Читать книгу "Американец. Хозяин Севера"

– Здравствуй, Юра!

– Ганс!!! Как же я рад тебя снова увидеть! – и, не удержавшись, я обнял его. В этой стране, Ганс был первым, кто дружески отнесся ко мне. И единственным знакомым, который совершенно не поверил клевете, когда Фредди Морган, присвоив моё изобретение, обвинил меня самого в попытке плагиата. Такое доверие дорогого стоит!

Выпустив инженера из объятий, я отстранился немного, потом еще раз, не в силах сдержать эмоций, улыбнулся и от всей пожал ему руку. Пожалуй, даже немного перестарался, потому что немец слегка поморщился и начал потирать пострадавшую ладонь.

– Юра, я слушал, что миллионеры куют свои капиталы. Но никогда не думал, что это в прямом смысле слова. Ты где так руки укрепил? Железная хватка стала!

– Так я ж из наганов стреляю!

– И что, там курок так трудно нажимается?

– Ладно, проехали! Потом объясню, если захочешь. А сейчас у меня другое дело к тебе! Кстати, может, заодно позавтракаем? А то я голоден, как волк!

Потом мы некоторое время провели в молчании, отдавая должное омлету с беконом и кофе. А я пока подумал, что зря раньше считал пустыми байками истории про царских офицеров, руками гнущих подковы и способных разорвать колоду карт. Кстати, стоит потренироваться. Может, со временем и получится? Полезный трюк для салонов будет!

Тут я снова улыбнулся. Нет, подкачать запястья мне еще Генри Хамбл советовал. Мол, очень полезно при близком контакте. И руку противника с револьвером зафиксировать, и по глазам напряженными пальцами ударить – для всего полезно. Но стрелял я тогда из револьверов Сейфети Аутомэтик. Спуск у них был мягкий, так что даже при стрельбе самовзводом увод ствола от линии прицеливания был незначителен. Разумеется, если выучиться курок жать мягко, а не дергать. Тут я снова улыбнулся, вспомнив, как ругал меня за это Генри поначалу.

Но наган – совсем другое дело! Нет, револьвер Нагана – машинка замечательная. Очень точный, семь патронов в барабане, что совсем не лишнее, недорогой, надежный. А главное, у него барабан надвигается на ствол. Для этого даже патроны специальные, пули не торчит из гильзы, внутри прячутся. Очень выгодное решение. У нагана пламя от выстрела через барабан не вырывается, так что засветка глазам минимальная. А при нужде можно даже из кармана стрелять.

Вот только, за все на этом свете приходится платить. В результате стрелок из нагана при стрельбе самовзводом тратит силу не только на взведение курка и поворот барабана, как в других револьверах двойного действия, но еще и на движения барабана назад от ствола, а потом и на «наезд» барабана на ствол. Вот и получается, что даже в «вылизанных» образцах, вроде моих, спуск все же туговат. Так что, чтобы ствол уводило не слишком сильно, кисть нужно «прокачивать».

Кто-то скажет, что можно же курок второй рукой взвести или большим пальцем. Можно, разумеется! Но это требует больше времени. А Генри Хамбл недаром ставил мне в первую очередь скорость. Иногда, промедлив, можно вообще не успеть выстрелить. И дуэль со Свирским – прекрасный тому пример! Я едва опередил его первым выстрелом, стреляя от бедра. А он, хоть и сволочь редкая, но, как оказалось, стрелок классный. Успел поднять свой наган на уровень глаз, прицелиться и точно отключил бы мне стрелковую руку. И опередил я его, получается, на сотые доли секунды. Пуля-то бицепс все равно царапнула!

Ладно, пора возвращаться к делам.

– Генри, мне очень нужна твоя помощь. Я собираюсь строить в России железную дорогу.

– И?

– Что и? Мне нужен инженер! Кто сумеет построить её лучше, чем ты?

– Мало ли… – пожал плечами Ганс. – Я не знаю имён, но уверен, в России хватает классных инженеров. В том числе – и по железным дорогам. А руководить стройкой, не зная языка, – та еще морока, друг мой. Да и законы у вас другие, стандарты тоже, наверняка, отличаются. Я замедлю твою стройку, Юра, а не ускорю. И обойдусь дороже, чем местные инженеры. Так зачем такие мучения нам обоим?

