Читать книгу "Уголки памяти"

– Что с тобой произошло, Рита? – вполголоса произнёс он, заметно волнуясь.

Я не сдавалась, молчала, как партизан, в надежде, что он всё же решит, что ошибся, и я по-прежнему не в себе.

– У людей в отключке дыхание немного иное, Кораблёва, – раскусил он меня. – Ты же дышишь так, словно это ты меня на руках несёшь, а не наоборот.

И тем не менее разговаривать я с ним не собиралась. Я так устала от всех этих «почему» и не хотела больше ничего знать. Видимо, мы дошли до его машины, и он осторожно стал опускать меня на землю. Притворяться дальше было бессмысленно, я открыла глаза. Вокруг кромешная тьма. И как Авдеев ориентировался в такой темноте, для меня оставалось загадкой.

– Снова демонстрируешь свои идеальные животные инстинкты? – поинтересовалась я с насмешкой. – Я в восторге. А меня по запаху нашёл?

– По-твоему, это смешно? – злился он. – Всего несколько часов назад я говорил с тобой по телефону, а сейчас нахожу, неизвестно где, совсем одну! Что происходит, можешь объяснить?

– А ты «неизвестно где» аппетит нагуливал? Как ты узнал, где я? – допытывалась я.

– Васнецов геолокацию скинул. Я правда не совсем понял, что это значит, но прям одним местом чуял, что найду здесь тебя.

– Интуиция тебя всё также не подводит, поздравляю. Надеюсь, теперь ты любезно подкинешь меня до отеля?

– Непременно, – вкрадчиво произнёс он, – после того, как мы поговорим.

– Прикалываешься?! – набросилась я на него. – Я на ногах еле стою, а тебе потрепаться не терпится?

– Ты сейчас больше на разъярённую пантеру похожа, чем на умирающего лебедя. Так что увильнуть не получится.

– Не строй из себя всезнайку! Ты понятия не имеешь, что я сейчас чувствую.

– Так расскажи, – с хрипотцой в голосе попросил он.

– Мечтай, – огрызнулась я. – Ты последний человек с кем я буду говорить по душам.

Немного помолчав, он открыл передо мной дверь машины.

– Садись.

Я отпихнула его в сторону, села и сама захлопнула дверь.

– И как ты выживаешь, когда меня нет рядом? – спросил он, как только мы отъехали.

– Без тебя-то, как раз всё прекрасно! – с чувством заявила я. – А стоит тебе появиться на горизонте, так обязательно фигня какая-то происходит.

– Фигня, говоришь? – переспросил он задумчиво. – Вот значит как? Что ж, это многое объясняет.

Я молча отвернулась к окну, давая понять, что разговор продолжать не намерена. Всем всё понятно, вот и ладненько. Я тоже кое-что поняла.

Во-первых, это всё-таки Васнецов помог Элке меня похитить. Сначала сам притащил на заброшенную шахту, а потом совесть заиграла. Только, как обычно, действовать самому смелости не хватило, решил бросить клич Авдееву. Знала бы Звонарёва, чем её ухажёры занимаются у неё за спиной, по-прежнему была бы в диком восторге?

А во-вторых, Авдеев меня окончательно разочаровал. Потеряв его, я не пыталась тут же найти ему замену. Я в упор смотрела в ту пустоту, которая образовалась на его месте. А он? Он запихнул в эту пустоту непонятно кого, лишь бы в его жизни не было проплешин.

Пока мы ехали по городу, я обратила внимание на пустынные улицы и тёмные окна домов. Я не знала, сколько времени прошло с момента, как я отключилась, но по всему была уже глубокая ночь.

Авдеев остановил машину перед входом в отель и остался сидеть, уставившись перед собой. Он предоставлял мне полную свободу. Я могла остаться поговорить, а могла идти на все четыре стороны. Его безразличие задевало меня куда больше, чем его насмешки. И всё же я выбрала второй вариант, решительно открыв дверь в тот самый момент, как на пороге отеля появился Васнецов. Он целенаправленно шёл к нам, будто ожидал нашего возвращения. Авдеев вслед за мной вышел из машины.

– С ней всё в порядке? – игнорируя меня, обратился к нему Ромка.

– С виду, да, – ответил тот, пожимая плечами. – Что до остального, не уверен.

