечном счете смертным взглядом (в том смысле, что он когда-то изживет себя). Был в такой концепции и элемент эгоизма – идея великого плана, в котором нет песчинок или наборов из миллиардов атомов, но есть незаменимые и наделенные предназначением создания.
(Рэйна считала все это чушью. И если бы существовал бог – то есть Бог, – она бы уважала его еще меньше за то, что у него нашлось время, желание и возможность так подгадить лично ей.)
В конце концов рассуждения о долголетии и смерти дали Рэйне ровно то же, к чему она пришла в паре с Нико: непроверенную и недооформленную идею о том, что жизнь – это нечто, создаваемое спонтанно и точно так же, в случайном порядке, уничтожаемое. (До эксперимента с Нико Рэйна размышляла слегка иначе: жизнь Вивианы Абсалон оборвалась не из-за какого-то врожденного магического механизма; просто она жила, а в жизни происходят несчастья.) Однако если жизнь – не случайность, тому должно быть свидетельство, ведь люди – в первую очередь превосходные наблюдатели и хронисты; из этого подозрения и родился интерес к мифам о творении. Вселенная предшествовала человечеству, все верно, но когда жизнь стала значить именно то, что значит сейчас? Возможно, кто-то видел, как зачинался их мир, и если процесс имел хоть какой-то намек на порядок, то его можно распознать, докопавшись до самых-самых корней.
Доставили книги, рассортированные по порядку: «Гильгамеш и Подземный мир» [10]10
Одна из песен о шумерском правителе Гильгамеше: своими подвигами он стяжал славу великого царя и героя, но бессмертия так и не получил, однако после упокоения стал управителем подземного мира.
[Закрыть], «Энума элиш» [11]11
Вавилонский миф о сотворении мира, борьбе новых богов с первобытным хаосом (в лице богини Тиамат и ее чудовищ) и возвышении молодых небожителей (бога Мардука) над предыдущим поколением.
[Закрыть], миф об Адапе [12]12
Адапа – герой шумеро-аккадских эпосов, первый человек и сын бога мудрости Эйи. Был живым принят на небесах, но отказался от бессмертия, за что был изгнан обратно на землю.
[Закрыть], – которые объединяла одна тема – как людям в награду за величие боги даровали бессмертие. (Читай: общевидовой страх перед неизвестным, бездной за гранью смерти.) Упоминалась и идея преемственности у богов, поколений старых и новых небожителей. Этот аспект интриговал особенно. Расцвет антропоцена говорил о том, что геоинженерия – это новая сверхъестественная сила, что человек оставляет неизгладимый след без вмешательства свыше. (Ели только кто-то не забыл упомянуть, как дождь из золотых монет осеменил мать Джеймса Уэссекса.)
Рэйна бережно перебрала рукописи, шурша вощеными обертками. До конца стопки она добралась неожиданно быстро и уже пыталась вспомнить, что забыла включить в список, когда из трубы вылетел еще один лист пергамента:
Некоторые запросы отклонены.
Рэйна удивленно моргнула, вертя квиток в руке в надежде увидеть перечень запретной литературы. Уточнений не последовало, а список запрошенного не вернули. Так в чем библиотека ей отказала? Рэйна готова была поклясться, что все ее запросы, в принципе, не выходили за пределы одной мифологической категории. К тому же она прошла посвящение. Что от нее могли сейчас утаивать?
– О, привет, – произнес за спиной Нико, заглядывая ей через плечо. Рэйна даже коротко шикнула от неожиданности. – Прости, – извинился он, словно искренне не понимая, что может быть не так. – Снова ограбила караван?
– Что? – моргнула Рэйна, и Нико красноречиво посмотрел на стопку книг. – А… да, ты прав.
– Вот это кирпич, – заметил он, указывая на «Гильгамеша». – Хотя короткий рассказ эпосом не назовут, да?
Казалось, он отчаянно пытался рассмешить Рэйну. Видимо, хотел загладить вину, что выглядело логично. В мире Нико нет необходимости прямо признавать ошибки; хватит самодовольно улыбнуться, сверкнув ямочками на щеках, и изящно откинуть с глаз непослушную челку.
