Читать книгу "Уголки памяти"

– Может заедем в пещеру? Я хочу, чтобы ты подарил мне ещё один камень.

Авдеев улыбался, повернувшись ко мне.

– Я так люблю твою улыбку, – задумчиво проговорила я, – она такая тёплая и светлая.

Он остановил машину, прикоснулся к моей щеке и посмотрел в глаза.

– Рит, ничего не бойся, я тебя в обиду не дам.

– Я и сама могу за себя постоять, ты же знаешь, – невесело усмехнулась я. – Я другого боюсь, боюсь, что проснусь, а тебя рядом нет. Это ж всё больше на сон похоже.

– Я буду рядом, обещаю. Я же сказал, что теперь ни за что не отпущу тебя, только если ты сама этого не захочешь.

Он трепетно обнял меня, а я уткнулась ему в плечо.

– Как же долго я тебя искала.

– Как же долго я тебя ждал.

Мы долго сидели, обнимая друг друга и слушая биения наших сердец. Затем Авдеев взял моё лицо в ладони и прошептал:

– Ты смысл моей жизни, Рита, и всегда им была. Я хочу, чтобы твои глаза сияли от счастья, и я всё для этого сделаю.

– Поцелуй меня, – еле слышно попросила я.

Он осторожно прикоснулся к моим губам, всего на мгновение и произнёс:

– Не провоцируй меня, Кораблёва, я и так из последних сил сдерживаюсь.

Он вернулся на место и завёл машину. Я тоже отодвинулась, но молчать не стала.

– Не хочу сдерживаться. Сам сказал, мы должны ценить каждое мгновение. Что если…

– Никаких если, Рита, – перебил он меня. – У нас впереди бесконечное множество таких мгновений. И как только ты поговоришь с Васнецовым, и он свалит отсюда, я зацелую тебя так, что будешь просить меня остановиться.

– Не дождёшься, – буркнула я, не глядя на него.

***

К ферме мы подъехали глубокой ночью и остановились за конюшнями.

– Надеюсь, все уже спят, – тихо произнесла я.

Мы вышли и направились к дому, держась за руки. Я крепко сжимала его руку и знала, что через несколько минут мне предстоит её отпустить.

– Фарход по-любому ждёт моего возвращения, – сказал Авдеев. – Я провожу тебя до комнаты и пойду к нему, нужно поговорить о делах.

«Не хочу! – хотелось мне крикнуть. – Не хочу, чтобы ты уходил! Хочу остаться рядом с тобой до утра!» Но промолчала, не хотела казаться слишком навязчивой.

– Всё будет хорошо, – прошептал он у самой двери, затем торопливо меня обнял и зашагал обратно.

Он понимал, что медлить не стоит, иначе расстаться будет гораздо сложнее. Я же продолжала смотреть ему вслед пока он не скрылся из виду и только после этого вошла в комнату. Сонька мирно спала, чемоданы стояли собраны. Я легла, забившись в подушки, свернулась калачиком и была уверена, что сна мне сегодня не видать. Однако душевные терзания меня настолько вымотали, что я незаметно для себя сразу же уснула.

Разбудила меня Сонька, тихонько тронув за плечо.

– Ритка, вы когда вернулись? Я пыталась тебя дождаться, честное слово, – вполголоса оправдывалась она. – Как всё прошло?

Я резко села, прогоняя остатки сна.

– Который час?

– Восемь.

– Где все?

– Да откуда ж мне знать? Я ещё не выходила. Ты чего такая смурная? Что-то случилось?

– Случилось Сонечка, случилось, – приговаривала я, вставая. – Мне с Ромкой поговорить надо. Я сейчас.

Я выскочила из комнаты, оставив её гадать, что к чему, и в коридоре наткнулась на Стёпку.

– Где Васнецов? – налетела я на него.

– Он у машины, вещи складывает, – удивлённо ответил Стёпка. – Соскучилась?

– Ага, – буркнула я и помчалась к выходу.

Навстречу мне шёл Фарход.

– Утро доброе, Маргарита. Кому на этот раз несёшься врезать с утра пораньше? – усмехнулся он.

Я остановилась.

– Авдеев не с тобой? – я осмотрелась по сторонам.

– Он уехал по делам, обещал вернуться к вашему отъезду, – ехидная улыбочка по-прежнему не сходила с его лица. – Неужели твоё негодование адресовано ему?