Они оба уставились на меня. От пронзительного, немного печального взгляда Авдеева меня бросило в жар. Взгляд же Васнецова был изучающим, словно он выбирал товар в магазине и осматривал его на наличие брака.

– Осмотр окончен? – гневно сверкнула я глазами в ответ. – А-то мне идти пора.

– Даже ничего не скажешь? – неуверенно спросил Ромка.

– А чего ты от меня ждёшь? Благодарности? Так её не будет, – развела я руками. – Я бы предпочла остаться там в лесу, до тех пор, пока не закончатся ваши брачные игры, – я поочерёдно посмотрела на них обоих. – Васнецов, ты смело можешь скакать вприпрыжку к своей любовнице, – и торжественным шёпотом добавила. – Уверена, тебя ждёт награда.

Я уже сделала пару шагов ко входу в отель, но упорно чувствовала на себе взгляд Авдеева так, словно он дотрагивался до моей кожи.

– Что? – нервно воскликнула я. – Неужели без моих наставлений дорогу не найдёшь? Что ж, помогу по старой дружбе. Вали к своей невесте, Авдеев, и поскорее. Нехорошо заставлять девушку ждать. Кстати, вам по пути, вы знали? – я посмотрела на одного, на другого. – Нет?! Надо же, какой сюрприз испортила, так неудобно получилось… – я виновато покачала головой и не оборачиваясь ушла, оставив их стоять и переваривать всё мною сказанное.

Проходя мимо ресепшена, я остановилась и обратилась к администратору:

– Извините, что обращаюсь в столь поздний час, но, если можно, я бы хотела что-нибудь перекусить.

– Да, конечно, – вежливо ответила девушка. – Я передам повару, в течении часа он приготовит. Желаете чего-то конкретного?

– Всё равно что, не стоит слишком утруждаться.

ГЛАВА 20

Я вошла в номер и выдохнула. Не знаю, о чём хотел поговорить Авдеев, я сказала ему всё, что хотела. Меня немного потряхивало, то ли от той дряни, что дала мне вдохнуть Звонарёва, то ли от пережитых эмоций.

Я сразу же направилась в ванную, сбросила всю одежду и встала под прохладный душ. Моментально я ощутила долгожданное облегчение. Холодная вода мне всегда помогала, смывала не только грязь, но и весь накопившийся негатив, успокаивала и предавала сил. Закутавшись в халат, я высушила волосы полотенцем. Влажными мои кудряшки выглядели немного темнее. Я больше их не выпрямляла, и они с благодарностью радовали меня здоровым сиянием.

Услышав стук, я понадёжнее запахнула халат и пошла открывать дверь, в надежде наконец-то поесть. Распахнув её, я в тот же миг наткнулась на взгляд тёмных чарующих глаз и, не раздумывая тут же попыталась захлопнуть обратно перед самым его носом. Он оказался быстрее и нагло и бесцеремонно ввалился ко мне в номер.

– Ты, Авдеев, дверь перепутал, – заявила я, сердито нахмурившись. – Комната Звонарёвой дальше по коридору.

– Я всё знаю, Рита! Ты по-прежнему любишь меня! – его дыхание сбилось, волосы были взъерошены, будто эта новость только что на него с неба свалилась.

– Авдеев, ты не перестаёшь меня удивлять. У тебя точно с памятью проблемы, надо с этим что-то делать. А вот у меня с ней всё в порядке. Я вроде никогда и не отрицала, что люблю.

Я посчитала, раз уж он так настойчиво докапывается, то правильно будет высказать ему всё, как на духу, чтобы он наконец отстал.

– О своих чувствах я могу хоть на весь мир прокричать. И что с того? Ведь всем до этого нет никакого дела, знаем, проходили. Я так же прямо в лицо могу тебе сказать, что ты, как был лицемером, так им и остался. Сегодня в любви клянёшься, бальзам в уши льёшь, а завтра плевать хотел и на меня, и на мои чувства, а послезавтра находишь себе невесту, окончательно втоптав их в грязь. И кому нужна эта любовь? Я могу кричать о ней до хрипоты, только это ничего не изменит. Я тебя больше ни на шаг к себе не подпущу и не поверю ни единому твоему слову. Так что выметайся отсюда подобру-поздорову, иначе я за себя не ручаюсь.

