Читать книгу "Американец. Хозяин Севера"

– Один вариант есть. Там на волоках сидят ушлые ребята, которые привыкли неплохо зарабатывать, переволакивая грузы мимо порогов.

– «Сволочи с волока»? – усмехнулся Бергман.

– Верно. Они могут устроить «забастовку». Просто не допуская к волоку никого, не пропуская через него ни людей со стройки, ни их грузов под угрозой применения оружие. В тех краях и так ружьишки у многих имеются. Можно помочь им закупиться русскими винтовками и карабинами Бердана № 2, их как раз снимают с вооружения, и стоят они всего восемнадцать рубликов. Ну и патроны под них, само собой. В приличном количестве, а то охотники обычно берут пару дюжин, не больше.

– А вы по сколько предлагаете?

– По нормам местного ополчения – две сотни патронов на винтовку. На карабин – столько же, разумеется. Ну и по две дюжины патронов на отработку стрельбы. Волоков там всего полдюжины, но, как пишут газеты, в нижнем течении реки Выг уже меняют русло. Так что из пары самых нижних волоков один будет затоплен, а второй, наоборот, останется на суше. Остается четыре.

И Роберт показал оставшиеся волоки на плане местности, а затем продолжил:

– Тамошние волочевые ватаги имеют численность от полуроты до роты. Часть из них местные, часть – пришлые. Ватаги имеют четкую иерархию и отличаются выраженными полукриминальными наклонностями. С одной стороны, это плохо, так как они не особо пользуются поддержкой местного населения…

– Ещё б им пользоваться! – фыркнул Ян Карлович. – Они же с местными своими прибылями не делятся, а живут богато. Ну и буянят постоянно.

– Но есть и плюс. За сохранение своих доходов они, наверняка, готовы сражаться. Мы только подскажем им, как именно, тактике научим. А то сами по себе они, наверняка, полезли бы в атаку. И были бы разбиты. И в дополнение к тактическим наставлениям поможем им вооружиться. Таким образом, речь идет о трех с половиной сотнях винтовок и карабинов, а также около восьмидесяти тысяч патронов. Один санный обоз справится. И обойдется это чуть менее семисот фунтов, включая доставку.

Бергман слегка скривил рот при этих словах, Роберт заметил гримасу шефа и уточнил:

– Я назвал сумму в фунтах, поскольку уверен, что её придется выложить из нашего бюджета. Эти «волочевые» не то, чтобы бедны, но прижимисты. За копейку удавятся! А убеждать, что другого выхода нет, мы будем до следующей зимы. Время же дорого, вы сами это подчеркнули.

Ян Карлович неопределенно покачал головой, обозначая, что услышал доводы, но не согласен с ними, а потом показал ладонью, продолжай, мол.

– Также нам придется подсказать им, как укрепить волоки и их окрестности. Но это того стоит. Если они засядут в укреплениях, вооружатся и будут иметь вдоволь патронов, без артиллерии их оттуда и батальоном не вышибить.

– Конечная цель? – коротко уточнил Бергман. Слишком уж коротко и сухо для обычного гражданского.

– Разумеется, я не специалист в данном вопросе, но даже я понимаю, что именно в районе волока наш Воронцов и должен будет строить шлюзы канала и плотины электростанций. Если помочь этим «сволочам» как следует вооружиться и создать в тех районах укрепления, без войсковой операции стройку этих сооружений начать не получится. Строители буду копошиться в окрестностях, но не смогут попасть в район стройки. В результате стройка застопорится.

А вот теперь докладчик заработал одобрительный кивок.

– Да и строительство железной дороги посреди тайги забуксует, если не будет возможности подбрасывать рельсы, оборудование, стройматериалы и припасы водным путем. А волок будет для них перекрыт. Можно даже учесть опыт штурма казарм на Кубе в 1895 году[30]30
  Намек на «коктейли Молотова». Известна даже точная дата появления этого оружия: 20 июля 1895 года, когда отряды кубинских повстанцев-мамбисес осадили испанский гарнизон в населённом пункте Байре. Кубинцы потребовали капитуляции, пригрозив применить «новое секретное оружие».


