Текст книги "Остальные. Часть 1"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ostalnye-chast1-138749.jpg)
Автор книги: Р. Л.
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 13 (всего у книги 25 страниц)
Длинноволосая девушка в длиннополом пальто, с чёрной краской вокруг глаз, с петлистым крестом на груди, читает книгу Паоло Коэльо, стоя на задней площадке трамвая.
Высокий румяный подросток просит пива и жевательную резинку. Продавщица ставит бутылку, но требуемой резинки не находится.
– Тогда ничего не надо, – говорит он, а потом спрашивает тихо:
– А у вас презервативы есть?
– Да, восемнадцать рублей, – отвечает продавщица.
В стороне ожидает девушка с большими плоскими щеками, усеянными угревой розовой сыпью.
1.11
Лысоватый усатый мужчина в зелёном рабочем комбинезоне ходит по курительному пространству возле лестницы и курит трубку, позже выбивая её о стену в стоящую возле высокую чёрную пепельницу.
1.12
Женщина-дворник в зелёном платке сгребает лёгкими граблями с жёсткой земли летучие семена и бумажные обрывки.
– Потом у меня началось такое, моральное самоутверждение.
– Ну что, работяга? На работу устроился, а идти не хочется?
1.13
Старая женщина идёт впереди старого мужчины. Далеко позади них начинают лаять собаки. Старые люди останавливаются и, повернувшись, смотрят вдаль с улыбками.
– Чужая, – говорит старая женщина. Вокруг глаз у неё бледно-красно.
Охранник, стоящий так, чтобы в поле его зрения находились две стороны торгового центра, топчется на месте, скучает, одетый в затемнённые очки и чёрную форменную кепку.
Оператор аппарата мгновенной фотографии вытирает лицо салфеткой перед зеркалом, встроенным в будку.
Юноша кладёт пятнистую розу в целлофане на станционную скамью, чтобы надеть сумку через плечо. Поправляет сумку.
У девушки с широким черепом и затянутыми, как будто сзади коса, волосами, несколько волос вьются около лица. Под пальто у неё колени в колготках. Она косит вправо, читает «СПИД-инфо» у соседки и грызёт ноготь указательного правой руки.
Дежурная по станции идёт бодрым шагом по пустым вагонам, потому что поезд дальше не идёт. Живот её выдаётся вперёд, она прижимает к бедру сигнальный красный кружок.
1.14
Псы кружатся возле чёрного зада суки.
– У неё месячные, – говорит горбоносый человек.
– А? – спрашивает другой горбоносый человек.
– У неё месячные, – повторяет горбоносый человек.
Они глотают на ходу крепкого пива из бутылок.
– Он тоже повысился, – сообщает кондуктор пожилому мужчине, прошептавшему ей несколько слов. – Проезд на рубль подорожал, а план… На сотни.
– Не заморачивайся, – говорит мужчина у писсуара товарищу, зашедшему в кабинку. – Я давно перестал обращать внимание на все эти заморочки. На всякие случайно услышанные фразы.
Молоденький пожарный служащий со служебным выражением лица идёт в зелёной пилотке, суровый, к служебному помещению столовой, а чуть позже шагает обратно, улыбающийся и румяный. Вслед ему слышен девичий смех персонала.
1.15
– Какие-то нева-ажные ножки.
– А кто последний за чаем?
– Сладкие апельсинчики? – спрашивает пожилая женщина.
– Сладкие, дам попробовать, – отвечает продавщица тонким и хриплым голосом. На её толстые ладони натянуты шерстяные митенки.
– Скажу – будет синеглазка, – говорит краснолицый белёсый мужчина в кепке, командующий у фургона с картофелем.
– Всё рушится, всё буквально. И России как таковой уже нет. Всё разойдётся, – спокойно объясняет невысокий высокому, глядя в сторону от него.
Четыре мальчика сгрудились на задней площадке, смеясь над видеозаписью в телефоне. Один из них выходит на остановке, другие опаздывают, и дверь закрывается. Вышедший бежит рядом с трамваем с криком. Внутри кричат тоже.
1.16
Милиционер ругает женщину, торгующую квашеной капустой и солёными огурцами между колбасными фургонами. Он пинает её картонные коробки и заключает:
– Ещё раз увижу – поедете в отдел со своими коробками.
– Ну и ты чио сказала?
