Читать книгу "Когда страшно: три книги Пемы Чодрон для опоры в трудные времена"

Глава 16
Три вида лени

В тихом саду здравомыслия

Пусть на вас падают кокосы пробужденности.

Чогъям Трунгпа Ринпоче

Лень присуща каждому из нас, и, к сожалению, она препятствует потоку пробужденной энергии и подрывает нашу уверенность в себе и нашу внутреннюю силу. Есть три вида лени: склонность к комфорту, упадок духа и настрой «меня это не касается». Они приводят к тому, что мы застреваем в разрушительных шаблонах мышления и поведения. Но они утратят свою силу, если мы проявим любознательность и начнем исследовать их.

Первый вид лени, склонность к комфорту, основан на нашем стремлении избегать любых неудобств. Нет ничего плохого в том, чтобы иногда давать себе передышку, но когда такое убаюкивание себя превращается в привычку, то мы становимся пресыщенными и ленивыми. Если идет дождь, мы предпочитаем проехать пол квартала на машине, лишь бы не промокнуть. При первом намеке на жару включаем кондиционер, а если холодает – обогреватель. Так мы теряем связь с естественной тканью жизни.

Этот вид лени часто приводит к агрессии. Любые неудобства выводят нас из себя. Мы приходим в ярость, когда машина не заводится, когда отключают воду или электричество, когда мы вынуждены сидеть на холодной земле без подстилки. Привычка к комфорту притупляет нашу способность ценить и наслаждаться ароматами, видами и звуками. Она приводит нас к вечной неудовлетворенности, ведь глубоко внутри мы знаем, что непрестанное удовольствие не означает непреходящего счастья.

Второй вид лени – упадок духа, при котором мы ощущаем безнадежность и начинаем жалеть себя. Мы настолько поглощены этой жалостью к себе, что не готовы взаимодействовать с миром. Мы просто сидим перед телевизором, едим, пьем, курим, бездумно смотрим передачу за передачей. Даже если мы и делаем какие-то попытки встряхнуться, они отравлены чувством безнадежности, которое укоренилось в нас. Мы говорим себе: «Хуже меня никого нет. У меня никогда ничего не получится». Мы забыли, как можно помочь себе, и не знаем, что может принести нам настоящее облегчение.

Третий вид лени, установка «меня это не касается», характеризуется чувством обиды и недовольством. Мы словно посылаем мир к черту. Это в чем-то похоже на упадок духа, но проявляется в гораздо более жесткой форме. В состоянии упадка духа присутствует какая-то мягкость и уязвимость, но позиция «меня это не касается» – более агрессивная и вызывающая. «Жизнь несправедлива. Я заслуживаю большего, но никогда не получаю этого. Какой тогда смысл что-либо делать?» Мы идем в бар, пьем весь день, а если кто-то пытается с нами заговорить, вступаем с ним в конфликт. Или же задергиваем шторы, ложимся в постель и прячемся под одеялом. И не дай бог кто-то попытается нас приободрить! Мы упиваемся ощущением собственной несостоятельности и тоски. Нам не нужен выход из него. Единственное наше желание – и дальше предаваться унынию. Мы используем лень как своего рода месть миру. Такое ее проявление легко превращается в истощающую нас депрессию.

Сталкиваясь с ленью или любой другой беспокоящей эмоцией, люди обычно применяют одну из трех тщетных стратегий – атаковать, потакать или игнорировать.

Особенно популярна первая стратегия. Видя свою лень, мы осуждаем себя, критикуем и стыдим за приверженность комфорту, за жалость к себе или за то, что не можем встать с постели. Мы погружаемся в чувство вины.

Столь же распространена и стратегия потакания. Мы оправдываем и даже аплодируем своей лени. «Да, я таков. Я не люблю дискомфорт. У меня есть сотни причин, чтобы злиться или спать круглые сутки».

Нас могут преследовать неуверенность в себе или чувство несостоятельности, но мы убеждаем себя в правильности такого поведения.