Я подошла к двери и попыталась отодвинуть Авдеева, чтобы открыть её и вытолкать его из номера. Но он схватил меня за руки и прижал к стене.

– Думаешь, я пришёл сюда, чтобы ты меня отчитала и выставила вон?

– Нет, что ты?! Уверена, ты что-то задумал, – бросила я ему в лицо, старательно пытаясь вырваться, – то, что устроит тебя одного! Ты же только о себе и думаешь, на остальных тебе плевать! А я имею полное право тебя не слушать и не хочу, чтобы ты здесь оставался, – мой голос предательски начал срываться, к горлу подступили рыдания. – Проваливай, Авдеев! Видеть тебя не могу!

Он не стал со мной пререкаться, вместо слов перешёл к действиям. Он впился мне в губы, прижав всем телом к стене. От возмущения я не прекращала попыток освободиться и отчаянно вырывалась. Авдеев тоже не отступал. Его хватка была стальной, а губы настойчивыми и страстными.

Что значит потерять голову в объятиях любимого человека? Раньше я считала это полным бредом. Можно контролировать себя в любой ситуации и любую ситуацию держать под контролем, так я думала до этого самого момента. В какой-то миг я забыла обо всём, чувствовала лишь его губы и его самого рядом. Мне так не хватало его всё это время, и я обмякла в его руках. Он тут же ослабил хватку и прижал меня к себе, продолжая целовать. Это было похоже на безумие. Он приподнял меня одной рукой, обхватив за талию, а вторую запустил мне в волосы. Я обняла его за шею, ответив на поцелуй, словно и не было между нами обид, упрёков и недосказанности. Медленно он продвигался в соседнюю комнату, не отрываясь от меня ни на мгновение, не давая ни единого шанса опомниться. Бережно опустил меня на кровать, не выпуская из своих рук. Я же ещё теснее прижалась к нему.

– Рита, – со стоном выдохнул он.

Моя голова шла кругом. Жар во всём теле с каждой секундой разрастался всё больше, и я хотела лишь одного, чтобы Лев поскорее потушил бушевавший во мне пожар. Но пока что, своими прикосновениями он только подливал масла в огонь, заставляя его пылать ещё ярче. Авдеев потянул пояс моего халата, под которым ничего не было. Его рука скользнула под него и прошлась по моему обнажённому телу, изучая и лаская его. Моё желание достигло наивысшего предела.

– Пожалуйста, – всхлипнув, прошептала я.

Я даже не заметила, как Лев снял свою одежду. Открыла глаза, когда он приподнял меня, помогая снять халат.

– Рита?

Он провёл рукой по моей щеке, в его затуманенных глазах я читала немой вопрос. Он выбрал самый неподходящий момент спросить моего разрешения. Словно изголодавшаяся тигрица, желавшая поскорее насытиться им сполна, я привстала и, перекинув одну ногу через него, уселась сверху. Обхватив его рукой за шею, я приблизилась к нему.

– Нашёл время… – прошептала я, прежде чем прижалась к нему губами.

Он глухо зарычал, страстно целуя меня в ответ в то время, как его руки ласкали моё тело. Он же напоминал голодного льва. По комнате разносились неподдающиеся никакому описанию звуки нашего неистовства.

Со мной это было впервые, но я точно знала, что делать и полностью отдалась во власть своим инстинктам. Моё тело настойчиво требовало слиться с Авдеевым в единое целое и, как только это произошло, мы одновременно взвыли от невероятного наслаждения. Казалось, мы оба нуждались в этом, так сильно жаждали друг друга, что никак не могли остановиться. Мы продолжали двигаться в безумном темпе, переживая всё новые и новые волны затмевающего разум удовольствия. Когда это сумасшествие закончилось, мы лежали рядом и тяжело дышали. Я никак не могла прийти в себя. Моё тело по-прежнему горело и дрожало от неугасающего желания. Авдеев наклонился надо мной и тихо, но настойчиво сказал:

– Я люблю тебя, Рита. Пожалуйста, никогда не забывай об этом.

Я не знаю, на какую реакцию он рассчитывал, но его слова мгновенно вернули меня в реальность. Я будто протрезвела.

– Мне нужно в душ.

Я схватила халат и, не давая ему опомниться, скрылась за дверью в ванную комнату. Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала: раскрасневшиеся щёки, всё ещё затуманенные страстью глаза. Авдеев имел необъяснимую власть надо мной. Но в тот момент я сама этого хотела, набросилась на него, словно дикая кошка.