– Зачем пришел? – спросила Рэйна. Потакание очередному капризу Нико де Вароны в данный момент казалось ей невыносимой потерей достоинства. (Не то чтобы Рэйна злилась. Проекция на церемонии посвящения не имела ничего общего с правдой, так зачем тратить время и вообще думать об этом?)
– Ну, э-э… типа длинная история, – ответил Нико. – Что тебе известно про Шопенгауэра?
– Немецкий философ? – В философии Рэйна, разумеется, разбиралась плохо, потому что по ряду причин считала ее пустой тратой времени. Неужели Нико сам не догадался? А еще Рэйна предложила ему изучить для самостоятельного проекта эволюционную биологию, но, видимо, он и не думал последовать совету. – Он не из тех, кто говорит, будто смысл жизни в страданиях?
– Правда? Здорово, – весело отозвался Нико, заполняя форму запроса и скармливая ее архивам. – Уже не терпится прочитать.
– Это из-за… ну, ты знаешь. Твоего друга? – спросила Рэйна.
– О боже, нет. Нет, ни разу. – Нико скорчил гримасу, потом достал из воздуха яблоко и надкусил его. Хруст эхом отразился от высокого потолка читального зала и пошел гулять по его недрам. Рэйна напряженно ждала. – Скажи я честно, ты все равно не поверишь, – закатив глаза, добавил Нико.
– А, конечно. – «Отлично, – подумала Рэйна, – продуктивный разговор, ничего не скажешь». – Ладно, мне, пожалуй, пора … – Она махнула рукой за спину, показывая, что собирается уходить, но, прежде чем Рейна успела ускользнуть, Нико обернулся, и воздух между ними немного завибрировал, что было для Нико обычным делом.
– Эй, а какие тебе книги они не дали? – спросил он, не удержавшись. Потом еще раз неприлично оглушительно громко надкусил яблоко и, жуя, проговорил: – Я думал, такого больше не будет.
Вот и она так думала, хотя в голове это все же не укладывалось.
– Они? – эхом повторила Рэйна.
– Они, оно или еще что-то. Один хрен. – Нико указал на трубы и пошевелил пальцами. – Божественная система доставки и ее маленькие эльфы.
– А, – протянула Рэйна. Нико снова дурачится. И все же размышление о таинственных силах снова вызвало из глубин разума некую мысль, похожую на обрывок полузабытого сна. Казалось, еще немножечко – и Рэйна вспомнит… – Так, ничего важного, – сказала она. – Просто мифы о сотворении мира, для проекта.
– И всё? – спросил Нико, и Рэйна неопределенно пожала плечами. – И тебе их не дали? Странно. Думаешь, боятся, что ты каким-нибудь богом заделаешься?
– Ха, – подыграла Рэйна и отвернулась. – Короче, пора мне…
– А, да, точняк. – Нико отсалютовал ей. – Наслаждайся. Потом в саду поспаррингуем?
Оу…
– Может быть. – Если она не придумает, как отмазаться. – Работы полно…
– Да-да, понял. Ну, если получится… – Архивы выдали Нико заказ: именно такой толстый том в переплете, какие он ненавидит. Если бы Рэйна была чуть менее встревожена, то непременно посмеялась бы при виде сокрушенной физиономии Нико. – До встречи.
Рэйна планировала почитать в читальном зале, но теперь, прихватив стопку рукописей, в некоем подобии траурного настроения двинулась в сторону раскрашенной комнаты. Главное – чтобы и там никого не оказалось, а иначе день потерян, придется улечься в кровать и трескать леденцы. Надо бы полить филодендроны. Снаружи стояла жара, и кизил тянулся к солнцу. «Мама! Сюда! Мама, смотри-смотри-смотри, благослови нас своим добрым взглядом. Мама, одари нас, мама, ау-у-у…»
Рэйна встала как вкопанная, как раз когда проходила мимо запертой двери в кабинет Атласа. Разум наконец уступил и выдал ответ.