Стратегия игнорирования довольно эффективна, по крайней мере поначалу. Мы дистанцируемся от проблемы, делаем вид, что не видим правды о своих разрушительных привычках. Мы живем словно на автопилоте и стараемся не анализировать свои действия.

ЕСТЬ ТРИ ВИДА ЛЕНИ: СКЛОННОСТЬ К КОМФОРТУ, УПАДОК ДУХА И НАСТРОЙ «МЕНЯ ЭТО НЕ КАСАЕТСЯ».

Практики тренировки ума предлагают четвертый путь – просветленную стратегию. Она заключается в переживании того, чему мы пытаемся сопротивляться, и в отказе от привычных реакций. Мы начинаем исследовать три вида лени. Выполняя практики бодхичитты, мы не сопротивляемся сопротивлению, но соприкасаемся со своей изначальной нежностью и чуткостью прежде, чем окончательно ожесточимся. При этом нами движет намерение ослабить цепляние за эго и развить мудрость и сострадание.

Следует, однако, помнить, что обычно мы не испытываем желания исследовать свою лень или любую другую привычку. Скорее, нам хочется потакать им, игнорировать или осуждать. Нам сложно отказаться от трех тщетных стратегий, потому что мы связываем их с облегчением. Нам хочется наслаждаться комфортом, вести бесконечные разговоры с самим собой о несправедливости мира или снова и снова предаваться унынию.

Однако в какой-то момент мы все же задаемся вопросами: «Почему я страдаю? Почему мне не становится легче? Почему с каждым годом неудовлетворенность и скука лишь усиливаются?»

Тогда мы вспоминаем про практику и чувствуем в себе готовность применить сострадательный подход воина. В этой ситуации наставления сохранять чуткость и не ожесточать свое сердце обретают смысл.

Тогда мы начинаем исследовать свою лень, непосредственно переживая ее качества. Мы осознаем свой страх неудобства, стыд, обиды и огорчения, скуку и понимаем, что другие чувствуют то же самое. Мы обращаем внимание на те истории, которые рассказываем себе, и замечаем, как в нашем теле возникает напряжение. Благодаря регулярной практике мы понимаем, что больше не обязаны верить во все эти истории. Мы практикуем тонглен, сидячую медитацию и другие практики бодхичитты, чтобы открыться чистой энергии эмоций. Мы начинаем испытывать нежность и отзывчивость, осознавая, что все находятся в той же ловушке, что и мы, и что каждый из нас может освободиться.

В лени нет ничего особенно ужасного или прекрасного. Но в ней присутствует живое качество, которое стоит переживать как оно есть. Возможно, это качество покажется нам раздражающим и пульсирующим, или притупленным и тяжелым, или уязвимым и нежным. Что бы мы ни обнаружили, мы вскоре поймем: в этом нет ничего вещественного и основательного, есть лишь только пробужденная энергия.

Этот процесс непосредственного и невербального переживания лени меняет нас. Он высвобождает мощную энергию, которую обычно блокирует наша привычка убегать. Так происходит потому, что когда мы перестаем сопротивляться лени, наше восприятие себя как кого-то ленивого полностью меняется. Без шор эго мы обретаем свежий, более широкий взгляд. Таким образом, лень, как и любой другой наш демон, знакомит нас с сострадательной жизнью.

Глава 17
Шесть парамит

Как будды прошлого давали рождение бодхичитте

И последовательно утверждали себя на пути воина-бодхисаттвы,

Так же и я даю рождение бодхичитте

И последовательно совершенствую себя в этом учении на благо всех существ,

Шантидева

Мало кто из нас готов на самом деле полностью удалиться от мира и работать исключительно над собой. Мы хотим, чтобы у нашей практики были видимые результаты, которые приносили бы пользу нам и другим. Поэтому воин-бодхисаттва принимает обет стремиться к пробуждению не только ради себя, но на благо всех существ.

