Читать книгу "Уголки памяти"

– Ой, мамочки! – прошептала я, прижав руки к сердцу и ощущая его удары где-то в районе горла, стало тяжело дышать.

Взгляд упал на узелок. Я развязала его, высыпала яблоки и положила футболку себе на колени. Я смотрела на неё, а перед глазами стоял Авдеев: его глаза, смотрящие на меня из-под шлема, которые с другими ни за что не спутать; его улыбку открытую и искреннюю с любимыми ямочками на щеках; его руки, прижимавшие меня к себе. Я уткнулась в ладони и расплакалась. Я не могла вспомнить, что почувствовала, когда Васнецов впервые позвал меня на свидание. Почему всё было не так? Почему сейчас мне так больно?

В комнату вошли мои друзья.

– Ритка, ты чего? – Сонька тут же бросилась ко мне. – Кто из них тебя обидел?

– Не знаю, – хлюпая носом ответила я.

– О, ты снова раздела Авдеева? В этот раз даже трофей прихватила.

Я отбросила футболку в сторону.

– Судя по тому, как ты её к себе прижимала, всё вышло из-под контроля? – спросил Стёпка, устроившись напротив.

– Похоже на то, – честно призналась я.

Сонька со Стёпкой переглянулись.

– Кораблёва, тебе не кажется, что за последнюю неделю твоя жизнь из мыльной оперы превратилась в остросюжетный захватывающий фильм? – улыбнулся Стёпка.

– Кажется, – буркнула я. – Только мне ни капельки не смешно, я никак не могу адаптироваться.

– Плыви по течению.

– Вот это совет, Стёпочка?! – рассмеялась Сонька. – А главное со смыслом!

– По-моему, я так и делала, – грустно ответила я. – И теперь чувствую себя именно тем, что по течению плывёт. Неправильно это всё.

Открылась дверь, и вошла Насиба.

– Идёмте ужинать, вы и так обед пропустили.

– Спасибо, Насиба, мы сейчас придём, – сказала Сонька.

– Я не пойду, – заявила я, как только Насиба вышла. – Захватите мне с собой чего-нибудь.

– Решила его избегать?

– Не хочу видеть ни его, ни Васнецова.

ГЛАВА 13

Вернулась Сонька одна и на огромном подносе притащила мне кучу еды.

– А теперь рассказывай, подруга.

– Знаешь, Сонька, – начала я, – за всю свою жизнь мы встречаем множество людей. О некоторых встречах мы больше никогда не вспоминаем, они не значат ничего, не задерживаются в памяти. А некоторые только поначалу кажутся незначительными, и мы можем не вспоминать о них очень долгое время. Но для них отведено определённое место, и они живут там до поры, до времени и в нужный момент появляются оттуда. И эти воспоминания очень чёткие и яркие, словно самые желанные и драгоценные, – я немного помолчала. – Я ведь не думала об Авдееве никогда, злилась только, что не помнил меня и на этом всё. А оказалось, что у меня в памяти есть уголок, где бережно хранились все воспоминания, связанные с ним. Я помню каждую нашу встречу до мелочей, помню каждое слово, каждый взгляд, каждое прикосновение. Получается, он всегда был важен для меня, а я словно одурманенная видела только Васнецова.

– Мы тратим жизнь на тех, кто нас не ценит, теряя тех, кому мы так нужны, – по-философски грустно произнесла Сонька.

– В точку. Только сейчас я всё чувствую совсем по-другому. Погоня за Ромкой сопровождалась весёлым азартом, теперь же меня одолевают сомнения, страх, непонятная тоска и невыносимая боль.

– Я тебе так скажу, – Сонька устроилась рядом со мной поудобнее, – есть любовь скоротечная: поначалу вы без ума друг от друга и вроде как счастливы, но такую любовь может убить что угодно – быт, ревность, рутина или первое серьёзное испытание. И вы, либо всю жизнь продолжаете жить вот так по привычке, не важно по какой причине, либо расстаётесь без сожалений. Возможно, с чувством обиды или даже жалости за потраченное друг на друга время. В редких случаях вы можете остаться друзьями. И такая любовь не редкость. Оставляя её в прошлом, ты относишься к ней, как к ошибке, и изредка вспоминаешь лишь за тем, чтобы напомнить себе не быть снова дурой. Ничего не навеяли мои слова? – она улыбнулась. – А есть истинная любовь. И как бы не испытывала вас судьба и сколько бы раз не разлучала, такая любовь будет только крепнуть. Вас всегда с непреодолимой силой будет тянуть друг к другу. Только вот, как правило, за такую любовь необходимо бороться, пройти через трудности, боль и переживания. Просто так она никому не даётся. И только после этого вы рано или поздно сможете быть вместе. Хеппи-энд. И я думаю, это того стоит.