– На хуй послала.
Беседуют две женщины.
Пятеро подростков расселись вокруг игрового автомата. Один из них методично нажимает кнопку. На экране крутятся, выстраиваясь в три линии, разноцветные квадраты. Когда в ряду оказывается четыре одинаковых и специальный пятый, нажимающий замедляет темп. Появляются карты.
Дворник катит перед собой тележку с несколькими мешками, полными стеклотары. Мешки перетянуты.
1.17
Когда он встал на нижнюю ступень, дверь начала закрываться.
– Куда, ёбаный в рот! – заругался он, хватая ребро двери ладонью.
Переходя пути, прочистил горло кашлем.
Дети по очереди ныряют и проскальзывают по наледи на спине под низким металлическим остовом.
Мужчина стоит среди людей в трамвае, держа на руке тяжёлый бумажный мешок строительной смеси.
– Он такой тихий-спокойный. Его чё-нибудь спросишь, он через полчаса задумается, чтобы ответить, ещё через полчаса ответит.
Женщина, одетая в шляпку, юбку, тёмные колготки и короткую шубу, жуёт жевательную резинку. Она везёт полный пакет и новые алюминиевые костыли с жёлтыми пластмассовыми накладками. После того, как диктор объявил о следующей остановке, встаёт, ждёт и ожидает.
Девушка звонко спрашивает:
– Здравствуйте, вы звонили на этот номер? Вы позвонили, я с этого номера звоню. Меня никак не зовут, тогда забудьте эти номера, до свидания.
Звонок.
– Алло, мы ошиблись номером, забудьте эти номера, до свидания.
Звонок.
– Алло! Я сказала: мы ошиблись номером, я извиняюсь. Всё. Ещё что-нибудь надо? Я сказала, я извиняюсь. Да, можете стирать.
Женщина движется к помойке с невидимой собакой.
– Давай с тобой бутылочку искать. Где бутылочка? Где бутылочка? Где у нас бутылочка? Бутылочка-а! Где бутылочка? Где бу-ты-ло-чка? Где бутылочка?
1.18
Мужчина ступает осторожно, но неловко, опустив прямые руки вниз и держа их сзади, а тело устремлено вперёд. Ему нужно попасть между двух бетонных шестиугольников, и он колеблется между правым и левым.
1.19
– Два, четыре. Шесть, семь, восемь. Билет стоит одиннадцать рублей. А я вам дала. Два билета.
Девочку поднимают за зелёный капюшон и поворачивают. Она идёт с матерью, как марионетка. Из рукавов свисают варежки на красных резинках. Они подходят к киоску, где чёрно-белый спаниель поднимается к ним на задних лапах, натягивая поводок в руке хозяина. Девочка весело отпрянула. Подъезжает трамвай, мать бросает горящую сигарету и подхватывает девочку на руки.
– А! – говорит девочка.
– А! А! – говорит мать.
1.20
– А у вас что, мужчина?
Мужчина с бирюзовой прозрачной папочкой, стоящий у турникета, показывает водителю пенсионное удостоверение, нагнувшись.
– Вон киоск через дорогу, идите делайте посадочный талон.
– Да ладно, я и так еду в пенсионный фонд.
Другой мужчина, с рукой у принимающего устройства, показывает дорогу.
– Да я такой же пенсионер, как и ты, – говорит ему мужчина в кепке и с папочкой.
– Вон киоск, идите и делайте посадочный талон! – указывает вагоновожатая, встав в проёме своей двери.
– Не валяй дурака, поезжай.
– Вон киоск, идите и делайте!
Мужчина спешно выходит, переходит пути наискосок.
Перешагивает через турникет и, стоя на нижней ступени, проводит рукой по причёске, глядя в отражение в стекле водительской двери. Выходит – в коричневой куртке с нашитыми флагом в звёздах и полосах и надписью «Я американец».
Пьяный мужчина встал перед турникетом. Совал руку за пазуху, но ничего не достал. Сделал несколько гримас, опуская и поднимая голову, прислонился к стенке кабины.
– Где мы находимся? – спрашивает он у подростка, пролезшего под ограждением и севшего крайним слева. Ему отвечают; он улыбается и кивает. – А, где поворот! Пацан! Как тебя зовут? Дай руку!