В буддийской традиции есть шесть активностей, или шесть способов сострадательной жизни, в которых тренируется бодхисаттва: щедрость, дисциплина, терпение, усердие, медитация и праджня, или безусловная мудрость. На санскрите эти совершенства называются парамитами, что переводится как «ушедший на другой берег». Каждое из этих качеств может вывести нас за пределы привязанности и отторжения, зацикленности на себе, за пределы иллюзии нашей обособленности и независимости. Каждая парамита может рассеять наш страх отпускать.

Практикуя парамиты, мы учимся спокойно воспринимать неопределенность. Переход на другой берег означает отсутствие почвы под ногами, ощущение того, что мы находимся где-то между, в промежуточном состоянии. Мы садимся на плот на этом берегу, где правят понятия правильного и неправильного, где мы стремимся к предсказуемости и держимся за иллюзию определенности, и плывем на другой берег, где освобождаемся от цепляния эго – от его ограниченного взгляда на мир и двойственного мышления. Таков традиционный образ.

Я же предпочитаю другой: посредине реки, когда уже не видно берегов, плот начинает разваливаться. Нам не за что ухватиться. С нашей обычной точки зрения это страшно и опасно. Однако достаточно немного изменить угол зрения, чтобы увидеть: отсутствие опоры освобождает нас. Мы можем просто верить в то, что не утонем. Когда нам не за что держаться, можно расслабиться и комфортно пребывать в этом изменчивом мире.

Ключ к этой практике – праджняпарамита. Без нее, безусловной бодхичитты, пять других парамит могут по-прежнему укреплять иллюзии опоры. Основа праджняпарамиты – внимательность, непрерывное и ничем не ограниченное исследование нашего опыта. Мы задаем вопросы не с целью найти единственно верный ответ. Мы развиваем ум, который не удовлетворяется ограниченными или предвзятыми взглядами.

Представьте, что мы лежим рано утром в постели и слушаем шум дождя. Этот простой звук может расстроить нас, потому что мы запланировали пикник. Или же он может быть приятным, потому что земля в нашем саду пересохла. Но гибкий ум праджни не приходит ни к каким заключениям об этом звуке – он не плохой и не хороший. Он просто воспринимает звук, ничего не добавляя к нему, не радуясь и не огорчаясь.

Мы практикуем щедрость, дисциплину, усердие, терпение и медитацию с таким свободным умом праджни, двигаясь от узости мышления к гибкости и бесстрашию.

Суть щедрости – в умении отпускать. Боль всегда означает, что мы за что-то держимся, как правило за самого себя. Когда мы чувствуем себя несчастными, несостоятельными, мы становимся скупыми и начинаем за все крепко цепляться. Практика щедрости ослабляет нашу хватку. Предлагая другим то, что мы способны отдать – доллар, цветок, слово ободрения, – мы учимся щедрости. Как сказал Судзуки-роси: «Отдавать означает непривязанность, ни к чему не привязываться означает отдавать».

Существует много способов практиковать щедрость. Сколько мы отдаем – не важно, главное, что мы разрушаем привычку цепляться. Традиционная практика заключается в том, что мы отдаем другому человеку предмет, который нам дорог. Одна моя знакомая решила, что будет отдавать все, с чем ей жаль расстаться. Другой знакомый в течение полу года после смерти отца подавал нищим на улице, и это был его способ справиться с горем. Еще одна женщина визуализировала, как отдает все, что она больше всего боялась потерять.

Одна молодая пара решила работать со своим неоднозначным отношением к попрошайкам, каждый день давая деньги первому человеку, который об этом попросит. Они искренне пытались работать со своим предубеждением в том, что касалось бездомных, и у них был определенный план действий: они решили быть хорошими, добрыми людьми, которые совершают благое деяние, а потом забывают про свои противоречивые чувства до конца дня.