Я молча прошла мимо. Авдеев обещал быть рядом, а сам куда-то уехал. Назойливое чувство тревоги нахлынуло снова. Проходя по двору, я посмотрела налево, где за забором Ромка суетился возле машины. Однако неведомые силы заставляли меня идти дальше, и я свернула в другую сторону, дошла до конюшен и сразу за ними увидела Авдеева. Обрадовавшись, что он появился вовремя, я поспешила к нему. Но чем ближе я подходила, тем сильнее стучало моё сердце. Он был не один. Похоже, они только что вышли из машины и, никуда не торопясь, стояли, весело что-то обсуждали и смеялись. Я приблизилась к ним, отметив про себя, что девушка очень красивая.

– Кто она? – спросила я, в упор глядя на неё.

Они тут же переключили своё внимание на меня.

– Это Тахмина, моя невеста, – Авдеев снова смотрел на меня так, будто видел впервые в жизни, как тогда в школе. – А вы не хотите представиться? – спросил он, чем и вовсе сбил меня с толку.

– И как же ты меня представишь? – поинтересовалась я глухим незнакомым голосом.

Он улыбнулся и повернулся к невесте, адресуя свои ямочки ей, и пожал плечами.

– Я даже не знаю, – при этом ответил он.

Его слова, словно пощёчина, заставили меня отшатнуться.

– Вот и я не знаю, – выдавила я и попятилась назад.

Его прежние насмешки были ничто по сравнению с тем, что он сделал в этот раз. Мне хотелось крикнуть ему в лицо, что его поступок низок и недостоин мужчины, но слова застряли в горле. Преодолев себя, я гордо вздёрнула подбородок и развернулась, чтобы уйти и не казаться ещё более жалкой. В очередной раз он заставил меня почувствовать себя никчёмной и униженной. Только теперь он пересёк черту, я была раздавлена. Я не понимала, за что он так со мной, чего добивался? Знала лишь одно: моя душа растоптана, а вера в светлые чувства убита жестоко и безжалостно. Я удалялась, с каждой секундой ускоряя шаг. Мне хотелось поскорее исчезнуть и избежать последующих издёвок. Такого удовольствия я ему не доставлю: ни слёз, ни истерик. Я уйду тихо и безразлично, словно он для меня ничего не значит и не значил никогда. А его выходка – очередное доказательство его эгоизма и лицемерия.

Я свернула во двор и увидела, как Васнецов с Сонькой вышли из дома.

– Рита, ну где ты ходишь? – воскликнул Ромка, направляясь ко мне.

– Тебя искала.

– Где? На пастбище? – рассмеялся он.

– Где Стёпка? – спросила я, проигнорировав его неуместную шутку.

– Он у машины, вещи ваши понёс.

– Отлично! Значит, можем ехать.

Я направилась к машине.

– А завтрак, Рита? – крикнула мне вслед Сонька.

– Поедим по пути, – я приостановилась, – дорога непростая, можем опоздать.

На веранде показался Фарход.

– А как же Лев? Я был уверен, ты захочешь, чтобы он вас проводил.

– А я уверена, что ты мечтаешь поскорее от нас избавиться.

– Я согласен с Ритой, – зачем-то вклинился Васнецов. – Нам лучше поторопиться.

– Позову Саида, он вас отвезёт, – без возражений ответил Фарход и вошёл в дом.

Я не стала никого ждать. Стёпка непонимающим взглядом наблюдал, как я залезла на заднее сиденье и забилась в угол. Моё сегодняшнее поведение его, мягко говоря, озадачивало. Я закрыла глаза. Как в детстве представила, что если я никого не вижу, то меня тоже не заметят.

Я дождалась, когда мы отъедем на почтительное расстояние и только тогда приоткрыла глаза. Прежняя красота за окном куда-то подевалась. Я видела серые унылые горы, мрачное серое небо, серые облака и серую мутную реку. Это напоминало печальное черно-белое немое кино.

– Кстати, как вы съездили вчера, Рита? – обернулся ко мне Ромка. – Что с камнями?

– Их больше нет, – монотонно произнесла я.

– Тогда чем ты опять недовольна? Я думал, будешь прыгать от радости, когда это случится.

– Вчера напрыгалась, – всё так же, не отрываясь от окна, ответила я, – сил не осталось.

Я снова закрыла глаза в надежде, что он оставит меня в покое. Сонька со Стёпкой молчали всю дорогу. Даже если их распирало любопытство, присутствие Васнецова не давало возможности поговорить.

