Читать книгу "Убийства в стиле action"

87

Октябрь 2007 года

Эбби сидела на заднем сиденье такси, перечитывая новый, только что поступивший текст. Улыбнулась и слегка воспрянула духом.

«Помни… Трудись, будто тебе не надо денег. Помни… Люби, будто никогда не испытаешь боли. Танцуй, будто тебя никто не видит».

Водитель такси ей тоже понравился. Сообщил, что был боксером, особых побед никогда не одерживал, но теперь тренирует детишек, внушает интерес к спорту. У него расплющенная боксерская физиономия, словно он в какой-то момент своей жизни врезался в бетонную стену на скорости сто миль в час. По дороге из третьего санатория, где она побывала нынче утром, таксист поведал, что у него тоже не совсем здоровая старая мать, только он не может оплачивать ее содержание в пансионате.

Не сумев придумать в ответ подходящей цитаты, Эбби просто ответила:

«Скоро. Не могу дождаться. О-о-очень скучаю. X[15]15
  Обозначение поцелуя.


[Закрыть]».

Остановились у квартиры матери в час с минутами. Она огляделась в поисках Рики – кругом чисто. Попросила таксиста обождать со включенным счетчиком. Первые два осмотренных дома ужасны, а третий замечательный, и, что самое главное, там безопасно. Больше того – есть свободное место. Надо немедленно перевезти туда маму.

Остается собрать кое-какие вещи. Мама известная копуша, но Эбби сама все сделает и заставит ее поторапливаться. Даже если ей не понравится, пусть несколько недель потерпит. По крайней мере, там она будет в целости и сохранности. Нельзя без конца полагаться на помощь ее новой отважной подруги Дорис, фамилию которой Эбби так и не знает.

Отправив маму в надежное место, можно будет ввести в действие план, составленный в последние часы. Его первый пункт предписывает как можно скорее убраться отсюда. Второй – найти человека, которому можно довериться. Которому можно безоговорочно верить.

Многим ли незнакомцам можно отдать все, что имеешь, надеясь, что они не сбегут, как сбежала она?

Кажется, шофер такси годится. При необходимости можно на него положиться. Только сумеет ли он в одиночку удерживать Рики в допустимых границах или ему понадобится пара помощников? Тогда придется довериться тому таксисту, с которым она познакомилась раньше, и другим людям, которых вообще не знает. Слишком рискованно после всего, что она до сих пор претерпела.

Впрочем, выбор в данный момент невелик. За квартиру заплачено вперед за три месяца, из которых еще два впереди. Большая дыра, пробитая в имеющемся запасе наличных, расширилась после выплаты утром месячного аванса за комнату матери в пансионате «Бексхилл-Лаунс». Оставшегося на кредитке хватит на пару месяцев, если снять номер в дешевом отеле. Потом придется прибегнуть к запасам. Для этого необходимо отделаться от Рики.

Эбби поблагодарила Бога за чистую случайность, которая пока не позволила переложить их в новый депозитный сейф.

Зная Рики, следовало догадаться, что он спец в электронике. Однажды похвастался, что на него работает администрация половины лучших отелей Мельбурна и Сиднея, передавая пластиковые карточки, которыми открывались номера съехавших постояльцев. На карточках содержится информация с кредиток и домашние адреса. Он сообщил, что на подобную информацию у него есть покупатель и что это мошенничество – информационные услуги, по его выражению, – кормит его гораздо лучше, чем законный бизнес.

Эбби вошла в подъезд, направилась по коридору к квартире. С дороги дважды звонила, проверяя, все ли в порядке. В первый раз, около половины одиннадцатого, услышала от матери, что слесарь обещал явиться к одиннадцати. Второй раз, час назад, узнала, что он уже пришел.

Однако с изумлением и недовольством обнаружила, что дверь открывается старым ключом. Еще сильней встревожилась, не заметив никаких следов пребывания слесаря. Громко окликнув мать, влетела в гостиную.

Обомлела, не видя ковра. Памятный с детства красный ковер, с которого она вчера сметала рисовый пудинг, исчез. Остались только пятна на грубых голых досках пола.

