Читать книгу "Психосоматика. Практика воплощения эмоций"

Конни, женщина лет сорока пяти, страдала от мигреней с тех пор, как себя помнила. Они происходили один или даже два раза в неделю и порой становились до того невыносимыми, что ей приходилось лежать в темной комнате, чтобы хоть как-то уменьшить боль. Конни была психотерапевтом и участницей тренинга, который я проводил в Дании. От команды помощников я узнал, что Конни постоянно плакала во время взаимодействия с другими участниками тренинга, в результате чего те, кто пытался ей помочь, чувствовали себя беспомощными и озадаченными, а после тренинга ее часто настигала мигрень. Чтобы ее кандидатуру рассмотрели для участия в демонстрационном тренинге, она заполнила форму с информацией о себе и добровольным согласием. Из этой формы я извлек о Конни очень мало сведений, но то, что я о ней услышал, заставило задуматься, а не смогу ли я ей как-то помочь.

Обычно во время обучения я провожу демонстрацию какого-либо аспекта работы с одним из участников тренинга для остальных. Я отвечаю на вопросы о том, что делал во время демонстрации, а затем прошу отрабатывать представленную практику в группах по двое или по трое под наблюдением помощника тренера. Возможность взаимодействовать с Конни на демонстрации появилась у меня на второй или третий день шестидневного тренинга.

ПЛАЧ МОЖЕТ ИЗБАВИТЬ ЧЕЛОВЕКА ОТ СТРАДАНИЯ, ВЫЗВАВШЕГО ЭТОТ СИМПТОМ, НО НЕ ДАТЬ ЕМУ ИЛИ ТЕРАПЕВТУ ВОЗМОЖНОСТИ ИССЛЕДОВАТЬ СТРАДАНИЕ, ПОЛУЧИВ ПОДСКАЗКИ, КОТОРЫЕ ПОМОГУТ ИЗЛЕЧИТЬСЯ

Еще до начала занятий я знал, что, если она будет плакать, мы ничего не достигнем, и дал понять ей и классу, что для какого-либо прогресса такое поведение необходимо сдерживать. Иногда плач оказывает терапевтический эффект, иногда является способом получить облегчение или признаком того, что клиент застрял в цикле беспомощности. Плач может избавить человека от страдания, вызвавшего этот симптом, но не дать ему или терапевту возможности исследовать страдание, получив подсказки, которые помогут излечиться. В случае Конни беспомощный плач стал привычной реакцией в процессе терапии и возникал каждый раз, когда затрагивалось какое-либо страдание. Оказалось, женщина прошла определенную терапию, в ходе которой ее поощряли к бурному выражению эмоций.

Заставить Конни сдерживать плач было непросто. Чтобы уменьшить ее страдания, я попросил держать глаза открытыми. Я помогал ей обращать внимание на то, что происходит вокруг, а не внутри ее тела. Настоятельно просил ее как можно чаще озвучивать свои внутренние переживания и сохранять способность думать и говорить, которая в состоянии сильного эмоционального переполнения часто теряется. Это помогло ей справиться с плачем и эмоциональной подавленностью.

В перерывах между приступами слез, направляемая и утешаемая, она могла определять, терпеть и выражать страдания в своем теле в терминах основных сенсомоторных эмоций, то есть умела описать свое самочувствие как плохое, ужасное или невыносимое. Это был результат, противоположный итогу наблюдения того или иного неприятного ощущения в теле и негативной и беспомощной реакции на некомфортные ощущения после безуспешных попыток изменить их с помощью различных стратегий (одна из таких стратегий – поиск приятных ощущений с целью противостоять неприятным). Эти способы отслеживания и реагирования на происходящее в теле бывают контрпродуктивными и часто встречаются у тех, кто страдает ипохондрией или у кого наблюдаются другие тяжкие симптомы, такие как хроническая боль, и даже у людей, которые научились отслеживать свои телесные ощущения в мельчайших деталях и регулировать себя с помощью терапии или медитации.

