Читать книгу "Когда страшно: три книги Пемы Чодрон для опоры в трудные времена"

Глава 8
Сострадание

В других традициях демонов изгоняют, а в моей – принимают с состраданием.

Мачиг Лабдрон

Развивая свою способность любить и испытывать сострадание, мы пробуждаем бодхичитту. Однако развитие сострадания – непростая задача, поскольку в этом случае мы должны быть готовы почувствовать боль, и это определенно требует настроя воина.

Патрул Ринпоче, йогин, живший в XIX веке, предлагал для развития сострадания размышлять о мучениях существ – животных на бойне, человека в ожидании казни. Для того чтобы лучше прочувствовать их состояние, он рекомендовал представлять себя на их месте. Особенно мучителен образ матери без рук, которая смотрит, как бурное течение реки уносит прочь ее ребенка. Глубокое и прямое соприкосновение со страданием других столь же болезненно, как оказаться на месте этой женщины. Большинству из нас страшно даже подумать о таком. Зарождая сострадание, мы встречаемся со своим страхом боли. Эта практика требует мужества, ведь мы должны научиться двигаться навстречу тому, что пугает нас. Секрет в том, чтобы принимать эмоциональную боль, позволить страху смягчить нас, а не ожесточаться, сопротивляясь ему.

Даже думать о мучениях существ может быть тяжело, не говоря уже о том, чтобы представлять себя на их месте. Поэтому следует начинать с более простой практики: мы желаем, чтобы все существа, включая и нас самих, и тех, кто нам не нравится, были свободны от страдания и причины страдания.

Мы снова проходим через семь шагов и, делая пожелания, смягчаем свое сердце и честно признаемся, когда и как ожесточаемся, и прощаем себя за это. Не оправдывая и не осуждая себя, мы открываемся страданию. Это может быть боль, возникающая, когда мы возводим барьеры или когда открываем сердце своему горю или горю другого существа. Мы учимся этому как на неудачах, так и на успехах. Развивая сострадание, мы опираемся на весь спектр своего опыта – на страдание и сочувствие, жестокость и страхи. Так и должно быть. Сострадание – это не отношения между целителем и раненым. Это отношения между равными. Только хорошо изучив тьму в себе, мы сможем работать с тьмой в других. Сострадание возможно только тогда, когда мы осознаем свою общность со всеми.

Как в практике любящей доброты, мы начинаем с себя и потом расширяем свои возможности. Первым делом мы определяем свою нынешнюю способность чувствовать боль других. Мы составляем список тех, кто пробуждает в нас сострадание. Это может быть наш брат или друг, который боится смерти, или же существа, которых мы видели в новостях или о которых читали в книге. Смысл в том, чтобы соприкоснуться с подлинным состраданием в самом себе.

СЕКРЕТ В ТОМ, ЧТОБЫ ПРИНИМАТЬ ЭМОЦИОНАЛЬНУЮ БОЛЬ, ПОЗВОЛИТЬ СТРАХУ СМЯГЧИТЬ НАС, А НЕ ОЖЕСТОЧАТЬСЯ, СОПРОТИВЛЯЯСЬ ЕМУ.

Перед началом формальной практики мы несколько минут сидим в молчаливой медитации, а затем приступаем к семи пожеланиям. Мы начинаем с себя и делаем традиционное пожелание: «Пусть я буду свободен от страдания и причины страдания». Чтобы это устремление было более искренним, можно использовать свои слова, но важно, чтобы оно не было слишком сентиментальным или надуманным.

Тит Нат Хан предложил такие варианты: «Пусть я буду в безопасности. Пусть я буду свободен от гнева… страха и беспокойства. Пусть я не буду безразличен и не впаду в крайности желания и отторжения. Пусть я не стану жертвой самообмана».

Развив сострадание по отношению к себе, мы переходим к другим существам в нашем списке: «Пусть подопытные животные будут свободны от страдания. Пусть мой племянник освободится от героиновой зависимости. Пусть мой дедушка в доме престарелых не чувствует себя таким одиноким и испуганным». Смысл не в том, чтобы нас захлестнуло сочувствие, но в том, чтобы просто соприкоснуться с подлинным состраданием.

