Читать книгу "Убийства в стиле action"

93

Когда Гленн Брэнсон возвращался к своему столу после инструктажа в 18:30 по операции «Динго», зазвонил мобильник. На дисплее высветился незнакомый номер.

– Сержант Брэнсон, – ответил он и сразу узнал приятный голос.

– Ох, сержант, извините за довольно поздний звонок.

– Ничего, мистер Хегарти. Чем могу служить? – спросил он на ходу.

– Вам удобно сейчас разговаривать?

– Абсолютно.

– Я только что столкнулся с какой-то чертовщиной, – объявил Хьюго Хегарти. – Помните список, который я составил для вас и для вашей прелестной коллеги? Перечень марок, купленных мной в 2002 году для Лоррейн Уилсон?

– Да.

– Ну… знаете… может быть, это какое-то невероятное совпадение, но я слишком давно играю в игру и поэтому так не считаю.

– Ясно…

– Мне позвонила женщина… судя по голосу, молодая и очень взволнованная. Сказала, что хочет продать коллекцию марок. Я попросил подробно описать, и она в точности – уверяю вас, в точности – перечислила марки, которые я приобрел для Лоррейн. За исключением нескольких, может быть уже проданных.

Прижимая к уху трубку, Брэнсон сел за свой стол, осознавая важность услышанного.

– Действительно уверены, что не совпадение? – переспросил он.

– Ну, там главным образом редкие блоки марок – лакомый кусок для любого коллекционера – плюс отдельные экземпляры. Сомневаюсь, что через пять лет все припомню. Однако подскажу – два блока красных пенни… по-моему, стоимость при последней продаже достигла ста шестидесяти тысяч фунтов. Несколько отдельных и целый блок черных пенни по двенадцать – тринадцать тысяч фунтов, которые уйдут мгновенно. Синие двухпенсовые довольно высокого качества и множество других редких марок. Будь у нее пара-тройка экземпляров, можно было б считать совпадением, но при том же количестве и номинале…

– И правда, странновато, сэр.

– Честно сказать, – признался Хегарти, – если бы я сегодня не листал архивы, составляя для вас перечень, вряд ли сумел бы точно вспомнить.

– Похоже на подарок судьбы. Большое спасибо за сообщение. Не спросили, откуда они у нее?

Хегарти понизил голос, словно боясь, что его подслушают:

– Говорит, получила в наследство от тетки в Австралии, а потом познакомилась с кем-то в Мельбурне, кто посоветовал обратиться к специалисту.

– Именно к вам, не к кому-то в Австралии, сэр?

– Говорит, ей сказали, что в Великобритании или в Соединенных Штатах дадут лучшую цену. Вернувшись сюда к больной матери, она решила сначала ко мне обратиться. Завтра утром, в десять, придет показывать коллекцию. Думаю, тогда можно будет подробнее расспросить.

Брэнсон заглянул в заметки.

– Вы заинтересованы в приобретении?

Он мысленно видел, как дернулись веки Хегарти при ответе.

– Ну, как я понимаю, она спешит продать, а это наилучший момент для покупки. Мало у кого из дилеров имеются на руках деньги для такой коллекции – обычно их делят на аукционные лоты. Но я должен удостовериться, что марки сертифицированы. Не хочу расставаться с такими деньгами, чтобы ваши ребята стукнули в дверь через пару часов. Поэтому и звоню.

Конечно, Хьюго Хегарти не законопослушный гражданин, а прикрывает собственную задницу, подумал Брэнсон. Что ж, такова человеческая натура, вряд ли можно его упрекать.

– Как бы вы оценили примерную стоимость, сэр?

– Как покупатель или как продавец? – уточнил Хегарти еще осторожнее.

– С обеих сторон.

– Ну, полная каталожная стоимость по нынешним ценам составляет около четырех… четырех с половиной миллионов. Столько постарался бы получить продавец.

– Четыре с половиной миллиона фунтов?

– Да, фунтов.

Брэнсон изумился. Первоначальные три миллиона с четвертью, вложенные Лоррейн Уилсон, выросли еще на тридцать процентов, даже после предположительной продажи большого количества марок.