ИНТЕРОЦЕПЦИЯ – ОСОЗНАНИЕ СОБЫТИЙ В ТЕЛЕ ПУТЕМ ОТСЛЕЖИВАНИЯ ТЕЛЕСНЫХ ОЩУЩЕНИЙ – ЯВЛЯЕТСЯ ЭФФЕКТИВНЫМ НАУЧНО ОБОСНОВАННЫМ ИНСТРУМЕНТОМ ДЛЯ РЕГУЛИРОВАНИЯ НЕ ТОЛЬКО МОЗГА И ТЕЛА, НО И ВСЕХ ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ ПЕРЕЖИВАНИЙ, ФОРМИРУЮЩИХСЯ ВНУТРИ НИХ

Интероцепция – осознание событий в теле путем отслеживания телесных ощущений – является эффективным научно обоснованным инструментом для регулирования не только мозга и тела, но и всех психологических переживаний, формирующихся внутри них. Использование интероцепции в психологии как способа вовлечения организма в лечение становится все более распространенным. Это важное и прогрессивное событие для области психологии, где большая часть изучаемых явлений долгое время признавалась не связанной с телом, бестелесной. Однако, как упоминалось выше, велик риск неправильного использования этой техники для устранения и избегания неприятных, но значимых психологических переживаний⁷.

Основные сенсомоторные эмоции – хорошее или плохое, приятное или неприятное самочувствие – всегда присутствуют в нашей жизни либо в качестве эмоциональных переживаний, либо в виде их фундаментальных более сложных слоев, вроде печали или счастья. И в терапии, и в жизни принято ошибочно считать такие переживания как хорошее и плохое, приятное и неприятное самочувствие, эмоциями, поскольку они являются значимыми психофизиологическими реакциями на ситуации. В основе этой ошибки лежит узкое академическое определение эмоции как состоящей из ограниченного числа первичных эмоций, таких как счастье, печаль, страх, гнев, отвращение и удивление, а также их комбинаций. Согласно этой теории все эмоциональные переживания, отличные от первичных эмоций, являются вторичными или сложными, которые представляют собой комбинации этих первичных эмоций. Это можно сравнить с тем, что вся палитра красок в природе возникает из комбинаций ограниченного числа первичных цветов.

Такая концептуализация эмоционального опыта часто приводит к ошибочному выводу о том, что, если люди не выражают первичные эмоции или их комбинации, у них нет эмоций. Это ограничивает понимание и распознавание эмоций, а также работу, проводимую с ними в рамках различных терапевтических методов. Расширение понимания сути эмоций и включение в них базовых сенсомоторных эмоций, таких как плохое или хорошее самочувствие, приносит пользу всем терапевтическим методам (включая те, которые уже ориентированы на тело) и позволяет эффективно контактировать, подтверждать, поддерживать, развивать и дифференцировать эмоциональную жизнь клиентов.

Работая с основными сенсомоторными эмоциями, Конни смогла распределить энергию вниз от головы к ногам. Энергия в ее теле часто устремлялась к голове и концентрировалась там, подпитывая ее желание плакать в надежде почувствовать облегчение. Когда мозг не в состоянии справиться с тем, что происходит в организме, он перегружается и вызывает определенные симптомы. Мигрени, если они имеют психофизиологическое происхождение, часто вызваны чрезмерной концентрацией энергии.

По мере замедления и стабилизации Конни научилась замечать, расширять и переносить в теле базовую сенсомоторную эмоцию плохого самочувствия, тем самым расчищая путь для работы с первичной эмоцией страха, присутствовавшей с самого начала сеанса. Я часто наблюдал это как у себя, так и у своих клиентов. Когда базовые сенсомоторные эмоции, такие как плохое или ужасное чувство по отношению к ситуации, переживаются и переносятся, появляется возможность дифференцировать сенсомоторные эмоции более высокого порядка, такие как болезненная пустота в сложной эмоции одиночества, а также первичные эмоции, например страх.