На третьем шаге мы визуализируем своего друга и желаем, чтобы он освободился от страданий. Можно использовать традиционную формулировку, а можно быть более конкретными в своих пожеланиях: «Пусть Джек не держит обиду на брата. Пусть Мария избавится от неослабевающей боли». Потом мы переходим к тем, кто нам безразличен, и к тем, кто нам не нравится.

Четвертый шаг, порождение сострадания к людям, которые нам безразличны, представляет особый интерес. Как правило, нам сложно испытывать какие-то чувства по отношению к тем, кого мы, по сути, не знаем. Мы произносим пожелание, но в действительности остаемся равнодушными. Если мы задумаемся, то будем поражены, осознав, что совершенно безразличны к огромному числу людей, более того, возможно, даже боимся их. Если мы живем в большом городе, то каждый день игнорируем тысячи людей. Поэтому я считаю особенно важным делать пожелания для «нейтральных» людей. Когда мы видим какого-то человека на улице и желаем, чтобы он был свободен от страдания, он оказывается в поле нашего внимания, и мы на самом деле ощущаем, как разрушаются наши барьеры. Делая такое сострадательное пожелание, мы освобождаемся из тюрьмы равнодушия.

На пятом шаге, когда мы зарождаем сострадание к тем, кто нам неприятен, мы начинаем более ясно видеть свое предубеждение и неприязнь. Мы можем считать, что нет совершенно никаких причин относиться с состраданием к тем, кто раздражает нас, с кем мы на ножах. Нам трудно желать тем, кого мы не любим и кого боимся, избавления от страдания. В этот момент стоит вспомнить: ожесточая свои сердца и закрывая их для кого-либо, мы причиняем боль самим себе. Потакая своим привычкам гнева, страха, жалости к себе, мы укрепляем их. Самое лучшее и сострадательное, что мы можем сделать, – это прервать их порочный круг. Вместо того чтобы снова укрываться за защитными стенами, можно сделать нечто совершенно неожиданное – отнестись к этим людям с состраданием. Попробуйте представить лицо этого человека и произнесите его имя, а потом скажите: «Пусть этот человек, который раздражает меня, будет свободен от страдания и причины страдания». Поступая так, вы увидите, как ваш страх начнет рассеиваться. Такое проявление сострадания пробуждает нашу способность слышать плач мира.

На шестом шаге мы одновременно делаем сострадательные пожелания себе, любимому человеку, другу, тому, кого едва знаем, и тому, кто нам неприятен. Именно так мы освобождаемся от разделяющих нас мнений, предубеждения и предвзятости. Мы вслух желаем, чтобы все мы в равной степени были свободны от страданий и причины страданий. Затем мы распространяем это пожелание все дальше и дальше, желая, чтобы все существа без исключения освободились от страдания и причины страдания, чтобы все избавились от своих предубеждений.

Благодаря практике сострадания мы обретаем более глубокое понимание причин страдания. Мы не только желаем, чтобы уменьшались внешние проявления страдания, но стремимся изменить свое мышление и поведение так, чтобы они больше не усиливали неведение и заблуждение. Мы желаем освободиться от зацикленности и ограниченности и разрушить миф о том, что мы – отдельные и независимые существа.

Говорится, что все существа обладают потенциалом к пробуждению и сострадательному отношению к другим и что эту природную склонность можно развивать. Именно это мы и делаем, выполняя практику пожеланий. Однако если мы не будем поддерживать эту склонность, она угаснет. Бодхичитта – словно дрожжи: каждый раз, когда мы добавляем влагу и тепло сострадания, она возрастает. Но если заморозить ее, ничего не произойдет.

На мой взгляд, эффективнее всего выполнять практику сострадательных пожеланий прямо в гуще этого парадоксального, непредсказуемого мира. Так мы не только работаем со своими намерениями, но и начинаем действовать в соответствии с ними. Мы развиваем одновременно и бодхичитту устремления, и бодхичитту применения. Иногда это единственный способ сделать так, чтобы наша практика соответствовала тому уровню страдания, который мы видим.

Например, стоя в очереди в кассу, я замечаю подростка, который вызывающе ведет себя, и делаю пожелание: «Пусть он будет свободен от страдания и его причин». В лифте обращаю внимание на обувь незнакомца, его руки, выражение лица. Размышляю о том, что он, так же как и я, не хочет страдать. Так же как и я, он обременен заботами и беспокойством. Мы все глубоко связаны друг с другом через наши надежды и страхи, через удовольствие и боль. Так я практикую в любых ситуациях – за завтраком, в зале для медитации, в кабинете стоматолога.