В аэропорт мы приехали за полчаса до вылета. Суета с регистрацией и посадкой заставила всех ненадолго забыть обо мне. Но, как только мы сели в самолёт, Ромка тут же снова пристал.

– Рита, что с тобой происходит?

– Хочешь здесь об этом поговорить?

– А что такого? Мы же не в библиотеке.

– Я хочу прекратить наши отношения.

Раз он так настаивал, я не стала ходить вокруг да около.

– Ты о чём? – Ромка явно не это ожидал услышать. – уверен, ты не понимаешь о чём говоришь… – растерянно бормотал он.

– Хочешь сказать, я не в себе?

– Нет, конечно, – спохватился он, – я полагаю, это такой способ указать на мои ошибки? Я думал о нас и как раз хотел тебе сказать, что всё осознал. Ты права, я слишком давил на тебя, не считаясь с твоим мнением, но теперь всё будет иначе, я тебе обещаю, – он взял меня за руку.

Я вздрогнула, освобождая ладонь от его цепких пальцев. И если это его хоть как-то задело, то он умело скрыл раздражение и спокойно, и заботливо продолжил:

– Ты устала, Рита, тебе не удалось толком поспать сегодня. Отдыхай, а я сделаю вид, что ничего не слышал.

Мне хотелось тишины и покоя, лишь поэтому я не стала убеждать его, что моё решение окончательное. Я молча отвернулась и облегчённо выдохнула, зная, что больше он со своими разговорами ко мне не полезет.

Что я чувствовала? Я будто заживо сгорала изнутри. Моя душа превратилась в раскалённые угли, которые прожигали меня насквозь. От этой мучительной боли я свернулась в комочек, обхватив колени, отвернулась от Ромки и уставилась в никуда. Почему так больно? Почему так невыносимо больно? Эта поездка должна была принести мне счастье. Я и подумать не могла, что, вернувшись, оставлю Васнецова, что полюблю другого, того, кто разобьёт мне сердце и растопчет его легко и просто, не дрогнув ни на мгновение.

Несколько часов полёта длились целую вечность.

Мы вышли из здания аэропорта. Сонька повисла на Стёпкиной руке опять бледная, как поганка. Васнецов затрагивать меня больше не решался.

– Люсьена приглашала всех к себе, наготовила там всего, – обратилась я к ним. – Она обещала нас встретить.

– Смерти моей хочешь? – Сонька распахнула глаза и зажала рот ладошкой.

– Рит, давай в другой раз, – сказал Стёпка. – Я вызову такси и отвезу этого тошнотика домой. Вы поезжайте вдвоём.

Я посмотрела на Ромку.

– Ты тоже возьми себе такси, – коротко бросила я и направилась в ту сторону, где, как мне показалось, я заметила машину Люсьены.

Я не ошиблась. Забросив чемодан на заднее сиденье, я уселась рядом с бабулей.

– Где все? – Люсьена, как обычно, всем своим видом, излучала позитив.

– Они не смогли.

– А ты их точно звала?

– Точнее не бывает.

По тому, как Люсьена немного прищурила глаза, я поняла – она почуяла неладное.

– Как всё прошло? Поездка удалась?

– Я в полном восторге, – как можно воодушевлённее ответила я.

– Сказки свои, Маргоша, будешь Элен рассказывать, а меня не проведёшь. Выкладывай давай, всё начистоту.

Я посмотрела на неё и не выдержала. Моя броня рухнула. Я закрыла лицо руками и разрыдалась.

– Неужели всё до такой степени серьёзно?

Я молча кивнула, продолжая всхлипывать.

– Хм, а паренёк-то оказался не так прост, – грустно усмехнулась Люсьена.

– Правду говорят, у дьявола нет ни рогов, ни копыт. Он прекрасен, создан для того, чтобы искушать. Заманит в сети красивыми речами, подчинит своей воле и тут же бьёт по самому больному, – процедила я сквозь зубы, глотая слёзы.

– Ты с такой страстью о нём говоришь.

– Я хочу домой, Люсьена.

– А ты представила, что там начнётся, когда ты явишься в таком виде? Нет, план мы менять не будем. Едем ко мне, тебе нужно успокоиться и прийти в себя.

ГЛАВА 16

На следующий день ближе к полудню нагрянули Стёпка с Сонькой. Я ожидала их приезда, знала, что они жаждут подробностей. Я была на кухне, когда до меня донеслись их голоса. Окна в доме были открыты, и я слышала, как они разговаривали с Люсьеной.

