Читать книгу "Уголки памяти"

– Ну, ну, милая, не кори себя так, – она взяла мою руку в свои и успокаивая погладила. – К тому же я бы хотела сама оценить обстановку, а там уж и поглядим, всё или не всё.

– Ах, да! – спохватилась я. – Я же тебе не сказала одну важную деталь – их двое.

– Двое?

– Вся эта неразбериха и началась с того, что я перепутала его с братом. Они близнецы, понимаешь? Их двое.

– Более чем, – её глаза лукаво блеснули, когда она подошла к двери. – Маргоша, что-то мне подсказывает, что это очень хорошо.

– Что именно?

– Сама пока не поняла, но ошибаюсь я очень редко, – она распахнула дверь. – Идём. И выше нос, Кораблёва! Нам не подобает нюни распускать.

Люсьена всегда очень точно подбирала слова и настроила меня на правильную волну. Это с родными я могла держать душу нараспашку, с друзьями, с любимыми. А там, внизу собрались те, кому нет никакого дела ни до моей души, ни до меня самой.

Я глубоко вдохнула, натянула вежливую улыбку и взяла Люсьену под руку. Мы неспеша спускались по лестнице.

– Первым делом, ты должна мне его показать, Маргоша, – вполголоса проговорила Люсьена. – К тому же, я до сих пор не знаю, как его имя.

– Его зовут Лев, – прошептала я, наклонившись к её уху.

– Значит, Лео, – Люсьена произнесла это с таким вздохом, будто мы о моём женихе говорили. – Без сомнений, мне это очень нравится. Вы же созданы друг для друга: Лео и Марго. Боже мой, это такая прелесть!

– Мы сейчас об Элкином женихе говорим, если что, – напомнила я ей.

– Да, да, верно, – неохотно согласилась она. – Что на счёт его брата? Я рассчитываю на какого-нибудь Пьера, – Люсьена мечтательно закатила глаза.

– Его зовут Мансури, – спустила я её с небес на землю. – К сожалению, я не знаю, как его имя звучит по-русски.

– Стало быть и у твоего Лео есть ещё одно имя?

– Да, Шерали, – согласно кивнув, пробубнила я. – И он не мой.

– Почему-то постоянно вылетает из головы.

Мы вошли в огромный банкетный зал. Никогда не любила подобные приёмы и старалась их избегать. В большинстве случаев у меня получалось. И что-то мне подсказывало, что отныне мои отговорки перестанут срабатывать. «Что я здесь делаю?» – единственная мысль, которая не давала мне покоя на подобных мероприятиях. Вот и сейчас, не успела я сделать шаг в зал, как она упрямо заколотила в виски. Я напряглась и непроизвольно сжала пальцы.

– Спокойно, Маргоша, – Люсьена похлопала меня по руке. – Пока повода для паники не вижу.

Пока и я не видела этого самого «повода». Гостей было слишком много. И судя по тому, что на нас никто не обратил внимания, мне это даже понравилось. Никто, кроме моей мамы.

– Почему вы так задержались? Это непозволительная грубость так опаздывать! – отчитывала она нас приглушённым голосом, словно школьниц. – Это неуважение по отношению к хозяевам вечера. Я же просила, Люсьена! – бабуля выгребала прям по полной. – Жениха с невестой уже представили, вы всё пропустили!

– О, нет! – наигранно ужаснулась я. – Это конец.

– Маргарита, не паясничай! – мама строго нахмурила брови. – Могла бы хоть вид сделать, что тебе жаль.

– А, по-моему, лучше паясничать, чем изнывать от тоски, – улыбнулась Люсьена. – Не так ли, Элен?

Вслед за этим она притормозила проходившего мимо официанта и взяла у него два бокала с шампанским.

– Не желаешь немного выпить, Маргоша? – спросила она, протягивая мне один из них.

– Я не просто желаю, мне это жизненно необходимо!

Мама закатила глаза.

– Вы меня с ума сведёте. Обе! – и зыркнула при этом на Люсьену. – Идём к отцу, – сказала он мне уже спокойнее, – он хотел представить тебя гостям.