Делая пожелания, я больше не чувствую себя столь отделенной от других. Когда я читаю в газете о ДТП со смертельным исходом, то не перехожу сразу же к другой статье, но стараюсь зародить сострадание к этому человеку и его семье, как если бы он был моим лучшим другом. Еще более сложная задача – сострадательно отнестись к тому, кто жестоко обращался с другими.

Практикуя четырех безмерных, мы учимся не закрываться, видеть свои предубеждения и не подпитывать их. Постепенно мы сможем преодолеть свой страх перед болью, переживать печали всего мира и распространим любовь и сострадание, радость и равностность на всех существ без исключения.

Однажды одна из моих учителей сказала мне: если я хочу обрести непреходящее счастье, то должна покинуть свой кокон. Когда я спросила ее, как сделать других счастливыми, она ответила: «Используй то же наставление». Вот почему я выполняю эти практики: лучший способ помочь себе – это любить и заботиться о других. Это действенный способ разрушения барьеров, которые поддерживают и укрепляют не только наше собственное страдание, но и страдание всех существ.

Глава 9
Тонглен

В радости и горе все равны,

Поэтому заботься о других, как о самом себе.

Шантидева

Тонглен, или практика взаимообмена с другими, – это еще один метод, помогающий развивать любящую доброту и сострадание. С тибетского тонглен буквально переводится как «отправлять и принимать». Этот термин означает нашу готовность принять боль и страдание свое собственное и других и отправить вовне счастье для всех нас. Тонглен входит в учение бодхичитты, которое Атиша принес в Тибет.

Есть множество способов практиковать тонглен, но их суть одна. Сначала мы вдыхаем все болезненное, искренне желая, чтобы мы и все другие освободились от страдания. Делая так, мы отпускаем все наши истории, которые обычно сопровождают боль, и переживаем скрывающуюся за ними энергию. Мы полностью открываем свои сердце и ум и принимаем все, что возникает. Выдыхая, мы посылаем освобождение от боли и пожелание счастья.

Когда мы хотя бы на мгновение принимаем эту болезненную энергию, то учимся не бояться ее. И тогда, видя страдание другого существа, мы не колеблясь вдыхаем его боль и отправляем ему облегчение.

Формальная практика тонглена состоит из четырех шагов.

Первый – это краткий период спокойствия и открытости, мгновение безусловной бодхичитты.

Второй шаг заключается в визуализации и работе с энергиями закрытого и открытого пространства.

Третий шаг – основной, это суть практики: мы вдыхаем все болезненное и выдыхаем чувство облегчения.

На четвертом шаге мы расширяем круг своего сострадания, включая в него всех тех, кто испытывает такие же чувства. При желании можно объединить третий и четвертый шаги, вдыхая и выдыхая одновременно для себя и для других.

Итак, первый шаг практики – это краткое пребывание в состоянии открытого ума, или безусловной бодхичитты. Этот этап важен, но описать или объяснить его очень сложно. Он связан с буддийским учением о пустотности, или шуньяте. Переживая шуньяту на эмоциональном уровне, мы чувствуем, что способны вместить всё, что нигде и ни для чего нет никаких препятствий. Когда мы расслабляем ум и перестаем бороться, эмоции просто проходят через нас, не укрепляясь и не разрастаясь.

По сути, переживание открытости означает веру в живое качество основополагающей энергии. Мы позволяем ей возникать, какое-то время пребывать, а потом уходить. Эта энергия – динамичная, неуловимая, она всегда в движении. Первое, чему нам следует учиться, – замечать, когда и как мы блокируем ее, как сжимаются наше тело и ум. Затем мы стараемся расслабиться и открыться этой энергии без каких-либо суждений.

Первый проблеск открытости служит нам напоминанием, что мы в любой момент можем отпустить свои укоренившиеся идеи и представления и соединиться с чем-то открытым, новым и неограниченным. И тогда на следующих этапах, когда мы вдыхаем болезненную энергию закрытого пространства и нежелательных чувств, мы вдыхаем их именно в эту безмерную открытость, подобную чистому синему небу. А затем отсылаем пожелание, чтобы все могли наслаждаться свободой открытого, гибкого ума. Чем больше мы практикуем, тем более доступным становится для нас это безусловное пространство. Рано или поздно мы осознаем, что уже пробудились.