– Привет, Люсьена! – крикнула Сонька. – А Ритка где? Неужели спит ещё?

– Рада вас видеть, ребятки! – весело отвечала бабуля. – Ну что ты, Софи! Она на кухне с раннего утра. Готовит.

– Что, простите, она делает? Готовит? – Стёпка, похоже, был шокирован. – Я хочу на это посмотреть!

– Я бы не советовала, – категорично заявила Люсьена. – Без всяких прикрас, моя кухня сейчас напоминает поле боя. Похоже, Маргоша решила выместить своё негодование на продуктах. Не будем ей мешать.

– Она вам что-нибудь рассказывала?

– Кроме того, что Авдеев – негодяй, даже дьявол во плоти, и предпочёл нашей девочке другую, ничего, – ответила Люсьена. – Ну, а вы, что скажете?

– Мы даже этого не знали, – растерянно проговорила Сонька. – Ерунда какая-то. Стёпка, ты с Фарходом разговаривал?

– Нет ещё.

– Так поговори! Выясни, что происходит.

– Не нужно ничего выяснять, – я появилась на пороге дома с огромной тарелкой в руках.

Пока я подходила к ним, все трое внимательно меня разглядывали. Вчера вечером я дала волю чувствам, выплакала все слёзы, как мне казалось, высказала всё, что думаю об Авдееве и его поступках, и на этом всё. Осталось забыть, что он вообще когда-то был в моей жизни.

Улыбаясь, я поставила тарелку на стол. Они с интересом посмотрели на неё, отчего их взгляды не стали менее изучающими.

– Это запеканка, – гордо произнесла я.

– Ты уверена? – Сонька скептически поморщилась.

– А что не так? – я была полна энтузиазма. – По-моему, замечательно вышло. Вы пробуйте, не стесняйтесь.

Я посмотрела на Стёпку. Он отломил кусочек и стал осторожно жевать.

– Для первого раза совсем неплохо, – наконец высказался он, шумно глотая.

Я перевела взгляд на Соньку.

– Даже не уговаривай! – замахала та руками. – Я ещё после вчерашнего не отошла.

Люсьена, поковыряв вилкой, продегустировала моё творение и сказала:

– Вы тут поболтайте пока, ребятки, а я соберу на стол чего-нибудь съедобного, – она встала и направилась в дом.

Я демонстративно надулась.

– Знаешь, что? – тут же накинулась на меня Сонька. – Можешь хорохориться сколько влезет, только здесь все свои. Мы тебя с детства знаем и видим насквозь. У тебя глаза раненного зверя, сколько бы ты не растягивала довольную улыбочку, так что можешь расслабиться.

– А что вы от меня хотите? – я продолжала по-дурацки улыбаться. – Я столько лет любила Васнецова и рассталась с ним без сожалений. Неужели вы думаете, что из-за мимолётного увлечения я волосы на себе рвать буду?

Они переглянулись.

– Пусть так, – осторожно продолжила Сонька, – но ты хотя бы расскажи, что между вами произошло?

– Если коротко, то Авдеев – подлец. Он весь день говорил о том, что любит меня с самого детства, что я смысл его жизни. Запудрил мне мозги своими сладкими речами, а на утро привёз свою невесту и стоял улыбался довольный, что его изощрённый замысел удался.

– У него есть невеста?! Стёп? – Сонька повернулась к нему.

Стёпка всё это время молчаливо слушал, поглядывая то на меня, то на Соньку.

– Смотрю я на вас, девочки, и поражаюсь. Вы с такой лёгкостью записываете нас в негодяев, что страшно становится, – он посмотрел на меня. – Вот ответь мне, Кораблёва, для чего ему это делать? У вас что кровная вендетта?

– Хочешь сказать, я всё придумала? Только я ещё не выжила из ума! – от возмущения я постепенно переходила на крик. – Мы целый день провели вместе, всё было чудесно. В ответ я сказала, что готова на всё ради нас, но чего никогда не потерплю, так это делить его с кем-то. И что он делает?! На следующий же день знакомит меня с ней! Так что твой вопрос не по адресу, Стёпочка. Иди, спроси у Авдеева, зачем он это сделал?

– Не заводись, Ритка, успокойся. Я уверен, если хорошо подумать, то мы во всём разберёмся.