Однажды утром, когда девушка входила в магазин, какой-то пьяный попросил у нее денег. Он был первым попрошайкой, которого она встретила в тот день, но был настолько ей неприятен, что ей не хотелось ничего ему давать. Когда девушка вышла из магазина, она торопливо сунула ему банкноту и убежала. Когда она шла к машине, то услышала, как он зовет ее: «Мэм, мэм! Мне кажется, вы ошиблись. Вы дали мне пять долларов».

Практика даяния показывает нам, что нас еще держит, за что мы цепляемся. Из простого акта щедрости разовьется подлинное умение отпускать. Наш обычный взгляд на мир начнет меняться.

Парамиты легко принять за некий жесткий этический кодекс, список правил. Но мир бодхисаттвы не так прост. Сила парамит заключается не в том, что они предписывают нам то или иное поведение, но в том, что они бросают вызов нашим привычным реакциям. Это особенно верно в отношении парамиты дисциплины. Воин воздерживается от не добродетельных действий, таких как убийство, неправедная речь, воровство и неправильное сексуальное поведение. Но эти предписания вовсе не высечены в камне, гораздо важнее – открыть свои сердце и ум. Если мы совершаем хорошие поступки с чувством превосходства или гнева, мы лишь способствуем преумножению агрессии в этом мире.

Практика парамит делает нас скромными и честными. Практикуя щедрость, мы близко знакомимся со своим цеплянием. Практикуя непричинение вреда, мы видим собственную жесткость и самодовольство. Мы должны практиковать сострадательное поведение с открытым умом праджни, не ограниченным жесткими представлениями о том, что правильно, а что – нет.

Смысл не в том, что мы беспрекословно следуем определенным правилам поведения и осуждаем всех, кто ведет себя по-другому. Если через центр комнаты провести линию и предложить всем присутствующим разделиться на добродетельных и недобродетельных, станем ли мы ближе к пробуждению, если выберем «добродетельную» половину? Скорее, это больше скажет о нашей надменности и гордости. Настоящих бодхисаттв можно обнаружить и среди воров, проституток и убийц.

Есть известная буддийская притча о капитане по имени Сострадательное Сердце. Он плыл на корабле с примерно пятьюстами людьми на борту, когда пират Гневный Копьеносец захватил судно и грозился всех убить. Капитан знал, что если пират исполнит угрозу, то он засеет семена собственного страдания. Движимый состраданием, как к Гневному Копьеносцу, так и к людям, Сострадательное Сердце убил пирата. Точно так же нам иногда приходится говорить неправду, чтобы защитить кого-нибудь от боли.

Ни одно действие само по себе не может считаться добродетельным или недобродетельным. Совершенствуясь в практике непричинения вреда, воин понимает, что его искусные действия должны зависеть от обстоятельств. Гибкость в практике делает нас не такими моралистичными и более терпимыми.

Практикуя парамиту терпения, мы в первую очередь развиваем терпение по отношению к самим себе. Мы учимся расслабляться и принимать свою беспокойную энергию – энергию гнева, скуки или возбуждения. Терпение требует мужества: оно вовсе не подразумевает идеальное состояние покоя. На самом деле, практикуя терпение, мы гораздо более ясно видим свое возбуждение.

Один человек решил тренировать терпение во время утренних поездок на работу. Ему казалось, что он прекрасно с этим справляется: он оставался спокоен, когда другие подрезали его, когда настойчиво сигналили сзади. Когда он начинал нервничать, что опоздает из-за пробок, то мог расслабиться и успокоиться. У него действительно все хорошо получалось. Однажды ему пришлось остановиться на пешеходном переходе, чтобы пропустить женщину. Та шла очень медленно. Мужчина терпеливо ждал, позволяя мыслям приходить и уходить и непосредственно переживая энергию беспокойства. Внезапно женщина повернулась, пнула его машину и начала кричать. В этот момент он вышел из себя и тоже стал орать на нее. Потом вспомнил, что, практикуя терпение, мы видим свой гнев гораздо более ясно. И тогда стал вдыхать эти чувства за женщину и за себя и почувствовал абсурдность и уязвимость их ситуации – два незнакомца кричат друг на друга.