СУЩЕСТВУЮТ НЕЙРОБИОЛОГИЧЕСКИЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА ТОГО, ЧТО РАСПРОСТРАНЕНИЕ ЭМОЦИИ В ТЕЛЕ ПОМОГАЕТ УЛУЧШИТЬ ЕЕ ВОСПРИЯТИЕ

Что касается страха Конни, то не важно, что его вызывало – страдания в теле или что-то извне. Просто он был там, более мощный и определенный, чем прежде, и требовалось распространить его на как можно большую область тела. Позже мы увидим, что существуют нейробиологические доказательства того, что распространение эмоции в теле помогает улучшить ее восприятие⁸. То есть расширение эмоций в теле помогает лучше понять, что они собой представляют и откуда берутся. В перерывах между приступами плача, частота которых сокращалась по мере прохождения сеанса, Конни смогла воплотить свой глубинный страх.

Когда к концу демонстрации Конни пришла в относительно уравновешенное состояние, я сказал, что, похоже, все, с чем ей приходилось справляться, она пыталась преодолеть сама. Обычно в конце сеанса я как врач чувствовал усталость, будто мое тело тоже участвовало и работало, особенно если опыт выдался трудным. Однако какой бы трудной ни была практика с Конни, я чувствовал, что мое тело совсем не устало. Это наблюдение показалось мне до того любопытным, что я поделился им с Конни и всем классом. Услышав это, она снова заплакала, а я начал корить себя за то, что нарушил процесс, когда все, наконец, наладилось, и принялся исправлять свою ошибку. Конни заверила меня, что с ней все в порядке и поделилась с нами большей частью своей истории. Если бы я знал эту историю раньше, я бы работал с ней гораздо более осторожно, в первую очередь, потому, что я все еще изучал и развивал свои методы, сталкиваясь с ситуациями, подобными случаю Конни.

Когда Конни было полтора года (а это критический период для развития мозга ребенка и формирования привязанности), она сунула пальцы в незащищенную электрическую розетку и пострадала от сильного удара током. Несколько месяцев она провела в ожоговом отделении больницы, восстанавливаясь от полученных травм. По совету персонала больницы, родители навещали ее нечасто. А когда приходили, обычно наблюдали за ней с другой стороны зеркальной стены. Эта история пролила свет на многие вещи: на мигрень – симптом, который часто возникает при перегрузке центральной нервной системы; на прилив энергии к голове; на чувство беспомощности и плач; на отсутствие надежды получить помощь извне, особенно в трудные времена; на негативный опыт от встречи с людьми во время тренингов.

РЕЗОНАНС – ЭТО СПОСОБНОСТЬ, С КОТОРОЙ МЫ РОЖДАЕМСЯ, И ОНА РАЗВИВАЕТСЯ ВМЕСТЕ С НАШЕЙ ФИЗИОЛОГИЕЙ НА ПРОТЯЖЕНИИ ВСЕЙ ЖИЗНИ

Исследования, проведенные в рамках различных дисциплин, показывают, что наши тела постоянно взаимодействуют друг с другом, регулируя или не регулируя друг друга, посредством измеримых частот электромагнитного спектра⁹. Этот процесс, который я называю «эмоциональным резонансом» или просто резонансом, является ценным источником информации о том, что происходит в организмах других людей, а также мощным инструментом регуляции других, несмотря на сложности возможного переноса и контрпереноса – реакции клиентов и терапевтов друг на друга, которая может не иметь к человеку никакого отношения. Резонанс – это способность, с которой мы рождаемся, и она развивается вместе с нашей физиологией на протяжении всей жизни. Представьте Конни полуторагодовалым ребенком: медицинский персонал снимает с нее обожженную кожу, промывает раны и лечит болезненными лекарствами, при этом она в течение нескольких месяцев лишена успокаивающего присутствия родителей. Можно понять, почему ее тело отключилось от эмоционального резонанса и сформировало на его месте скрытое недоверие. Неудивительно, что мое тело почти не участвовало и не напрягалось во время работы с Конни.

В последующие дни я слышал, что Конни стала с большей пользой проводить время на тренингах. Она прорабатывала печаль, связанную с ее детством, не плача так часто и с готовностью принимая поддержку окружающих. Я подумал, что это хорошие признаки. У себя и у своих клиентов я наблюдал следующее: когда люди способны воплощать и переносить эмоции, они часто лучше и более плавно работают с другими чувствами в связи с ситуацией. Их сознание и поведение часто меняются к лучшему по отношению не только к прошлому, но и к настоящему.