[Закрыть]. После того, как несколько суденышек сгорят на волоках, они туда больше не сунутся. А между тем, время для Воронцова – самое важное. Чем дольше тянется строительство, тем дороже оно обходится. Рабочих-то все равно надо кормить и поить, им надо платить жалование, снабжать топливом и медикаментами. Да и закупленное оборудование ржавеет и расхищается. А между тем спрос на его игрушки пойдет на убыль, ему перестанут платить живыми деньгами, начнутся трудности с финансированием. А заёмных денег он привлечь не смоет – кто же станет вкладываться в проблемную стройку? Да и мы постараемся нужные слухи распустить, связи задействуем. Газеты начнут смеяться над «гением», не справившимся с обычной стройкой. Особенно, если им подсказать.

– Подскажем, не сомневайся! – скупо и как-то по-волчьи усмехнулся шеф. – Подскажем, подмажем. Да и сами борзописцы охотно потопчутся на костях вчерашнего кумира. Они ничего так не любят, как развенчивать.

Он немного задумался, и выдал:

– Знаешь, а ведь этого Воронцова можно будет и тогда оставить в живых. Если он разорится и потеряет покровителей, он вполне может пригодиться. Например, где-нибудь в Канаде. Условия почти те же, его идеи явно сработают и там.

– А как же Стани́слав, ваш родственник? – слегка удивился Роберт.

– Надо уметь разделять чувства и интересы дела, Боб! – дернув щекой, отрезал Бергман. Нет, не то чтобы его реально волновали раны дальнего родственника, скорее, было обидно, что план не сработал. Но зачем признаваться в этом даже ближайшим помощникам? Куда лучше поддержать образ «мистера-дело прежде всего». – Ну а если Воронцов добьется помощи от своих покровителей? И туда пришлют войска?

– Если они всё же решатся на масштабное насилие, мы привлечём репортёров и фотографов и покажем всему миру, что Романовы – кровожадные монстры! – уверенно ответил Роберт.

И резюмировал:

– Так или иначе, но мы все равно добьемся главной цели – дискредитации Романовых вообще, и Великого князя Александра Михайловича Романова – в частности. Доклад окончен.

– Что ж, это годится, как основа. План «Лихие люди» предварительно утверждаю. Начинайте его детальную проработку. Насчет финансирования из нашего бюджета – забудь и думать! Я вытрясу эти деньги нашего «доброго приятеля» Лисичянского. В конце концов, именно члены его «Клуба» больше всех заинтересованы, чтобы дорога и канал не строились как можно дольше.

Роберт при этих словах промолчал, но упрямо наклонил голову.

– Я помню, ты говорил о сроках. Но это не проблема. Сначала потратим наши деньги. Но потом заставим этих господ всё возместить, до копеечки. Лишних денег у нас нет! Учти, доставку обозов тоже придется поручить кому-то из этих господ. Вернее, их людям. Незачем привлекать внимание новыми лицами. Но и без нашего пригляда отправлять обоз с оружием нельзя. Предупреди Павлушу, пусть готовится.

– Слушаюсь!

– И ещё… Советую подумать над негласным привлечением в ту местность криминального элемента. Всяческие банды, шайки, воры и мошенники всегда слетаются на большие стройки. Неплохо бы усилить, но так, чтобы наши уши не слишком торчали. И да, можешь привлечь к проработке плана Стани́слава! – тут Ян Карлович снова зло усмехнулся, – у него большой опыт в войнах без правил, а разработка плана по сокрушению Воронцова заглушит боль от его ран.