Стремление достичь результата в практике парамит обрекает нас на неудачу. Отпуская все надежды на то, чтобы выполнять ее правильно, и страх, что мы делаем ее неправильно, мы готовы принять оба варианта – и победы, и поражения. В любом случае нам не за что цепляться. Мгновение за мгновением мы движемся к другому берегу.

Парамита усердия связана с радостью. Практикуя ее, мы уподобляемся маленьким детям, которые учатся ходить – с готовностью, но без определенной цели. Эта радостная, приподнятая энергия – вовсе не вопрос нашей удачи, а результат регулярной практики внимательности и майтри, растворения барьеров и открытия сердца. Усердие возникнет, когда мы научимся спокойно относиться к отсутствию опоры. Мы практикуем то, что называется тройной чистотой, – мы не заботимся о том, кто совершает действие, о самом действии и о результате действия. Это радостное усилие коренится не в ожиданиях, амбициях или надежде на результат. Мы просто с готовностью ставим одну ногу перед другой и не расстраиваемся, когда падаем ничком. Мы не поздравляем себя и не осуждаем, не боимся критики и не ждем похвалы.

Постоянная практика ведет к пониманию того, как перейти от запутанности к пробужденности. Все зависит от нашей готовности напрямую переживать чувства, от которых мы столько лет прятались. Эта готовность открыто принимать то, что пугает нас, ослабляет нашу привычку убегать, и тогда цепляние за эго начинает разрушаться.

Тройная чистота также составляет суть парамиты медитации. Мы отбрасываем представления о совершенной практике, идеальной медитации и ожидаемых результатах и учимся просто пребывать в настоящем, полностью открываясь боли и удовольствиям жизни. Мы практикуем мягкость, признательность и учимся отпускать. Мы перестаем бороться сами с собой, когда с состраданием смотрим на свои мысли и эмоции. Мы учимся распознавать, когда попадаем на их крючок, и отпускать их в этот момент. Так все препятствия, созданные нашими привычками и предвзятостью, начинают разрушаться, и мудрость бодхичитты проявляет себя.

Итак, вот шесть совершенств, которые практикует воин.

Щедрость. Мы даем, чтобы научиться все отпускать.

Дисциплина. Мы учимся не причинять вред, сохраняя гибкий ум.

Терпение. Мы учимся пребывать в беспокойной энергии, позволяя всему развиваться со своей скоростью. Пусть даже пробуждение займет вечность, мы движемся вперед мгновение за мгновением, оставив все надежды на результат и наслаждаясь процессом.

Радостное усердие. Мы отпускаем свой перфекционизм и соприкасаемся с жизненной энергией каждого мгновения.

Медитация. Мы учимся мягко и аккуратно возвращаться в настоящий момент.

Праджня. Развитие открытого, любознательного ума.

Эти шесть активностей воина-бодхисаттвы помогают нам в нашем путешествии на другой берег, и мы делаем все возможное, чтобы вести за собой других.

СИЛА ПАРАМИТ ЗАКЛЮЧАЕТСЯ НЕ В ТОМ, ЧТО ОНИ ПРЕДПИСЫВАЮТ НАМ ТО ИЛИ ИНОЕ ПОВЕДЕНИЕ, НО В ТОМ, ЧТО ОНИ БРОСАЮТ ВЫЗОВ НАШИМ ПРИВЫЧНЫМ РЕАКЦИЯМ.

Глава 18
Неопределенность

Ежедневная практика помогает развить полное принятие и открытость ко всем ситуациям, эмоциям и людям, и тогда никакие внутренние предубеждения и ограничения не будут препятствовать непосредственному восприятию, и мы не будем замыкаться на самих себе.