В НЕЙРОБИОЛОГИИ ПОЯВЛЯЕТСЯ ВСЕ БОЛЬШЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ ТОГО, ЧТО ИМЕННО ЭМОЦИИ УПРАВЛЯЮТ КОГНИТИВНЫМИ СПОСОБНОСТЯМИ И ПОВЕДЕНИЕМ В КАЖДЫЙ МОМЕНТ НАШЕЙ ЖИЗНИ

Позже мы увидим, что в нейробиологии появляется все больше доказательств того, что именно эмоции управляют когнитивными способностями и поведением в каждый момент нашей жизни, хотя общепринятое мнение гласит, что сознание всегда предшествует эмоциям, а эмоции, в свою очередь, управляют поведением. Таким образом, нарушение регуляции эмоций часто приводит к нарушению регуляции или дисфункции когнитивных способностей и поведения. Использование всего спектра эмоций, включая всегда присутствующие и часто упускаемые из виду сенсомоторные эмоции, и их регулирование путем создания большей способности переживать и выдерживать их, повышает шансы улучшить не только эмоции, но и когнитивные функции и поведение – даже тех, у кого ограничен доступ к первичным эмоциям, таким как печаль и счастье.

Недавно, когда я создавал онлайн-введение в свою систему интегральной соматической психологии, я в общих чертах рассказал о случае с Конни, чтобы дать аудитории представление о возможных результатах этого подхода. В тот момент я получил сообщение: оно было от Конни, и в нем говорилось: «Я здесь». Приятно удивленный, я поздоровался с ней и спросил, как у нее дела. «Я в порядке. И у меня до сих пор нет мигреней. Спасибо вам!», – ответила она.

Оглядываясь назад, я понимаю, что Петра и Конни были не единственными, на кого терапия оказала положительное влияние, и что я извлек огромную пользу из работы с ними. Такие случаи сыграли решающую роль в укреплении моего понимания того, что регулируемое воплощение эмоций, особенно неприятных, является эффективным способом работы не только с эмоциями, но и с когнитивными способностями и поведением и с изменением их во всех терапевтических методах. Однако для усовершенствования этого подхода мне потребовалось некоторое время; я тестировал его эффективность в самых разных случаях, клинических условиях и культурах, накапливая научные обоснования его эффективности. Одна из причин, по которой мне потребовалось так много времени для написания этой книги, заключается в том, что научные открытия, подтверждающие эффективность метода воплощения эмоций, основаны на новых и довольно интересных парадигмах в неврологии и телесной психотерапии.

Именно об этом и пойдет речь в нашей книге. Мы рассмотрим метод воплощения и регулирования более широкого спектра эмоций для формирования способности их выносить, для улучшения результатов и сокращения сроков лечения во всех методах терапии. Также эта книга предоставит научную основу метода в новых парадигмах нейробиологии и телесной психотерапии.

Работа с Петрой и Конни включала в себя высокие уровни эмоций при значительной их интенсивности (или субъективной трудности) в течение длительного времени, а также глубокое и широкое распространение эмоций в теле. Эти сеансы заставили меня задуматься, всегда ли для эффективного лечения требуется интенсивное, продолжительное, глубокое и обширное воплощение эмоций высокого уровня. Исследования экспозиционной терапии в парадигме когнитивно-поведенческой терапии показали, что она лучше всего работает для устранения симптомов, когда опыт интенсивен, а воздействие тревожного стимула продолжительное¹⁰. Экспозиционная терапия – это основанное на фактических данных лечение посттравматического стрессового расстройства. Исследования показали, что она более эффективна, чем систематическая десенсибилизация, еще один основанный на фактических данных метод когнитивно-поведенческой терапии для коррекции посттравматического стрессового расстройства. Систематическая десенсибилизация погружает клиентов в сценарии с возрастающим эмоциональным уровнем и интенсивностью, а затем с помощью протокола релаксации успокаивает клиентов после каждой встречи с травматическим опытом на возрастающих уровнях интенсивности.