Из мемуаров Воронцова-Американца

«…Дни мелькали один за другим, дела шли своим чередом. Инженер Гребеневич, ради встречи с которым пришлось завернуть в Мемель, показался ценным приобретением для проекта. Оказывается, он не просто читал мои предложения по организации централизованного электроснабжения по сетям высокого напряжения и статьи Вестингауза и Теслы, в которых эти идеи развивались и обсуждались, но и сам много думал в этом направлении. Так что мои идеи по противоаварийной автоматике, взятые из опыта будущего, были им вполне восприняты. Благом оказалось и то, что Евгений Александрович был родом из Минска, то есть российский подданный. Количество иностранцев на моих стройках и так могло вызвать неудовольствие у властей.

Так что, добравшись до столицы, я первым делом поблагодарил Натали и Софочку за эту кандидатуру. А Софочке отдельно выписал премию за прекрасную работу по найму сотрудников и поднял жалование. И тут же, не отходя от кассы, увеличил ее нагрузку. Приказав заняться еще и мониторингом изобретений в разных отраслях, а также закупиться детальными картами разных районов России. Понятно, не просто так, а увеличив бюджет, которым она могла распоряжаться, а также число подчиненных.

Затем у меня было совещание с Алексеем Ухтомским, Семецким и Артузовым по вопросам организации охраны стройки и руководства. Ну а заодно – и наших секретов. Артузов, как и следовало ожидать, увидел себя „по оперативной части“. Семецкий немного подумал, посоветовался зачем-то с Николаем Ивановичем, внезапно объявившимся в Петербурге, затем вытребовал себе у начальства продление отпуска и согласился взяться за „вооруженную охрану объектов“. Правда, пробормотав что-то загадочное про „это ненадолго“ и „особые условия, которые обсудим позже“.

Зато он же выдал шикарную идею насчет найма „в ряды“ отставных солдат и матросов. „Все равно вам и взрывники будут нужны, и кладовщики, а с этим лучше отставников мало кто справится! А мы людям дело дадим! Да и жалование – это не пенсия, каша погуще будет!“ – сказал мне он и занялся вербовкой по своим каналам.

А вот Ухтомский намеревался откланяться немедленно после помолвки. Его ждал далекий Туркестан и служба.

Помолвки ему долго ждать не пришлось. Почти сразу я отправился в намеченное паломничество. Неподалеку от Антониево-Дымовского мужского монастыря отыскал деревню Сенно (а вовсе не „Сено“ и не „Солома“), а рядом с ней – и бокситный рудник с крохотным керамическим заводиком при нем, находящимся в совершенном упадке. Уже третий хозяин, польстившись на великолепное качество „местного сырья“, сначала выкупал обанкротившийся заводик и рудник у прежних хозяев, а потом доходил до банкротства и снова выставлял его на торги. Так что рудник вместе с заводиком я выкупил за смешную для меня сумму в сто сорок тысяч рублей. Рассказать бы нашим „алюминщикам“ будущего, как недорого мне достался такой завидный актив. Они бы локти обкусали!

Кстати, паломничество оказалось не таким уж и формальным, как я планировал. Сумел тамошний священник достучаться до моей души. Очень уж его наставления переплелись с тем, что говорили мне в свое время Генри Хамбл и Карен Данелян. Мол, ты, Юра – братец-кролик, умом должен брать, а не кровь лить…

Да и про риск он мне напомнил во время наших бесед. Риск не только оказаться на линии огня самому, но подставить жену, детей, которые обязательно будут. И про риск не закончить большое дело, за которое взялся, оставить соратников у разбитого корыта и не принести пользы стране и народу. Нет, у меня это даже сейчас, когда я повторяю, звучит пафосно. А вот у него получилось просто и душевно. Так что… Я задумался. И покаялся искренне, а не для галочки, что пришлось кровь чужую проливать.

А 30 января (по старому стилю, разумеется) состоялась, наконец, и наша с Натали помолвка. Папенька её как раз из Повенца ненадолго прикатил. Свадьбу же наметили на сентябрь. Алексея после помолвки ничего в столице не задерживало, и он убыл в Туркестан, а мы продолжали крутиться.