На секунду мир пошатнулся, пока Эбби старалась понять, зачем надо было убирать ковер, ставя новые дверные замки. Тут что-то не так.

– Мам! Мама!.. – завопила она на случай, если мать на кухне, в туалете, в спальне.

Где Дорис, которая обещала сидеть тут все утро?

Эбби в нарастающей панике обежала каждую комнату, выскочила из квартиры, взлетела по лестнице, прыгая через две ступеньки, позвонила в дверь соседки, застучала для верности кулаком.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем послышался знакомый скрежет цепочек и дверь приоткрылась на несколько дюймов. Дорис в огромных темных очках осторожно выглянула, приветливо улыбнулась и распахнула створку по– шире.

– Привет, моя дорогая!

Эбби сразу почувствовала облегчение от радушного приветствия соседки, ожидая услышать, что мама здесь, у нее.

– Ох, привет… Просто хочу узнать, что там у нас внизу происходит?

– Со слесарем?

Значит, слесарь был.

– Да.

– Ну, милочка, он сразу взялся за работу. Очаровательный молодой человек. А что?

– Вы у него документы проверили, как я просила?

– Да, моя дорогая, он предъявил фирменную карточку. У меня с собой была лупа, и я прочитала. «Локворкс», верно?

У Эбби зазвонил телефон. Она взглянула на дисплей, высветивший новый номер матери. Посмотрела на Дорис:

– Спасибо. Все в порядке.

Дорис предупредительно подняла палец:

– Что-то горит в духовке! Забегайте, если понадобится.

Она закрыла дверь, а Эбби ответила на звонок.

Прозвучал голос матери. Дрожащий, глухой, неуверенный, будто она читала написанный текст.

– Эбби… Рики хочет с тобой поговорить. Пожалуйста, сделай все, что он скажет.

Трубка намертво замолчала.

Она лихорадочно набрала мамин номер. Сразу попала на голосовую почту. Почти в ту же секунду прозвучал входящий звонок. На дисплее появилась надпись «Номер не определен».

Это Рики.

88

Октябрь 2007 года

– Где моя мать? – завопила Эбби, не дав ему даже слова сказать. – Говори, ублюдок, где она? Где?..

Дверь у нее за спиной приоткрылась, пожилой мужчина выглянул на лестницу, потом громко захлопнул дверь.

Проклиная себя за чертовскую глупость, которую совершила, оставив маму на попечение пожилой женщины, Эбби метнулась в тихий угол.

– Я должна с ней немедленно поговорить. Где она?

– С твоей матерью все в полнейшем порядке, – заявил Рики. – Уютно, как клопу в ковре, на случай, если тебе интересно, куда он подевался.

Прижимая к уху телефонную трубку, Эбби пробежала вниз к материнской квартире, закрыв дверь, влетела в гостиную, поглядела на голый пол с пятнами. По щекам текли слезы, ее била дрожь, она начинала утрачивать ориентацию во времени и пространстве – первые признаки приближавшегося приступа паники.

– Рики, я звоню в полицию. Больше ничто меня не остановит. Понятно? Сейчас же звоню.

– Сомневаюсь, Эбби, – услышала она в ответ. – Ты для этого слишком умна. Что скажешь? «Я обобрала человека до нитки, а он меня нашел, взял мою мать в заложницы»? Тебе кое за что придется ответить. В современном западном мире со всеми его финансовыми и налоговыми законами приходится отчитываться за дорогостоящее имущество и значительные суммы денег. Как собираешься объяснять, откуда такой капитал у официантки мельбурнского бара?

Она снова крикнула в трубку:

– Теперь мне на это плевать! Понял?

Помолчав, Рики ответил:

– По-моему, понял. Ты меня обокрала не по случайному побуждению. Вы с Дэйвом давно и старательно разработали план, правда? Он подробно тебе разъяснил, в каких позах меня нужно трахнуть?

– Мама тут совсем ни при чем. Вези ее обратно. Вези сюда, и мы с тобой потолкуем.

– Нет. Ты мне вези все, что взяла, и мы с тобой потолкуем.