Париса сказала «что». Так, словно результат инициации определяли не люди, а нечто иное.
Нико сказал «они не дали» про архивы.
Далтон, обсуждая Вивиану Абсалон, говорил о магии как о самостоятельном божестве.
Атлас говорил о требованиях для инициации как о жертве на алтарь знания, знания, наделенного разумом, разумом, которым, бесспорно, обладает дом.
Но, возможно, магия или библиотека не так уж и разумны.
Рэйна сама не видела, куда несут ее ноги, пока не оказалась на пороге обеденного зала. Она ждала на входе, пока Каллум наконец не обратил на нее мимолетный равнодушный взгляд из угла.
Он стоял у бара и смешивал себе коктейль. В девять утра.
– Не одобряешь, понимаю, – сказал он, не поднимая глаз и наливая побольше, как бы в ответ на ее молчание. – И еще: мне все равно.
– Скажи-ка кое-что, – обратилась к нему Рэйна. – Твой обряд посвящения…
– Да, я все просрал, это смотрелось жалко, точка, – сказал Каллум.
– Нет, – перебила его Рэйна, и Каллум замер, едва пригубив напиток. – То есть да, но я не о том… – Она сглотнула. – Ты кое-что сказал. Тот, другой ты. Будто ты все о нас знаешь.
Каллум бросил на нее косой взгляд и вернулся к напитку, который цедил, казалось, вечность.
– Да, – произнес он наконец.
– Да? – эхом откликнулась Рэйна.
– Да.
– Может, объяснишь?
– Ладно. – Он налил себе еще любимого мутноватого скотча. – Пьешь?
– Нет, – покачала головой Рэйна.
– Сейчас – да. Сделай милость.
– Ты же мог повлиять на меня, – напомнила Рэйна.
Каллум взглянул на нее через плечо и налил второй стакан.
– Послушай. – Он заткнул бутылку пробкой и подошел к Рэйне, небрежно поставив перед ней второй стакан на стол. – Мне насрать, что там с вами происходит. Если ты испытываешь некое моральное обязательство типа тех, что были характерны Роудс, раскрыть, что там именно архивы мне показали, то ладно. Мне по фигу. Мне так-то некогда заверять вас в своих намере…
– Так это были архивы, – кивнув, перебила Рэйна. – Это они дали тебе информацию о нас?
Каллум кивнул, поднимая стакан.
– Тост, – предложил он. – За сраную бессмысленность жизни.
На вкус Рэйны, получилось слишком уж драматично.
– Я просто хотела спросить…
– Пей, – оборвал ее Каллум, а когда она открыла рот, он повторил: – Пе-е-ей. – И Рэйна заподозрила, что он уже не первый раз за сегодня отказывает себе в воздержании. Она поднесла стакан к губам и закашлялась, едва пары спирта ударили в горло. Подождала, пока Каллум сам допьет.
– Ну ладно, – произнес он, хватив по столу пустым стаканом. – Даю полминуты. Какого тебе хрена надо?
– Ты можешь влиять на архивы?
– Нет, – горько ответил Каллум. – Библиотека, конечно, наделена разумом, но там такие масштабы…
– Тогда используй меня, – попросила Рэйна.
Каллум недоуменно моргнул.
– Используй мою магию, – пояснила Рэйна, – и заставь архивы выдать нужные мне книги.
Каллум так и уставился на нее.
– Кажется, полминуты истекли, – напомнила Рэйна. – Мне, если честно, хватило за глаза, поэтому…
– Погоди, – остановил ее Каллум, когда она уже развернулась. – Постой, подожди. Ты это… всерьез или…
Разве можно так откровенно тупить? Вопрос-то проще простого, ей столько надо интересных книжек прочесть, а он тут нейроны мнет.
«Вот, – думала Рэйна, – вот почему она не употребляет алкоголь».
– Протрезвей, – бросила она через плечо провожавшему ее пустым взглядом Каллуму. – Будешь готов – приходи.
Тристан
– Помоги мне умереть, – сказал Тристан Нико, решив, что нашел ответ.