ЭКСПОЗИЦИОННАЯ ТЕРАПИЯ – ЭТО ОСНОВАННОЕ НА ФАКТИЧЕСКИХ ДАННЫХ ЛЕЧЕНИЕ ПОСТТРАВМАТИЧЕСКОГО СТРЕССОВОГО РАССТРОЙСТВА

Минус экспозиционной терапии – высокий процент отсева среди клиентов и нежелание терапевтов ее практиковать из-за того, что они считают ее интенсивность слишком высокой для своих подопечных или себя. Поэтому я решил, что нашел способ помочь врачам с большей легкостью проводить регулируемую экспозиционную терапию как для клиентов, так и для себя: использовать более крупный и регулируемый телесный контейнер, чтобы сделать эмоциональную интенсивность более управляемой и терпимой в течение более длительного периода времени.

Однако, продолжая проводить работу с воплощением эмоций с клиентами и обучая ей терапевтов в разных частях света, я обнаружил кое-что еще, что повысило универсальность полезности и применимости этого метода. Благодаря моему опыту общения с клиентами и историям других терапевтов с их подопечными я узнал, что воплощение эмоций не всегда должно включать высокий уровень эмоций, быть интенсивным или продолжительным, иметь чрезвычайно широкое или глубокое распространение в теле, чтобы принести эффект и улучшить результаты при различных методах терапии. Что важно, так это способность человека проживать эмоции в теле. Оказалось, что у людей даже при низком уровне эмоциональной способности организма часто формируются серьезные психофизиологические симптомы, такие как сердечно-сосудистые и респираторные заболевания.

У ЛЮДЕЙ ДАЖЕ ПРИ НИЗКОМ УРОВНЕ ЭМОЦИОНАЛЬНОЙ СПОСОБНОСТИ ОРГАНИЗМА ЧАСТО ФОРМИРУЮТСЯ СЕРЬЕЗНЫЕ ПСИХОФИЗИОЛОГИЧЕСКИЕ СИМПТОМЫ, ТАКИЕ КАК СЕРДЕЧНО-СОСУДИСТЫЕ И РЕСПИРАТОРНЫЕ ЗАБОЛЕВАНИЯ

Все это вызвало у меня любопытство, и я продолжил искать подсказки в литературе об эмоциях и их физиологии. Особенно в самых последних исследовательских парадигмах, таких как воплощенное познание и активные эмоции в нейробиологии, которую я в широком смысле называю наукой о воплощенном познании, эмоциях и поведении. Я обнаружил ряд новых открытий, которые в сочетании с более ранними исследованиями в области познания, эмоций и поведения в неврологии и телесной психотерапии помогли объяснить, почему метод воплощения эмоций в том виде, в каком я его задумал и усовершенствовал, будет работать даже при более низких уровнях эмоций и их интенсивности и в тех случаях, когда воплощение эмоций оказывается менее глубоким, широким или продолжительным.

Прежде чем мы систематически и подробно рассмотрим метод и его научную основу в части II, давайте разберем несколько других примеров успешного воплощения эмоций, которые различаются по уровню, интенсивности и продолжительности эмоционального переживания, а также по глубине и широте его распространения в теле. Эти примеры познакомят нас с другими концепциями работы с воплощением эмоций.

2
Вариации в работе с воплощением эмоций

Резюме главы: обзор концепций, методов и результатов в контексте примеров лечения, включающих в себя более низкие уровни эмоциональной интенсивности, с более поздних этапов развития практики воплощения эмоций и в контексте долгосрочного лечения

Воплощение эмоции можно определить как способность распространять эмоциональное переживание на как можно большую область тела, повышая способность человека переносить эмоциональное переживание и оставаться с ним. Когда практики интегральной соматической психологии (ISP) работают с нами или нашими клиентами над воплощением эмоции, мы регулируемым образом «расширяем» тело, чтобы справиться с любым экстремальным нарушением физической регуляции и стрессом от эмоционального переживания, которые часто приводят к появлению психофизиологических симптомов. В то же время мы распространяем эмоциональный опыт на как можно большую область тела и получаем полный доступ к эмоциональной информации. Мы стараемся оставаться с эмоциональным переживанием максимально долго, наращивая способность выносить эмоции и препятствуя их проявлению в дисфункциональных мыслях или поведении. Это дает мозгу достаточно времени, чтобы обработать содержащуюся в эмоциональном опыте информацию для получения оптимальных когнитивных, эмоциональных и поведенческих результатов. Следуя этой стратегии, развивающаяся наука о воплощенном познании, эмоциях и поведении информирует нас о том, что распространение эмоций на как можно большую область тела не только сделает взаимодействие с ними более толерантным, но и улучшит наши мысли и поступки в ситуации, вызывающей эмоциональные трудности.