Я во все глаза смотрела на Соньку.

– Ты романов своих перечитала что ли?

– Не без этого. Но я на самом деле считаю, что такую любовь нужно заслужить. К чему я это говорила? Ах да! Если ты вдруг поймёшь, что в твоей жизни появилась истинная любовь, советую принять тот факт, что теперь вам никуда друг от друга не деться, как бы ты не противилась. И если тебе выпадает возможность провести время рядом с ним, на твоём месте, я бы не тратила его на раздумья и пререкания. Ведь хеппи-энд может подзадержаться. Не хочу, чтобы потом ты сожалела, что в вашей жизни слишком мало счастливых моментов. Мой тебе совет, не трать время впустую.

– Ты мне напоминаешь посланницу той самой судьбы, которая предупреждает, что мне уготован путь через тернии к звёздам, а потом сжалившись даёт пару дельных советов.

– Пусть так, зато ты согласилась, что советы дельные.

– А ещё, когда ты говорила про истинную любовь, на ум пришли Ромео и Джульетта. Мягко говоря, такой финал немного пугает

– Как бы там не было, сути это не меняет, а лишь подтверждает мои слова, – Сонька и не думала отступать от своей теории. – Будь рядом с ним, пока есть такая возможность, используй каждое мгновение, иначе может быть слишком поздно. Что? – усмехнулась она. – Теперь я похожа на посланницу тьмы?

– Ещё как. Ты сама себя слышишь? – я пыталась рассуждать здраво. – Вообще-то, я в отношениях, а ты предлагаешь мне, сломя голову, бежать к другому. Так нельзя.

– Тогда почему не поговорила с Васнецовым?

– Дома поговорю, не хочу выяснять отношения здесь.

– А с Авдеевым что? – Сонька ёрзала на месте, сгорая от любопытства.

– Пока ничего.

– Ты вообще меня слушала?

– Сонь, мы два года не виделись. Может у него девушка есть, а тут я со своей любовью.

– А ведь ты права, – Сонька призадумалась. – Что, если у него и правда кто-то есть?

– Тогда я просто уеду, так же как это сделал он когда-то.

Я придвинула поднос ближе к себе и принялась жадно есть.

– Здесь разрешено многожёнство, ты знала?

Я закашлялась, Сонька постучала мне по спине.

– Совсем рехнулась?! – выдавила я из себя, когда немного успокоилась. – Я никогда не стану делить мужчину с кем бы то ни было.

– Никогда, говоришь? – Сонька вздохнула. – Я бы не стала зарекаться, подруга. У жизни прекрасное чувство юмора. Кстати, что ты решила на счёт завтра?

– Едем рано утром.

– Ты всё ещё хочешь избавиться от камней?

А вот об этом я совсем не подумала.

– Посмотрю по обстоятельствам.

– Тоже, верно. Васнецова мы со Стёпкой возьмём на себя, а то вдруг решит за вами рвануть.

***

Я проснулась незадолго до рассвета. Потихоньку надела джинсы, футболку, накинула сверху толстовку, взяла рюкзак и на цыпочках вышла в коридор. В гостиной никого не было. Мы не договорились, где встретимся и я немного растерялась. Выйдя на веранду, я увидела Авдеева. Первые проблески рассвета разбавляли ночную темноту, позволив мне разглядеть его силуэт, он шёл со стороны конюшен и уверенными шагами приближался к дому.

– Привет, – коротко бросил он, поднявшись по ступенькам.

– Доброе утро, – пробормотала я.

Не останавливаясь Авдеев прошёл мимо меня в гостиную, взял со спинки дивана толстовку и вернулся обратно, протягивая её мне. За то короткое время, что я провела здесь, я успела ощутить контраст температур и знала, что ночью в горах очень холодно, но не до такой же степени.

– Всё нормально, мне не холодно.

– Мы на мотоцикле поедем, по горным дорогам так удобнее. Доедем до посёлка и возьмём машину.

– Ладно, – я послушно взяла его толстовку и натянула на свою.