Решение на самом деле оказалось простым, а свой путь к нему Тристан начал еще во время ритуала. В тот момент, когда Либби – не настоящая, конечно же, хотя и с нее наверняка сталось бы – приготовилась убить его, ему внезапно удалось воспользоваться магией, которая в обычное время давалась ему лишь после невыносимо долгого смотрения в пустоту и полного разотождествления с собой. То есть тяжело. Это требовало прямо колоссальных трудов, бесило, отнимало драгоценное время.
Но вот когда Либби уже почти убила Тристана, он посмотрел на ситуацию под другим углом и внезапно увидел все, а точнее, кое-что одно. Магию, что скрепляла симуляцию. Он разглядел ее течение, прямо как тогда, когда нашел анимацию Либби – опять-таки не настоящей, а второй, фальшивой, Либби… Так и запутаться недолго, столько подделок: поди запомни и устрой их в памяти. Картина вроде бы логичная, но вместе с тем нездоровая. Так вот, мертвая Либби на полу комнаты. Моргнул один раз – и это Либби Роудс! Мертвая! Какой ужас! Моргнул другой – и это уже потоки энергии, перетекающие невидимыми руслами в своем порядке.
В раскрашенной комнате, когда Тристан познал на себе гнев Либби и приготовился умереть, картинка у него перед глазами вновь распалась частичками калейдоскопа, обострив его прочие чувства. Он ощутил на вкус нависшую над ним угрозу, и это даровало ясность, избавило от обычной тормознутости. В тепличных условиях, когда ему ничто не грозило, Тристан мыслил мелко, его заботили только мнение отца да вопросы о том, будет ли душа жить после смерти. Нет, трюк состоял в том, чтобы очистить разум или вовсе его вырубить.
Очнувшись после симуляции, первым делом Тристан увидел, как на него смотрит Атлас Блэйкли. И вряд ли это изменение позы Хранителя было простым совпадением.
Отсюда и эта просьба: «Помоги мне умереть», – которую Нико воспринял без особого энтузиазма.
– Какого, – спросил он, – хрена вообще?..
– Понимаю.
– Я знал, что ты мазохист, но это даже для тебя перебор.
– Точно, – дружелюбно согласился Тристан. – Но я бы не просил, если бы не думал, что это сработает с точки зрения магии.
– А отчего сразу я? – спросил Нико. Справедливый вопрос, которым Тристан и сам несколько раз успел задаться в тот короткий промежуток времени между стуком в дверь Нико и ее открытием.
– Потому что я, к несчастью для всех нас, слишком сильно себя люблю и не хочу умирать по-настоящему…
– О, – моргнул Нико, – это отличные новости, честно…
– …А значит, сделать это сам я не могу, – кисло продолжил Тристан. – И раз уж ты единственный обладаешь магическим даром необходимой мне силы, то только к тебе я и могу обратиться.
Другие очевидные доводы он оставил за скобками: к Каллуму он пойти не мог, Париса подняла бы его на смех, а Рэйну вообще нельзя было оторвать от книжек. Да и потом, Тристан подозревал, что она конченый психопат. Был бы кто другой, он пошел бы к нему, однако такого человека не оказалось поблизости, и вот Тристан просит Нико. Впрочем, он и в этом решении сомневался, хотя ответ казался простым, настолько простым, что на один момент, поддавшись импульсу, Тристан забыл обо всем – например, о неприязни к парню, стоящему сейчас перед ним без рубашки.
Нико не то задумчиво, не то подозрительно прикусил щеку изнутри.
– А если я не захочу тебе помогать?
Тристан чуть было не выпалил: «Тогда ты бесполезен, как я и думал», – но вместо этого пожал плечами.
– Жаль. Не конец света, конечно. Просто неудобно.
Он уже развернулся, потратив и так больше времени, чем собирался, но тут Нико страдальчески вздохнул.
– Ладно, – произнес он, – выкладывай, что у тебя.
– Шопенгауэровская воля к жизни.