РАСПРОСТРАНЕНИЕ ЭМОЦИЙ НА КАК МОЖНО БОЛЬШУЮ ОБЛАСТЬ ТЕЛА НЕ ТОЛЬКО СДЕЛАЕТ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ С НИМИ БОЛЕЕ ТОЛЕРАНТНЫМ, НО И УЛУЧШИТ НАШИ МЫСЛИ И ПОСТУПКИ В СИТУАЦИИ, ВЫЗЫВАЮЩЕЙ ЭМОЦИОНАЛЬНЫЕ ТРУДНОСТИ

Для быстрой и простой демонстрации того, что мы делаем во время работы по воплощению эмоций, давайте отправимся в индийскую рыбацкую деревушку на побережье южного штата Тамилнад, где я впервые в составе международной команды терапевтов лечил выживших после цунами в Индийском океане в 2004 году. Одним душным летним вечером, когда солнце милосердно садилось за горизонт, а мы собирались уезжать, к нам за помощью обратился двенадцатилетний мальчик. Он попросил избавить его от неприятного симптома: его сердце начинало колотиться слишком часто и нерегулярно каждый раз, когда он думал, что может произойти еще одно цунами.

Мы работали, обращая его внимание на то, что его страх сосредоточен в груди. Его грудь сжималась, словно он пытался выдавить из тела страх. Мы помогали мальчику расширить грудную клетку и заставляли его дышать, приложив к ней ладонь. Мы сохраняли эмоцию страха живой, рассказывая о том, как он боялся умереть во время цунами, и о том, что каждый, включая взрослых, испытывает подобный страх в ситуациях, когда жизнь оказывается под угрозой. Мы помогли ему распространить страх от сердца на как можно большую часть грудной клетки, просили его делать это намеренно и предложили следить за распространением страха по мере того, как грудная клетка расширяется от его дыхания и прикосновения. Мы повторили этот процесс, помогли ему разжать кулаки, попросили пошевелить руками и распространить страх в том числе на них.

В конце этого короткого вмешательства парень сказал, что чувствует себя спокойнее, хотя продолжал ощущать страх в груди и руках. Когда его спросили, удивлен ли он тем, что тревожный симптом исчез и сердце больше не колотится, он ответил утвердительно. Мы рекомендовали каждый раз, когда он боялся, что произойдет еще одно цунами, выполнять те же действия, что мы произвели во время сеанса. Объяснили ему, что помимо груди и рук страх может распространиться и на другие части тела и что будет хорошо, если это произойдет. Во время двух последующих визитов исследовательской группы, которые состоялись три месяца и год спустя, мальчик с радостью сообщил, что больше не страдает от своего пугающего симптома.

ПЕРЕЖИВАНИЯ ВОПЛОЩЕНИЯ ЭМОЦИЙ РАЗЛИЧАЮТСЯ ПО УРОВНЮ ЭМОЦИЙ, ИНТЕНСИВНОСТИ, ШИРОТЫ И ГЛУБИНЫ ЭМОЦИОНАЛЬНОГО ПЕРЕЖИВАНИЯ В ТЕЛЕ И ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТИ ЕГО ЦИКЛА

Приступая к процессу воплощения эмоций, мы вполне можем обнаружить, что оно проживается иначе не только у разных людей, но и у одного и того же человека в зависимости от времени или ситуации. Мы обнаружили, что переживания воплощения эмоций различаются по уровню эмоций, интенсивности, широты и глубины эмоционального переживания в теле и продолжительности его цикла. Давайте рассмотрим каждую из этих переменных по очереди.