– Ты чего такая тихая? Не выспалась?

Он словно видел меня насквозь, словно знал, что я полночи не спала, ворочалась и думала о нём.

– Я прекрасно спала, – тем не менее ответила я.

Его присутствие не позволяло мне расслабиться, но я понимала, что нужно собраться и вести себя, как обычно, чтобы у него не возникало больше вопросов. Мы спустились во двор, я подняла голову, предрассветное небо было серым и угрюмым.

– А тебе, Авдеев, как спалось?

– Как всегда.

В воздухе чувствовалось напряжение, и исходило оно не только от меня. Своим мрачным настроением Авдеев осложнял мои усердные попытки разрядить обстановку. Мы вышли за конюшни, где нас поджидал мотоцикл, Авдеев к поездке подготовился. Он протянул мне шлем и сказал, садясь за руль:

– Дорога очень опасная, так что предупреждаю сразу, держись крепче. Стеснение сейчас ни к чему.

– Я тебя умоляю, Авдеев, – усмехнулась я, – нашёл скромницу.

– А ты осмелела за пару лет.

– Мы с тобой спали вместе, почти раздетые. Чего мне стесняться?

– Что я слышу?! – из крайней конюшни вышел Фарход. – Ты бы хоть намекнула, что вы настолько продвинулись в отношениях, я бы не стал распинаться целых полчаса.

Авдеев повернулся к нему.

– Что ты имеешь в виду?

– Да так, пытался подсказать Маргарите, как правильно расставить приоритеты, – он загадочно улыбался.

– Нам пора ехать, – нахмурился Авдеев, надел шлем и посмотрел на меня. – Что застыла, Кораблёва, передумала?

Я быстренько нацепила шлем, залезла на мотоцикл и вцепилась в него обеими руками. Фарход провожал нас, довольно ухмыляясь.

Рассветало довольно быстро, солнце стремительно поднималось над горизонтом. Возможно, это замечала только я. Мне хотелось подольше задержаться на этом моменте, продлить приятные ощущения, но, как на зло, время летело со скорость света. Я прижималась к Авдееву, чувствуя его тепло. Вокруг потрясающая природа, свежий утренний воздух и только мы вдвоём. Мне никогда не было так хорошо.

Вдруг Авдеев остановился. В этом месте равнина заканчивалась, дальше дорога уходила в ущелье, начинались горы.

– Почему мы остановились? – спросила я, как только он заглушил мотор.

– Давай кофе выпьем.

Я слезла с мотоцикла, сняла шлем и положила его тут же на каменистый пригорок. Повернувшись к солнцу, я глубоко вдохнула и потянулась.

– Какой же здесь замечательный воздух!

Авдеев открыл ящик мотоцикла, достал из него термос, разлил кофе по небольшим стаканчикам и протянул мне. За ним последовала аппетитная лепёшка, которую он разделил пополам.

– Сырная, – пояснил он и передал мне, – у Насибы они получаются невероятно вкусными.

Мы сели на большой камень. И вновь я ощутила между нами неловкость, недосказанность что ли. Со мной всё было понятно, я еще не свыклась со своими новыми чувствами к нему. А вот, что происходило с Авдеевым? Его задумчивость, молчаливость сбивали с толку.

– Почему на ферме так мало людей? – спросила я. – Она такая красивая, ухоженная, работы там очень много.

– Выходные, – коротко ответил он. – Многие разъезжаются по домам.

– Ты бы тоже уехал, если бы не я?

– Это ферма моего отца, – неожиданно произнёс Авдеев. – Лето он проводит с мамой в Китае, а я приезжаю сюда.

– Почему же ты сразу не сказал?

– А зачем? Что это меняет? Я работаю там также, как и остальные.

– Если бы я раньше знала, все яблоки в саду обнесла бы. А так было неудобно, думала хозяева тебя потом отругают.

Авдеев тихо рассмеялся.

– А там, куда мы едем, кто живёт?

– Мой дед с братом.

– У тебя есть брат? Ты никогда не говорил об этом.

– Мы долгое время не общались. Я остался с матерью, он с отцом, но фактически его воспитывает дед, – он говорил грустно усмехаясь, вертя в руках стаканчик с кофе. – Я здесь тоже чужой.

Мне показалось, что он имел в виду гораздо больше, что он чужой везде: и в России, и в Китае, и здесь тоже.

– Ты не хочешь туда ехать, да?