Унылая вереница незнакомых людей перед глазами меня откровенно утомляла. Да ещё и Люсьена куда-то запропастилась, бросив меня на произвол судьбы. Я кидала на маму умоляющие взгляды, выпрашивая разрешения потихоньку смыться. Она же упорно делала вид, что не замечает моих немых посылов. В отчаянии, я стала оглядываться по сторонам в поисках копны рыжих волос Люсьены. И когда, как мне показалось, я смогла заметить её в толпе, отец вдруг произнёс:

– Рита, дочка, познакомься с моим старым другом.

Я невольно повернулась обратно. На меня смотрели глаза Авдеева. Мужчина был выше моего отца, аккуратно подстрижен, с небольшой ухоженной бородой. Наверное, в молодости он тоже был жгучим брюнетом, но теперь его волосы были густо подёрнуты сединой. «Интересно, а у него такие же ямочки, когда он улыбается?» – подумала я, безошибочно определив, кто стоял передо мной.

– Это Шавкат Исмаилов – отец жениха, мы с ним учились вместе в университете, – продолжал говорить отец.

– Рад знакомству, Маргарита, – приятным бархатистым голосом произнёс тот. – Я именно такой тебя и представлял.

– Какой такой? – машинально спросила я, продолжая смотреть на него, как зачарованная.

Мои мысли, спотыкаясь друг о друга, никак не хотели выстраиваться в логическую цепочку.

– Очаровательно-милой.

– Милой, – повторила я за ним. – Ну да, это как раз про меня.

Наконец среди беспорядочно роившихся мыслей мне удалось выловить нужную, и я спросила:

– А фамилия Шерали и ваше имя… Они как-то связаны?

Наши отцы переглянулись, я ждала.

– Совершенно, верно, – из-за моей спины появился Мансури. – Он мог быть Шерали Исмаилов, но брат наотрез отказался брать фамилию деда. Поэтому он – Шавкатзода, что яснее-ясного указывает, что он сын своего отца. У нас в Таджикистане это распространённое явление, ребёнок вправе сам выбирать себе фамилию.

– Вот же ж… – я чуть было в сердцах снова не чертыхнулась, но вовремя остановилась. – И почему все ваши обычаи такие необычные?

– На мой взгляд, обычай необычайно хорош, – улыбнулся Шавкат Исмаилов. – Любопытно другое: почему ты реагируешь так, словно мы о жертвоприношении говорим?

Заиграла музыка.

– О, начинаются танцы! – восхищённо вздохнула мама.

– Потому что сватался ко мне Исмаилов, – тихо прошептала я.

– Разрешите ангажировать вас мадмуазель, – тут же нашёлся стоявший рядом Мансури и протянул мне руку.

Я растерянно посмотрела на него, всё ещё пребывая в своих мыслях. Он не стал дожидаться, пока на меня снизойдёт озарение, взял меня за руку и, ловко маневрируя меж гостями, повёл в круг танцующих. Постепенно я начала осознавать, что происходит.

– Вообще-то, я тут весь вечер стараюсь не привлекать внимания, а ты тащишь меня в гущу событий, – бурчала я, еле поспевая за ним.

– Умеешь вальс танцевать? – обернулся он на ходу.

– Главное вовремя спросить. Я – фанатка бачаты, – ехидно усмехнулась я и, заметив его изумлённый взгляд, добавила. – Разочарован?

– Сойдёт, – улыбнулся он в ответ.

Мы вклинились в круг танцующих, и Мансури уверенно повёл меня в ритме вальса.

– Ходячий замок? – удивилась я. – Серьёзно?

– Разбираешься? Ты не перестаёшь меня удивлять, Маргарита.

– Увлекалась аниме в прошлом десятилетии, – пожала я плечами.

– У нас много общего, музыку я подбирал, – и затем шепнул мне на ухо. – Кстати, забыл сказать, это вальс со сменой партнёров.

И прежде, чем я успела сообразить, о чём он говорит, перелетела к следующему партнёру. Несмотря на иронию, танцевать вальс я умела, мама об этом позаботилась. И получалось у меня довольно неплохо, поэтому не составило особого труда вникнуть в суть танца. Я даже расслабилась и стала получать удовольствие, пока не очутилась в руках, о которых уже и мечтать не смела.

– Я обязан тебе всё объяснить, Рита, – сказал Авдеев, прижимая меня к себе ближе, чем того требовал танец.

Моё тело моментально отреагировало на его близость. Я дрожала в его объятиях, забывая дышать.

– Так вот ради чего всё это представление, – смогла наконец выговорить я. – Только я уже всё знаю, и боюсь наш разговор ни к чему не приведёт.