– Причин хватает. Во-первых, в стране достраивают Транссибирскую магистраль, так что лучшие инженеры-железнодорожники, можешь не сомневаться, там. Во-вторых, я ухитрился, кажется, получить в недоброжелатели и министра финансов Витте, это глава русского правительства, и министра путей сообщения Хилкова. Так что лучшие инженеры, даже если и освободятся, могут не рискнуть связаться со мной. А худшие, которым некуда деться, мне и даром не нужны! – и я пытливо посмотрел Манхарту в глаза.

– Понимаю, Юра. Но… Ты никогда не думал, почему я не работаю на родине? А все просто! Я не люблю империй. Нет, я не революционер, но мне немного душно там. Здесь, в САСШ, я нашел приемлемые условия, тут идёт бурное строительство железных дорог, и куда меньше давления бюрократии. Да и немотивированных запретов, которые так обожают бюрократы, тоже меньше. А я хочу тратить свой ум и душевные силы на борьбу с косностью природы, а не людей! Это меня угнетает!

Ну вот, еще одна преграда. Совершенно неожиданная. Я помолчал, собираясь с мыслями.

– И все же, Ганс, я прошу тебя, как друга, выручи меня! Нет, постой, я договорю! Дело в том, что мне нужна не просто дорога, а дорога, построенная по лучшим американским стандартам. Знаешь, какая средняя скорость движения поездов в России? Ты не поверишь! Двадцать пять – тридцать километров в час!

– Что? Даже меньше двадцати миль в час? Да тут скорость раза в три выше!

– Вот именно! – горячо поддержал его я. Хотя знал, что такая скорость тут не всюду. Да и в России максимальная скорость повыше, я говорил про среднюю. Но сейчас мне не истина нужна, а правильные эмоции, – да еще и дороги строят однопутные, пропускная способность никакая. И топливо возить за полстраны приходится, местного нет. Нет уж, я хочу дорогу стразу двухпутной строить. И с электрификацией.

– Да ну?! – удивился инженер. – Уважаю! Замах у тебя, Юрий, внушает уважение. Даже в САСШ первая электрификация меньше четырех лет назад была. Да ты сам и участвовал! Откуда электричество брать думаешь? И как окупаться? Перевод дороги на электричество окупается только при очень интенсивном движении. Не меньше миллиона тонн в год, а то и двух. Наскребешь столько?

– У меня там ГЭС строиться начинают, – пожал я плечами. И да, начинали. Вчера, во время пьянки с Фань Вэем, я немного блефовал. Но с утра меня ждала телеграмма из Петербурга, подписанная скромно – «Александр Романов». И содержание тоже скромное: «Ваши условия приняты зпт полном объеме тчк». Но у меня будто камень с души свалился. Всё, «Рубикон пройден», впрягаюсь в проект. – Так что электричества хватит. С запасом. Да и обойдется оно дешевле привозного угля. Дорог он там. А объемы мы наберем. В тех местах одного леса по три миллиона кубометров в год вывозить станут. А одним лесом дело не ограничится. Возить будем и топливо, и стройматериалы, и металлы с химикатами. Так что…

– М-да… – Задумчиво потер челюсть инженер, – на мелочи ты не размениваешься. И задача, ты прав, как специально под меня создана. Заманчиво, заманчиво. Но ты понимаешь, что один я не справлюсь? Придется еще народу набрать. Других инженеров, специалистов по электричеству, геодезистов, прорабов…

– Ну, этих и на месте набрать можно!

– Можно, разумеется, но не всех. Нужны и те, кто уже работал, как ты говоришь, «по американскому стандарту», хоть немного. Чтобы учили, чтобы проверяли других, как выучились. Да, и еще одно. Про безопасность ты подумал? Большая стройка – это много бардака. И нужны те, кто за порядком следить будет. Помнишь, на нашей стройке был такой Трой Мёрфи? Тебе такой же нужен будет! И не только он, но и кулачные бойцы вроде Тома О'Брайена. Помнишь такого?