– А с точки зрения покупателя, сэр?

Хегарти начал скрытничать:

– Цена, которую я готов заплатить, зависит от товара. Надо разузнать поточнее.

У Гленна голова шла кругом.

– Вы с ней точно договорились на завтра?

– Да.

– Как ее зовут?

– Кэтрин Дженнингс.

– Она дала домашний адрес, номер телефона?

– Нет, не дала.

Гленн записал имя и фамилию, еще раз поблагодарил, разъединился. Пододвинул клавиатуру поближе, запустил программу, ввел имя Кэтрин Дженнингс.

Данные выплыли через пару секунд.

94

Октябрь 2007 года

Рой Грейс сидел на заднем сиденье серого «Форда Краун-Виктория» без опознавательных знаков, мчавшегося сквозь туннель Линкольна, и гадал, может ли путешественник с достаточно большим опытом опознать любой в мире город по шуму дорожного движения.

В Лондоне непрерывный рев бензиновых двигателей, выхлопы дизелей, а в Нью-Йорке преобладает совсем иное жалобное шипение нового поколения «Вольво», регулярный стук покрышек, подпрыгивающих на выбоинах и трещинах в дорожном покрытии, автомобильные гудки.

В данный момент сигналит огромный грузовик позади.

Сидевший за рулем инспектор Деннис Бейкер махнул рукой в зеркало заднего обзора, сделав знак:

– Проваливай ко всем чертям, ослиная задница!

Грейс усмехнулся. Деннис не меняется.

– Слушай, придурок, я тебя спрашиваю, чего ты от меня хочешь? Чтоб я въехал на крышу какого-то хрена, который впереди тащится? Господи Иисусе!

Давно привыкший к стилю вождения своего приятеля следователь Пат Линч, сидевший рядом с Деннисом на пассажирском сиденье, без комментариев оглянулся на Грейса:

– Рад тебя снова видеть, старик. Давно не встречались. Давным-давно!

Грейс в душе согласился с ним. Эти ребята понравились ему с первой встречи больше шести лет назад, когда его послали в Нью-Йорк расспросить американского гея-банкира о его партнере, которого нашли задушенным в квартире в Кемптауне. Обвинений против банкира не выдвигалось, но он через пару лет умер от передозировки наркотиков. Грейс какое-то время работал над этим делом с Деннисом и Патом, и с тех пор они не теряют связи друг с другом.

Пат был в джинсовом костюме и бежевой рубашке поверх белой футболки. С веснушчатой физиономией и мальчишеской стрижкой он смахивал на потрепанного киношного крутого парня, хотя характер у него на удивление мягкий, заботливый. Начинал грузчиком в доках, отлично справляясь с работой при своей недюжинной силе и росте.

Деннис тоже в джинсах, в голубой рубашке и плотном черном анораке с эмблемами следственной бригады по нераскрытым убийствам и нью-йоркской полиции. Ростом ниже Пата, жилистее, с острым взглядом, давно увлекается боевыми искусствами. Несколько лет назад получил десятый, высший дан в карате, и в нью-йоркской полиции ходят легенды об уличных потасовках с его участием.

В 8:46 11 сентября, когда первый самолет нанес удар, оба детектива находились в бруклинском полицейском участке в восточной части Уильямсберга, буквально в миле от места катастрофы, за Бруклинским мостом. Немедленно помчались туда вместе с шефом, доехав за секунду до того, как второй самолет врезался в Южную башню. Следующие недели провели в составе бригады, раскапывавшей завалы на Граунд-Зеро, которые окрестили Звериным Чревом. Потом Денниса отправили в палаточный лагерь на месте происшествия, а Пата в мемориальный центр на 92-м причале.

В дальнейшие годы у обоих, отличавшихся раньше железным здоровьем, развилась астма наряду с травматическими психическими проблемами, в связи с чем их перевели из жестокого бурного мира нью-йоркской полиции в спокойную заводь отдела специальных расследований при окружной прокуратуре.