– Так уж и всё? – спросил он, глядя мне прямо в глаза.

Я утонула в этом взгляде, растворилась в этом мгновении и безумно желала, чтобы время остановилось. Но, как на зло, следующий партнёр уже пыхтел мне в затылок, указывая Авдееву на его место. С трудом мы оторвались друг от друга и разошлись в разные стороны.

Теперь я хорошо понимала, что чувствовал Лев, видя, как я бегаю за Васнецовым. Кружась в танце, я то и дело оглядывалась по сторонам, стараясь хоть на секунду выловить взглядом его фигуру. Когда он сошёлся с Элкой, моё сердце замерло. Это пытка, самая ужасная пытка на свете – смотреть, как твой любимый прижимает к себе другую, смотрит ей в глаза, а она липнет к нему всем телом, как к родному. А ведь так оно и есть. Он чужой. Не мой. И не был моим никогда. Я даже не смотрела, в чьи руки перекочевала сама, но эти руки заставили меня отвести взгляд от мучительной картины. По моим подсчётам, это должен был быть Мансури, но ощутив его прикосновения, попав в омут его завораживающих глаз, я опешила. В недоумении я снова оглянулась на Звонарёву, которая ещё теснее прижималась, как теперь выяснилось, к Мансури и пролепетала:

– Как ты..?

– Мы не договорили, – спокойно произнёс Авдеев, не дав мне закончить.

– Что бы вы ни задумали, Авдеев, я в этом участвовать не собираюсь, – упрямо заявила я.

Музыка остановилась.

– А теперь улыбнись, возьми Мансури под руку и прогуляйся с ним на террасу, – вполголоса подсказывал он, что мне делать дальше.

– Чёрт, – простонала я так же тихо. – Во что ты решил меня втянуть?

– Наконец узнаю Кораблёву. Я даже переживать начал.

– По-твоему, то, что я скверно выражаюсь, повод для радости?

– Я увидел блеск в твоих глазах.

– А от чего этот блеск, от счастья или от злости, тебе по барабану?

– Всё лучше, чем ничего, согласна?

Я фыркнула и скривилась.

– Почему ты злишься? – спросил он, когда мы вышли на террасу.

– Потому что понимаю, что бы ты сейчас не сказал, это ничего не изменит.

– Верно, – его глаза помрачнели, – но скорее всего другой возможности поговорить к нас не будет. Неужели ты не хочешь разобраться во всём до конца? Понять, что между нами произошло?

– Я и так уже всё поняла, – я подошла к краю террасы и остановилась у перил. – Я – слепая овца, которая перепутала тебя с другим, импульсивная идиотка, которая, не разобравшись дала дёру, и я – дура набитая, потому что испортила всё своими же руками, – закончила я срывающимся голосом. – Мне только одно не понятно, почему она? Что вас с ней связывает настолько, что ничего нельзя изменить?

– Надо же! Кого я вижу?! Кораблёва!

На террасе появилась Звонарёва под руку с Мансури. Будто за углом стояла и, как только разговор зашёл о ней, она тут, как тут.

– Ты же говорила, не сможешь приехать. Вроде застряла где-то за городом, никак не вырваться, – продолжала она щебетать, натянув приветливую улыбку. – Что же изменилось, дорогая?

Её глаза при этом метали пылающие копья, желая прикончить меня на месте.

– Ты права, я действительно погрязла в куче бессмысленных дел и совсем не рассчитывала успеть к столь замечательному событию, но вдруг появилась фея-крёстная и, переделав за меня всю работу, доставила во дворец.

– Какая ещё фея? – обалдела она.

Я же с трудом сдержалась, чтобы не рассмеяться при виде её глупого выражения лица.

– Не читала сказку про Золушку? Как же так, дорогуша?

Элка тут же подобрала челюсть и, не найдясь, что ответить, решила зайти с другого фланга.

– Чудеса прям атаковали тебя в последнее время. Можешь мне не верить, Ритуля, но я очень переживала, когда Лёвочка выбрал меня, а не тебя. Думала, что, оставшись не у дел, ты впадёшь в депрессию. Полагаю, тут снова вмешалась твоя фея-крёстная, – усмехнулась она. – А я ведь сама только сегодня познакомилась с Виктором, даже о тебе подумала. Но ты оказалась такой шустрой. Хотя я тебя понимаю: они настолько одинаковые, что без разницы, кто из них рядом, верно?