– Еще бы не помнить! С таким стражем порядка и бандитов не надо! Дважды меня чуть не прикончил. Первый раз еле удалось из Мэриленда живым убежать, а второй и вовсе – из страны свалить пришлось.

– Ну, на такое он сам не решился бы. Наверное, ему Мэйсоны приказали. А сам он границ не переходил.

Он и сам по себе тот еще подарочек! – не согласился я. – Вот послушай…

Неподалеку от Балтимора, 17 августа 1895 года, воскресенье, вечер

Едва я вернулся в свою комнатушку в бараке, как дверь без стука распахнулась. На пороге стояла тройка ирландских мордоворотов. «Пойдем-ка, русский!» – пророкотал один из них – «Тебя сам Трой Мёрфи к себе требует. Срочно!»

И мне пришлось идти, как был, в костюме-тройке. Суть претензий выяснилась быстро. Том О'Брайен, самый здоровый и буйный из них, начал рычать, требуя извинений, так как я «нескромно смотрел на мисс Мэри» и даже осмелился с ней разговаривать. Не знаю, что мне тогда стукнуло в голову, но я ответил, что жить я буду, как сам решу, и что это – «свободная страна»!

Том, этот ирландский громила, от таких слов осатанел, и попытался порвать меня на части. Но Мёрфи, тот самый глава ирландского «землячества», грубо остановил его, фактически отбросив от меня. Некоторое время он расспрашивал то меня, то этого Тома, то остальных присутствующих. И позиция его была явно миролюбивой. Мол, «я не сделал ничего такого, что не прилично джентльмену». При этих словах Том оживился. И сказал, что джентльмен всегда готов отстоять своё право ухаживать за дамой в поединке.

Мне повезло, Мёрфи и тут вмешался, настоял, чтобы поединок шел «без ножей», голыми руками и вообще «по правилам». Правила мне быстро изложили: ногами бить запрещено, ниже пояса тоже, при падении бой останавливается, ведется счет. Побежденным считается тот, кто не встал, когда медленно досчитали до дюжины или кого выбросили из круга.

В общем, не успел я опомниться, как меня заставили снять пиджак, жилет и рубашку, и, голого по пояс, вытолкнули в круг.

Мне в тот раз пришлось очень туго. Боксом я раньше не увлекался. Даже детские драки были, скорее, борьбой с пыхтением и попытками лягнуть обидчика или повалить его. Так что на схватки я только смотрел. В остальном же… Из всех видов спорта я отдавал дань только велосипеду, плаванию и бегу. Причем любительски, серьезных результатов не достигал.

Том же был и любителем подраться, и опытным бойцом. Этот ирландец, как уже отмечалось, был на пару сантиметров выше, и весил под сотню кило, то есть на добрый десяток кило тяжелее меня. И что хуже всего, он не стремился быстро победить. Он мог бы положить меня на пол серией-другой ударов. Но… Ему нужна была не просто победа. Он стремился унизить и запугать меня. Причинить столько боли, чтобы я долго еще потом вздрагивал.

Я, памятуя редкие уроки отца, все больше уклонялся, держась на длинной дистанции. Благо руки у меня были чуть длиннее, чем у него. И это позволяло сбивать его удары и уходить приставными шагами по кругу.

Впрочем, удавалось это не всегда, и Том сумел уже не раз врезать мне по ребрам и по морде. Постепенно он распалялся, перестал бояться меня, и тут я его удивил. Неожиданно сблизившись, и блокировав его прямой правой, я сам ударил его. Но не кулаком, а ребром ладони. Под челюсть, по горлу. И тут же отскочил.

Надо сказать, что это очень недобрый удар. Мне он удался не вполне, но, даже ослабленный, удар в горло произвел сокрушительный эффект. Том побагровел, поднял руки к горлу, и рухнул на пол. Бой был остановлен, зрители стали считать. Счет, надо сказать, вёлся очень медленно. Не знаю, подыгрывали ли ирландцы земляку или они всегда считали так медленно, но на счет одиннадцать Том встал. С полминуты он осторожничал, приходя в себя, и отбиваясь от моих не слишком ловких попыток достать его, затем пришел в себя и озверел.

Ведь я унизил его. «Урок выскочке» теперь запомнится всем совсем не так, как Тому мечталось. Напротив, теперь его ехидно будут предупреждать поберечься любого доходяги.