Пат быстро ввел Грейса в курс их текущих дел, сводившихся главным образом к поимке и допросу гангстеров. Заявил, что мафия нынче не та – весь сок вышел. Бандиты раскалываются легче прежнего. Кто не пойдет на сделку под угрозой двадцатилетнего или пожизненного заключения?

Грейс понадеялся, что в ближайшие двадцать четыре часа они найдут кого-нибудь, знавшего Ронни Уилсона. Если кто-то вообще способен помочь отыскать человека, который, по его крепнувшему убеждению, сознательно исчез, воспользовавшись событиями 11 сентября, то только эти нью-йоркские копы.

– А ты здорово помолодел, – заметил Пат, круто меняя тему. – Наверняка влюблен.

– Жена так и не нашлась? – спросил Деннис.

– Нет, – односложно ответил Грейс, не желая говорить о Сэнди.

– Завидует, – объяснил Пат. – От своей никак не отделается.

Грейс рассмеялся, и в тот же момент телефон запищал, сигнализируя о поступившем сообщении. Он прочел:

«Рады, что ты жив-здоров. Мы с Хамфри тоже скучаем. Никто не описался. X».

Он усмехнулся, внезапно охваченный страстной тоской по Клио. И кое-что вспомнил.

– Если есть пять минут, нельзя ли заехать в хороший магазин игрушек? Надо купить рождественский подарок крестнице.

– Можно сейчас подскочить к самому лучшему на Таймс-сквер, а оттуда добраться до «Дабл-ю», с которого, на наш взгляд, надо начать, – сказал Пат.

– Спасибо. – Грейс стал глядеть в окно. Машина шла вниз мимо каких-то хлипких и ненадежных строительных лесов. Из вентиляционной шахты подземки валил пар.

Ясный осенний день, голубое чистое небо. Прохожие – многие уже в пальто и куртках, – кажется, ускоряют шаг, приближаясь к центру Манхэттена. Спешащие мужчины в костюмах с рубашками без галстука озабоченно хмурятся, прижимая к уху мобильные трубки, держа в другой руке стаканчик кофе «Старбакс» с коричневой крышечкой, словно официальный пропуск.

– Мы с Патом для тебя составили неплохую программу, – сообщил Деннис.

– Угу, – подтвердил Пат. – Хоть теперь в прокуратуре работаем, всегда поможем другу и коллеге-копу.

– Очень благодарен. Я связывался со своим приятелем из ФБР в Лондоне. Он знает, что я здесь и чем занимаюсь. Если мои догадки верны, мы, возможно, официально обратимся к нью-йоркской полиции.

Деннис засигналил ехавшему впереди черному «Эксплореру», водитель которого включил поворотники и дергался на месте, что-то высматривая.

– Мать твою! Двигай, задница!

– Поселим тебя в финансовом центре «Марриот» рядом с Граунд-Зеро в Бэттери. Удобное место – оттуда легко добираться, куда тебе надо.

– Заодно атмосферой проникнешься, – добавил Деннис. – Район сильно пострадал. Там все новенькое, с иголочки. Увидишь, как идут работы на Граунд-Зеро.

– Знаешь, до сих пор натыкаются на останки, – сказал Пат. – Шесть лет прошло, а? В прошлом месяце что-то нашли на крыше Дойче-банка. Никто не понимает. Будь я проклят, никто не имеет понятия, что натворили те чертовы самолеты.

– Напротив Центра судебной медицины стоят палатки и восемь рефрижераторов, – подхватил Деннис. – Уже шесть лет стоят. Там лежат части двадцати тысяч неопознанных тел. Можешь поверить? Двадцать тысяч! – Он тряхнул головой.

– У меня двоюродный брат погиб, – сказал Пат. – Знаешь? Служил в «Кантор Фицджеральд». – Он поднял руку, демонстрируя серебряный браслет. – Видишь? Вот его инициалы – Ти-Джей-Эйч. Мы все носим такие в память о нем.

– Каждый в Нью-Йорке кого-то в тот день потерял, – добавил Деннис, сворачивая перед перебегавшей дорогу женщиной. – Черт побери, хочешь на ощупь попробовать бампер «Краун-Виктории»? Сразу скажу, не пуховый.