Я встала под душ и включила холодную воду. Ледяные струи окончательно прогнали остатки вожделения, и я взяла ситуацию под контроль. На этом всё. И если Авдеев думает, что случившееся повлияет на наши отношения, то глубоко ошибается. Я накинула халат и решительно открыла дверь. Он сидел на краю кровати, облокотившись на колени, полностью одетый. Я прошла мимо него и остановилась у окна, глядя на ночной город.

– Уходи, Авдеев, – тихо и уверенно сказала я.

Он подошёл ко мне почти вплотную, но дотронуться не посмел.

– Рит, я не за этим сюда шёл, правда. Ты должна меня выслушать.

– Ты получил намного больше, чем хотел, мои поздравления, – ровным голосом ответила я, чем очень гордилась. – И я тебе ничего не должна. Пусть тебя твоя невеста слушает. Проваливай, я хочу остаться одна.

Он ушёл неслышно, я даже не заметила когда. Просто стояла и смотрела в окно. Сначала на ночное небо, оно показалось мне мрачным и унылым. Я перевела взгляд на дома сонные, угрюмые, погружённые в темноту, они навевали печаль. Дорога тоже была пустынной и одинокой. Я прислонилась лбом к стеклу и проговорила:

В одно окно смотрели двое.

Один увидел дождь и грязь.

Другой – листвы зелёной вязь,

Весну и небо голубое.

В одно окно смотрели двое…

– Я вижу грязь, Авдеев. А ты?

Обернувшись, я обнаружила пустую комнату, села на пол и разрыдалась. Я долго не могла успокоиться. Каждый раз, когда мне казалось, что всё закончилось и мне осталось лишь пережить случившееся, свыкнуться с неизбежным, новые удары судьбы били только сильнее, проверяя меня на прочность. Сколько ещё это будет продолжаться? Сколько ещё я выдержу?

Я заползла на кровать, которая теперь хранила ненужные мне воспоминания и запах летнего дождя. Я свернулась в комочек, закрыла глаза, а слёзы всё так же катились градом, пока сон, сжалившись надо мной, не забрал меня в свои владения.

ГЛАВА 21

Разбудил меня настойчивый стук в дверь. С трудом собрав себя в кучу, я встала и побрела к двери. В комнату буквально ворвалась мама, отец вошёл следом.

– Совести у тебя нет, родная, – начала она с порога, крепко сжав меня в объятиях. – Неужели так трудно позвонить родителям и сказать, что у тебя всё хорошо?

– Я телефон потеряла, – прокряхтела я, обнимая её в ответ.

– Знаем уже. Вот твоя пропажа, – она протянула мне мобильник. – Стёпка передал, ты у него в машине выронила. Спасибо, хоть друг держит нас в курсе. Сказал, ты умчалась с новоиспечённой невестой. Как погуляли?

– Нет слов, – ответила я и подошла к отцу, чтобы обнять.

Он смотрел на меня так, будто видел насквозь. Порывисто обняв, он заглянул мне в глаза.

– Рад, что ты вернулась, дочка.

– Видимо вы и впрямь хорошо провели время, раз спишь до обеда, – продолжала мама. – Меньше, через шесть часов мы должны быть на банкете, ты же помнишь?

– Можно я не пойду? – попросила я без особой надежды.

– Мы уже это обсуждали, Рита, – она была непреклонна. – Собирайся скорее, пообедаем вместе и папа отвезёт нас в салон, у него кроме нас дел полно.

Напоследок я бросила умоляющий взгляд на отца, он беспомощно пожал плечами, и я обречённо поплелась в душ. Оставшись одна, я волей-неволей мысленно вернулась к прошедшей ночи. По телу мгновенно разлилось приятное тепло. Я приложила ладони к пылающим щекам. Что же я натворила? Как теперь мне ему в глаза смотреть? Я же со стыда сгорю на этой вечеринке.

Я схватила телефон. Не обращая внимания на пару десятков Сонькиных сообщений, я стала быстро набирать своё:

«Я переспала с Авдеевым. Как мне теперь появиться на его помолвке?»

Не успела я сосчитать до пяти, как раздался звонок.