От таких мыслей Том полез вперед разъяренным медведем. Если бы мог, он явно убил бы меня. Он молотил меня с длинных дистанций, но я упорно подставлял под удары плечи и все думал, как же остановить эту «машину смерти».

Поняв, что с длинной дистанции ему меня не достать, Том сблизился, и начал молотить меня по корпусу, целя по печени, в солнечное сплетение и под сердце. Отец рассказывал мне, что именно там расположены нокаутирующие точки, привычные боксёрам.

Мне ничего не оставалось, как ломануться к нему, поближе, войдя в клинч[28]28
  Клинч в боксе – защитные действия в боксе, сковывание атакующих действий противника, «связывание» его рук.


[Закрыть]. Том попытался оттолкнуть меня, упершись мне в оба плеча. Он был гораздо сильнее меня, и ему это удалось. Но тут я вырвался, и Том получил удар головой в лицо. Я, хоть и не занимался боевыми искусствами, но голливудские боевики с Ван Даммом в детстве обожал. А у того это был его любимый прием, демонстрируемый во многих фильмах.

А затем я обрушил на оглушенного Тома град ударов. Я понимал, что это последний шанс, и молотил его по морде то слева, то справа со всей дури, благо Том даже не особо защищался. Однако разница классов сказалась. Нокаутировать его я так и не смог. Постепенно ирландец начал отступать, слегка уклоняться. И снова приходил в себя. В шаге от границы круга он замер, как скала.

Тогда я снова отказался от бокса. Правила были «руками, без оружия». Поэтому я просто взял его левую руку в залом и выкинул Тома из круга.

* * *

Но и на этом не кончилось. Дальше был спор, честно я победил или нет. Мёрфи позвал еще двоих «авторитетов». Они о чем-то пошушукались, и сказали, что по решению судей победа в поединке присуждается мне. И я отстоял свою правоту.

Вернувшись в комнату, я не стал одеваться, а просто рухнул на кровать. Словно погрузившись в вату. Это был отходняк от боя. Сквозь эту вату я слышал, как к соседу пришли, и позвали ночевать в другом месте. Тупое безразличие и неверие в реальность происходящего охватили меня. Поэтому я совершенно не отреагировал, когда в дверь вошли, аккуратно постучавшись, двое дюжих полисменов. Просто по их требованию вяло собрал вещи в мешок, оделся и пошел, куда вели. И лишь много позже узнал, что Том с дружками планировали меня снова избить, уже безо всяких правил и свидетелей. Однако это не входило в планы Троя Мёрфи, вот он и стуканул прорабу, чтобы меня забрали из барака и пересилили куда-нибудь. А Тома на следующее же утро надолго услали в какой-то медвежий угол…

Нью-Йорк, 3 января 1899 года, вторник

Рассказал я потом и про остальные приключения. Как банда Тома О'Брайена меня чуть не повесила, как учился стрелять, как О'Брайен с подручными поймал меня в засаду и чуть не пристрелил…

– Да уж… – задумчиво протянул Манхарт. – Досталось тебе!

– Вот! А ты говоришь, «таких же, как эти набрать»! Зачем мне бандиты на стройке?!

– А вот тут ты не прав! Понимаешь, тебе так доставалось потому, что ты вечно выламываешься из правил и канонов. И тогда, и сейчас! Ну не положено вчерашнему чернорабочему засматриваться на дочку хозяина, ворочающего миллионами! Не положено свежеиспеченному помощнику инженера пытаться пролезть в Совет директоров. А неумехе, не знающему, как взяться за револьвер, не положено за несколько месяцев становиться ганфайтером. А сейчас ты, еще пару лет назад бывший нищим бродягой, берешься за проекты, которые обычно делают только государства и крупнейшие корпорации. И ты хочешь сделать это, не имея системы поддержания порядка? Собственной охраны и охраны стройки? Может, ты еще на полицию надеешься? Или на суды?

Тут он попал в точку. До утренней телеграммы я и не думал системно о структуре проекта. Но не признаваться же?