Я наконец-то сумел убедить Кузьминского взяться за проработку утилизационных и корьевых котлов. Ведь объемы коры, сучьев и прочих отходов деревообработки, не годных в производство, предполагались просто громадные! А с топливом в этих местах дефицит. Так почему не использовать один из принципов ТРИЗа? „Обратить вред в пользу“? Вместо свалки – получить пар, электричество и пепел, который можно переработать на удобрения, чем плохо-то? Или получать пар и электричество от операции отжига черного щелока? Отжиг ведь все равно приходится проводить, без него целлюлоза не получится. Так почему бы выделяющееся при этом тепло не использовать с пользой? Вот честное слово, совершенно не понимаю, почему даже там, в оставленном мной будущем так делают далеко не всегда. А уж тут-то, как говорится, сам Господь велел.

Правда, пообщавшись с Павлом Дмитриевичем поближе, я понял, почему мне советовали нанять к нему в пару Шухова. Кузьминский был больше теоретиком. Оказалось, что он не просто был знаком с Менделеевым, но вместе с ним вел исследования. Я даже припомнил из университетского курса формулу вязкого трения, которую они открыли. И в остальном так же! Да, он изобрел котлы на пылеугольном топливе и паротурбинный двигатель, но изготовив первые хоть и работающие, но весьма сырые образцы, успокаивался и оставлял доведение их другим. Впрочем, я уже знаю, кого подключать. Да-да, именно Шухова.

Но пока с ним вышел облом. Оказалось, он вовсе не самостоятелен, и все деловые вопросы решает Александр Бари, хозяин инженерного центра. Кстати, тоже, как и мы с Хилковым, „американец“. Да, удивительно, но факт, „американцев“, то есть русских, поработавших в Штатах, набравшихся там опыта, а потом вернувшихся в Россию, здесь хватало. Свел нас с Бари Менделеев. Они не просто были знакомы, но, как оказалось, еще и дружили, и семейство Бари частенько бывало в гостях у Менделеевых.

А Шухов был в конторе Бари главным мозгом. Он брал на себя инженерию, и только её. Зато круг инженерных задач был чрезвычайно широк. Например, сейчас я нанял их контору для строительства в селе Сорока, будущем Беломорске, нефтеперегонного заводика, нефтехранилища и нефтяного терминала. Ну а в ходе строительства я планировал подкатить к Шухову и уговорить его на решение еще нескольких важных для меня задач.

Я крепко надеюсь, что к тому моменту мне будет чем его поразить! Дело в том, что я нашел выход по части соревнования с Эдисоном.

Думаю, Софочку крайне озадачил мой категорический приказ „хоть из-под земли, но как можно быстрее разыскать и купить мне десяток-другой фунтов ниобий-танталового концентрата“.

Я уверен, что она и слов-то таких раньше не слышала! Зачем бы иначе ей просить меня собственноручно записать на бумажке?..»

Санкт-Петербург, 25 июня 2013 года, вторник, вечер

Сегодня Алексей решил покулинарить. Нет, ничего особо сложного или долгого, просто картошечки пожарить. Душа попросила, как говорится. А то последние дни он только в гостях обедал да по столовым и ресторанам питался. И завтра тоже предстоит. Уговорил он всё-таки Леночку на внезапный бросок в Сиэтл. Та, само собой, поохала, попеняла ему, что времени на подготовку нет, что не может же она так просто поехать, после чего бросила трубку и погрузилась в подготовку нарядов к поездке.

«Женщины!» – весело подумал про себя Лёша, – «Ах, осталось всего-то двадцать четыре часа, как тут успеть собраться?!»

Сам он и не подумал заморачиваться. Деловой костюм, рубашку и пару галстуков в тон – в дорожную сумку кинул, принадлежности гигиены и смену белья туда же – и хорош! А лететь и в джинсах можно! Доклад у него готов, Леночку сейчас лучше не трогать, дед чем-то своим занят…

Так что у него осталось время и на неторопливую готовку, и на трапезу. Ну и, разумеется, на чтение мемуаров Американца. Да, теперь совершенно ясно, что это никакая это не фантастика, а именно мемуары. Но от этого содержимое тетрадок только еще больше поражало! Нет, ну кто бы мог подумать, что известный чуть ли не каждому школьнику «вызов Эдисону» – вовсе не продуманный шаг, а нелепая случайность?!