– Ну, давай, разбирайся! Мне даже интересно под каким углом мужчины на это смотрят, – горько усмехнулась я.

– Ты говоришь, что, когда вы вернулись, между вами всё было прекрасно.

Я кивнула.

– Утром ты встала и что? Где был Авдеев?

– Фарход сказал, он уехал по делам и обещал вернуться к нашему отъезду, – терпеливо разжёвывала я ему. – Я пошла его встречать и увидела, как они приехали вместе.

– А ты уверена, что это его невеста? Может…

– Стёп, я что дура? – перебила я его. – Я спросила: «Кто она?», он ответил: «Моя невеста.» Что здесь непонятного?

Лазарев завис.

– А это точно был он?

– А, ну конечно! Я, по-твоему, не просто дура, но ещё и слепая! – воскликнула я. – А может это его брат-близнец?! Про невесту вы ничего не слышали, тогда может про брата-близнеца что-то знаете?

Стёпка молчал.

– Ты, Стёпочка, убедил меня в одном, что мужчины большие умельцы сказки выдумывать! – я встала. – И больше к этому разговору я возвращаться не хочу!

Я побрела к дому, поднялась в свою комнату и рухнула на кровать. Стёпка всегда был на моей стороне. Почему же сейчас сомневался во мне? Почему защищал Авдеева? Взыграла мужская солидарность? Где же он раньше была? Васнецова он никогда не выгораживал. Я плакала. Вспоминала безразличное улыбающееся лицо Авдеева, когда я уходила, и снова плакала. А ведь думала, что слёз больше не осталось. Он лишил меня радости жизни, вокруг сплошной мрак и никакого просвета.

Я слышала, как вошла Люсьена и тихонько села рядом.

– Ты знаешь, как сильно я любила твоего дедушку. Когда его не стало, я думала моя жизнь закончена, не представляла, как смогу без него. Но посмотри на меня, я справилась. А всё почему? Потому, что я не одинока, мне есть ради кого жить. То, что ты переживаешь сейчас, Маргоша, несомненно горько и печально, но, по сути, это всего лишь испытание и далеко не последнее. И пусть это прозвучит банально, но многие через это проходят. Ты, Маргоша, ещё молода, впереди тебя ждёт много счастья. И, когда ты встретишь настоящую любовь, то поймёшь – эта ситуация и яйца выеденного не стоит.

Она накрыла меня лёгким пледом и ласково погладила по голове.

– Всё проходит, Маргоша, всё имеет свой срок годности. И то, что ещё вчера казалось смыслом жизни, завтра не будет стоить ровным счётом ничего.

Она вышла так же тихо, как и вошла, оставив меня наедине со своими мыслями. Её последняя фраза била точно в сердце. Вчера для Авдеева я была смыслом жизни, а завтра – ровным счётом ничего. И я смогу. Смогу вычеркнуть его из своей жизни раз и навсегда. Кораблёва я в конце концов или нет? Бойцовский характер у нас в крови. Бабушка, отец – они не упали духом. И я не буду раскисать, чего бы мне это не стоило.

***

Вечером я вернулась домой. Люсьена вызвала мне такси.

– Я горжусь тобой, Маргоша, – сказала она, провожая меня. – Теперь, главное, сохранить боевой настрой.

– Всё хорошо, Люсьена, – ответила я. – Я в порядке.

Дома меня встретила мама.

– Маргарита, наконец-то ты вернулась, – обняла она меня. – Без тебя дома пусто.

– Как же вы справляетесь, когда я на учёбу уезжаю? – улыбнулась я.

– С трудом.

– Папа дома?

– В кабинете, как всегда, – ответила она.

– Пойду к нему.

Я оставила чемодан внизу и поднялась по лестнице. Отец сидел за столом, изучал какие-то бумаги. Я тихонько вошла и села напротив.

– Ты ведь знал, куда я поехала, верно? – спросила я его. – Почему не остановил меня?

Он отложил бумаги в сторону.

– А ты бы прислушалась, если бы я попытался это сделать? – поинтересовался он в свою очередь.

– Я не знаю, – не стала я лгать. – Возможно, если бы ты мне всё объяснил.

– Ты бы злилась так же, как сейчас, дочка, – улыбнулся он. – Только сейчас ты злишься на себя, а тогда бы винила меня, говоря, что с тобой всё будет по-другому.

– Всё было бы не так, – возразила я. – Я ехала не в любви ему признаваться, а избавиться от него.