Дилго Кхьенце Ринпоче

Однажды Будда собрал своих учеников в местечке под названием Раджгир, или Пик грифов, и дал им революционное учение – о безграничном, пустотном измерении нашего существования, известном в буддийской традиции как шуньята, безусловная бодхичитта, или праджняпарамита.

До этого Будда уже какое-то время учил неосновательности и неопределенности всего, и многие из его учеников достигли глубокого понимания непостоянства и бессамостности, истины о том, что ничто, включая нас самих, не может быть чем-то основательным или предсказуемым. Они пришли к пониманию, что страдание – это результат цепляния и фиксации. Они слышали это от самого Будды и непосредственно переживали в своей медитации. Но Будда знал, насколько глубоко укоренена в нас потребность в надежной опоре.

Для поддержания иллюзии надежности и безопасности эго может использовать что угодно, даже веру в бессамостность и непостоянство.

И тогда Будда сделал нечто шокирующее. Дав учения праджняпарамиты, он полностью выбил почву из-под ног своих учеников, отправив их в состояние неопределенности. Он сказал собравшимся, что они должны отпустить все, во что верили, что попытки опираться на любое описание реальности – это ловушка. Его ученикам не очень понравилось то, что они услышали.

Это напоминает мне историю Кришнамурти, которого воспитывали так, чтобы он стал духовным проводником, или аватаром, для теософов. Его наставники постоянно твердили другим ученикам: когда Кришнамурти в полной мере проявит свой потенциал, его учения будут настолько революционными, что потрясут сами основы убеждений теософов. Так и случилось, но довольно неожиданным для всех образом. Когда Кришнамурти наконец стал главой Ордена звезды, он созвал собрание общества и официально распустил его. По его словам, существование организации служило для ее членов препятствием, поскольку давало им слишком прочную опору.

Ученики Будды пережили примерно то же самое во время проповеди в Раджгире. Новое учение полностью разрушило все их концепции о природе реальности. Основной посыл Будды в тот день был прост: попытки держаться за любые убеждения препятствуют мудрости. Мы должны отпустить все заключения о природе реальности, к которым успели до этого прийти. Единственный способ полностью понять учения бодхичитты и правильно практиковать их – это пребывать в безусловной открытости праджнипарамиты, терпеливо отсекая свою склонность держаться за что-нибудь.

На самом деле во время этого учения, известного как Сутра сердца, Будда не произнес ни слова. Он вошел в состояние глубокой медитации и позволил говорить Авалокитешваре, бодхисаттве сострадания. Этот храбрый воин, также известный как Гуанинь, от имени Будды выразил свой опыт праджнипарамиты. Его прозрение было основано не на разуме, но на практике: он ясно увидел, что все пустотно. Затем один из ближайших учеников Будды, монах Шарипутра, стал задавать Авалокитешваре вопросы. Это очень важный момент. Несмотря на то что учение давал великий бодхисаттва с разрешения и в присутствии Будды, ученики ничто не принимали на веру, и глубокий смысл раскрывался только через такие вопросы.

Шарипутра – пример для всех учеников. Он не был готов безоговорочно принять то, что слышал, ему хотелось самому узнать истину. Поэтому он спросил Авалокитешвару: «Как же мне применять праджняпарамиту во всех своих мыслях, словах и действиях? Что самое важное в этой практике?»

Ответ Авалокитешвары стал самым известным буддийским парадоксом: «Форма есть пустота, пустота есть форма. Пустота не отлична от формы, форма не отлична от пустоты». Когда я впервые прочитала это, то вообще не поняла, что это значит. Это объяснение, как и саму праджняпарамиту, невозможно объяснить, описать, вообразить. Форма – это то, что просто есть до того, как мы проецируем на нее свои убеждения. Праджняпарамита представляет совершенно новый взгляд, ничем не ограниченный ум, который допускает любую возможность.

Праджня означает чистое восприятие открытого слуха, открытого зрения, открытого ума, она присутствует в каждом существе. Тит Нат Хан переводит это слово как «постижение». Это динамичный процесс, а не какое-то застывшее и определенное знание, которое можно суммировать или измерить.