– Да нет, почему же? Я люблю там бывать.

– А нам ещё далеко?

– До посёлка осталось совсем чуть-чуть, там пересядем на машину, будет удобнее.

Он встал и расстегнул куртку. Потихоньку подкрадывалась жара. Мне тоже захотелось снять толстовку.

– Пока не снимай, – читая мои мысли, сказал Авдеев. – В горах ещё прохладно.

Вскоре мы въехали в посёлок. Он был далёк от того великолепия, которое мы наблюдали в столице. Обычный маленький уставший городок, затерянный в горах. И лишь люди, с самого утра сновавшие туда-сюда, одетые в национальные одежды напоминали о том, что мы всё ещё в Таджикистане. Хотя нет, ещё природа. Вокруг всё те же горы, обрамлённые ясным голубым небом. Здесь они были покрыты густой растительностью, от чего воздух казался ещё чище, ещё свежее, ещё вкуснее.

Остановились мы возле небольшой закусочной. Пахло свежеиспечёнными лепёшками и жареной рыбой. Внутри по обе стороны от прохода на схожем с подиумом возвышении стояли невысокие столики, утопая в разноцветных коврах.

– Проходи, садись, – пригласил меня Авдеев.

Не успела я сдвинуться с места, как навстречу нам вышла пожилая женщина с приветливой улыбкой на лице.

– Шерали, сынок, давненько ты к нам не заглядывал! – она обняла его, как родного. – Ты сегодня с гостьей? – её взгляд окутал меня теплом. – Чем угощать будем?

– Давайте, как обычно, Сабохат. И я тоже очень рад вас видеть, – добавил он искренне.

– Как она тебя назвала? – спросила я, как только мы устроились за одним из столиков. – Шерали?

– Это моё имя здесь в Таджикистане.

– Что оно означает?

– То же, что и русское – Лев.

– А фамилия? – не отставала я. – Какая у тебя здесь фамилия?

– Шавкатзода.

– Ух ты! – восхищённо выдохнула я. – Шерали Шавкатзода, красиво.

– Ты рыбу любишь? – вдруг спросил Авдеев.

– Люблю.

– Можешь посмотреть, как Сабохат будет её готовить.

При этом он кивнул в сторону окна, оно было огромное, распахнутое настежь и выходило во внутренний дворик.

Разделанную рыбёшку, величиной даже меньше ладошки, Сабохат слегка присаливала и тут же бросала в казан с раскалённым маслом.

– Пахнет очень вкусно.

Вот так в небольшом горном посёлке нам пожарили рыбу, просто обсыпав её солью, нарезали помидорчики, огурчики, подали лепёшки, только что испечённые в тандыре. Но для меня это было в миллионы раз вкуснее, чем еда в дорогущих ресторанах.

Мы ели руками. Васнецов бы в обморок хлопнулся, если бы увидел меня сейчас. Я посмотрела на Авдеева, он был невозмутим.

– Что?

– Это нереально вкусно.

– Я знаю, поэтому и привёз тебя сюда.

Сабохат принесла нам ароматный чай, я сделала глоток и закрыла глаза от удовольствия.

– Представишь мне свою спутницу, Шерали? – обратилась она к Авдееву.

– Это Джумана, моя давняя подруга из России, – у него ни один мускул не дрогнул.

От неожиданности я закашлялась и готова была прибить его на месте. Сабохат тихонько похлопала меня по спине.

– Не смотря на твой цвет волос, имя тебе очень подходит. В лучах солнца ты сияешь, словно драгоценный камень.

Уверена, мои глаза в этот момент светились совсем недобрым светом.

– Пойду, выгоню машину, – Авдеев встал. – Допивай чай и выходи, – бросил он мне на ходу.

Похоже, он решил перестать играть в молчанку и разыгрывать непонимание. Хочет напоследок выяснить отношения между нами? Я столько лет пыталась понять почему он себя так ведёт, а сейчас испугалась. Готова ли я к этому? Теперь я другая, мои чувства к нему изменились. Я боялась услышать совсем не то, о чём говорил Фарход.

Выходить я не торопилась, собиралась с духом. Медленно допила чай, поблагодарила Сабохат, и нехотя встала.

Перед закусочной стоял внедорожник, Авдеев со скучающим видом сидел за рулём. Я открыла дверь, села рядом, стащила с себя обе толстовки и вместе с рюкзаком закинула на заднее сиденье.