А ведь во многих источниках именно от этого вызова и исчисляют историю не только компании «Дженерал Электрик»[31]31
  Разумеется, речь идёт об истории альтернативного мира, в котором происходит действие романа. В нашей истории и знаменитая компания «Дженарал электрик», и кибернетика стартовали иначе.


[Закрыть], но и кибернетики. Или, как минимум, радиоэлектроники. Ну, кто, вот кто способен представить, как бы пошла история, если бы не было компьютеров? Или если бы они появились не сразу после Великой войны, а допустим, на полвека позже?

Ну, на работу завтра не надо, так что читать можно допоздна…

Глава 3

Борт гиперзвукового стратосферника «Санкт-Петербург – Сиэтл», 26 июня 2013 года, среда

– Лёша, ты только не обижайся, ладно? – просительно начала Леночка. – Но почему твои родители в Сиэтле живут и работают? Ты же сам говорил, что твой род России всё время служил?

– Служил! И служит! – улыбнулся Алексей, повернувшись к невесте не только лицом, но и корпусом. – Но ты неверно процитировала. Я говорил «даже за границей служили России»!

– Пусть так! Но почему за границей? Чем в России было бы хуже?

– Не хуже, разумеется. Но еще после того состязания с Эдисоном, помнишь ведь? Так вот, в результате спора у предка оказался солидный пакет акций Дженерал электрик и компании Вестингауз.

– Той, что всякой ядерной энергетикой занимается?

– Ага, но не только ей. Они и турбины всякие делают, да и много чего еще. Так вот, предок лучше других понимал, что акции эти в цене только расти будут, так что продавать не стал. Но и управлять ими ему просто некогда было. Вот он и вложил эти акции и другие активы, оказавшиеся у него, в специальный фонд, который занимался научными исследованиями и всяким прочим. В результате он смог привлекать для решения своих задач американских ученых и инженеров, не готовых ехать в Россию.

– Но зачем, опять же? Что, у нас своих умников мало, что ли?! – патриотически взвилась девушка.

– Тогда было меньше! – мягко ответил Алексей. – Да и сейчас, сколько бы их ни было на Родине, дополнительные не мешают. Ты правильно говорила, даже мой дед большую часть научных открытий в Америке совершил. А как иначе? Фонд сам по себе не работает, за ним пригляд нужен! И пригляд не просто управленцев, а ученых, понимающих в том, как управлять, и какие конечные цели ставятся. Какой будет польза от исследований. И потому, как только замаячит что-то сугубо полезное, изюминка какая-нибудь, мы результат на Родину тащим. Чтобы основные доходы там были.

– А так разве честно? – надула губки девушка.

– Честно! – убежденно ответил ей жених. – Честно, потому что и остальные страны играют в ту же игру. И по тем же правилам.

И поцеловал Леночку, усиливая свой тезис.

Тут у девушки мысли, похоже, перескочили к цели их полёта и она поинтересовалась:

– А твои родители тоже Космосом занимаются? Или химией, как Американец?

– Нет, у нас никого не заставляют семейным делом заниматься. Любой путь открыт, только дурака не валяй. Вот дядя, который и женился на той самой «строгой тёте Мэри», в экономику пошел. Правда, в экономику, связанную с Космосом. Создал модель межпланетной торговли и инвестиций. Этим, похоже, он Мэри Морган и пленил. Их семья еще со времен Генри Моргана питали слабость к умникам, знающим, как зарабатываются деньги.

Тут он неожиданно для невесты громко рассмеялся и пояснил:

– Да, их семейка всегда таких умников норовила к своей выгоде использовать. Но и Воронцовы не лыком шиты!

И улыбнулся, вспоминая прочитанные ночью откровения предка.