– Так, а если подобрать слова попроще? – попросил Нико, скрестив руки на груди. Беззастенчиво сверкать голым торсом для него было делом обычным, но сейчас он как будто впервые постеснялся этой своей наготы. – Или хотя бы добавить чуть больше слов.
Кожа Нико поблескивала испариной, что Тристану внезапно показалось ненормальным. Поразмыслив над этим краткий миг (людям, в конце концов, свойственно потеть), он вспомнил, что ни разу не видел, как Нико и Либби регулируют температуру своего тела. Тогда как остальные приспосабливались к смене погоды, вели себя или одевались иначе, Нико ее частенько вообще игнорировал. Состояние Либби, которая – в основном из соображений эстетики – обожала вязаные вещи, физически менялось только после объемных магических действий; это напряжение в ней Тристан (к добру или к худу) ощущал четко.
– Что-то ты потный, – заметил Тристан, о чем тут же пожалел, потому что Нико насмешливо скривился.
Как там Атлас однажды назвал Тристана: гением? Ну-ну…
– В глаза смотри, – приказал Нико таким тоном, который вызвал у Тристана раздражение, на что у него, однако, не было времени.
– Да я просто… Проехали, – зло ответил он. Особых причин сердиться не было, просто хотелось поскорее сообщить, как он воспринимает это сотрудничество, пока никто из них не передумал. – Воля к жизни, по Шопенгауэру, подразумевает, что в нас есть нечто врожденное, типа инстинкта самосохранения, который пробуждается в моменты смертельной опасности.
– Лады. – Нико нахмурился и прислонился плечом к дверному косяку. – Значит, думаешь, что войдешь в какое-то особое состояние, если тебе будет грозить неминуемая гибель?
– Не думаю – знаю. – Тристан совсем недавно пережил такой переход, и если только он в корне не ошибся, то заметил это и Атлас. Впрочем, его молчание только подтверждало подозрения Тристана. – Мне только надо как-то ускорить процесс.
– Какой еще процесс?
– Открытия… этого… чего-то. Не знаю. – Беседа быстро теряла обороты. – Во мне что-то есть, – раздраженно сказал Тристан. – Какая-то непонятная мне способность. Но использовать ее я могу, только если здорово…
– Припечет?
– Именно. – Ну вот, похоже, наконец они подумали об одном и том же: представили мертвое тело Либби Роудс на полу ее спальни, ведь именно в тот момент оба разглядели в ее исчезновении нечто, чего, кроме них, больше никто не понял. – Я уже пользовался этим несколько раз, – добавил Тристан. – Мне кажется… я могу входить в некое измененное состояние. Начинаю видеть реальность иначе. Вот только… – Он осекся, не договорив.
Нико ждал.
– Вот только быстро у меня этот переход не получается, – проворчал наконец Тристан. – Если только на кону не стоит мое выживание. А раз уж тебе случилось разок окочуриться…
– Что-что, прости? – оборвал Нико, и Тристан запоздало сообразил, что досье на остальных, которым поделился Каллум, – сведения архивов, раскрывшие, как однажды, в момент невероятного напряжения сил, магия помогла Нико де Вароне воскреснуть из мертвых, – разглашению, строго говоря, не подлежит.
– Извини, я оговорился. Просто… – Отлично. Сначала на пот внимание обратил, теперь двух слов связать не может. – Суть в том, что ты регулярно и часто совершаешь глупости, – хмуро закончил Тристан.
– А, ну да, конечно, – насупился Нико. – Только я обычно не пытаюсь убить людей.
– Молодец, конечно. – Это ядовитое замечание вырвалось само собой. – Но ты наверняка заметил, что и мои попытки склонны оканчиваться неудачей.
Видимо, Нико осознал ошибку:
– Я не то хотел сказать…
– Плевать, чего ты там хотел, – перебил Тристан, солгав только наполовину. – Мне бы только начать эксперименты поскорее. Например, сейчас.
– Сейчас? – Удивление на лице Нико быстро сменилось злостью. – И что мне делать? Сгонять за дробовиком и пристрелить тебя на заднем дворе?
– Гримировать потом придется долго. Так что изволь не целиться в мою милую мордашку.