– Хочу по пути показать тебе одно место, ты не против? – спросил он.

– Не против, – коротко ответила я, пристёгивая ремень.

Ехали мы молча, неловкость между нами только усилилась. Я удивлялась сама себе, уж точно раньше со мной такого не случалось. Чтобы меня сковала нерешительность, и я не знала, что сказать? Да когда такое было?

В попытках найти подходящие случаю слова, я то и дело поглядывала на Авдеева. Он серьёзно и сосредоточенно вёл машину, в мою сторону даже не смотрел. Я перешла в режим ожидания, посмотрим, что он задумал.

ГЛАВА 14

Дорога была извилистой и уходила немного вниз. Я не переставала восхищаться величием могучих вершин и хребтов, природа меня завораживала. За очередным поворотом моему взору предстало лазурное озеро, и я непроизвольно ахнула. Мы продолжали медленно спускаться к нему, и остановились неподалёку.

– Идём, – сказал Авдеев и вышел из машины.

Моё сердце бешено колотилось, отчего я не разобрала. То ли от увиденной красоты, то ли от предчувствия, что сейчас что-то произойдёт. Я спустилась за ним к самому озеру. Мы стояли на большом пологом камне. Вокруг пустынные дикие горы и тишина.

– Что этот гадёныш тебе сказал?

Я сразу поняла о ком речь.

– Сказал, что ты от меня без ума и все уши ему об этом прожужжал, – ответила я, как можно беззаботнее.

– А ты что?

– А я сказала, что врежу ему, если не перестанет чушь нести.

– Не поверила, значит, – он стоял, засунув руки в карманы, улыбался и смотрел на озеро.

– Ясное дело. Ты же в школе терпеть меня не мог.

– Вообще-то, я тебя замуж звал.

– Ну да, развод какой-нибудь очередной, – усмехнулась я.

Авдеев молча продолжал улыбаться, только подозрительно невесело.

– Погоди-ка, – я вдруг начала быстренько соображать, – а ведь ты уже тогда мог знать значение тех камней, я права?

– В то время я был ещё дилетантом, они мне понравились, вот и всё.

Он повернулся и посмотрел на меня чуть сощурившись, и по этому его взгляду я ясно поняла, что на верном пути.

– Ты нагло врёшь, Авдеев! У тебя на лице всё написано, можешь не отпираться! – я тотчас же разошлась. – Так вот почему ты уехал преспокойненько?! Ты был уверен, что мне от тебя никуда не деться, да? – я закипала от негодования.

– Я уехал, потому что ты любила другого, а меня в упор не видела!

– Это я-то?! Это ты пропал на несколько лет, напрочь забыв о нашем уговоре! А я два года подряд ждала тебя на берегу, как идиотка малохольная. А потом ты неожиданно свалился, словно снег на голову, и что ты сделал? Ты вёл себя так, будто меня вообще не знаешь! Имей совесть, Авдеев, и хотя бы сейчас объясни почему?! – кричала я в отчаянии.

– Да потому что не мог иначе! Эти несколько лет я не забывал о тебе ни на минуту и пытался найти способ снова оказаться рядом! Но, чтобы вернуться к тебе, мне пришлось от тебя отказаться! Вот такой вот парадокс.

– Это не парадокс, это фигня какая-то! Ты можешь яснее выражаться? Ничего же не понятно!

– Что тебе не понятно? Что ты засела в моей душе настолько глубоко, что мне дышать больно?

Мы стояли и выкрикивали друг другу в лицо накопившиеся за эти годы обиды и упрёки, и его признание прозвучало скорее, как претензия, но моё сердце замерло.

– Тогда почему ты ничего не делал? – тихо спросила я, всё ещё приходя в себя.

– Да если бы ты хоть раз посмотрела на меня так, как смотрела на него, я бы горы свернул!

– Это же просто слова, – где-то в глубине души мне очень хотелось ему верить, но я продолжала рассуждать. – Ромка на меня тогда тоже не смотрел совсем, но я не сдавалась. За свою любовь нужно бороться.

Авдеев подошёл ко мне ближе и произнёс тихо без эмоций, глядя мне прямо в глаза:

– А ты готова бороться за свою любовь?

– А я, по-твоему, чем занимаюсь? – немного неуверенно пролепетала я, чувствуя растерянность и неуверенность от его взгляда.

– Дай мне свой камень, – попросил он после небольшой паузы.

– Зачем?