– Нет, Ганс, что ты! Есть у меня наметки. И сыщики свои будут, и штатная охрана, и боевики. Но страна там другая, так что авторитетов среди рабочих я наберу других. Не сомневайся, они справятся лучше!

Надеюсь, говоря это, я излучал уверенность, как и собирался. Но я продолжил, переводя тему:

– Давай сделаем так. У меня есть еще сорок минут. Ты расспросишь меня о стройке, а потом до вечера подумаешь, кого и сколько надо нанять здесь, в САСШ, и сколько на это примерно требуется денег. Часов в восемь вечера мы снова встретимся и обсудим твои мысли. А потом я дам тебе денег, и ты начнешь вербовку. Я здесь до утра пятницы. Так что каждый вечер будем собираться, обсуждать итоги дня и намечать планы на завтра. Идёт?

– Да уж! – ошеломлённо покрутил головой немец, – с таким напором ты, возможно, и справишься. Ну что ж, я побежал. Времени-то мало!

Времени, действительно, не хватало. Сразу после завтрака я отправился к Нику Картеру и нанял его для поисков Генри Хамбла. Передал письмо для Генри и объяснил суть задачи. Надо признаться, меня приятно поразило его нахальство. Он не только поставил размер вознаграждения в зависимость от скорости, с которой разыщет Генри, но и от того, как быстро Генри с командой прибудут в Санкт-Петербург.

Но это было именно то, что мне сейчас и требовалось. Время утекало между пальцев и отчаянно не хватало людей. А деньги пока были в достатке.

* * *

Когда этот Воронцов покинул его контору, Ник Картер удивленно хмыкнул. Вот казалось бы, миллионер, известный изобретатель, да и вообще – тёртый мужик. Ник видел, как этот парень стреляет, да и с бандой ирландцев они ловко справились.

Но в деле поиска – наивнее младенца. Ну почему он считает, что самое быстрое – это поехать на Аляску и лично гоняться за этим ганфайтером? Сроки-то они назначили, исходя из этого!

А Ник просто отправился на почту. И отправил срочные сообщения этому Генри Хамблу. С премией за срочную доставку. Мол, так и так, обращаюсь по поручению Юрия Воронцова, есть срочный контракт для вас и вашей команды. Содержание контракта – перевозка по Северу ценных грузов. Сумма контракта – от пяти тысяч долларов. Жду вас с командой и транспортом, пригодным для Севера, в Ванкувере, 12 января, по адресу…

Ну и билеты заказал. На поезд до Сан-Франциско, и на пароход от Сан-Франциско до Ванкувера. Там, в Канаде, сейчас снега хватает, так что доберутся. Может, даже еще и ждать его будут. Да уж, давно он не зарабатывал таких лёгких денег. «Уже который раз этот Воронцов приносит мне удачу!» – с улыбкой подумал Ник.

Из мемуаров Воронцова-Американца

«…Спрос на „магические кубики“ этой зимой был такой, что пришлось открыть регулярное сообщение от моего заводика до железнодорожной станции Обозерская, что неподалёку от Архангельска. Ни много, ни мало, треть тысячи вёрст.

Санные обозы ходили, как заведенные: неделя туда, день отдыха и неделя обратно. В село Сорока везли продукты, материалы, оборудование. А обратно – игрушки. Кукол Сиси – целиком, лишь платьица на них шились в Архангельске. А вот „магические кубы“ – россыпью, по деталям. Даже цветную пленку для наклейки на куб везли отдельно. Некогда было такими глупостями, как сборка, заниматься. И некому!

Но спрос был таким, что партнеры платили живыми деньгами, да еще и страшно интриговали за очередь. И в САСШ в этом отношении ничего не изменилось. Все дни были забиты переговорами. Еле сумел выкроить время для встречи с Тедом Джонсоном. Нет, не для дела, просто не по-человечески было бы не встретиться. Я рассказал ему о своем житье в России, что собираюсь жениться, всё договорено и помолвка должна состояться вскоре.

Да, с помолвкой вышла досадная задержка. Папенька Натали, услышав, что я кровь пролил, пусть и такого негодяя, как Свирский, потребовал, чтобы я до помолвки исповедался и причастился. Чёрт! Наверное, я все же негодный православный. Не понимаю я этих заморочек. Принимаю, но внутри – недоумеваю. Но ладно, сходил в церковь, исповедовался. А вот до причастия, меня, как пролившего кровь, не допустили. Мол, сначала замолить надо. Или в паломничество сходить.