Санкт-Петербург, 6 февраля (18 февраля) 1899 года, суббота

«Этот Воронцов снова принес мне удачу» – ликовал про себя Ник Картер. И тут же мысленно добавил: «Правда, мало кто согласился бы с этим, посмотрев, чем я сейчас занимаюсь!»

– Ну что за свинство! – выругался он уже вслух, – Как можно выбрасывать яблочные огрызки в корзину для бумаг!

И он тщательно очистил листок от остатков плода, а затем расправил его, сверил почерк с образцами и отложил в одну из лежавших перед ним стопок.

Казалось, совсем недавно он сопроводил на борт парохода, отправлявшегося в Стокгольм, команду Генри Хамбла, вместе с их заросшими густой шерстью упряжными собаками, нартами и прочим грузом. Да, они все спешили, и он, и погонщики, получившие контракт, так что в порт отправились прямо с вокзала.

Если они не задержатся, гонорар Ника вместе с премией за скорость будет около полутора тысяч долларов. Приятная сумма! Обычно за нее приходилось месяца четыре вкалывать, а то и полгода. А тут – всего лишь за прогулку через континент и обратно.

Так он и тешил себя мыслями о том, на что пустит неожиданный куш, пока не добрался до своей квартирки. А там, едва он успел съесть обед под негромкое и даже немного уютное ворчание жены, что его вечно не бывает дома, объявился посыльный от Фреда Моргана. Разумеется, в прежние времена Ник не стал бы иметь дело с клиентом, чуть не подставившим его под пули. Но теперь дело другое! Слава «самого молодого миллионера Америки» была громкой, гонорары светили большие, а потому Картер лишь наскоро поцеловал жену и сына, и убежал на зов.

Еще через час он, с пятью тысячами долларов задатка в кармане, метался по городу, подыскивая себе напарника, который хорошо говорил бы по-русски, но при этом не любил бы ни Россию, ни самих русских. Увы, учить язык той страны ему было некогда. А потом улаживал дела, успокаивал жену, убеждая, что вернется буквально через пару месяцев, но с кучей деньжищ, и договаривался с родителями, чтобы они не забывали навещать невестку и внука, покупал билеты на пароход до Гамбурга на себя и новоиспеченного напарника-литовца…

Как же ему не метаться, если этот сукин сын Морган обещал не только покрыть расходы, но и выплатить премию в десять тысяч, если он, Картер, сумеет узнать, «что такое необычное задумал Воронцов в области химии или электричества?»

А с такой суммой в кармане, господа, можно реальное агентство создать, а не из себя одного! Только вот надо поспешать. В итоге в столицу России он прибыл всего на два дня позднее команды Генри Хамбла. И немедленно бросился в город.

Всего за три дня слежки за Воронцовым и его невестой он уже успел убедиться, что чаще всего они бывают в конторе на улице со смешным названием Fontanka. Контора эта была совсем рядом от доходного дома, принадлежавшего Ухтомским. И именно там располагался узел управления «империей Воронцова и Ухтомских».

Разумеется, сам Воронцов и Ухтомская появлялись там только, чтобы выслушать отчеты и отдать распоряжения. А выполняла их целая дюжина секретарей, под управлением молодой, но невероятно энергичной Софьи Карловны Рабинович. Насколько успел понять Ник, называть её Софочкой позволялось только Воронцову и Ухтомской. Для всех прочих она была только Софьей Карловной или госпожой Рабинович.

Убедившись в этом, Ник разработал план. И еще через пару дней неподалеку от офиса, где правила Софья Карловна, открылся пункт приема макулатуры. Хозяином и основным приемщиком для всех был тот самый литовец, напарник Картера. Но сам Ник тоже целыми днями пропадал там. И стоило появиться уборщику из этого офиса, он непременно подхватывал принесенные бумаги и откладывал их в отдельную стопку.

Ник так и не смог понять, почему его простые решения многим кажутся гениальными. Разумеется, большинство писем сначала пишется на черновике. Потом правится, отдается начальству на согласование, а потом снова правится. И так много раз, прежде, чем оно будет переписано набело и уйдет адресату.