– Фокус покажу, – он отступил на пару шагов и протянул руку. – Ну же, давай, обещаю, тебе понравится.

Я открыла рюкзак, отыскала в кармашке камешек и отдала ему. Я видела, что после моих слов Авдеев изменился. Он снова взял себя в руки и стал холодным и отчуждённым. А дальше и вовсе произошло то, чего я никак не ожидала. Он достал из кармана самоцвет, точь-в-точь похожий на мой и, взяв оба камешка в руку, не раздумывая ни секунды, зашвырнул их далеко в озеро.

– Ты что сделал?! – крикнула я, оттолкнув его с дороги, и по камням бросилась к воде.

Я остановилась у берега, смотрела на расплывающиеся круги и задыхалась от безысходности. И почему я чувствовала, будто он вырвал часть моей души и выкинул в озеро вместе с камнями?

– Твоя миссия выполнена, – произнёс Авдеев, стоя позади меня. – Можешь со спокойной совестью возвращаться в счастливую жизнь.

Каждое его слово заставляло моё сердце сжиматься всё сильнее и сильнее, отчего стала невыносимо трудно дышать. Я присела на корточки и закрыла глаза, заставляя себя успокоиться.

– С тобой всё в порядке? – Авдеев тронул меня за плечо.

– А как иначе? – выдавила я из себя. – От счастья аж дыхание перехватило. Ты был прав, ощущения незабываемые.

– Ты же этого хотела, разве нет? – осторожно начал он.

И тут я не выдержала и разрыдалась. Я не могла винить его за непонимание. Внутри меня творился такой хаос, самой бы разобраться. Он присел рядом и обнял меня.

– Что с тобой происходит?

Я отстранилась, вытирая слёзы.

– Всё отлично, – ответила я глухим голосом. – Я за этим сюда и приехала. Дело сделано, можем ехать обратно, – я встала.

Авдеев поднялся вслед за мной и, взяв меня за плечи, развернул к себе.

– Ну уж нет, Марго, – решительно заявил он. – Я тебя привёз сюда не для того, чтобы оказаться в ещё больших непонятках. И на этот раз отмалчиваться никто не будет. Я с места не сдвинусь, пока не услышу от тебя всё, что ты думаешь.

Он выбрал удачный момент для такого призыва: отчаяние, обида, разочарование нахлынули с такой силой, что только рада была выплеснуть их из себя.

– Хочешь узнать, что я думаю? Легко, Авдеев! – я оттолкнула его от себя. – В школе ты заставлял меня чувствовать себя неудачницей тем, что смотрел сквозь меня, будто я пустое место, тем, что насмехался надо мной в самый неподходящий момент. Это я на тебя не так смотрела?! А ты не думал о том, что если бы сам смотрел на меня тогда немного иначе, то всё могло бы сложиться по-другому? А здесь? – я усмехнулась сквозь слёзы и продолжала выкрикивать. – Весь такой герой! Спасаешь меня, чуть ли не грудью защищаешь ото всех, улыбаешься мне своими ямочками, чтоб им провалиться! Всего за пару дней ты врываешься ко мне в душу, переворачиваешь там всё вверх дном, заставляя меня переоценить всю свою жизнь. И как только я поняла, что без тебя она не имеет смысла, ты что делаешь? – я развела руками. – Ты спокойно выбрасываешь наши камни! Ты настоящий лицемер, Авдеев! Говоришь одно, а делаешь…

Договорить я не смогла. В два шага Авдеев преодолел расстояние между нами и сгрёб меня в охапку, оторвав от земли.

– Рита, – выдохнул он мне куда-то в волосы.

– Отпусти меня, Авдеев! – барахталась я в его руках. – Ненавижу тебя! Ненавижу за то, что ты делаешь со мной! Ты же, что хочешь, то и творишь! А обо мне ты подумал? Подумал, что я при этом чувствую?

– Я только этим и занимаюсь. Я же видел тогда, что кроме него тебе больше никто не нужен, поэтому и отошёл в сторону. Для меня главное, чтобы ты была счастлива. Я тебе даже больше скажу, если бы сейчас твои глаза сияли также, я бы ничего не стал делать.

– Вот и не делал бы, – я изо всех сил упёрлась в него руками и ему пришлось опустить меня на землю, – раз уж всё равно решил от меня избавиться.