– Ты так считаешь? – уточнила я, приподняв одну бровь.

Звонарёва снова глупо захлопала ресницами.

– Я о тебе говорила… Тебя имела в виду, – оправдывалась она.

– А, пожалуй, ты права! – махнула я рукой «была, не была». – Возьму-ка я себе вот этого, раз ты не против! – воскликнула я и положила руку на плечо Авдеева.

– Нам лучше уйти, Элла, – сказал Мансури и нахмурил брови, изображая недовольного Авдеева.

– Да брось, брат. По-моему, это очень даже мило, – Авдеев улыбался во весь рот, видимо подражая Мансури.

Элка криво усмехнулась, смерив нас взглядом, и при этом заметила:

– Смотреть на вас – одно удовольствие. Идём, милый, мне тоже не терпится остаться с тобой наедине, – пропела она Мансури, увлекая его за собой обратно в зал.

Я снова развернулась к перилам и посмотрела на ночной сад.

– А Мансури, оказывается весельчак, – сделала я вывод для себя.

Авдеев подошёл ближе и встал рядом, облокотившись на перила. Он начал отвечать на мой вопрос издалека.

– Деда всегда интересовала шахта Звонарёвых. И когда они её заморозили, его интерес только возрос. Он предложил за неё хорошую цену, это было его ошибкой. Нужно было дождаться, когда её выставят на торги. Звонарёвы напряглись – похоже, их шахта всё ещё имеет большую ценность. Некоторое время они пытались понять, что и где упустили, пока окончательно не погрязли в долгах. И тем не менее, расставаться с шахтой они не желали. Всё это время Элка вела свою игру и подсказала предкам оптимальное решение. Они согласились передать управление шахтой деду с одним условием – его внук женится на их дочери. Вот таким предложением встретил меня дед в тот день, когда Мансури приезжал на ферму, – он немного помолчал. – Я отказался, Рита. Я всегда оставлял в своей жизни место для тебя, всегда надеялся, что однажды ты снова появишься, и с моей стороны не должно быть никаких препятствий для тебя. Я всегда верил в это, несмотря ни на что, даже, когда думал, что ты выбрала Васнецова и уехала с ним, оставив меня без объяснений. Я знал, что вы не расстались, и всё равно верил, надеялся на что-то, верил, что всему найдётся объяснение, – Авдеев посмотрел на меня. – Что сделала ты, когда думала, что потеряла меня? Ты уехала туда, где ничто не напоминало тебе обо мне, ведь так? То же самое сделал и я. Я бросил всё и уехал в Китай. Не знаю, как тебе, мне это не помогло. Но в одном Фарход не солгал, я действительно ни с кем не говорил о тебе, хотя душа рвалась на части. Я столько лет ждал тебя, что уже привык к этому чувству, но в этот раз всё было иначе. Я уже держал тебя в своих объятиях, чувствовал твоё дыхание рядом, ощутил вкус твоих губ, но ты упорхнула так внезапно, оставив меня наедине со всем этим. Я не знал, что мне делать дальше. В какой-то момент я решил пойти ва-банк. Подумал, что если вы со Звонарёвыми партнёры, то возможно дед устроит мой союз с тобой. И ты знаешь, он согласился, но с условием, что если ты откажешься, то я последую его первоначальному плану. Когда нам сказали, что ты скоро выходишь замуж, в моей душе что-то надломилось. Это был тот самый момент, когда я перестал ждать и надеяться. В тот самый миг я умер, Рита.

Я слушала его, вцепившись в перила. Всё это я уже знала, но смотреть на ситуацию его глазами было намного больнее.

– А дед, согласно нашему уговору, приступил к переговорам со Звонарёвыми, – продолжал Авдеев. – В тот день я был в ресторане, ждал Мансури, он хотел о чём-то поговорить со мной. Увидев тебя с Васнецовым, Рита, у меня чуть помутнение рассудка не случилось. Я понял, что мои чувства к тебе не умрут никогда, я буду всегда любить тебя. А потом… Ты знаешь, что со мной было потом, пока я слушал твою пламенную речь вместе со всем рестораном и понял, что ты всё ещё любишь меня? Мне тоже стало безумно интересно, что же заставило тебя уехать тогда. Я помчался вслед за тобой, но этот недоумок Васнецов умудрился меня задержать. Я тебя упустил и не имел ни малейшего представления, где теперь искать. Чтобы узнать твой номер, мне даже родителей пришлось подключить. Когда мы с тобой говорили по телефону и после, когда я нашёл тебя на заброшенной шахте, я всё ещё ничего не знал и не мог понять твоих претензий. Вернувшись в отель, меня ждал брат. Он рассказал о вашей встрече в аэропорту и о недоразумении на ферме. Всё встало на свои места, только слишком поздно. Договор подписан.