Ну, я и выбрал паломничество в Антониево-Дымовский монастырь. Я, по опыту из будущего времени, помнил, что рядом с монастырем, схожим по названию с именем моего приятеля Антохи Дымова, есть старый женский скит и деревня, с названием, похожим на сено. Или на солому? В общем, раз уж паломничать, решил я заодно бокситовое месторождение прикупить, которое рядом с той деревней располагалось[29]29
  Обстоятельства визита Воронцова с его коллегой в Бокситогорск и их шутки по поводу сходства названия монастыря с именем коллеги описаны в книге «Американец».


[Закрыть]. Электростанций-то много, электричества тоже. Так что алюминий производить – самое то. Да и стоит он сейчас дорого. А рабочих почти совсем не требует. В общем – покупка удачная намечалась.

Тед в свою очередь рассказал мне про то, как там дела у его свояченицы Сарочки, найденной и спасённой мной на Крите. Она недавно благополучно родила дочку. Тут он перескочил на Мэри, сказал, что она не только вышла замуж за Фредди Моргана, но и успела родить ему наследника. А сам он, дескать, тоже процветает, успел уже покруче тестя стать…

Если тема про Мэри была мне просто безразлична, то разговор про Моргана сильно напрягал, так что я поспешил распрощаться, отговорившись тем, что пора на встречу с Гансом Манхартом.

Ганс, кстати, так развернулся, что я не знал уже, как его унять. Проводил собеседования, убеждал, рассказывал о мега-проектах, которые „этот русский Эдисон собирается реализовать посреди бескрайней русской тайги“ и прочее…»

Нью-Йорк, 6 января 1899 года, пятница, утро

– Чего вы хотите?

– Совсем немного, мистер Воронтсофф, десятиминутное интервью для газеты «Нью-Йорк Таймс». Простите ещё раз, что беспокою вас за завтраком, но я узнал, что после завтрака вы почти сразу убываете из страны. Жестоко будет оставить читателей без такого материала.

– Спрашивайте!

Честно говоря, идея мне не слишком нравилась. Тем более, что вопросы шли не только о моем «магическом кубе». Но реклама-то мне нужна? Нужна! А тут – одна из крупнейших газет в стране обо мне напишет. Бесплатно. Так что я, скрепя сердце, согласился.

Из меня пытались выдавить подробности о поднятой Манхартом суматохе. Что за мега-проекты я затеваю в страшной русской Сайберии? Что, не Сайберия? У вас там тайга и в других местах есть? Ах, как интересно! И всё же?

Я, как мог пытался вместо подробностей отделаться комплиментами Соединенным Штатам, их темпам прогресса, инженерной школе… И на разные лады заверял, что без американского опыта никогда не преуспел бы в России.

И лишь в конце я немного вспылил.

– Почему вы всё время называете меня «русским Эдисоном»? Один Эдисон уже есть! Здесь, в Америке! А я – Юрий Воронцов! И заверяю вас, это звучит ничем не хуже!

Эх, знал бы я тогда, чем аукнется эта простая фраза!

Саутгемптон, 15 января 1899 года, воскресенье

Первым делом, пройдя таможню, я отправился на почту. А что делать? Больше, чем на неделю, я выпал из общения. Мало ли что могло случиться? Но новости были пока только хорошие. Будущий тесть уже добрался до Петрозаводска, и планировал на днях тронуться в Повенец, к месту начала Онего-Балтийского канала. А вербовщиков выслал туда уже три дня назад.

Натали сидела в Питере со сворой секретарей и энергично занималась подбором кадров. Кстати, предлагала заехать по дороге в Мемель, лично провести собеседование с неким господином Гребеневичем, специалистом по электрическим сетям. Ну что ж, заедем, куда деваться. Специалиста придется подбирать лично. Если высоковольтные сети и станции тут и научились строить, то понимание о релейной защите и автоматике – ниже плинтуса. Придется искать кого-то головастого и растить такого специалиста из него. А то первая же крупная авария таких бед натворит, что мама, не горюй!