– Я люблю тебя, Кораблёва, – так, словно уже устал мне это объяснять, произнёс Авдеев. – И всегда любил с тех самых пор, когда ты пела песенку про львёнка.

Я смотрела на него во все глаза, чувствуя, как снова подступают слёзы.

– Я не знаю, что сказать… Мне очень хочется тебе верить, но…

– Больше ничего не говори.

Он снова притянул меня к себе и поцеловал. И этот поцелуй совсем не походил на целомудренные поцелуи Васнецова. Авдеев целовал меня жадно, но бережно, страстно и в то же время нежно. А мне безумно хотелось, чтобы он не останавливался, но он остановился. Как только ясность ума вернулась на своё место, я поняла почему он это сделал и была ему за это благодарна.

– Это неправильно, – прошептала я.

Он продолжал меня обнимать, и мы стояли просто вот так и молчали, привыкая к неожиданным изменениям в наших отношениях.

– Как же Сонька была права, – сказала я тихо. – Теперь я это поняла.

– Ты о чём?

– Да так. Я без сожалений отпускаю своё прошлое, вот только безумно жаль впустую потраченного времени.

– Нам суждено было всё это пережить, зато теперь мы понимаем, что друг от друга нам никуда не деться. К тому же, когда всё даётся легко и просто, не осознаёшь всей ценности.

– Что-то мне подсказывает, что и дальше будет нелегко. Твои родители будут против, ведь так?

– Та-ак, – он слегка отодвинулся и заглянул мне в глаза, – что ещё он успел тебе наговорить?

– Он сказал, что твои родители не хотят, чтобы ты повторил их судьбу. И если только твоя девушка согласится принять вашу веру, они её примут в семью, – тихо добавила я.

Авдеев рассмеялся.

– Ну, а ты что?

– А что я? Я же не твоя девушка.

– Ты больше, чем девушка, ты – моя судьба. И всё-таки мне очень интересно, как бы ты поступила?

– А ты, ты бы этого хотел?

– То есть, если я попрошу, ты согласишься? – он приподнял одну бровь, всё ещё улыбаясь.

– А чего это ты так цветёшь? – шутливо возмутилась я. – Будто знаешь, что я отвечу.

– Я знаю, что ради любви ты на многое способна.

– Да! – гордо заявила я. – Если от этого будет зависеть наше счастье, я приму вашу веру.

– Рита, – он нежно провёл рукой по моим волосам, – я очень ценю это, но я не мусульманин.

– Тогда зачем Фарход… – я запнулась, прокручивая в голове наш разговор. – Так он меня проверить решил?! Вот уж точно гадёныш!

– На самом деле всё гораздо сложнее, – Авдеев взял меня за руку. – Может вернёмся в машину?

– Нет, давай здесь посидим ещё немного.

Мы сели почти у самой воды. Я придвинулась у нему спиной, а он, обняв меня, продолжил:

– Ты знала, что мои родители и твой отец знакомы?

От неожиданности я заёрзала в его объятиях и, повернувшись к нему лицом, воскликнула:

– Правда, что ли?

– Кораблёва, – он смотрел на меня сверху вниз и говорил назидательным тоном, – ты хоть понимаешь, что со мной делаешь? Я столько лет мог о тебе лишь мечтать и теперь, когда ты так близко, – он наклонился ближе и прошептал, почти касаясь моих губ, – я могу не сдержаться.

Я тут же отвернулась и уставилась на озеро.

– Мою маму зовут Маргарита.

– Я помню, ты говорил.

Я снова резко обернулась на него.

– Ну всё, ты напросилась, – он наклонился и чмокнул меня в нос.

– Меня назвали Маргаритой из-за твоей мамы?

Он кивнул.

– У них было что-то вроде любовного треугольника. Мама выбрала отца, несмотря ни на что. С тех пор они больше не общаются.

Я выпрямилась и уселась напротив.

– Во это да! А я даже не знала.

– Мои родители считают, что это твои будут против наших отношений, – продолжал Авдеев. – Мне запретили приближаться именно к тебе, Маргарита Кораблёва.

– Но ты всё же приблизился, – я склонила голову набок и улыбнулась.

– А как ты думаешь, почему я учусь в Китае, а лето провожу здесь? За всё приходится платить. Вот только они не учли, что ты можешь сама здесь появиться, – он взял меня за руку.

– И какая расплата тебя ждёт теперь?

Он пожал плечами.

– Поживём, увидим.