Уровень эмоций, которые человек генерирует и испытывает в мозге или какой-то из частей тела, бывает высоким или низким. Но что такое уровень эмоции? У себя и у других мы часто наблюдаем, что иногда эмоций много, а иногда мало. Уровень эмоций не имеет ничего общего с уровнем энергии или возбуждения, потому что некоторые эмоции, такие как тревога, с физиологической точки зрения являются эмоциями высокого уровня возбуждения; другие же, такие как отчаяние, представляют собой низкий уровень. Таким образом, человек может сообщать об уровне тревоги как о более высоком при более высоких уровнях возбуждения, а испытывающий отчаяние может говорить об увеличении уровня отчаяния по мере снижения уровня возбуждения. Уровень эмоций – это субъективная оценка переживающим их человеком, которая соотносится с его прошлым опытом. Это ответ на вопрос: «Испытываете ли вы больше или меньше эмоций, чем раньше?»

УРОВЕНЬ ЭМОЦИЙ – ЭТО СУБЪЕКТИВНАЯ ОЦЕНКА ПЕРЕЖИВАЮЩИМ ИХ ЧЕЛОВЕКОМ, КОТОРАЯ СООТНОСИТСЯ С ЕГО ПРОШЛЫМ ОПЫТОМ

Могут ли сторонние наблюдатели оценить уровень эмоций другого человека как более высокий или более низкий, чем раньше? В какой-то степени такое возможно; это зависит от того, насколько хорошо наблюдатель знаком с опытом человека. Это также связано с тем, насколько точно человек выражает эмоцию вербально и невербально, и от того, насколько хорошо наблюдатель резонирует с опытом этого человека. Эмоциональный резонанс – невербальная коммуникация между двумя телами посредством электромагнитных и квантово-механических средств – играет важную роль в том, как мы общаемся и регулируем эмоциональные переживания друг друга (см. главу 14). Оценка уровня эмоций другого человека будет зависеть и от способности наблюдателя переносить эмоциональные переживания. В любом случае оценка наблюдателем уровня эмоций другого человека субъективна.

Переживание эмоции варьирует по степени интенсивности от низкой до высокой. Интенсивность определяется как субъективная психофизиологическая трудность, с которой человек сталкивается, перенося эмоцию и находясь с ней. Мы используем термин «психофизиологический», так как трудность в переносе эмоции имеет как психологическую составляющую, так и физиологическую. Мы знаем это благодаря физическим упражнениям, например бегу. Когда упражнение начинает казаться нам утомительным, чем больше мы говорим себе, что оно трудное, тем более физически тяжелым оно ощущается. Мы часто оцениваем эмоциональное переживание как слишком сильное, когда нам субъективно трудно его переносить. Наше восприятие того, насколько сильна эмоция, не имеет ничего общего с тем, что думают о ней другие люди, хотя наши родители в состоянии на нас влиять и делать так, что даже низкие уровни эмоций будут казаться нам чрезвычайно высокими. Как и в случае с уровнем эмоции, оценка ее интенсивности – как человеком, ее испытывающим, так и человеком, наблюдающим за ней, – также является субъективной.

МЫ ЧАСТО ОЦЕНИВАЕМ ЭМОЦИОНАЛЬНОЕ ПЕРЕЖИВАНИЕ КАК СЛИШКОМ СИЛЬНОЕ, КОГДА НАМ СУБЪЕКТИВНО ТРУДНО ЕГО ПЕРЕНОСИТЬ

Какова взаимосвязь между уровнем эмоции и ее интенсивностью? Было бы разумно ожидать, что интенсивность эмоционального переживания возрастает по мере повышения уровня эмоции. Однако то, насколько велика интенсивность эмоционального переживания относительно уровня эмоции, зависит от индивидуальных особенностей. Один человек может счесть данный уровень эмоции или степень ее интенсивности низкими, а другой – невыносимыми. То есть человек может признавать, что уровень эмоции низок, и все же считать ее невыносимой, или что уровень эмоции высок, и все равно оценивать ее как вполне терпимую.