Паника обострялась. Эбби глубоко дышала, голова горела. Вновь показалось, будто она уже наполовину отделилась от умиравшего тела. Шагнула в сторону, наткнулась на диван, отчаянно ухватилась за подлокотник, развернулась и села, покачиваясь.

– Разъединяюсь и звоню в полицию, – прошептала она.

Но чувствовала, что лишилась уверенности, и понимала, что он это слышит.

– Хорошо, а дальше?

– Плевать. Мне плевать, черт возьми! – повторяла Эбби громче и громче, как раскапризничавшийся ребенок. – Наплевать, будь я проклята!

– Проплюешься. Потому что полиция обнаружит хронически больную женщину, покончившую с собой, и ее дочь-воровку, которая плетет какие-то байки про ограбленного ею человека, причем тот, кто ее на это толкнул, вряд ли сможет выступить свидетелем, подтвердив показания. Поэтому хорошенько подумай, хитрая сучка. Сейчас дам тебе отдохнуть, заварю мамочке чашечку чаю, потом перезвоню.

– Нет, постой!..

Разговор оборвался.

Эбби вдруг вспомнила, что на улице ждет такси с включенным счетчиком.

89

Октябрь 2007 года

Рой Грейс послал Клио краткое сообщение о прибытии, ожидая, когда закрутится карусель багажа. По его расчетам, в Соединенном Королевстве сейчас пятнадцать минут седьмого. Через четверть часа начнется вечерний инструктаж по операции «Динго».

Позвонил инспектору Лиззи Мантл узнать последние новости, но и по стационарному, и по мобильному телефону попал на голосовую почту. Попробовал связаться с Гленном Брэнсоном, ответившим после второго звонка.

– Башмаки прилетели?

– Угу. Звоню, чтоб тебе сообщить. Надеюсь обрадовать.

– Где ты? Уже приземлился? В аэропорту Кеннеди?

– В Ньюарке. Жду багаж.

– Очень умно упорхнуть в Нью-Йорк, оставив нас тут отмываться от грязи.

– Послал бы тебя в Австралию, только решил, что это не очень разумно в твоей ситуации.

– В данный момент чем я дальше от Эри, тем она счастливее.

«Сжалься надо мной!» – мысленно взмолился Грейс. Хоть он сделал бы все, чтобы помочь лучшему другу, страшно давать ему, как и любому другому, совет, который повлияет на многие жизни. Что он сам знает, черт побери? Может ли его собственный брак служить примером? Поэтому промолчал и сказал:

– Ну, выкладывай новости.

– Мы тут пахали по-настоящему, пока ты последние семь часов нежился в кресле, попивал шампанское и смотрел телевизор.

– Я летел в классе для крупного рогатого скота, борясь с судорогами в теле, спазмами сосудов и венозным тромбозом. Наушники не работали. В остальном ты практически прав.

– Наверху тесно, Рой. Так ведь говорят?

– Да-да. Разговор влетит в копеечку. Кончай трепаться.

И Брэнсон принялся докладывать о визитах в филателистический магазин «Хоукс» и к Хьюго Хегарти.

Грейс внимательно слушал.

– Значит, действительно марки! Она вложила деньги в марки…

– Правильно. Есть такая вероятность. Дело в законах об отмывании денег. В аэропортах разыскные собаки натасканы на купюры. А три миллиона семьсот пятьдесят тысяч занимают много места. Тогда как марки на такую же сумму помещаются в паре стандартных конвертов.

– Есть какое-нибудь представление, что она с ними сделала?

– Пока нет. В любом случае мы повидались с сестрой Лоррейн.

– Что она рассказала?

– Немало.

Пропищал гудочек, карусель пришла в движение. Грейс втиснулся между двумя ожиревшими мужчинами и женщиной с багажной тележкой, которой та шпыняла его по ногам. Он отступил, выбрался из толпы, встал в таком месте, где не было толкучки и откуда был виден конвейер. Несколько лет назад слышал в Гатуике, что кражи с ленты – обычное дело.

– Там у вас шумно, – заметил Брэнсон.