Ганс Манхарт сообщил, что он с командой и «ассистентами с Востока» (я понял так, что это он о китайцах) планируют тронуться в путь 21 января.

Порадовала телеграмма Ника Картера из Ванкувера, датированная позавчерашним днем. Он сообщал, что нашел «разыскиваемое лицо», предложение этим лицом принято, выезжают немедленно, расчетный срок прибытия в Санкт-Петербург – 3 февраля.

Хм, даже если он дату указал по принятому в России Юлианскому календарю – и то невероятно быстро получается. Но что-то мне говорило, что Ник, несмотря на всю свою ушлость, просто не знает, что кто-то живет по другим календарям. А тогда срок просто фантастический!

Этот парень разыскал Генри с командой где-то в ледовых пустынях Севера, и они прибудут в Питер всего недели на две позже него, Юрия. Просто фантастика! Как он успел-то? Нет, определенно этого парня надо иметь в виду!

Так, с почтой ознакомились, время до отплытия еще есть, так что самое время перекусить.

Поел я спокойно, и с удовольствием, а за кофе развернул прессу. И поперхнулся напитком, увидев заголовок на первой полосе: «Изобретатель „магического“ куба вызвал Эдисона на соревнование».

«„…Я ничем не хуже Эдисона, и докажу это!“ – утверждает молодой изобретатель из России…»

«…Интересно, не станут ли скоро звать нашего Томаса Алву Эдисона „американским Воронцовым“, – задает себе и читателям вопрос репортер…»

«…Судя по суматохе с наймом специалистов, развернутой Юрием Воронцовым в Соединенных Штатах, и горячности, проявленной им в конце интервью, уже в этом году он снова поразит мир… Что же за сюрприз готовит миру русский самородок?..»

Чёрт! Ну, надо же! Как некстати вся эта суматоха! И так времени нет, а тут еще на меня будут нацелены все репортерские глаза, куда бы я ни отправился.

Ладно, спокойно. Дышим, дышим… Ровнее… Выравниваем дыхание так, как будто мне сейчас стрелять… Вот так! А теперь давай подумаем, какую пользу можно выжать из этой нечаянной рекламы. Да и о том, как ожидания оправдать, тоже подумаем.

Неподалёку от Балтимора, 15 января 1899 года, воскресенье

– Вы читали? Воронцов-то, оказывается, недавно побывал в Нью-Йорке! – бодро сказал Элайя Мэнсон и одобрительно хмыкнул, парень всё же не промах. Мало того, что изобрел эти свои лекарства, как их там?..

– Стрептоцид и аспирин! – пробурчал «дядя Билл», – трудно не запомнить, от рекламы не протолкнуться.

– Именно, так он еще и «магический куб» изобрел! Весь мир с ума по этому кубу сходит.

И он ехидно посмотрел в сторону зятя. Очень уж сильно заметно тот набирал очки. Такими темпами тот на следующем собрании вполне может оттереть самого Элайю от руководства трестом. Но не воевать же с отцом собственного внука? Вот он и не упустил возможности уколоть Фреда Моргана намеком на ту давнюю нехорошую историю с похищением патента.

– Опять украл у кого-то! – с показной уверенностью отозвалась Мэри.

– Ему красть незачем! Он самого Эдисона на соревнование вызвал, кто лучше изобретает. Так что голова у него у самого варит, дочка.

Мэри промолчала. А Элайя, видя, что остальное семейство молчит, распалялся все сильнее. Его, что называется, понесло.

– А вот муженек твой слямзил у Воронцова схему франшизы. На которой и приподнялся так круто за последние пару лет. Думаю, он и дальше на изобретениях Воронцова богатеть планирует.

И добавил с невероятным сарказмом:

– Благо ему не впервой!

– На что вы намекаете? – гневно раздувая ноздри, поднялся из-за стола Фредди.

– Сам прекрасно знаешь!

– Я?! – как ни странно, голос Фреда стал абсолютно спокоен и холоден. – Нет, я не знаю. Дедушка, может быть, вы в курсе!

Дядя Билл потупился. Фактически ему предлагали выбрать, на кого он ставит.