– Избавилась? – продолжал он улыбаться.

Разговор принял неожиданный поворот.

– Избавилась, – буркнула я.

– Тогда в чём же дело? – его глаза лукаво блеснули. – Ты получила то, что хотела, не так ли? Тогда почему злишься?

Я молчала, он не стал ждать моего ответа.

– Некоторые вещи понимаешь, лишь набив собственные шишки, дочка.

– Ты говоришь так, будто знал заранее, что меня ждёт.

– Предполагал. Но во мне теплилась надежда, что жизнь сводит вас неслучайно.

Я задумалась.

– А тебе было очень больно, когда она выбрала другого?

– Так вот в чём дело, – вздохнул отец. – Не скрою, было непросто. Но ты посмотри на это с другой стороны: я встретил твою маму, у нас есть ты. Всё к лучшему.

– Ты любишь маму?

– Дочка, – рассмеялся он, – ты всю жизнь живёшь с нами и всё ещё задаёшь подобные вопросы? Я люблю вас обеих больше жизни. Ты пойми, всё, что мы переживаем – это опыт, из которого мы должны вынести определённый урок.

– Допустим, – нехотя согласилась я. – Выходит, я плохая ученица. Не понимаю, в чём суть моего урока? Что все мужики козлы?

– Зачем же так грубо. Возможно, стоит задуматься над тем, что отдавать себя без остатка тому, кто тебя не ценит – последнее дело? Из этого никогда ничего хорошего не получалось, уж поверь мне.

– Хочешь сказать, лучше позволять себя любить, чем любить самой?

– Ты снова в крайность, Рита. Мне не нравится твой настрой, – грустно ответил отец. – Не замыкайся в себе, озлобившись на весь мир. Перешагни через свою боль и иди вперёд с гордо поднятой головой, не успеешь оглянуться, как счастье снова постучится в твою дверь.

– Звучит красиво и очень просто, – усмехнулась я. – Но что-то мне подсказывает, что вам мужчинам гораздо легче через всё перешагивать.

– Пройдёт время, и ты тоже сможешь сделать это с лёгкостью, дочка.

– Скажи, – решилась я спросить, – а если бы мы с ним действительно полюбили друг друга, ты был бы против?

– С чего ты взяла? – отец тепло улыбнулся. – Не важно, кто он, важно счастлива ли ты с ним.

– Я хочу уехать, па.

– Куда на этот раз?

– В Якутск.

– Но до учёбы ещё больше месяца.

– Нужно отвлечься, там мне будет гораздо легче.

– Не уверен, дочка, не уверен. Одиночество не лучший лекарь, – встревожился отец. – Что ты там будешь делать совсем одна?

– Там куча достопримечательностей. Давно мечтала на Ленские столбы посмотреть. Это то, что мне сейчас нужно.

– Давай сделаем так: до конца месяца побудешь дома, не будем маму волновать. А в начале августа, так и быть, отправишься к своим достопримечательностям.

– Я тебе говорила, что ты у меня самый лучший? – улыбнулась я.

– Не говорила, но я догадывался.

ГЛАВА 17

Дни потянулись своим чередом. Я старалась следовать всем советам и держать нос по ветру. Встречалась с друзьями, смеялась и радовалась каждой мелочи. И лишь оставшись одна, я понимала, насколько безрезультатны мои попытки казаться счастливой. Боль по-прежнему не отпускала меня, сжилась со мной, как с родной. Я с ней засыпала, с ней вставала по утрам, она не покидала меня ни на секунду.

Я часто бывала у моря, оно меня успокаивало. Я часами сидела на берегу, отрешённо глядя вдаль. Время и в самом деле брало своё: постепенно я становилась спокойнее и безразличнее. В моём случае жизнь не заиграла новыми красками, она не спешила баловать меня новыми ощущениями и приятными эмоциями. Всё оставалось по-прежнему. Васнецов и тот не оставлял меня в покое. Словно ничего не случилось, он продолжал надоедать мне своими звонками, вниманием и заботой.

В очередной раз избегая встречи с ним, я вышла из дома, села в машину и поехала к побережью. Я выбрала самый отдалённый пляж, где по вечерам не так много людей, оставила машину и медленно пошла к берегу. Моё внимание привлёк пожилой мужчина, устроившийся на шезлонге. Он сидел не шевелясь, слегка прикрыв глаза, и наблюдал за морем. Я прошла мимо него и уселась прямо на гальку неподалёку. Изредка я поглядывала в его сторону, он так ни разу и не шелохнулся.