– В твоей жизни больше нет места для меня, – закончила я за него тихо.

Лев сделал шаг ко мне, я отступила.

– Рита, я знаю, ты страдала не меньше…

– Поздно, – перебила я его. – Какое невыносимое слово. В каком бы контексте не прозвучало, оно всегда говорит о чём-то до горечи, до боли безвозвратном.

Авдеев молчал, больше говорить было не о чем. Я ненавидела себя за импульсивность. Задержись я тогда на ферме хоть на пару минут, я бы поняла, что это не он. Душа стонала и терзала меня изнутри за то, что я с нами сотворила.

– Фарход прав, – надрывающимся шёпотом выдавила я, – я приношу тебе лишь страдания. Всё правильно, без меня тебе будет лучше. Будь счастлив, Лев.

Мне нужно было поскорее уйти. Я оторвалась от перил и на негнущихся ногах поспешила обратно в зал.

– Рита, подожди! – Авдеев успел схватить меня за руку.

Я резко развернулась.

– Я не могу отпустить тебя, Рита, – он гипнотизировал меня своим завораживающим взглядом. – Это выше моих сил.

– Прошу тебя, Лев, не надо, – слишком уж неуверенно взмолилась я. – Мы не можем…

Казалось его глаза потемнели ещё больше. Он медленно разжал пальцы и отпустил мою руку. Быть может, ещё секунда и я бы бросилась в его объятия, забыв обо всём, но вдруг я вздрогнула от звонкого голоса Люсьены, который вернул мне ясность ума.

– Маргоша, дорогая, вот ты где? Честно говоря, я тебя потеряла, но виновники торжества любезно подсказали, где искать вас с Мансури. Кстати, я уже успела в начале вечера познакомиться с этим молодым человеком, – она одарила Авдеева восхищённым взглядом. – По-русски его имя звучит, как Викто́р. Представляешь, Маргоша – Викто́р! Это же услада для моих ушей!

Бабулину восторженную речь я слышала через слово. Не отрываясь, я смотрела на того, кого она держала под руку. Это был тот самый старик-мудрец, которого я однажды встретила на берегу моря. По его приветливому взгляду с лукавым прищуром я поняла, что он меня тоже узнал.

– Марго, познакомься, это Жосурбек Исмаилов, дедушка жениха. Если бы ты знала, дорогая, какой он приятный и интересный собеседник! – Люсьена не переставала сыпать комплиментами направо и налево.

Первое, что мне пришло на ум – у судьбы оригинальное чувство юмора. И мне впору расхохотаться её в лицо, заставить и её испытать недоумение. Я выхватила у Люсьены бокал с шампанским и одним глотком осушила его до дна.

– Маргоша… – пока что, недоумение испытала лишь бабуля.

– А я знаю, – на выдохе произнесла я.– Однажды и мне посчастливилось стать его собеседницей. Вы всё правильно тогда сказали, – обратилась я к старшему Исмаилову. – Указали мне верный путь, помните? Клин, клином, помните? Совершить безумство. Я ведь не один раз могла это сделать, но не решилась. Струсила. И потеряла его навсегда, – переходя на шёпот заключила я. – А теперь прошу меня извинить.

Я всучила Люсьене пустой бокал и ринулась в зал.

– Марго, ты куда?

– Остановись, Шерали! Немедленно!

До меня успели долететь возмущённые реплики наших предков, и я была уверена, Лев не посмеет ослушаться деда. Я же неслась через зал, не разбирая дороги, бесцеремонно расталкивая гостей, напрочь забыв о приличиях. Слёзы застилали глаза, а голова отказывалась соображать. В висках стучала одна единственная мысль – я потеряла его навсегда. Это конец.