Эта праджняпарамита, эта невыразимость и есть наш человеческий опыт. Она не имеет отношения к спокойному или омраченному состоянию ума. Это скорее состояние чистого разума, который открыт, любознателен и непредвзят. Проявляется ли он как любопытство, ошеломление, потрясение или расслабление – не столь важно.

Как говорил Трунгпа Ринпоче, нужно учиться «не бояться выглядеть глупо». Мы развиваем простые, непосредственные отношения с жизнью – без философствования, нотаций и оценочных суждений. Мы учимся работать со всем, что возникает в нашем уме.

Так что когда Авалокитешвара говорит «форма есть пустота», он имеет в виду это непосредственное переживание своего опыта – прямое соприкосновение с кровью, потом, цветами, с любовью и ненавистью. Сначала мы отбрасываем все предубеждения, а потом отказываемся от убежденности в том, что у нас не должно быть предубеждений. Мы постоянно выбиваем почву у себя из-под ног. Воспринимая форму как пустоту, без каких-либо преград или завес, мы понимаем совершенство всего сущего как оно есть. Существует даже опасность пристраститься к этому опыту, ведь он дарит нам ощущение свободы от сложных эмоций и иллюзию того, что мы можем возвыситься над неразберихой собственной жизни.

Однако вторая часть парадокса, «пустота есть форма», все меняет. Пустатность все время проявляется как война и мир, рождение, старость, болезни и смерть, как горе и радость. И наша задача – постоянно соприкасаться с этим живым качеством жизни, заставляющим наше сердце биться быстрее. Вот почему мы совершенствуемся в практиках относительной бодхичитты, сосредотачиваясь на четырех безмерных и тонглене. Они помогают нам развить открытый, непредвзятый ум и полностью погрузиться в насыщенность этой жизни. Все настолько плохое или хорошее, каким кажется. Нет необходимости ничего добавлять.

Представьте себе диалог с Буддой. Он спрашивает: «Как ты воспринимаешь реальность?» Вы честно отвечаете: «Я воспринимаю ее как нечто отдельное от меня, нечто устоявшееся и основательное». Тогда он говорит: «Нет, смотри глубже».

Вы уходите и начинаете медитировать, размышляя над этим вопросом. Потом вы возвращаетесь к Будде и говорите: «Теперь я знаю ответ: нет ничего основательного, все пустотно». И он отвечает: «Нет. Смотри глубже». Вы возражаете: «Ну, это невозможно. Все или пустотно, или не пустотно. Разве не так?» И он снова отвечает: «Нет». Возможно, если бы это был кто-то другой, вы махнули бы рукой, но это Будда, поэтому вы думаете: «Возможно, я должен еще об этом поразмышлять и исследовать свое раздражение, которое испытываю, из-за того, что мой ответ не удовлетворяет Будду».

Так что вы снова медитируете и размышляете об этом вопросе, обсуждаете его с друзьями. В следующий раз, встречаясь с Буддой, вы говорите: «Думаю, я нашел ответ на твой вопрос. Все пустотно и не пустотно одновременно». И он отвечает: «Нет». Поверьте, в этот момент земля ушла бы у вас из-под ног и вы испытали бы сильное раздражение. Это очень некомфортное состояние. Однако даже несмотря на то, что вы раздражены и нервничаете, сейчас вы стали ближе к познанию истинной природы ума. И поскольку все, что вы слышите от Будды, – это «нет», вы идете домой и проводите следующий год, пытаясь найти ответ на эту головоломку. Это словно коан дзен.

В конце концов вы возвращаетесь и говорите: «Хорошо. Есть только один возможный ответ. Природа реальности такова, что она и не существует, и существует. Она не форма и не пустотность». Вы довольны собой! Это прекрасный ответ. Но Будда говорит: «Нет, это слишком ограниченное понимание». Возможно, в этот момент его «нет» станет для вас таким потрясением, что вы переживете открытый ум праджняпарамиты, ум, которому не требуются никакие опоры.