– Кораблёва, завязывай-ка с шутками, наверное. Похоже, юмор – это не твоё, – не давая мне и рта раскрыть выпалила Сонька.

– Ты всерьёз считаешь, что я способна шутить подобными вещами? – поинтересовалась я вполголоса.

– Святые печенюшки! – ахнула она. – Как же тебя угораздило? И когда успели? О нет, забудь, – запричитала Сонька. – Скажи-ка лучше, как оно? Как это было?

– Ты в своём уме, Афанасьева? Чего так орёшь? – испугалась я. – У меня родители в соседней комнате.

– Да что там родители, меня весь лагерь тут слышит, – рассмеялась Сонька.

– Ну спасибо, подруга, – фыркнула я, стараясь говорить как можно тише. – А что на счёт моего вопроса? Или без подробностей мне совета не видать?

– Элементарно, Кораблёва, делай, как он. Что сложного?

Я задумалась. А ведь она совершенно права.

– Спасибо, Сонечка! Ты мне очень помогла.

– Кто б сомневался. Теперь твоя очередь, выкладывай подробности, не томи.

– Меня родители ждут, я тебе позже перезвоню.

– Совести у тебя нет, Кораблёва! Получила своё и довольна?

– Люблю тебя, Сонька! – подсластила я наше прощание.

Убирать телефон я не торопилась. На глаза попался номер Авдеева. Добавив его в список контактов, я записала: Never pick up, и сохранила. Пришло время окончательно вычеркнуть его из своей жизни.

Пообедав в ресторане отеля, мы с родителями вышли в вестибюль. У ресепшена я заметила Авдеева. Он стоял спиной к нам, но в том, что это именно он, а не Мансури, я теперь не сомневалась. После проведённой с ним ночи, казалось, что я чувствую его каждой клеточкой своего тела. Подобные ощущения мне совершенно не нравились.

Как на зло он обернулся в тот самый момент, когда мы проходили мимо.

– Здравствуй, Лев, – поздоровались с ним родители.

– Моё почтение, – кивнул он, пожимая руку отцу.

После чего он впился взглядом в меня. И если до этого мне удавалось сохранять непринуждённый вид, то сейчас я снова потеряла контроль над собой. Его пытливый, пронизывающий взор с лёгкостью выдернул меня из окружающей обстановки. Мы будто остались совершенно одни. Какая-то неведомая сила сцепила нас стальными оковами и не давала оторваться друг от друга.

– Вас, наверное, представлять не нужно? – неуверенно произнёс отец.

– Почему же? – возразила я прежде, чем Авдеев успел что-либо сказать. – Мне этот молодой человек совершенно не знаком.

Отец растерянно нахмурился, но промолчал, не желая меня подставлять.

– Как же так, дочка? – удивилась мама. – Вы же, по-моему, учились в одной школе какое-то время.

– И что с того? – продолжала я артачиться. – Я его впервые вижу.

Моя грубость привела маму в замешательство, и она сбивчиво принялась извиняться за моё хамское поведение, стараясь сгладить неловкость.

– Лев, познакомься, это Маргарита, наша дочь. Ты не обращай внимания на её тон, она после трудного перелёта, разница во времени… Сам понимаешь.

– Не беспокойтесь, я понимаю гораздо больше, чем вы думаете, – улыбнулся он в ответ. – У вас замечательная дочь.

Я демонстративно закатила глаза.

– Рита, – повернулась ко мне мама, стараясь взглядом незаметно меня усмирить. – Это Лев. И сегодняшнее мероприятие в его честь.

– Серьёзно?! Так ты Элкин жених? Ух ты! А она молодец, такого красавчика отхватила! – мой наигранный восторг был выше всяких похвал.

Но маму он не впечатлил.

– Мы немного торопимся, Лев, – поспешила она откланяться, пока я не вытворила что-нибудь похуже. – Увидимся вечером.

Авдеев же всё это время не сводил с меня глаз, и я чувствовала, как предательский румянец начинает заливать мои щёки. Я развернулась и не попрощавшись первая зашагала к выходу.

Как только мы отъехали, мама повернулась ко мне.

– Рита, я понимаю, ты устала, не выспалась, но рамки приличия ты должна соблюдать в любом случае, – наставляла она меня. – Иногда стоит промолчать, чтобы не выглядеть грубой. Надеюсь, ты меня услышала.