Многие из нас не имеют ни малейшего представления о том, как переживается этот проблеск открытости. Я впервые осознала его очень просто и естественно. В зале, где я медитировала, громко гудел вентилятор, и вскоре я перестала обращать внимание на этот звук. Но потом вентилятор внезапно прекратил работать и возникло мгновение тишины. Это было мое первое знакомство с шуньятой!

Чтобы ощутить эту открытость, некоторые представляют бескрайний океан или чистое небо – образы, которые передают безграничность пространства. В групповой практике для этих целей используют гонг, звук которого вызывает переживание открытого ума. Этот проблеск довольно краткий, он длится лишь до тех пор, пока гонг звучит. Мы не можем долго удерживать это переживание и соприкасаемся с ним лишь на краткий миг.

На втором шаге практики тонглен мы вдыхаем качества закрытого, вызывающего клаустрофобию пространства – тяжелое, плотное и горячее. Можно визуализировать клаустрофобию как угольную пыль или желто-коричневый смог. Затем мы выдыхаем качества открытого пространства: легкое, свежее и прохладное. Можно сравнить их с сияющим лунным светом, солнечными бликами на воде или радугой.

Независимо от того, какой образ мы используем, следует представлять, что мы вдыхаем и выдыхаем энергию не только через рот и нос, но через все поры нашего тела. Мы продолжаем до тех пор, пока образ не синхронизируется с дыханием и не станет достаточно ясным. Не страшно, если дыхание будет немного более глубоким, чем обычно, но важно, чтобы вдох и выдох были равны по продолжительности.

Однако, скорее всего, мы обнаружим, что вдох получается длиннее, чем выдох, или наоборот. Иногда нам не хочется прерывать свежесть и яркость выдоха и принимать в себя плотную, тяжелую и горячую энергию. В результате выдох будет длинным и щедрым, а вдох коротким и жадным. Или же мы легко соприкасаемся с замкнутым пространством на вдохе, но нам нечем поделиться на выдохе. Тогда наш выдох будет коротким.

ТОНГЛЕН ОЗНАЧАЕТ ГОТОВНОСТЬ ПРИНЯТЬ БОЛЬ, СВОЮ И ЧУЖУЮ, И ОТПРАВИТЬ ВОВНЕ СЧАСТЬЕ ДЛЯ ВСЕХ НАС.

В таком случае можно напомнить себе, что мы отправляем вовне не то, что принадлежит нам. Мы просто открываем пространство, которое всегда присутствует, и делимся им.

На третьем шаге мы начинаем делать тонглен для конкретного человека. Мы вдыхаем его боль и выдыхаем облегчение этой боли. Традиционные наставления рекомендуют делать тонглен для тех, кто вызвал у нас сострадание, можно выбрать кого-то из нашего списка. Вдыхая, мы представляем, как раскрывается наше сердце, принимая боль этого человека. Выдыхая, посылаем ему мужество и открытость. Мы не цепляемся за это переживание, думая: «Наконец-то я почувствовал небольшое облегчение и хочу сохранить это чувство для себя». Напротив, мы делимся этим ощущением. Итак, во время вдоха мы открываемся и принимаем все болезненное и нежелательное, во время выдоха отпускаем все неприятные чувства и открываемся еще больше. Вдыхая и выдыхая, мы меняем свою извечную привычку закрываться при столкновении с болью и цепляться за все приятное.

В некоторых хосписах больным СПИДом пациентам рекомендуют делать тонглен для других людей с таким же диагнозом. Это позволяет им соединиться со всеми людьми, находящимися в такой же ситуации, и облегчает их стыд, страх и одиночество. Работники хосписа тоже практикуют тонглен, создавая атмосферу ясности, которая помогает людям вокруг них обрести мужество, вдохновение и освободиться от страха.

Тонглен, выполняемый для другого человека, расширяет наш весьма ограниченный взгляд на мир, устраняет узость ума, которая становится причиной боли. Ослабляя фиксацию на себе и проявляя заботу о других, мы соединяемся с «чувствительным местом» бодхичитты. Именно для этого и предназначен тонглен. Каждый раз сталкиваясь со страданием, своим или чужим, мы выполняем эту практику. И через какое-то время уже нельзя будет различить, практикуем ли мы для себя или для других.