– Дедушка, вы себя плохо чувствуете? – не выдержала я.

Старик посмотрел на меня.

– Я чувствую себя превосходно, – ответил он мечтательно. – Я впервые вижу море, никак насмотреться не могу.

– Я всю жизнь живу у моря и до сих пор налюбоваться не могу. Боюсь, у вас тоже не получится.

Он улыбнулся.

– Откуда вы приехали? – спросила я.

– Издалека, – он не стал вдаваться в подробности. – Ну, а ты, девочка, почему такая грустная?

– Я обычная. Теперь я всегда такая.

– Обычная, говоришь? Обычно девушки твоего возраста, как стрекозы: смеются, пляшут, радуются жизни.

– Вы про попрыгунью-стрекозу, которая лето красное пропела? – усмехнулась я, а затем медленно продолжила. – Оглянуться не успела, как зима катит в глаза…

А ведь меня и вправду, будто холодом обдало, окутало снаружи и сковало сердце льдом.

– Может вы и правы. Я и есть та самая стрекоза. Смеялась, пела и плясала, а потом, в одно мгновение, моя прежняя жизнь рухнула, а новую я построить не успела.

– Рухнула, говоришь? – задумчиво произнёс старик. – Иногда цветок нужно пересадить, чтобы он зацвёл.

– А если он не приживается? Что если он чахнет с каждым днём всё сильнее?

– Всему своё время. Вам молодым подавай всё и сразу, а если так не выходит, то всему конец? Я в таких случаях всегда говорю: «Человек – кузнец своего счастья.» Любую ситуацию можно повернуть в свою пользу. Главное, знать, чего ты хочешь.

Я молчала. Казалось, все вокруг пытаются мне сказать, что я устроила бурю в стакане, точно сговорились.

– Почему замолчала, дочка?

– Всё равно не поймёте, – отмахнулась я. – Вокруг все, как один, твердят: всё наладится, всё будет лучше, чем прежде, время лечит. Только не налаживается ничего. Обида и негодование переросли в отчаяние, отчаяние в слёзы и печаль, а теперь на их месте ничего – пустота. Пустота и боль, к которой я уже даже привыкать стала.

– Любишь его?

– Кого? – опешила я.

– Любовь виной всему, не иначе, – спокойно и уверенно заявил он.

– Любила только я, а он втоптал мою любовь в грязь с улыбкой на лице.

– Ты не ответила на мой вопрос, – упрекнул он меня. – Любишь его сейчас, вот в этот самый момент?

– Разве это важно?

– Говорят, от любви до ненависти один шаг. И если ты этот шаг сделала, то дальше будет именно так, как тебе все твердят: всё наладится. А если нет, то имей в виду, что это только начало. И только тебе решать, каким будет продолжение. А что до боли, то ей стоит с кем-нибудь поделиться, чтобы её стало меньше.

– Думаете, я не пыталась? У меня есть друзья. Только она упорно не желает, чтобы ею делились.

– Друзья – это хорошо, – произнёс старик, глядя на море. – Только мыслят они с тобой одинаково. А вот, если поговоришь со стариком, который слишком много повидал за свою жизнь, может он сможет указать верное направление.

– Я уже как-то послушала старушку, повидавшую жизнь не меньше вашего, – съязвила я. – Смотрите, к чему это привело. А друзья-то как раз пытались меня вразумить, считая мою затею безумной.

– Раз слушала своё сердце, значит сделала всё правильно, – монотонно продолжал он. – А что же сейчас оно тебе подсказывает?

– Не слышу теперь я своего сердца, молчит оно, будто и нет его вовсе, – бухтела я, но меня кое-что удивило. – А ведь вы первый, кто спросил, что я чувствую! – воскликнула я.

– Ну, а сама? Сама ты спрашивала себя об этом? – улыбнулся старик.

– Вы ведь даже ни разу не сказали, что я ещё молодая и встречу другого, что у меня всё впереди, – тараторила я, пропустив его слова мимо ушей. – Почему же вы не говорите, что он – моя ошибка, и я должна извлечь урок?

– Потому что ты не это хочешь услышать, – произнёс всезнающий старец.

– Вы что же, мудрец какой-нибудь?

– Нет, дочка, я просто старый.

– И какое же направление вы мне укажете? – я с нетерпением ждала ответа.