– Мои родители счастливы вместе, и я уверена, что отец давно отпустил прошлое. Подожди-ка! – неожиданно меня осенило. – А ведь я его просила раздобыть твой адрес. Ой, ой, ой, – запричитала я, прижав руки к щекам, – получается, он в курсе куда я поехала и не остановил меня. А я такой план провернула, Люсьену втянула… Я же до этого им никогда не врала, стыдно-то как.

– Так они ж понимают, что если ты что-то задумала, то пойдёшь до конца, поэтому и отпустили, чтобы ты не сбежала в одиночку посреди ночи.

– Думаешь?

– Значит, и мои уже всё знают.

– Они не могут нас разлучить только потому, что сами разругались в молодости, это глупо, – пробурчала я.

– Иди сюда.

Я подвинулась ближе и снова притулилась к нему, в его руках мне было спокойнее.

– Ко всему прочему дед действительно настаивает, чтобы я принял ислам. Отец надеется на это, хочет его задобрить. Отношения между ними, прямо скажем, не очень.

– А ты сам этого хочешь?

– Я люблю эту страну, она близка мне по духу, – он наклонился и прошептал мне на ухо, – но тебя я люблю больше и не хочу ставить перед выбором.

– Вы все так говорите, будто мне придётся отречься от своей семьи и отправиться на другую планету. По сути же ничего не изменится, я останусь прежней Маргаритой, – а после небольшого молчания добавила. – Единственное, чего я никогда не приму, так это многожёнства. Так что, Авдеев, советую сразу разобраться со своими женщинами. В твоей жизни я буду единственной и делить тебя ни с кем не намерена, а если тебя это не устраивает, то распрощаемся прямо здесь и сейчас.

Он рассмеялся.

– У меня никого нет, и я тебе это уже говорил.

– Ты много чего говорил, мне всему верить?

– Ну да, – даже не задумываясь ответил он, – а что? Мне нравятся твои удивительные кудряшки, нравится твоя непосредственность. Я люблю тебя любую и никуда теперь не отпущу.

– Тебе придётся, – возразила я, – мы завтра улетаем домой.

– Не уезжай, Рит, останься ещё хоть на пару дней, – попросил он, прижавшись ко мне щекой и обняв ещё крепче. – Давай побудем вдвоём ещё немного.

– Даже не знаю, что сказать, меня и так дома серьёзный разговор ждёт.

– Поговори с Люсьеной, пусть прикроет тебя ещё, а разговора в любом случае не избежать.

– А как же твои родные?

– Их я беру на себя. Возможно будет совсем неплохо, если вы познакомитесь.

– Ладно, – сдалась я, ведь мне и самой хотелось задержаться, – я что-нибудь придумаю.

Не знаю сколько ещё мы просидели, обнявшись, болтая обо всём на свете. Вокруг нас только горы и огромное синее озеро. Мы потеряли счёт времени, и никто из нас не хотел напоминать другому, что пора ехать, возвращаться туда, где нас ждал Васнецов. Поговорить с ним придётся здесь, как бы я это не оттягивала.

Авдеев оказался смелее.

– Нам пора, Рита. Боюсь и так на ферму приедем к ночи.

– И пусть. Не хочу никого видеть, утром поговорю с ними, – бурчала я, пока мы шли к машине. – Времени будет немного, не успеют высказать мне всё, что думают.

ГЛАВА 15

Дорога обратно была гораздо быстрее, как мне казалось. Всего через несколько минут мы остановились у закусочной Сабохат. Она тут же появилась на пороге с небольшой корзиной в руках, словно только нас и ждала. Авдеев вышел ей навстречу.

– Вот держи, сынок, собрала вам немного еды в дорогу.

– Вы – чудо, Сабохат, спасибо огромное.

– Почему, когда хочется, чтобы время тянулось медленнее, оно несётся, как сумасшедшее? – сокрушалась я, как только мы отъехали.

– Чтобы мы ценили каждое мгновение своей жизни.

Я откинулась на сиденье, устроившись поудобнее, и наблюдала за Авдеевым.

Как только мы покинули озеро, меня не оставляла необъяснимая тревога. Разговора с Ромкой я не боялась, он сам подвёл нас к той черте, когда его было не избежать, и мои чувства к Авдееву здесь ни при чём. Причина моего волнения была в другом. Вот только в чём? Может наше неожиданное счастье было слишком хрупким, и я переживала, что малейшее потрясение может его разрушить?