После того как Авалокитешвара сказал Шарипутре, что «форма есть пустота, пустота есть форма», он пошел даже дальше, указав на то, что нет ничего, за что можно было бы держаться – пусть даже это и учение Будды: нет трех характеристик существования, нет страдания, нет конца страдания, нет несвободы и нет освобождения. История гласит, что многие ученики были настолько ошеломлены этим учением, что у них случился сердечный приступ. Однако один тибетский учитель считает, что, скорее всего, они просто встали и ушли. Как теософы не желали слушать Кришнамурти, так и эти ученики не были готовы к таким наставлениям. Совсем как мы. Нам не нравится, когда наши фундаментальные установки подвергаются сомнению, это таит в себе слишком много угроз.

Если бы учение исходило только от Авалокитешвары, ученики могли бы как-то рационализировать свой страх. «Он просто идущий по пути воина, не столь отличный от нас. Да, он очень мудрый и сострадательный, но и он может ошибаться». Однако Будда сидел рядом, в глубокой медитации, и ему явно нравилось то, как Авалокитешвара описал практику праджняпарамиты. Так что никаких путей для отступления не было.

Вдохновленный вопросами Шарипутры, Авалокитешвара продолжил. Он учил: когда мы поймем, что нет достижения, нет окончательного ответа или конечной цели, когда наш ум полностью освободится от противоречивых эмоций и веры в независимое существование, тогда мы станем бесстрашными. Когда я впервые услышала эти наставления много лет назад, еще до того, как у меня появился интерес к духовному пути, во мне загорелась искорка интереса: определенно мне хотелось побольше узнать о том, как избавиться от страха.

Учение праджняпарамиты – это учение о бесстрашии. Мы избавимся от страха ровно настолько, насколько сможем принять неопределенность и неоднозначность. Синоним абсолютного бесстрашия – окончательное просветление – искреннее и открытое взаимодействие с миром. Пока же мы терпеливо движемся в этом направлении, все больше принимая отсутствие опоры и неоднозначность всего, мы постепенно соединяемся с умом, который не знает страха.

БУДДА СКАЗАЛ УЧЕНИКАМ ОТПУСТИТЬ ВСЕ, ВО ЧТО ОНИ ВЕРИЛИ, ИМ НЕ ОЧЕНЬ ПОНРАВИЛОСЬ ТО, ЧТО ОНИ УСЛЫШАЛИ.

Потом Авалокитешвара провозгласил суть праджняпарамиты, этого переживания, когда вы лишены опоры, суть бесстрашного открытого ума. Он выразил ее в виде мантры: ом гате гате парагате парасамгате бодхи соха. Так же как семя содержит в себе дерево, эта мантра заключает в себе все учение праджняпарамиты – бесстрашное состояние ума.

Трунгпа Ринпоче переводил эту мантру так: «ом, вышедший, вышедший, вышедший за пределы, полностью вышедший за пределы, пробужденный, пусть будет так». Это описание процесса, путешествия, в котором мы каждый раз на один шаг дальше. Мы также могли бы сказать: «ом, ом, неопределенность, еще больше неопределенности, даже за пределами неопределенности, полное пробуждение, да будет так!»

Не важно, на какой ступени пути бодхисаттвы мы находимся, только начинаем или практикуем уже много лет, мы всегда делаем следующий шаг в неопределенность, отсутствие опоры. Просветление – это не конец всего. Просветление, полная пробужденность, это начало путешествия по совершенно незнакомой нам территории.

Когда великий бодхисаттва закончил учение, Будда вышел из медитации и сказал: «Хорошо сказано, Авалокитешвара, хорошо сказано». И те из слушателей, кто еще не ушел и не умер от сердечного приступа, возрадовались. Они радовались тому, что получили учение о том, как выйти за пределы страха.