– В общем, до твоего приезда сделали все, что могли, – сообщил Пат. – Побывали в отеле, где останавливался Ронни Уилсон. Менеджер остался прежний – это хорошо. Договорились, он с тобой встретится, охотно побеседует, хотя скажет лишь то, что нам уже известно. У него оставались какие-то вещи Уилсона – паспорт, билеты, нижнее белье. Все это теперь в хранилище личных вещей жертв 11 сентября.

У Грейса зазвонил телефон. Извинившись, он ответил:

– Рой Грейс слушает.

– Привет, старик. Ты где? Ешь мороженое на вершине Эмпайр-Стейт-Билдинг?

– Очень смешно. На самом деле в пробке стою.

– Ну ладно. У меня новости. Пока ты развлекаешься, мы тут пашем как лошади. Тебе что-нибудь говорит имя Кэтрин Дженнингс?

Грейс задумался. После полета мозги от усталости туго работают. Потом вспомнил – женщина из Кемптауна, о которой ему говорил Кевин Спинелла, репортер «Аргуса». А он поручил разобраться с ней Стиву Карри.

– В чем дело?

– Она пытается продать коллекцию марок стоимостью около четырех миллионов фунтов. Обратилась к Хьюго Хегарти, и он их узнал. Пока еще не видел, только по телефону слышал описание, но абсолютно уверен, что марки те самые, которые он покупал для Лоррейн Уилсон в 2002 году. Всего нескольких не хватает.

– Не спрашивал, откуда они у нее?

Брэнсон повторил то, что сказал ему Хегарти, и добавил:

– Кэтрин Дженнингс зарегистрирована в базе данных.

– Я туда ее внес, – сказал Грейс. Помолчал, вспоминая разговор со Спинеллой в понедельник. Репортер сообщил, что Кэтрин Дженнингс чего-то боится. Можно чего-то бояться, имея на руках коллекцию марок стоимостью четыре миллиона фунтов? Пожалуй, сам бы он не боялся, пока такой жирный кусок находится в надежном месте.

Что же ее пугает? Дело явно скверно попахивает.

– По-моему, надо установить за ней наблюдение, Гленн. У нас есть преимущество – мы знаем адрес.

– Может, она оттуда уже удрала, – возразил Брэнсон. – Впрочем, договорилась встретиться с Хегарти завтра утром у него дома. И марки с собой принесет.

– Замечательно, – кивнул Грейс. – Иди к Лиззи, все ей расскажи. Предлагаю послать к дому Хегарти группу слежения. – Он взглянул на часы. – Времени хватит.

Гленн Брэнсон тоже посмотрел на часы. За две минуты будет непросто уладить вопрос с Лиззи Мантл. Надо составить рапорт с подробным изложением оснований для слежки и о необходимости этого для операции «Динго». А еще надо готовиться к очередному инструктажу. Домой долго еще не попасть. Значит, Эри снова устроит скандал.

Ничего нового.

Закончив разговор, Грейс подался вперед:

– Ребята, знаете кого-нибудь, кто мог бы составить полный список здешних торговцев марками?

– У тебя новое хобби? – поинтересовался Деннис.

– Марочное преступление.

– Черт побери, старик! – Пат на него оглянулся. – Шутить так и не научился?

– Действительно, невеселая шуточка, – усмехнулся Грейс.

95

Октябрь 2007 года

Пока стюардесса демонстрировала средства безопасности, Норман Поттинг наклонился к Нику Николлу, сидевшему рядом, и объявил:

– По-моему, вся эта безопасность настоящая куча дерьма.

Молодой констебль, боявшийся летать, но не желавший признаться в том боссу, ловил каждое вылетавшее из динамиков слово. Отворачиваясь, чтобы не слышать зловонного дыхания Поттинга, он вглядывался вперед, высматривая в руках стюардессы кислородную маску.

– Привязные ремни… – продолжал Поттинг, ничуть не смущаясь отсутствием реакции со стороны Николла. – Знаешь, чего они не говорят?

Николл кивнул, наблюдая и запоминая, как застегивать спасательный жилет.