Уровень эмоций – лишь один из многих факторов, определяющих интенсивность эмоционального переживания. Этот показатель, чересчур интенсивный для одного человека, может не быть таким же для другого из-за многих факторов, включая мысли и поведение. Тому, кто считает, что грустить плохо, это чувство будет казаться более интенсивным – на любом уровне грусти, – чем тому, у кого нет такой негативной психологической оценки. Человек, способный выразить эмоцию, с большей вероятностью сочтет ее менее интенсивной на любом уровне, чем тот, кто испытывает трудности с ее выражением. На способность переносить эмоциональные переживания влияет и физическая форма человека. Чем более он подготовлен, тем легче переносится эмоциональное переживание на любом уровне. Эмоцию можно рассматривать как оценку влияния ситуации на физиологию мозга и тела. Следовательно, неблагоприятная ситуация окажет более негативное влияние на физиологию того, кто изначально менее здоров.

НЕБЛАГОПРИЯТНАЯ СИТУАЦИЯ ОКАЖЕТ БОЛЕЕ НЕГАТИВНОЕ ВЛИЯНИЕ НА ФИЗИОЛОГИЮ ТОГО, КТО ИЗНАЧАЛЬНО МЕНЕЕ ЗДОРОВ

Как и в случае с уровнем эмоционального переживания, его интенсивность у отдельного человека также может быть в некоторой степени охарактеризована другими, но с теми же оговорками. Это будет тоже субъективная оценка, и наша способность дать ее будет зависеть от ряда факторов, например от того, насколько хорошо нам известны эмоциональные переживания другого человека.

УРОВЕНЬ СТРЕССА И НАРУШЕНИЯ РЕГУЛЯЦИИ – НАИБОЛЕЕ ВАЖНЫЕ ФАКТОРЫ, ДЕЛАЮЩИЕ ЛЮБОЕ ТЕЛЕСНОЕ ПЕРЕЖИВАНИЕ (ВКЛЮЧАЯ ЭМОЦИИ) ТЕРПИМЫМ ИЛИ НЕВЫНОСИМЫМ

Люди обладают способностью отличать уровень эмоции от трудности ее проживания. Такой вывод можно сделать, когда люди говорят, что ощущали сильную тревогу, но были в порядке или могли ее терпеть, или когда они говорят, что не могли выносить самой малой доли того беспокойства, которое испытывали. Очевидно, эти две переменные связаны, ведь у них есть по крайней мере один общий фактор: состояние тела. Чем выше уровень эмоций, тем больших изменений в теле можно ожидать. Чем сильнее интенсивность, тем большего стресса и нарушения регуляции можно ожидать в организме, поскольку уровень стресса и нарушения регуляции – наиболее важные факторы, делающие любое телесное переживание (включая эмоции) терпимым или невыносимым.

Из этих двух переменных – интенсивность и уровень – первую можно считать более субъективной, ибо уровень может иметь больше физической основы. Однако какими бы субъективными ни были эти переменные, их можно использовать для эмоционального регулирования себя и других. Мы можем научиться отслеживать эмоциональные переживания по этим двум взаимосвязанным измерениям в себе и других и понимать, когда ослабить или усилить одно из них во время работы с людьми или с собой.

В РАБОТЕ НАД ВОПЛОЩЕНИЕМ ЭМОЦИИ ПРЕЖДЕ ВСЕГО НУЖНО СЛЕДИТЬ ЗА ИХ ИНТЕНСИВНОСТЬЮ. ЭТО КЛЮЧЕВОЙ ПАРАМЕТР

В работе над воплощением эмоции прежде всего нужно следить за их интенсивностью. Это ключевой параметр. То есть нужно оставаться в контакте с субъективной трудностью, испытываемой при переносе и сохранении эмоций, не развивая серьезных психофизиологических симптомов (таких как нерегулярное сердцебиение, которое испытал после цунами мальчик из индийской рыбацкой деревни) и не теряя полностью связи с эмоцией, применяя такие защитные средства, как онемение и диссоциация.

Существует несколько способов регулировать интенсивность и удерживать ее в допустимых пределах. Например, можно управлять уровнем эмоций, ведь это один из факторов, влияющих на неспособность человека их терпеть. Мы можем управлять уровнем эмоций, уменьшая поддержку, которую оказываем им своим осознанием. Например, можно сосредоточить только половину своего внимания на эмоциях внутри тела, а другую половину направить на то, что мы осознаем вне его. Если делать это на протяжении некоторого времени, уровень эмоций понизится, поскольку то, на что мы не обращаем внимания внутри себя, имеет тенденцию уменьшаться.