Он берёт руку подростка и начинает жать, сжимать, бить кулаком о кулак, складывать фигуры из пальцев, пытаясь развить подростковое приветствие. Из середины трамвая за этими упражнениями внимательно наблюдает, высунувшись в проход, юноша в шарфе и шапке, приоткрыв рот ухмылкой.
1.21
Женщина в платке и жилете с эмалированным ведром, полным белого реагента, укладывает его совком под бордюром, на краю проезжей части. Всё остальное уже посыпано.
Мужчина с навешанными сзади и спереди пластинами «Сауна Люкс» стоит под большим дорожным указателем. Капюшон надвинут вперёд, оставив голову в глубине. Чуть согнутые висящие руки спрятаны от метели в коричневые рукава.
1.22
– И знаете, что Жириновский сказал? Я, говорит, ни перед кем на колени не вставал. И не собираюсь.
– Он умный мужик. Он умный мужик, но он дурак.
– А Устинова, одна тень, на двоих, – это новая?
– Устинова. Давно выходила.
Трамвай остановился вдоль глубокой лужи.
– Что ж ты, блядь, делаешь, а? – воскликнул молодой человек с щербатым лицом, вставший в дверях с пакетами и сумками. Его товарищ даёт ему руку, и выходящий опирается на неё, ставит ногу на ботинок и перемещается на сушу. Смеётся, хлопает третьего по поднятой руке. Пострадавший осматривает обувной носок.
Переходит дорогу девушка с полным мягких вещей пакетом и мокрым красным зонтом; на рельсах запинается.
1.23
– Котлеты есть?
– Есть.
– Пять котлет.
– Не толкайте!
– Да я не толкаю, а помогаю вам.
Мужчина, сидящий на заднем сиденье троллейбуса, производящего посадку через переднюю дверь, спрашивает:
– Чё он не едет-то?
Нажимает на поручне красную кнопку. Троллейбус открывает дверь.
– Херню какую-то придумали, от нечего делать. Путина сюда заслать, – бормочет мужчина с ношами, продвигаясь по узкому проходу.
– Если ты счас не уйдёшь, я тогда охрану позову.
1.24
Мужчина в кепке с опущенными наушниками просит фигурой закурить. Парень в наушниках-точках и расстёгнутой кожаной куртке широким жестом достаёт из одного из карманов зажигалку и, продолжая жест, подносит к сигарете мужчины уже зажжённую. Вторая ладонь тоже рядом и охраняет от ветра. Они кивают друг другу и кланяются.
Горничная с тележкой свежего сложенного белья ожидает прибытия лифта на нечётные этажи.
Мужчина в пальто и ушанке светит узким металлическим фонариком в урну. Достаёт бутылку.
1.25
Мальчик встал перед стеклянной составной витриной, указывает, закрыв маленькую голову в капюшоне, на самый верх:
– Мамочка! Я хочу такую! Мамочка, мамочка!
Женщина и мальчик несколько секунд молча смотрят на блестящую пластмассовую грузовую машину.
1.26
– «Ты, козёл! Ты поднимешься или нет?» Я говорю: «Валера! Он со мной!»
– Значит, страх божий ушёл? Весь словарный запас.
– А помнишь: «У вас что, дружеские отношения»?
Женщина идёт от магазина с небольшим животным на груди, завёрнутым в плед из красно-зелёной клетки. Она прижимает его и приговаривает: «Холодно!»
– Пятёрка, в четыре девятьсот обошлась, только по запчастям. Никому? Девяносто второго года, но она оцинкованная, не гнилая.
Осторожно ступает она по заледенелому тротуару, мелко ставя ноги, убирая к себе от прохожих руку с яйцами, прикрытыми сверху и снизу гофрокартоном.
Уже загорелся красный, когда женщина с крашеными светлыми волосами и в шубе въехала на джипе на середину дороги, желая повернуть налево, к автостоянке. Но машины уже начали движение ей поперёк, и она, немного сдав назад, так и осталась неудобной диагональю. Её объезжают, снизив скорость.
В углу винного магазина сидит на тележке, сложив руки и склонившись на колени, лысый пожилой мужчина с зажмуренным лицом.
– Я пошёл погулять, и мне как в голову стукнуло. Я решил снегом намазаться. Выбрал место, разделся и стал мазаться снегом. И в ту же секунду как будто иголками всё тело пронзило.