– Я поняла. На приёме постараюсь не ударить в грязь лицом, – пробухтела я.

В салон мама вошла первой. Отец вышел из машины и подошёл ко мне.

– Понимаю, как тебе тяжело, дочка, но нужно быть сильной, – сказал он, обнимая меня.

Я прижалась к нему, еле сдерживая слёзы.

– Папочка, пожалуйста, сделай что-нибудь, чтобы я могла туда не ходить.

– Может стоит рассказать маме, что он и есть тот самый? Она поймёт.

В салоне мы попали в водоворот бесконечных, как мне казалось, ненужных, процедур и поговорить с мамой просто не было возможности. Когда дело дошло до моих волос, я решительно заявила:

– Делайте, что хотите, но про утюжок забудьте. Выпрямлять не смейте, слышали?

– Рита! – снова одёрнула меня мама. – Да что с тобой сегодня?

– Извините, – смутилась я, понимая, что перегнула.

Мои волосы каким-то невообразимым способом подняли наверх так, что кудряшки чувствовали себя свободно и непринуждённо. Причёской я осталась довольна, и мы наконец покинули салон.

За одним из столиков в кафе неподалёку, где мы с мамой решили выпить по чашечке чая, я решилась на непростой разговор.

– Мам, помнишь мою прошлогоднюю поездку в Таджикистан?

– Забудешь тут, когда ты до сих пор сама не своя после этой самой поездки, – вздохнула она. – Хочешь поговорить об этом?

Я кивнула.

– Это он.

– Я не совсем понимаю…

– Лев. Это к нему я ездила. Это он разбил мне сердце, поэтому я не хочу идти на этот банкет, теперь понимаешь?

– Рита, – с сочувствием выдохнула она. – Что же между вами произошло?

– На самом деле, это было недоразумение, но об этом я узнала только вчера. А всё это время думала, что он меня предал.

– Выходит, ты отказалась от его предложения, думая, что он предатель? А теперь, когда выяснилось, что это не так, уже ничего не исправить, – она заботливо погладила меня по руке. – Бедная моя девочка.

– Какое предложение? – не поняла я.

– Ну, как же, – растерялась мама, – это ведь он сватался к тебе зимой, помнишь?

До меня понемногу стал доходить смысл её слов. Как же я раньше об этом не подумала? Мама ведь упоминала о том, что это мой несостоявшийся жених женится теперь на Звонарёвой.

– Ты же говорила про Исмаилова, – неуверенно пробормотала я.

– Ну да, он и есть внук Жосурбека Исмаилова. Ты не знала? – она в очередной раз посмотрела на меня с жалостью.

– Подожди-ка, – я старалась рассуждать логически. – По матери, он Авдеев, а по отцу, Шавкатзода. При чём тут Исмаилов? Ты уверена?

– Сомнений быть не может. Это точно он, а что у них там с фамилиями, мне не известно.

– Нет, – прошептала я.

Я чувствовала себя так, будто блуждала в темноте весь этот год, не разбирая дороги, не знала, куда мне идти и, что делать. Словно эта темнота намеренно скрывала от меня то, что могло привести мою жизнь в порядок, объяснить и расставить всё по местам. И когда я наконец выбралась на свет, на меня неумолимо посыпались разгадки, дающие ответы на все вопросы. Только вот высыпались они не все разом, что для меня было бы просто идеально, а так, словно кто-то, насмехаясь, подкидывал мне их порционно, ещё больше запутывая и заставляя совершать новые глупости.

– Ма, мне нужно кое с кем поговорить, – сказала я, вставая.

– С кем? – обеспокоенно спросила она. – Ты же не к нему собралась? Дочка, пойми, даже если вы всё выясните, это вряд ли поможет. Слишком поздно, слишком многое поставлено на кон.

– Ма, я не настолько глупа. Я к Стёпке поеду. Для себя я должна во всём разобраться, даже если это ничего не изменит.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – покачала мама головой и встала вслед за мной.

Мы вызвали такси и вернулись в отель. Возле своего номера мама остановилась.

– Давай договоримся так. На банкете ты всё же должна появиться, – и видя мой страдальческий взгляд, добавила, – ненадолго. Соблюсти приличия, мы обязаны, а затем разрешаю тебе незаметно улизнуть.