– Стоит совершить очередное безумство, – я могла поклясться, что в этот момент он мне подмигнул. – Клин клином вышибают.

– Нет уж! – я замотала головой. – С мозгами у меня пока ещё полный порядок. Не хочется снова себя по частям собирать.

– Решать тебе, милая. Твоя жизнь в твоих руках.

– А вот вы, вы прожили такую долгую жизнь. Любили вы по-настоящему? Вам в любви повезло?

В его глазах проскользнула грусть.

– Мне повезло встретить свою единственную, но она покинула этот мир слишком рано, подарив мне сына.

– И вы так больше и не женились? – осторожно спросила я.

– Нет. Моя любовь одна и на всю жизнь. Похоже, это у нас на роду написано: мой сын всю жизнь любит одну женщину, – он немного помолчал, – да и внуки, похоже, такие же.

Своим вопросом я заставила его погрузиться в печальные мысли. Я тоже молча гадала, о каком безумстве он говорил. Вернуться и потребовать от Авдеева объяснений? Нет, это слишком. Больше я бегать ни за кем не стану. Да и вообще, в нынешнем своём состоянии на безумства я вряд ли способна.

Солнце почти село, над морем сгущались сумерки. Я встала.

– Мне пора, – произнесла я, но старик даже не шевельнулся. – Всего вам доброго.

Неспеша я вышла на дорожку, ведущую к стоянке. Разговор со стариком никак не выходил у меня из головы.

– Старая знакомая, – вдруг услышала я и обернулась на голос.

Я узнала старушку сразу несмотря на то, что в этот раз на её лотке были не камни, а всякие травки.

– Вы меня помните? – удивилась я.

– Вижу камешки ты решила оставить.

Она, как и прежде, не отвечала на вопросы, а уверенно говорила то, что хотела.

– На этот раз вы ошиблись, – сказала я ей. – Камни мы выбросили, а вместе с ними и вся моя жизнь полетела ко всем чертям.

– Я никогда не ошибаюсь, – пыхтела старушка своей трубкой. – Выбор ты сделала верный, но поймёшь это не скоро.

В одном она была права: сейчас я ничего не понимала.

– А у вас случайно не найдётся травки, которая превращает сердце в камень, и ты становишься безразличной стервой?

– Тебе это не нужно.

– Ну да, конечно! – воскликнула я, раскинув руки. – Всем вокруг лучше меня известно, что мне нужно! Все знают, что мне делать и чего не делать! И все в курсе, что впереди меня ждёт счастье! – я наклонилась к ней и сказала уже гораздо тише, почти шёпотом. – А сейчас мне как быть? В эту самую минуту, когда выть хочется?

– Наберись терпения.

– Да вы мне прям Америку открыли! Что ж, не буду терять ни секунды, – я церемонно поклонилась. – Разрешите откланяться, пойду терпения набираться.

Я вернулась в машину. Старушка подкинула мне пищи для размышлений. Она сказала, что я сделала правильный выбор. Что же она имела в виду? Что я решилась на поездку, которая помогла мне понять, кто есть кто? Что Авдеев – мерзавец, а Васнецов – зануда? Так это мне ясно уже сейчас, как и то, что ломать голову над всем остальным не имеет смысла. Ведь по словам старушки, до меня не скоро дойдёт суть происходящего.

Я завела мотор. Дома мне ещё предстоит собирать вещи. Через пару дней я уеду подальше от привычных мест и оставлю здесь все свои переживания.

Войдя в комнату, я распахнула настежь окно, впуская свежий ночной воздух, в котором отчётливо ощущался запах моря. Я достала чемодан, открыла его и стала перебирать вещи в шкафу. Неожиданно я замерла, мой взгляд приковала тёмно-зелёная футболка Авдеева. Она была постирана, выглажена и аккуратно сложена в стопочку с моими вещами заботливой тётей Машей. Видимо, Сонька, собирая мой чемодан на ферме, была уверена, что я буду рада прихватить её с собой. Робея, я взяла её в руки и развернула. Она пахла кондиционером для белья, запаха яблок и летнего дождя совсем не осталось. Испугавшись своих мыслей, я резким движением забросила футболку в нижнюю часть шкафа и присела на пол. Я видела, как она, приземлившись завалилась за коробки. Именно в этот момент меня пронзила догадка, словно тот самый уголок моей памяти, куда я затолкала все воспоминания об Авдееве, подкинул мне их крохотную частичку.