– Я тебя хорошо слышу. Рассказывай.

– Во-первых, через неделю после 11 сентября, как только возобновились полеты, сестра вместе с Лоррейн Уилсон летала в Нью-Йорк. Они были в отеле, где Ронни останавливался. В «Дабл-ю».

– Где?

– Так отель называется.

– Просто дабл-ю?

– Старина, ты в каменной пещере живешь или где? Бери меня в постоянные учителя. «Дабл-ю» – сеть гостиниц. Считается самый что ни на есть супер.

– Моей зарплаты не хватит на суперотель.

– Не верю, что ты о них вообще когда-нибудь слышал.

– Что ж, это очередная из многих неразгаданных тайн в нашей жизни. Сообщишь еще что-нибудь, кроме того, что я о них не слышал?

– Кое-что. В номере оставались кое-какие вещи, менеджмент не особенно радовался, потому что кредитка, которую им дал Ронни, не покрыла расходов.

– Не сделали скидок, учитывая, что он мертв?

– Думаю, в тот момент просто не знали. Он снял номер всего на два дня, оставил открытую кредитку. Однако дело в том, что паспорт и обратный билет в Соединенное Королевство так и лежали в сейфе.

Грейс вдруг с облегчением увидел свою сумку.

– Обожди секундочку. – Он рванулся вперед, схватил вещи. – Давай дальше.

– Потом они отправились на 92-й причал, где нью-йоркская полиция устроила нечто вроде мемориального центра. Люди туда тащили расчески и прочее, чтоб эксперты взяли образцы ДНК для опознания тел. В другом месте собирали найденные личные вещи. Лоррейн с сестрой ходили туда, но на тот момент не нашлось ничего принадлежавшего Ронни.

Грейс пошел в тихое место, дождался окончания объявления о посадке и спросил:

– Как насчет полученных Лоррейн денег?

– Дойду и до этого, только через минуту должен мчаться на инструктаж.

– Попроси инспектора Мантл потом мне позвонить.

– Обязательно. Но сначала послушай. Мы сильно продвинулись! Так или иначе, Лоррейн выклянчила у офицера на причале полторы тысячи долларов, которые выдавали людям, потерявшим близких и испытывавшим нужду в деньгах.

– В тот момент вполне справедливо. Ронни ведь ее оставил вообще с пустыми руками.

– Да. Потом, через пару недель после возвращения в Великобританию, ей, как рассказывает сестра, позвонили. Спасатели, разбиравшие завалы на Граунд-Зеро[16]16
  «Нулевой уровень», площадка, где находились рухнувшие башни Всемирного торгового центра.


[Закрыть], нашли обгоревший бумажник с водительскими правами на имя Ронни Уилсона и его мобильник. Ей переслали фотографии и содержимое для официального опознания.

– Она их опознала…

– Точно. И получила большие деньги – страховку и компенсацию, вот в чем фокус. Сестра до потери сознания поразилась, когда мы ей об этом сказали. Просто чертовски, будь я проклят.

– Притворялась?

– Мы с Беллой так не считаем. Была по-настоящему потрясена и злилась. Я хочу сказать, в какой-то момент пришла в бешенство, закричала, что все свои деньги потратила, помогая Лоррейн, когда та уже, судя по банковским документам, давно отхватила первый жирный куш.

– Значит, между сестрами не было откровенности?

– Похоже, была лишь с одной стороны. Но у меня есть кое-что получше. Тебе понравится.

Снова зазвучало громогласное объявление. Грейс заорал, прося Брэнсона обождать окончания.

– Сегодня из лаборатории пришли результаты анализа ДНК плода, который носила Лоррейн Уилсон. По-моему, мы установили отца!

– Кто он? – взволнованно спросил Грейс.

– Если не ошиблись, не кто иной, как Ронни Уилсон.

Грейса захлестнула волна адреналина. Похоже, предположения оправдываются.

– Какой процент совпадения?

– Ну, при данном родительском совпадении мы имеем половину отцовского ДНК. Могут быть и другие совпадения. Но, учитывая личность матери, я бы сказал, что прочие варианты практически не стоит рассматривать.