– Спасибо, ма, – обняла я её и решительно направилась к Стёпкиному номеру.

ГЛАВА 22

– Если хочешь хоть немного реабилитироваться в моих глазах, веди меня к этому гадёнышу, – начала я с порога, как только Стёпка открыл дверь.

– Привет, Ритка! – ответил он. – Потрясно выглядишь.

Я продолжала сверлить его взглядом. Неожиданно позади него появился Фарход.

– Я так понимаю, речь обо мне? Рад тебя видеть, Маргарита. Выглядишь, действительно прекрасно, – ухмыльнулся он, немного скривившись от боли.

Его подбородок украшал отчётливый след от удара.

– К сожалению, не могу сказать того же, – не дожидаясь приглашения, я вошла в номер. – Даже интересно, кого ты успел выбесить помимо меня, что человек не выдержал и так приложился? Но уверена, получил ты по заслугам.

– Шерали твой постарался, – хмуро улыбнулся он, дотронувшись рукой до больной скулы.

– Я жду объяснений, Фарход, – немного помолчав произнесла я. – Только имей в виду, начнёшь юлить, я тоже сдерживаться не стану и врежу тебе для симметрии.

Он переглянулся со Стёпкой и сказал:

– Похоже, брат, моя теория дала осечку.

– Расскажи ей всё, Фарход, или я сам это сделаю, – Стёпка не оставил ему пути для отступления.

Фарход повернулся ко мне и начал издалека.

– Ты ещё помнишь наш разговор на ферме? О чём тогда я тебе говорил? Шерали любил тебя всегда, сколько я его знаю. Но что ему дала эта любовь? Что он получил взамен? Ты хоть раз видела его по-настоящему счастливым? Чтобы он беззаботно смеялся и радовался элементарным мелочам? Сколько я его знаю, я вижу задумчивый взгляд и печальную мечтательную улыбку, когда он смотрит на яблоки или этот грёбаный янтарь, который вечно таскает за пазухой!

Я вздрогнула.

– Признаться, когда ты приехала, я подумал, что всё может измениться. Даже на мгновение подумал, что не ошибся, пока ты не сбежала без оглядки, не раздумывая перечеркнув всё, что между вами было. Да, – он криво улыбнулся, – позже я догадался, что привело тебя в бешенство. Увидев Мансури с Тахминой, о чём ты подумала? Что Шерали, наконец-то дождавшись от тебя взаимности, получив то, о чём мечтал долгие годы, за одну ночь стал мерзавцем? Неужели после всего, что ты от меня услышала, ты решила, что он может от тебя отказаться? Ты ведь так думала, Марго?

У Фархода был уникальный дар своими словами ставить меня в тупик. Но он был прав, а правду воспринимать всегда сложнее.

– Что ты сделал? – охрипшим голосом спросила я.

– В тот момент я подумал, что твоя любовь ничего не стоит. Мансури передал, чтобы Шерали срочно явился к деду, и очень быстро уехал, не дождавшись брата, – Фарход замолчал.

– Ты ему не сказал, – догадалась я.

– Верно, – кивнул Фарход. – Я промолчал о том, что ты видела Мансури. Сказал лишь, что рано утром ты собралась и уехала, не говоря ни слова.

Весь ужас случившегося обрушился на меня, заставив согнуться от боли. Я прижала руки к груди, чтобы немного заглушить её и дать себе возможность дышать.

– Мансури, видимо, не придал значения вашей встрече и не счёл нужным рассказывать об этом Шерали, – безжалостно продолжал Фарход. – А может просто забыл. Но для меня это был определённый знак, что я всё сделал правильно. Я хотел, чтобы Шерали раз и навсегда вычеркнул тебя из своей памяти и наладил свою жизнь.

– А ты у нас кто? Великий гуру? – едва смогла произнести я. – С чего ты взял, что можешь распоряжаться нашими судьбами?

– Прежде всего, я его друг. Да, он не рвал на себе волосы и не рыдал по ночам в подушку, но я видел, как он страдает, и смотреть на это спокойно больше не мог! Ты ему одни несчастья приносишь! Все его мучения из-за тебя!

Я не выдержала и изо всех сил влепила ему пощёчину. Он отшатнулся, гневно сверкнув глазами.