– В некоторых ситуациях я сам тебя спасу, можешь не сомневаться, – пообещал Поттинг. – Только знаешь, чего они не говорят? Привязные ремни предохраняют челюсти от перелома. Существенно облегчается идентификация по зубам.

– Большое спасибо, – пробормотал Николл, глядя на стюардессу, которая теперь показывала, где найти свисток.

– А спасательный жилет – просто смех, – рассказывал тем временем Поттинг. – Знаешь, сколько пассажиров за всю историю авиации удачно пережили экстренную посадку на воду?

Ник Николл подумал о своей жене Джулии, о маленьком сынишке Лайаме. Может быть, больше он их не увидит.

– Сколько? – выдавил он.

Поттинг сомкнул большой и указательный пальцы:

– Ноль. Нисколько. Ни единого.

Что-то всегда случается впервые, решил Николл, крепко цепляясь за эту мысль, как за спасательный плотик.

Поттинг начал читать купленный в аэропорту мужской журнал. Николл изучал табличку в ламинированной обложке, отыскивая ближайший выход из самолета, и с радостью увидел, что он находится всего через два ряда кресел позади него. Хорошо, что они сели в хвост, – помнится, в одной газетной статье сообщалось о катастрофе, когда хвост оторвался и все пассажиры в нем выжили.

– У-ух ты! – воскликнул Поттинг, и Ник оглянулся.

Коллега открыл журнал на развороте с изображением голой блондинки с пневматическими грудями, разлегшейся на широченной кровати и привязанной к спинкам за руки и ноги черными бархатными лентами. Лобок тщательно выбрит, розовые губы влагалища обнажены, словно между ногами распустился цветочный бутон.

Мимо прошла стюардесса, проверяя, все ли пристегнули ремни, задержалась, взглянула на Поттинга с Николлом и мудро двинулась своей дорогой.

Ник, смущенно вспыхнув, прошептал:

– Может быть, лучше закрыть и убрать…

– Надеюсь, в Мельбурне найдем таких цыпочек, – сказал Поттинг. – Немножечко позанимаемся спортом. Интересно, что это за Бонди-Бич?

– Бонди-Бич в Сиднее, а не в Мельбурне. Стюардессу, по-моему, возмутила картинка.

Поттинг невозмутимо пробежался пальцами по странице журнала.

– Ничего себе, правда?

На обратном пути стюардесса окинула их холодным взглядом.

– Я думал, ты счастлив в браке, Норман, – заметил Николл.

– Как только перестану приглядываться, пускай кто-нибудь выведет меня в чистое поле и пристрелит, – ухмыльнулся сержант и, к облегчению спутника, перевернул страницу.

Облегчение длилось только секунду. Другая страница была гораздо хуже.

96

Октябрь 2007 года

Эбби, с тугим комом в горле и в желудке, сидела в поезде, направлявшемся в Брайтон. Дрожала, стараясь не заплакать, сдерживая изо всех сил слезы.

Где мама? Куда ее увез сукин сын?

На часах половина девятого. Телефонный разговор с Рики прерван почти два часа назад. Она опять набрала номер матери. Снова попала на голосовую почту.

Точно неизвестно, какие мама принимает лекарства – антидепрессанты, таблетки от судорог, от запора, от самопроизвольного мочеиспускания, – вряд ли Рики о ней позаботится. Без медикаментов физическое состояние ее быстро ухудшится, а уж о душевном и думать страшно.

Эбби проклинала себя за глупость, за то, что оставила мать без защиты. Черт побери, вполне можно было забрать ее с собой.

Рики, позвони… Умоляю тебя, позвони!

Страшно жалела, что разъединилась, понимая, что не все продумала. Рики знает, что первой запаникует она, а не он. Хотя обязательно должен позвонить, связаться. Слабая больная старушка совсем не то, что ему нужно.

На вокзале Эбби села в такси, забежала в магазинчик рядом со своей квартирой, купила маленький фонарик. Держась в тени, свернула на свою улицу, увидела в свете уличных фонарей прокатный «Форд Фалкон», плотно заставленный другими машинами. К стеклам приклеены крупные полицейские уведомления, запрещающие водителю трогаться с места.