И вдруг мне безумно захотелось вернуться туда, где всё началось. Я выбежала на улицу и не останавливаясь помчалась к дороге. Мне не понадобилось много времени, чтобы поймать такси, и уже через пару минут я на всех парусах летела к Васильевскому спуску. Водитель смерил меня удручённым взглядом, когда я попросила его остановиться посреди пустынной дороги, и вышла одна посреди ночи считай в никуда. Я испытала лёгкое дежавю. Дождавшись, когда огни автомобиля скроются из виду, я вернулась немного назад и отыскала тропинку, ведущую к пляжу.

Луна освещала мне путь, словно понимала, насколько отчаянно я нуждалась в союзнице. Я шагала вниз и любовалась, как дорожка лунного света серебрится на морской глади и переливается подобно перламутру.

Спустившись к пляжу, мои босоножки тут же утонули в песке. Я сняла их, не раздумывая и бросила здесь же дожидаться меня. Сама же пошла к скале. Я слишком давно здесь не была. Пляж казался ещё меньше, чем раньше, а вот море у подножия скалы глубже прежнего. Я шагнула в воду и поняла, что не ошиблась. Если раньше в самом глубоком месте вода едва доходила мне до колен, то сейчас с каждым шагом она поднималась всё выше и выше. Мне не было страшно, да и вода была тёплой. А если и дальше так будет продолжаться, то я запросто могу добраться до залива и вплавь.

Почему меня так туда тянуло, я пока не знала, но урок усвоила. Нужно слушать своё сердце. И раз оно настойчиво ведёт меня к заливу, то так тому и быть. Я выбралась на берег, он стал настолько узким, что от воды до кустов, в которых мы прятали камешки, была всего пара шагов. Слишком сильно всё изменилось за несколько лет. Я села на песок и услышала, как в сумочке ожил мой телефон. Это был Авдеев. «Never pick up», – надпись била в глаза. Не брать, так не брать. Я засунула телефон обратно. Зачем я здесь? Что меня сюда привело? Приятных воспоминаний это место больше не навевало. Оно стало другим, одиноким, забытым, чужим.

Я обернулась и посмотрела на заросли. Мне захотелось отыскать тот самый куст папоротника, под которым маленький Лев прятал свои сокровища. Я вновь достала телефон, включила фонарик и стала потихоньку пробираться через дебри к заветной цели. Как ни странно, нужное место я нашла почти сразу, присела и, раздвинув листья, вытащила коробочку. Я бережно очистила её от песка и вышла обратно к берегу. Небо помрачнело, постепенно его заволокли тучи.

– Рита, подожди! – услышала я голос позади.

Я знала, что к заливу Лев добирался не так, как я. У него был свой путь через овраг. Я обернулась и тут же крикнула:

– Стой! – и добавила уже чуть тише. – Не подходи.

Авдеев продолжал идти.

– Ты что, совсем ничего не понимаешь?! – воскликнула я.

Он замер.

– Стоит тебе подойти ближе, и я не смогу уйти, – на глаза навернулись слёзы. – А потом всю жизнь буду ненавидеть себя за малодушие! Ты этого хочешь?

– Нет, я совсем не этого хочу, – тихо ответил он.

– Тогда оставайся на месте, а лучше уходи, откуда пришёл.

– Рита, давай я тебя выведу отсюда, ты же вся промокла.

– Нет, Лев. У тебя свой путь, у меня свой, – твёрдо сказала я. – На этом самом месте наши дороги расходятся, и мы должны смириться с этим, оба.

Переполненная решимости, я шагнула в воду, прижимая коробочку к себе. Первые капли дождя упали на землю. Я прошла через пляж, подхватила свои босоножки и поднялась вверх по тропинке. Прохладные капли меня не беспокоили, я и так была вся мокрая и понимала, что выгляжу очень странно. В вечернем платье, босиком, мокрая и одинокая, я медленно брела по краю обочины. Даже не оборачиваясь, я знала, что Авдеев идёт следом, я ощущала его присутствие. Я шла и представляла, будто он идёт рядом, мы прогуливаемся по побережью, волны бьют о берег, и ветер доносит до нас солёные брызги. Привкус соли на моих губах был от слёз. Мечтать – это единственное, что мне осталось. Просто мечтать.