– Пить я больше не могу! Не могу! – запрокинув голову, кричит юноша с наушниками в ушных раковинах. Он один из трёх, все они топчутся у остановки, опустив руки, спрятанные в рукава.
– Для очаровательной девушки – звучит последняя на сегодня пэсня.
Чтение в наземном и подземном общественном транспорте
Алексий II: 75 лет со дня рождения
Монастырь был в диком месте, совершенно труднодоступном. Исследование влияния работы сознания на технические системы Генеральный штаб поручил группе Diamond. Стороны договорились, что Исполнитель будет осуществлять разработку. В документах говорилось, что это особый вид трудовой деятельности в интересах общества и государства. Консультировала издание Книги Судеб специальная группа в отделе Предсказаний и Пророчеств. Олег Неструхин прислал фото своей подруги Татьяны Байкальской. Таким образом всё население Граса пребывало в лихорадочном бездействии.
– «Найдите корни уравнения – х²+х-6=0». Тебе решать, – тихо сказал Хитрец.
– Мне решать, – сказал Семивратец. – Это, похоже, имя. Женское. Хабиба, например.
– Нет, надо значительно раньше и больше! Минимум на 20 процентов! Дельфиниумы особенно привлекательны в одиночных и групповых посадках. Листья срывают с растения по мере необходимости, выдерживая в холодильнике три дня. Конечно, не факт, что эти поправки примут. Наложение не будет сохранено для полупрозрачных объектов.
– Если сроки не торопят, аэробный компост можно ферментировать 1,5—2 месяца. Народная медицина утверждает: простатит уйдет. Навсегда.
– Мы уже завершили фазы анализа, разработки и тестирования. И вот появляются ваши знаменитые друзья. Зюганова точат «короеды». Ротару испугалась Пугачёвой. Мыши загрызли удава Глызина. Родные брат и сестра стали мужем и женой. Как известно, медведи в подмосковных лесах – большая редкость. Всё чаще врачи сталкиваются с неэффективностью антибиотиков, призванных остановить воспалительные процессы, угрожающие жизни человека. У меня на языке и десне появились белые язвочки, которые ещё и болят. Что это за штуки и как с ними быть? Вам не кажется, что вы наплодили монстров? Это заблуждение, что всё можно решить без народа. Его основные функции состоят в сохранении традиций, сбережении опыта предыдущих поколений. Хвалите Бога во святых Его, хвалите Его во утверждение силы Его. Именно этот дух побеждает змея Пифона, воплощение слепого инстинкта и примитивных страхов. После этого соедините все три системы, чтобы получить полную картину.
Когда в завистнике проснулась искренность, он внутренне почувствовал, что у него нет такой веры, как у Учителя.
– Вы это говорите каким-то рекламным тоном, как будто наизусть выучили. Мне показалось, что нужно использовать их стремление к сотрудничеству и самому сыграть на их стороне. Что же, вы все эти годы только работе самозабвенно отдавались, забыв о личной жизни? Значит, вот оно что! Так что же, выходит – садизм не только социальная, но и психологическая, и даже биологическая проблема? – А как по отчётным данным других регионов дела по этим вопросам?
Наполнив флаконы вторыми духами, он разделся донага и опрыскал своё платье теми, первыми.
– Степан Ильич, милейший друг мой, знали бы вы, что творится в моей душе с самой бессонной ночи! Разве болезни духа, эти главные болезни, болезни-первопричины не намного более тяжки, чем болезни телесные! Я всегда много работал, своим здоровьем заниматься некогда. Мало двигаюсь: кабинет, машина. Заметил ухудшение эрекции. Голова светлая, руки не из задницы растут, деньги в наличии. Со временем даже ноги постройнели.
– Простите, как вас теперь называть? – от его прикосновения Китиара вздрогнула: его рука, в отличие от тех рук, горела как в лихорадке и буквально обожгла её. Она думала, что он представлял её хорошенькой женщиной, желающей повеселиться.
– Мне имя дай, ведь мне всего два дня.
– Вас когда-нибудь оперировали?
– Не пережив страстей великих, считай, что ты не жил совсем.
– Ничего умного, – Настя развела руками и взяла из вазочки очередную конфету. – Не исключено, что битвы воинов Галактики заметны даже с далёких звёзд. Следует иметь в виду, что вероятно проведение встречных проверок (при наличии подозрения в достоверности подтверждающих сделку документов).