Например, мы практикуем тонглен, потому что хотим помочь своей больной матери. Но вот возникают наши собственные эмоциональные реакции – вина, страх или подавленный гнев – и мешают подлинному взаимообмену. В этот момент можно переключить внимание и начать вдыхать эти противоречивые чувства, используя личную боль для соединения с человеком, который, так же как и вы, закрыт и испуган. Открывая сердце для подавленных эмоций, мы очищаем пространство, и это принесет пользу и нам, и нашей матери.

Иногда мы не знаем, что отправлять другим во время выдоха. Мы можем отсылать что-то универсальное, как безграничность и облегчение или любящую доброту, или же что-то более конкретное, как букет цветов. Например, одна моя знакомая практиковала тонглен для своего отца, страдающего шизофренией, и не испытывала проблем с тем, чтобы вдыхать его страдание. Но она не знала, что может помочь ему и что следует выдыхать. Наконец, она решила отсылать ему чашку хорошего кофе, который он так любил. Можно использовать все что угодно, главное, чтобы это работало.

Во время практики мы открываемся всему, что возникает, но не требуйте от себя слишком многого. Мы стремимся полностью присутствовать в настоящем моменте, но знаем, что это не всегда возможно. Главное – верить: если мы осознанно практикуем тонглен, наша способность к состраданию будет постепенно возрастать.

Выполняя тонглен для конкретного человека, мы всегда завершаем практику четвертым шагом, распространяя сострадание на всех, кто находится в такой же ситуации. Например, если мы делаем практику для своей сестры, потерявшей мужа, мы можем вдыхать страдание всех тех, кто скорбит по своим любимым, и посылать им облегчение. Если мы практикуем для ребенка, пережившего насилие, мы вдыхаем и выдыхаем для всех испуганных, незащищенных детей и дальше распространяем практику на всех существ, живущих в страхе. Если мы работаем с собственной болью, то не должны забывать про тех, кто испытывает схожие мучения. Другими словами, мы начинаем с чего-то конкретного и искреннего, а потом расширяем круг настолько, насколько можем.

Я рекомендую делать тонглен в реальных ситуациях повседневной жизни, тогда практика будет казаться более естественной, чем если бы мы выполняли ее, сидя на подушке для медитации. Одна из причин, почему это так, – у вас всегда будет материал для практики. Когда появляются сильные неприятные чувства или мы видим чью-то боль, вопросы о том, что же использовать в качестве основы для тонглена, отпадают. Уже нет необходимости помнить про четыре шага и стремиться синхронизировать образы с дыханием. Столкнувшись с чем-то неприятным, начинайте сразу же вдыхать боль и выдыхать облегчение. В повседневной жизни практика перестает быть абстрактной. Как только появляются сильные эмоции, мы учимся вдыхать их и отбрасывать связанные с ними истории. В то же самое время мы включаем в свои мысли и заботу тех, кто испытывает такой же дискомфорт, и делаем вдох, желая, чтобы каждый из нас освободился от определенного проявления заблуждения. Потом мы выдыхаем и посылаем себе и другим облегчение. Точно так же следует практиковать при встрече с животными и людьми, испытывающими боль. Нужно стараться выполнять эту практику во всех сложных ситуациях, и со временем это войдет в привычку и будет происходить машинально.

Также обращайте внимание на все, что делает вас счастливыми в повседневной жизни, и делитесь этим с другими, укрепляя свою готовность к взаимообмену.

Чем больше мы практикуем взаимообмен себя с другими, тем сильнее раскрываем свою способность к радости и равностности. Благодаря нашему мужеству и готовности практиковать, мы переживаем изначальную доброту, как свою, так и других существ. Мы начинаем ценить всех людей: тех, кто нам нравится, тех, кто не нравится, и тех, кого мы даже не знаем. Так тонглен рассеивает наши предубеждения и знакомит с более чутким и непредвзятым отношением к миру.

Однако Трунгпа Ринпоче часто повторял, что никто не дает нам никаких гарантий, когда мы практикуем тонглен. Мы сами должны ответить на все вопросы.

Действительно ли эта практика облегчает страдание? Пусть это помогает нам, но приносит ли пользу другим? Если человек на другом краю земли испытывает боль, неужели ему поможет то, что кто-то здесь проявляет о нем заботу? В практике тонглен нет ничего метафизического, она проста и естественна. Делая ее, мы увидим результат.