Эбби осторожно подкралась к машине. Огляделась, проверяя, не следят ли за ней, вытащила из-под стеклоочистителя квитанцию на парковку, посветила фонариком, увидела время – 10:03. Значит, «Форд» стоит тут весь день. Значит, Рики не в нем увез маму.

Возможно, намерен вернуться. Может быть, уже тут. Впрочем, сомнительно. Наверняка у него есть пристанище в городе, пускай даже в тюремной камере.

Все окна в ее квартире темные. Она перешла через дорогу к парадному, позвонила Хасану, надеясь застать его дома. Повезло. Из домофона раздался треск, потом голос иранца.

– Привет! Это Кэтрин Дженнингс из восемьдесят второй квартиры. Прости за беспокойство, я ключ забыла. Откроешь?

– Конечно.

Через секунду резко загудел гудок, Эбби толкнула створку. Войдя, увидела свой переполненный почтовый ящик. Решила лучше ничего не трогать, не оставлять следов пребывания.

На дверцах лифта крупная табличка «Не работает». Она принялась взбираться по темной лестнице, на каждом этаже останавливаясь и прислушиваясь, жалея, что с собой нет перечного спрея. На третьем этаже послышался запах пиленого дерева из ремонтировавшейся квартиры. На следующем этаже совсем сдали нервы. Возникло даже искушение постучать в дверь Хасана, попросить, чтобы он ее проводил.

Наконец дошла до верхнего этажа. Остановилась, прислушалась. Здесь еще две квартиры, но за короткое время ее проживания в доме никто туда не входил и оттуда не выходил. Ничего не слышно. Полная тишина. Подошла к окошечку с пожарным шлангом в стене, начала разматывать рукав. Через пять витков показались спрятанные ключи. Снова замотав шланг, закрыла окошечко, подошла к своей двери.

Остановилась, охваченная жутким страхом. Вдруг он там, внутри?

Нет конечно. Сидит с мамой в какой-то берлоге. Тем не менее Эбби с большой осторожностью вставляла и поворачивала ключи один за другим, отпирая дверь, не желая себя обнаруживать.

За порогом на нее накинулись тени. Дверь она оставила приоткрытой, свет не включала. Изо всех сил хлопнула створкой, чтобы вспугнуть его, если вдруг здесь заснул, и сразу же снова ее распахнула. Еще раз захлопнула и открыла. Ни звука.

Направила в коридор луч фонарика. На полу перед ванной по-прежнему лежит пластиковый пакет с инструментами, которые Рики принес, чтоб ее запугать, возможно, позаимствовав у рабочих внизу.

Не включив нигде свет на случай, если Рики наблюдает с улицы, Эбби обошла квартиру, комнату за комнатой. Схватила с журнального столика перечный спрей и сунула в карман. Бросилась к двери, накинула цепочку.

Умирая от жажды и голода, одним махом проглотила коку и персиковый йогурт из холодильника, забежала в ванную, закрыла за собой дверь, включила свет. Окон нет, поэтому тут безопасно.

Шагнула мимо унитаза и широкой стеклянной дверцы душевой кабины, открыла дверцу крошечного чулана, куда втиснута стиральная машина и сушка. На полке слева лежат ее собственные инструменты. Вытащив молоток и стамеску, Эбби вернулась в ванную.

Мельком бросила гордый взгляд на свою искусную работу, вставила в шов меж двумя плитками стамеску, нанесла сильный удар, а за ним и другой.

Через несколько минут за разбитыми плитками обнажилась ниша, образованная фальшстеной. Она с глубоким облегчением нащупала стандартный почтовый конверт, заботливо завернутый в пупырчатую водонепроницаемую пленку, спрятанный в тайнике в самый день переезда.

Разбитый кафель в ванной не должен особо расстроить домовладельца. Будь у нее время, идеально заделала бы прореху. Благодаря отцовским урокам даже швов не было бы видно. Только в данный момент это меньше всего ее беспокоит.

Эбби сменила белье, во второй раз за эту неделю уложила необходимые вещи, включила компьютер, вошла в Интернет, отыскивая дешевые отели в Брайтоне и Хоуве.

Выбрав, вызвала по телефону такси.