И в этот миг в метрах двух открылся Тёмный Портал. В тёплом воздухе сладко пахло можжевельником и жимолостью. Из осеннего лёгкого тумана реализовалась десятидолларовая купюра.
– Чёрт побери, может быть, это первый знак? – подумала Полина.
Наталья в этот самый момент верила, что они поедут на Крит и будут гулять по оливковым рощам.
От этих слов женщина рассвирепела ещё больше и заголосила на всю улицу:
– Да не нужны нам его чёртовы баксы!
Вероника обошла хижину. Ни на лачуге, ни на окружавших её деревьях больше никаких знаков не было видно. Свернув с проторенных теоретических путей, партия вступила в область неизведанную.
В течение последних двадцати минут Мартынов с медленно тлеющим раздражением наблюдал за тем, как Женя привычно осматривала двадцать пятый лимон. Она подняла глаза и посмотрела на подошедшего мужа.
– Ты у меня такой умный, такой умный. Ну просто гениальный.
– Нет. Да и глупо ожидать этого, разменяв второй десяток.
– Что, пришли?
Он кивнул и указал пальцем вперёд. И когда говорил последнее «прощайте», голоса почти совсем уже не было.
Явление пятнадцатое
Те же и Ламерлуш.
Произошло это в тот период, когда белый штабс-капитан томился бездействием.
Проснулся я, когда осознал – меня зовут. Я спросил у них, который час. Василий Петрович разлил водку. Я хотел вообще встать из-за стола, но тут опомнился. Генерал-прокурор Кушелёв вдруг сгорбился: тяжелой походкой, чуть покачиваясь, он направился к дверям. Я оставил генерала и поспешил на свою квартиру. В сорока-пятидесяти метрах прямо посреди тропы высился силуэт громадного человека.
– У вас опять обострение?
– А вы пассивно ждёте?
– В библиотеке. Пройдёмте туда.
– Она говорила о каких-то векселях.
– Значит, там и увидимся. Нам нужно о многом поговорить.
– Разумеется, кузен. Нам известны кое-какие детали его военной карьеры. Уважали его и за серьёзную работу, работу по-новому.
Капитан покачал головой. Коршунов тоже молчал.
– Наркоминделец ещё здесь?
– Зачем? Умолчать об этом проще. Я ведь уже говорил: нет человека – нет и проблем. Можете придти на интервью пьяным в сосиску или одетым в семейные трусы вместо брюк.
Тинто Брасс поднял башку и внимательно посмотрел на хозяина.
– Татьяна Николаевна, – спросил я Гридневу, – вы в Бога верите?
– Верю, – мне показалось, что она захмелела. – Боже, как я стара!
Именно этой уверенности Троепольскому так не хватало в последнее время:
– Что я увижу, когда моё намерение осуществится? Что услышу? Что почувствую?
– Найдёшь, – подытожила Ольга, – там места не слишком много.
Ольга посмотрела на нас так, будто мы сговаривались бежать за бутылкой.
– Привет, дядя Дуглас, – прокричал Крис, стуча зубами от холода. – Нет, ты сообрази… Ведь ты показал такой ад, откуда возврата нет… Вооружённые грабежи начали турки гражданские.
Диана выскочила из-за его спины, но Тимофей не дал ей произнести ни одного слова.
– Ну, как он? – проговорил Таркен.
– Продержится ещё час или два. Заговорит, возможно, ещё до двенадцати.
Билл только покачал головой. Снег шапкой покрывал его волосы, и Изабель только сейчас сообразила, что ему, наверное, холодно. У Кэтлин закружилась голова:
– В случае необходимости дирижабль сможет быстро опуститься на землю, чтобы находящийся в нём сотрудник ГИБДД разобрался с участниками аварии.
– Какая милиция, Соня! – воскликнул он, забыв про бабу Раю, которая тут же согласилась с ним из-за двери. Для этого сделала она из глины много мелких свистулек, раздала их медведям и велела им по деревьям сидеть и в те свистульки дуть. Она с первого взгляда поняла, что ее привели в самый обычный клуб, без геевской ориентации.
– Простите… э… э… Рая?
– Тебе чего? – прищурясь спросила она.
– Вот только документы нужны, – пробормотала Томуся.