Я подошла к воротам своего дома и остановилась. Безумное желание наплевать на всё и броситься к нему терзало мою душу. Я оглянулась. Авдеев тоже остановился. Мы стояли молча и прощались взглядами, прощались друг с другом, со своей любовью, с мечтами. Невольно я сделала небольшой шаг навстречу к нему. Он отступил, а потом развернулся и ушёл прочь. Я же стояла и смотрела ему вслед, пока он не исчез за пеленой дождевых струй.

ГЛАВА 23

Я сидела посреди своей комнаты на полу, закутавшись в махровый халат. Меня всё ещё трясло. Я зябко поёжилась и запахнула халат поплотнее. Передо мной стояла коробочка, медленно я открыла её и увидела совсем не то, что ожидала. Она была наполнена небольшими трубочками, скрученными из тетрадных листиков. Дрожащими руками я взяла одну из них и развернула.

«Сегодня я наблюдал, как ты шла по школьному коридору, болтала о чём-то с подругой и весело смеялась. Твоя счастливая улыбка до сих пор стоит у меня перед глазами.» – прочитала я на слегка пожелтевшем листочке.

Я принялась разворачивать трубочки одну за другой, на каждой из них было послание, адресованное мне. Так значит, он приходил на наше место каждую неделю, пока был здесь. Всё, как мы договаривались. Я закрыла глаза.

– Господи, как же больно, – прошептала я, обхватив себя руками.

Неожиданно я вскочила и ринулась к шкафу. Среди аккуратно сложенных коробок, я выбрала одну, ту самую с безделушками. Я отыскала в ней раковину с жемчужиной и обеими руками прижала её к своей груди. И как я только додумалась бросить её здесь среди ненужного хлама?! И как только Лев может любить, такую, как я?

Мой взгляд упёрся в дальний угол шкафа. Именно туда я в прошлый раз зашвырнула футболку Авдеева. Я бросилась к нему. Пусто. Внимательно покопавшись ещё раз, я её не нашла. Я посмотрела на полки со своими вещами, беглым взглядом я её тоже не обнаружила. Недолго думая, я стала скидывать всю одежду на пол, глотая слёзы.

Вошла тётя Маша.

– Рита, дочка, что у тебя здесь случилось?

Я сидела на полу посреди вороха одежды, зарёванная и отчаявшаяся.

– Тёть Маш, тут футболка была, зелёная такая. Где она?

Я безжалостно ворошила вещи.

– Раз была, значит тут она и есть. Я ничего не убирала после твоего отъезда.

Неудачные попытки её найти, заставляли меня нервничать ещё больше. Я продолжила вышвыривать на пол одну стопку за другой, рыдая всё громче. Опустошив шкаф, я беспомощно опустила руки, продолжая всхлипывать.

– Боже мой, деточка, что же с тобой происходит? – тётя Маша прижала меня к себе. – И Соньки, как на зло, нет рядом.

– Точно, – сказала я, вытирая слёзы. – Я поеду к Соньке. Одна я просто сойду с ума. В этот раз я сама не смогу.

Меж тем, тётя Маша наклонилась и из груды одежды достала тёмно-зелёную футболку.

– Не это ли ты искала?

Я медленно взяла футболку из её рук и прижала к себе.

***

Через пару дней я приехала Соньке. Я арендовала небольшой уютный домик неподалёку от лагеря. С Сонькой мы договорились встретиться, как только она сможет выкроить свободное время. Через неделю и вовсе её смена закончится, и он сможет переехать ко мне. Я планировала провести здесь остаток лета.

Первые несколько дней мне было невыносимо сложно находиться одной в незнакомом месте, но постепенно я стала привыкать. Посёлок был небольшой, и за эти дни я успела изучить его вдоль и поперёк, я много гуляла. Мне здесь нравилось, но иногда я с тоской вспоминала удивительную природу другой страны, полюбившейся мне с первого взгляда.

Сегодня я должна была встретиться с Сонькой, она обещала освободиться к вечеру. Чтобы убить время, я решила провести остаток дня на пляже. Посёлок был туристическим и в это время года очень многолюдным. Пойти к морю я решила через базарную площадь. Не торопясь, я прогуливалась по оживлённым рядам, то и дело останавливаясь, чтобы поглазеть на сувениры. Я частенько заглядывала на рынок ради интереса, но каждый раз любовалась милыми вещицами, будто впервые видела. Я жевала яблоко, их здесь продавали на каждом шагу. Переходя из одного ряда в другой, я вдруг остановилась. Мне показалось, что впереди в толпе прохожих я увидела его. Стараясь не терять из виду знакомую фигуру, я поспешила за ним. Лишь значительно сократив дистанцию, я поняла, что ошиблась. Несомненно, парень чем-то походил на Авдеева, но это был не он.