– Нет, я абсолютно не понимаю, о чем говорит Элайя! – наконец решился он.

– Видите, Элайя! – впервые обратился Фред к тестю просто по имени, – никто не понимает ваших грязных намеков.

Он вышел из-за стола. За ним молча поднялись и жена с Вильямом Мэйсоном, который, похоже, только что перестал быть «дядей Биллом» и начал превращаться в «дедушку Уильяма».

* * *

Уже подъезжая на электромобиле к дому, Фред прекратил, наконец, радоваться одержанной только что победе и задумался о другом. А ведь Воронцов-то, похоже, действительно готовит что-то потрясающее. «Жаль, что я тогда недооценил этого парня, надо было дрессировать его более тщательно!» – подумал он. – «Но теперь уже поздно. Придется действовать иначе. Надо раньше остальных узнать, что он задумал. Этот Воронцов – химик и специалист по электричеству. Значит, надо последить за поставками в его лабораторию. Они могут подсказать направление поиска. Жаль, искать надо в России. Ну, ничего. Как там звали этого сыщика? Ник Картер? Вот его и найму! Парень, похоже, мастер отыскивать то, что прячут!»

Санкт-Петербург, 3 января (15 января) 1899 года, воскресенье

– Докладывайте, Роберт! Только, пожалуйста, покороче. Мне надо еще нанести сегодня несколько визитов, с учётом вашего доклада! – и Бергман, откинувшись в кресле, стал слушать доклад слуги.

– После того, как вы отменили свой приказ об устранении Воронцова, я провел анализ других возможностей расстроить реализацию их совместного с Великим князем проекта.

Ян Карлович прикрыл веки. Да, он отказался от убийства этого Воронцова. А что делать? После этого ловкого трюка с вызовом Эдисону, Воронцов перешел из категории «удачливый изобретатель» в категорию «кандидат в гении». Если убить его теперь, когда вызов брошен, но он не успел опозориться, то и Сандро никто не упрекнет из-за отказа от проекта. Как же, «без гения такой крупный проект не реализовать»! И всем все понятно. И позора Романовым нет.

Так что придется отказаться от простого пути и искать более сложные. Что и было поручено его доверенному слуге Роберту. Что? Слуги не проводят анализ и не составляют планов? Ну, господа! Это, смотря, какие слуги и кому они служат! Его доверенные слуги умеют и не такое. Да и не всегда они были слугами…

– Проблем с финансированием в этом году организовать не удастся. «Магические кубы» разлетаются лучше, чем горячие пирожки, за них платят по факту поставки, а то и авансом, и платят живыми деньгами. Проблемы с рабочей силой Воронцов, кажется, тоже решил. Китайцы, американцы, немцы, татары, русские… Нет, тут помешать тоже маловероятно. Закупки комплектующих, сырья и оборудования? Пока у него есть деньги, ему продадут и рельсы, и сталь, причем даже в Британии наших возможностей не хватит, чтобы помешать закупкам.

Хозяин кивнул, подтверждая, что понимает.

– Больших проблем с доставкой людей и закупленных материалов у них тоже не будет. Порты Белого моря курирует лично Великий князь, так что там нельзя рассчитывать ни на что большее, чем обычная для портов неразбериха. Инженеры-железнодорожники у них тоже есть. Сам проект канала прорабатывает профессор Тимонов, энтузиаст и бессребреник. Намеков начальства он не понимает, а прямого распоряжения на саботаж Хилков не даст, даже если настойчиво попросить. Его с Воронцовым контры – результат ограниченности ресурсов страны и конкуренция с Транссибом. А саму-то стройку он одобряет!

Роберт сделал небольшую паузу, обозначая переход к следующему разделу доклада.

– Организовать административные проблемы тоже не удастся. Губернатор Архангельской области Энгельгардт к Американцу сугубо благоволит, да и в Олонецкой губернии он успел набрать очки. Его тесть уже пообещал построить в Петрозаводске пару ГЭС. Прямо в этом году. Так что пока и там от Воронцова все в восторге.

– Ладно, Боб, давайте короче! Пропустите то, что сделать не удастся и излагайте ваши предложения по действиям! Я же вижу, что вы нашли какое-то решение!