– Добился, чего хотел? – процедила я сквозь зубы. – Что молчишь?! Я спрашиваю, добился? – перешла я на крик. – Ты сломал жизнь и ему, и мне! Можешь смело гордиться собой, психолог хренов!

Я направилась к выходу, но у самой двери остановилась.

– Последний вопрос, – обернувшись произнесла я. – Как Шерали обо всём узнал?

– Видимо, у них с Мансури всё же зашёл разговор об этом ночью, – ответил за Фархода Стёпка. – Он был вне себя, когда ворвался сюда, сразу после этого. Сама видишь, чем это закончилось, – кивнул он в сторону Фархода. – Рита, я и сам только тогда обо всём узнал, – оправдывался он.

– А мог намного раньше, – упрекнула я его, – если бы захотел, раз уж вы и по ночам не расстаётесь.

Стёпка открыл было рот.

– Стоп! – остановила я его. – Об этом я не хочу ничего знать. А на счёт нашей дружбы, Лазарев, мне нужно хорошенько подумать.

Я достала телефон, отыскала в списке контактов «Стёпка», стёрла и записала заново: Don’t pick up.

– А пока что, как-то так, – пожала я плечами и вышла из номера.

Я вернулась к себе. На кровати лежало изумрудное вечернее платье прямого силуэта на тоненьких бретельках. Мама успела и об этом побеспокоиться. Я села рядом.

Узнав всю правду, я словно лишилась чувств. Я пребывала в такой растерянности, что просто не знала, какие эмоции подойдут больше. Причина всех моих несчастий – я сама. Фарход прав: я ни разу даже не попыталась оправдать Авдеева, понять, докопаться до истины. В то злополучное утро я ни грамма не усомнилась, что он может быть способен на подобную подлость, и ни капельки не сомневаясь обвинила во всех грехах. Мне нет оправдания. Лев всегда любил меня, оберегал, защищал и хранил мой камень. Я всхлипнула. А я неблагодарная идиотка, которая не потрудилась разобраться в ситуации, психанула, демонстрируя задетую гордость и разбила вдребезги все его мечты. Наши мечты. Я его потеряла.

В дверь постучали. Нехотя, я побрела открывать.

– Марго, малышка моя, я так скучала! – воскликнула Люсьена, сгребая меня в охапку. – Ты почему до сих пор не одета? Не понравился мой подарок?

– Платье от тебя? Я могла бы догадаться, – ответила я, продолжая её обнимать. – Оно чудесное, пойду надену поскорее.

Я боялась смотреть ей в глаза, не хотела, чтобы она видела мои слёзы. Быстренько схватив платье, я закрылась в ванной. Мне понадобилась куча времени, чтобы поправить макияж, только после этого я натянула платье и вышла. Люсьена стояла у окна.

– Гости прибывают, а ты так долго копаешься, – она повернулась ко мне. – Но это того стоило. Ты великолепна, Маргоша!

– Тебя мне, в любом случае, не затмить, – улыбнулась я в ответ своей очаровательной и эффектной бабуле.

– Соглашусь, что зрелость добавляет мне определённого шарма, но в остальном ты ничуточки не уступаешь.

Я рассмеялась.

– Что тебя тревожит, Маргоша? – вдруг спросила она и подошла ко мне ближе.

– Ничего, – мне не хотелось её волновать. – Почему ты спрашиваешь?

– Ты можешь улыбаться сколько угодно, моя дорогая, только в глазах твоих пустота.

Провести Люсьену было невозможно.

– Он там, внизу, – пробормотала я, стараясь снова не расплакаться. – Это он жених, его помолвка…

– Ты по-прежнему любишь его? – так, словно уже знала ответ, спросила она.

– Ещё сильнее, чем раньше.

– Так может стоит сказать ему об этом? – осторожно предложила Люсьена.

– Он знает. И я знаю, что он меня любит, только слишком поздно. Я сама всё испортила и назад не отмотаешь.

– Ну, помолвка – это ещё не свадьба, – улыбнулась Люсьена.

– Люсьена, я уверена, что, если бы её так легко и просто было отменить, он бы уже это сделал.

– Да-а, ситуация, – покачала головой она. – Но опускать руки ни в коем случае нельзя. Нам нужно хорошенько подумать, что мы будем делать дальше.

– Всё, что могла, я уже сделала, – горько усмехнулась я. – И теперь ненавижу себя за это.