– Совсем крыша поехала, – пробормотала я и пошла обратно.

Я выбрала себе место недалеко от берега и удобно расположилась на коврике. Время близилось к закату.

Соньку я увидела первая и тут же бросилась ей на встречу. Мы не виделись почти год, и я никак не могла выпустить её из своих объятий. Она ничуть не изменилась, только загорела чуть больше обычного.

– Пойдём, я покажу тебе одно место, – сказала подруга и потянула меня за собой. – Там изумительно вкусно готовят, почти, как моя мама.

– После такого отзыва отказаться невозможно, – рассмеялась я.

Сонька притащила меня в небольшое кафе. Мы заказали салаты и сели за столик.

– Ритка, бедная моя, Ритка, – вздыхая покачала головой она. – Я тебя совсем не узнаю. Где моя весёлая, озорная подруга? Ты повзрослела, что ли? – размышляла она. – Стала молчаливой, задумчивой и немного отчуждённой.

– Неужели всё так печально?

– Можешь мне поверить. Это я ещё углы сгладила.

– Я стараюсь, правда стараюсь… – мой голос дрогнул. – Думаешь мне хочется быть такой? Вовсе нет. Мне каждый день приходится собирать себя заново и следить, как бы не забыться и снова не развалиться на части.

Нам принесли салаты.

– А знаете что? – обратилась Сонька к официанту. – Принесите-ка нам бутылочку красного вина.

Она мне подмигнула и похлопала по руке.

– Прорвёмся, Кораблёва.

Стемнело. Пляж опустел. Мы с Сонькой сидели у самой воды прямо на гальке и распивали вторую бутылку вина.

– А что со Стёпкой? – неожиданно спросила она. – Вы же столько лет дружите. Что думаешь делать?

Я пожала плечами.

– Если честно, я скучаю по нему. Тогда иначе я не могла, мне действительно было горько и обидно, что он отодвинул меня второй план, – я бросила камешек в море. – Теперь я его понимаю. Если вспомнить меня и Авдеева… Я ведь тоже, кроме него, порой никого не видела.

– Может позвонишь ему?

– Кому? – глупо удивилась я. – Авдееву?

– Стёпке, дурёха, – рассмеялась Сонька.

Вино ударило в голову, и сейчас я была готова к любым поступкам.

– Но что я ему скажу? – лепетала я, пролистывая телефонную книгу. – Извиняться я точно не буду, это он виноват.

– Главное начать, а там сообразишь по ходу, – предложила она.

Я не сразу сообразила, что Стёпка теперь тоже записан у меня фразой, призывающей ни в коем случае не отвечать ему.

– А, точно, – осенило меня, когда я в третий раз пролистывала список контактов.

Наконец я нашла нужный номер и решительно нажала на значок вызова. В трубке стояла тишина.

– Не доступен, – разочарованно заныла я.

– Не судьба, значит. Упустил Стёпка свой шанс.

Но меня уже было не остановить. Я улеглась на берег, держа телефон перед собой, стала записывать голосовое сообщение.

– Ну знаешь, Лазарев, – начала я с наезда, – я-то думала, ты переживаешь, места там себе не находишь, строишь планы, как загладить свою вину, а ты молчишь?! Я в очередной раз разочаровалась в тебе, Лазарев. И всё равно я очень скучаю, – мой уверенный настрой постепенно превратился в жалостливое нытьё. – Мне так не хватало вас Сонькой, я тоже засунула вас на второй план, а теперь она рядом, а тебя нет. Если хочешь знать, я давно простила тебя, Стёпка. Приезжай к нам. Я снова сбежала, Стёпка, но от себя не убежишь, – теперь я перешла на пьяные нравоучения. – И одиночество не помогает, оно заставляет ещё больше копаться в себе. За несколько дней я буквально разворошила свои душевные закрома. И знаешь, то, что я там нарыла, меня обескуражило, – заплетающимся языком это слово я смогла произнести с трудом. – Может не стоит так категорично отмахиваться от него? Махнуть рукой и стать второй женой. А что..?