– Накрой ногу, мёрзнет.
Я отогнал мысли прочь и ненадолго закрыл глаза.
– Не перегни палку, – попросил я, впопыхах запихивая в дорожную сумку какие-то бессмысленные предметы.
– Придержи до поры клетку. Не забудь накормить собак, иначе сам к ним на обед попадёшь.
– Чёрт возьми, сестричка! Разве ты не видишь, что я стараюсь не вешать носа и пытаюсь сохранять бодрость духа? Тебе бабка Задохина передала, зачем я звонил?
– А, вы от Леонида Викторовича? – на всякий случай спросила девушка.
Высказав определённые пожелания, поп-дива отбыла в очередной мировой тур. Поблагодарив хозяев, мы сели в Ми-8, чтобы вернуться в город.
Хономер думал о том, что, наверное, всё же погибнет. Доказать, что он убил подростка в условиях боя, так и не удалось. Через самое короткое время можно было увидеть Ивана Николаевича на гранитных ступенях амфитеатра Москвы-реки.
А в декабре Дина заболела.
Напоминание на сегодня
Трудно сказать наверняка, когда началась душевная болезнь Кики.
Кинопродюсер по фамилии Дорогань жил в Подмосковье. Хабаров жил в Кемерове. Люк приобрёл виллу в Нормандии. Победоносцевы же имели всего две комнаты, зато какие!
Мой друг получил несколько соток земли. Принять решение о продаже дачи оказалось на редкость просто, лицо его передёргивалось от жадности и желания. Несмотря, однако ж, на наружную угрюмость и дикость, Захар был мягкого и доброго сердца.
– Не задерживайтесь, дорогая.
– Ну и каков ты в гневе?
– Могу посуду побить, шваркнуть мобильным телефоном об стену, пнуть колесо машины…
– А женщину ударить?
– Нет. Я легко побил бы Тайсона.
– Ну он хоть лап не высовывает, – сказала я, чтобы немного разрядить атмосферу.
Мы подходим к двери спальни. Он включает свет и пропускает меня вперёд.
– Это здесь.
Я выискиваю самые чувствительные места для поцелуев, чтобы он ещё сильнее почувствовал, что каждый поцелуй – это порция тепла:
– Зимними вечерами тебе снились морские волны, южный берег и кипарисы. Будет тебе и сгущёнка. Только не сейчас.
– Извините… Вам сюда нельзя…
– Да? А в чём дело? – подбоченилась Марта. – Почему мне сюда нельзя?
– Александра, сформулируйте, пожалуйста, ваше видение стратегии и миссии вашей компании. Вы до сих пор не опубликовали аудиторскую отчётность. Когда это будет сделано? Признайтесь, вам нравится наблюдать за игрой?
– Что ты делаешь? – Марина села и только сейчас обратила внимание на то, что спала в одежде. – Оставьте в покое моего любимого!
– А что ты чувствуешь, когда тебе говорят комплименты?
– О, Дали, да звучит твой оливковый голос!
– В чём счастье для меня? Я не могу выйти за него замуж. Не могу – и всё, – брезгливо передёрнув плечами, выкрикнула Мадлен, следившая за лордом Клифтоном.
– Ну почему же? Я могла бы помочь тебе заняться любимым делом, – предложила Кили.
– Где он?! – взревел оскорблённый супруг согласно требованиям классической трагедии.
– Кто, милый?
– Полковник.
– Наказан за секс с кобелём. Видишь ли, я склонна к полноте, мне приходится во всём себе отказывать, чтобы держать форму.
– Куда отправился-то? На скорпионов охотиться?
Я пожала плечами:
– Прямо не знаю, как это выяснить.
– И ты его любила?
– Да. Показ мод – это всегда монолог дизайнера. Вечер прошёл с большим успехом, в зале было много народу, что в настоящее время является достаточно редким явлением для песенных концертов. Здоровья вам и вашим близким, успехов и творческих удач!
Так проходило её отрочество. Шли сговоры, надвигалось обручение. Все ночные гости уже разъехались. Наступает самый деловой, тихий, будничный час. Она взяла трубку и обрадовалась мне.
– Что – мама? Что – мама? Просто я знаю жизнь! В отличие от тебя! Кто тебя привёз?
Баба Клава не дожила до её замужества, да и вряд ли Андрей понравился бы ей.
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.