– О, теперь тебя красота заботит? Отлично. – Впрочем, Нико, похоже, прикидывал варианты. – Тогда, может, тебя… током шарахнуть? Придушить?
– И часто ты себе мою смерть представляешь?
– Уж не чаще остальных. – Нико рассеянно побарабанил пальцами по бедру. Похоже, и он успел немного остыть, хотя Тристану было все равно. – Ладно, ясно, хорошо. – Он кивнул. – Но Шопенгауэра я читану.
Тристан изо всех сил постарался не закатить глаза. Тщетно.
– Ладно.
– Еще мне надо… поразмыслить. О способах. – Говорил Нико искренне, если не сказать – с воодушевлением. – Ведь если что-то пойдет не так…
– Ты физик, – коротко напомнил Тристан. – Если что-то пойдет не так, то лучше тебе эту херню пофиксить. – Как и многое в последнее время, это прозвучало резче, чем Тристану хотелось бы.
– Если у меня не выйдет, то у тебя – и подавно, – так же завелся Нико.
Повисла напряженная тишина. Нико привалился к противоположной стороне косяка, а Тристан переступил с ноги на ногу.
– Послушай, – сказал наконец Нико, проводя рукой по непослушным волосам. Казалось, он ищет пути к примирению. – Роудс тебе доверяла. Я это знаю.
Именно поэтому Тристан к нему и пришел.
– Точно.
– И… что бы ты там ни умел… – Нико молча и оценивающе посмотрел на него, – это достойно исследования.
– Да. – Очевидно же. – Я решил, что это наверняка… – Тут Тристан осекся, опасаясь снова ляпнуть что-нибудь не то. – Я просто подумал, что смогу лучше все понять, если начать как можно скорее, – тщательно подбирая слова, произнес он.
Нико подумал еще немного.
– Ладно, – сказал он потом. – Только ты меня больше так рано не буди.
«Он еще указывать будет», – раздраженно подумал Тристан, но через секунду негодование отступило, и он решил, что просьба-то в общем справедливая. В необъятном чреве этого дома он потерял счет времени.
– Как скажешь, хорошо.
– И давай заниматься этим, когда Париса спит, – подумав, добавил Нико. – Не хватало еще, чтобы она снова прочла мои мысли и разоралась.
– Ладно. – Тоже конструктивная мысль. Париса вряд ли будет кричать на Нико, но уж точно станет насмехаться над ними обоими. При условии, что Тристан выживет. – Тогда сегодня ночью.
– Отлично. Пока. – Нико вернулся в комнату и плотно закрыл дверь, оставив Тристана у порога.
Но не успел он отправиться назад к себе, как открылась дверь справа.
– Так-так, – произнес голос, и Тристан напрягся.
Медленно обернувшись, он наткнулся на изучающий взгляд Каллума.
– Новых друзей заводишь? – спросил эмпат, прихлебывая из кружки явно не чай с ромашкой. Хотя… кто его знает. Выглядел Каллум не встревоженнее и не спокойнее обычного. Возможно, ночью он спал как младенец. Или как убитый.
– Думаю, друзей с меня хватит, – напряженно ответил Тристан.
Губы Каллума растянулись в широкой глумливой улыбке.
– Понятное дело. – Он уже хотел вернуться к себе, но в последнюю секунду обернулся. – Я… – начал было он, но осекся и пожал плечами. – Что ж, тебе стоит подумать, как со всем этим справиться, – произнес Каллум, сделав неопределенный жест рукой в сторону Тристана. – В идеале – выбрать более здоровый путь, нежели строить опасные планы на пару с гиперактивным ребенком.
Тристан испытал очередной приступ слепого гнева.
– У тебя, конечно, есть указания?
– Скорее, дружеские предложения. Например, я считаю, что йога прекрасно освежает. – Глядя Тристану прямо в глаза, Каллум поднес к губам кружку. – А вот указаний давать я бы себе не позволил.
Чудесно.
– У тебя всё?
– Вообще – да. – Каллум отвернулся. – Спокойной ночи.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?