– Откуда взяли образец ДНК Ронни?

– С расчески, которую вдова передала нью-йоркской полиции во время поездки. По правилам данные были отосланы британской полиции и хранятся в общенациональной базе.

– Значит, – заключил Грейс, – либо наш приятель мистер Уилсон оставил замороженную сперму и его жена, не такая уж мертвая, как казалось, прибегла к искусственному оплодотворению, либо…

– Склоняюсь в пользу либо, – заявил Брэнсон.

– С того места, где я стою, тоже так кажется, – согласился Грейс.

– А ты стоишь гораздо ближе, чем я, старик. В башмаках или без.

90

Октябрь 2007 года

Эбби слышала где-то поблизости настойчивые звонки. С испугом поняла, что это ее собственный телефон. Села, не сообразив, где находится. Звонки продолжались.

В лицо веет холодом, но она сильно вспотела. Кругом темно, одни тени в оранжевой призрачной дымке. Шевельнулась, под ней скрипнула пружина. Ясно – сидит на диване в маминой квартире. Господи боже, долго ли проспала?..

Эбби огляделась, боясь, что Рики вернулся и сейчас находится здесь. Увидела светящийся дисплей телефона, потянулась к трубке. Внутренности свернулись в кольца от страха при виде слов «номер не определен». Время на дисплее 20:30.

Она поднесла трубку к уху:

– Да?..

– Хорошо подумала? – спросил Рики.

Нахлынула паника. Где он, черт побери? Надо быстро отсюда уматывать, не сидеть подсадной уткой. Знает, где она находится? Рядом караулит?

Эбби выждала секунду, прежде чем ответить, стараясь собраться с мыслями. Решила не включать свет, не обнаруживать себя на случай, если он следит с улицы. В окно сквозь тюлевые занавески светят уличные фонари, вполне достаточно, чтобы все видеть.

– Как мама? – спросила она с дрожью в голосе.

– Превосходно.

– У нее никакого иммунитета нет. Если простудится, пневмония начнется…

– Я уже говорил, ей уютно, как клопу в ковре, – оборвал ее Рики.

Эбби это ничуть не понравилось.

– Хочу с ней поговорить.

– Разумеется, хочешь. А я хочу вернуть то, что ты у меня украла. Очень просто. Привозишь или сообщаешь, где оно хранится, и возвращаешься с мамочкой домой.

– Разве я могу тебе доверять?

– Замечательно слышать от тебя такие слова, – усмехнулся Рики. – По-моему, ты их значения даже не понимаешь.

– Послушай, что было, то было, – сказала Эбби. – Я верну оставшееся.

Рики тревожно повысил голос:

– Что значит «оставшееся»? Мне все нужно. Все. Такое условие.

– Это невозможно. Могу отдать то, что есть.

– Значит, поэтому в депозитном сейфе пусто? Все потратила?

– Не все.

– Сука паршивая. Хочешь, чтобы я убил твою мать? Позволишь убить ее, лишь бы не отдавать? Вот что для тебя значат деньги!

– Да, – подтвердила Эбби. – Ты прав, Рики. Позволю.

И разъединилась.

91

Октябрь 2007 года

Эбби побежала по темной комнате, споткнувшись о кожаный пуф, на ощупь добралась до ванной, отыскала раковину, и ее стошнило. Скрученный в комок желудок полностью опорожнился, нервы рвались в клочья.

Она смыла рвоту, прополоскала рот, включила свет, глубоко дыша. Пожалуйста, только не надо очередного приступа паники!.. Стояла, вцепившись в края раковины, со слезившимися глазами, до ужаса боясь, что Рики ворвется в любую минуту.

Надо уходить и помнить, зачем все это делается. Чтобы обеспечить маме достойную жизнь. Вот зачем. Без этих денег ее последние годы прошли бы немыслимо тягостно. Надо держаться.

Надо думать о том, что будет дальше. Дэйв ждет сообщения, что можно отправляться в дорогу.

Остается совершить одну операцию, после чего мама будет безбедно жить. Потом самолет понесет Эбби к жизни, которую она себе всегда обещала.

Рики мерзавец. Садист. Насильник.

Надо его одолеть, показать свою силу. Сила – единственный язык, который он понимает. Но Рики не дурак. Все хочет вернуть. Ему ничего не стоит замучить старую больную женщину.

Господи, умоляю.

Эбби вернулась в гостиную, ожидая звонка, готовая сразу же разъединиться. Потом с колотящимся сердцем, боясь, что совершает чудовищную ошибку, украдкой выбралась из квартиры и поднялась по пожарной лестнице на второй этаж.

Через несколько минут набрала номер на домашнем телефоне Дорис. Ответил мужской голос с хорошим произношением.

– Можно поговорить с Хьюго Хегарти? – спросила Эбби.

– Он самый вас слушает.

– Извините за поздний звонок, мистер Хегарти. Я хочу продать коллекцию марок.

– Да? – Голос прозвучал задумчиво. – Что можете рассказать?

Она подробно описала каждую марку, хорошо их зная, фотографически запечатлев в памяти. Он пару раз перебил, уточняя детали.

Когда Эбби закончила, ответом ей было молчание.

92

Октябрь 2007 года

Сидя в фургоне в захолустном кемпинге, который он отыскал в Интернете, Рики глубоко погрузился в раздумья. Барабанивший по крыше машины дождь служит хорошим прикрытием. Никто не собирается бродить в темноте по грязной площадке, совать нос в дела, которые его не касаются.

Кемпинг в нескольких милях от Истборна раскинулся на окраине живописной, словно на почтовой открытке, деревушки под названием Олфристон, в широком, укрытом со всех сторон деревьями поле в полумиле от заброшенной проезжей дороги, за залитым дождем теннисным клубом. Место идеальное.

Время года не подходящее ни для тенниса, ни для туризма, значит, нет любопытных глаз. Владелец вроде бы тоже не любопытный. Приехал с двумя мальчишками, толкавшимися друг с другом в машине, взял авансом пятнадцать фунтов за три дня, показал, где туалеты и душ, дал Рики номер своего мобильника, сказав, что завтра, возможно, заедет, на случай, если еще кто-нибудь явится.

Кроме фургона, на поляне стояла всего одна машина – огромный туристский автоприцеп с германскими номерами, от которого Рики припарковался подальше.

Он запасся на бензоколонке едой, водой, молоком – чтобы продержаться, и теперь откупорил банку пива, высосал долгим глотком половину, успокаивая нервы. Закурил сигарету, сделал три подряд быстрые затяжки. Чуть опустил стекло, стряхнул пепел, но ветер его бросил обратно в лицо. Он закрыл окно, сморщился, почуяв неприятный запах.

Снова затянулся сигаретой, хлебнул пива. Последний разговор с Эбби не дает покоя. Плохо, что она его сама прервала. Видно, он недооценивал сучку.

В памяти постоянно прокручивались пугающие слова: «Верну оставшееся».

Сколько ухнула? Все промотала? Блефует? С момента бегства не могла потратить больше нескольких тысяч. Блефует.

Надо повысить ставку. Пусть блефует. Пусть думает, будто она крутая, – он сильно в этом сомневается.

Рики докурил, выбросил окурок в окно. Поднял стекло и опять сморщил нос. Запах усилился, стал назойливее. Доносится определенно из фургона. Отчетливый кислый запах мочи.

Ох нет, черт побери!

Он включил свет в кабине, вылез из-за руля, пробрался в кузов. Старуха выглядит очень смешно – голова торчит из свернутого рулоном ковра, как у безобразного насекомого в куколке.

Рики как можно осторожней сорвал с губ пластырь, не желая причинять лишней боли. Она и так в плохом состоянии от испуга, как бы не окочурилась у него на глазах.

– Вы что, обмочились?

На него взглянули испуганные глазки.

– Я больна, – слабо вымолвила она. – Недержание. Извините.

Он вдруг в панике дрогнул.

– Другое дело тоже собираетесь сделать?

Старуха помешкала и виновато кивнула.

– Ох, потрясающе! – простонал Рики. – Просто великолепно!