Так что он просто отбирал из стопок письма, написанные почерком кого-нибудь из подчиненных Софьи. А дальше литовец переводил их с русского на английский. Письма, написанные на английском, а их тоже было немало, Ник анализировал сам. Ну а с французского и немецкого переводил, пользуясь словарями.

Муторно? Не без этого! И муторно, и грязно. Но зато уже сегодня он может уверенно заявить, что странность найдена. Этот Воронцов зачем-то скупает какой-то там ниобий-танталовый концентрат всюду, куда только может дотянуться. Так что… Пора подумать о возвращении. А литовца можно оставить здесь. Пусть продолжает скупать макулатуру. Ну и перепродавать её на бумажную фабрику, так и денег заработает немного, и подозрений не вызовет.

Придется Нику по-быстрому научить своего подручного выбирать из кучи черновики, написанные нужными почерками, и придумать каналы для пересылки отобранных черновиков в Нью-Йорк. Анализ-то можно и там проводить!

Сыщик улыбнулся. Да, еще несколько дней и он сможет тронуться домой, к семье!

Неподалёку от Повенца, 13 февраля (25 февраля) 1899 года, суббота

– Остерегись! – закричал Артёмка, стараясь, чтобы вышло басом. Увы, но до дьякона Иоанна Фортунатова ему было далеко. Трудно басить, когда тебе всего двенадцатый год и ребра выпирают.

Впрочем, басу фортунатовскому все в Повенце завидовали. Мощный голос! И даже паломники, что шли к Соловкам, похвально об его пении отзывались. А ведь там разные господа бывали, и из Москвы, и даже и из самой столицы! Так и говаривали, «шаляпинский бас», Артёмка сам слышал. Не слишком понятно, но зато приятно, что повенчане не лыком шиты, смогли столичных удивить!

Впрочем, с тех пор, как прошлым летом Артёмка закончил четвертый год обучения в церковно-приходской школе Повенца, бас дьякона и он слышал только на воскресных службах. А так работу искал, для прокорма. А какая сироте горемычному работа? Лес летом не валят, на огород не допустят, в их местах огородничество большого умения требует, даже картошка с капустой не растут. Ни к одной рыболовной артели прибиться отроку тоже не удалось. А кормить задаром тётка Матрена не собиралась. Хватит, мол, пока учился, содержали! И что ему оставалось? Или с голоду помирать, или грибы с ягодами собирать да с берега рыбалить.

Но, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло! У группы паломников слуга в бане угорел. Вот и свезло ему, Артёмке, наняться на всё лето. Впрочем, наняться – громко сказано. От зари до зари он или шагал вместе со всеми, или по хозяйству хлопотал. И все – за кормежку и одежку с чужого плеча. Правда, не сказать худого, отъелся. Известное дело, когда ты при кухне, голодным не останешься.

Зато с деньгами пожадничали, только три рубля и выдали ему за те три месяца. По рублю за месяц службы получается. Скудно вышло, так что за осень он снова отощал, рёбра выпирали, как у шкелета какого.

Да и зима не сильно лучше начиналась. В конце ноября удалось Артёмке возницей на лесоповал пристроиться, бревна таскать. Так в первую же неделю лихоманку подцепил. И ведь что обидно – все вокруг веселы и здоровы, а его трясёт, и то в жар бросает, то в холод. Только к Рождеству и отпустила хворь проклятая. К православному Рождеству, само собой, он же не католик какой! Под Новый год начал бродить по избе, во двор выходить. В феврале можно было бы и о работе подумать, да только место его давно занято.

И тут свезло так свезло! Попервоначалу вербовщики приехали. Сразу после наступления нового года. И не откуда-нибудь, а из самого Петрозаводска! Повенец хоть и столица уезда, но Петрозаводск покрупнее будет, там сам губернатор живет[32]32
  Как ни удивительно, но губернским городом в Олонецкой губернии был именно Петрозаводск, а не Олонец.


[Закрыть]! И эти, петрозаводские, народ на стройку звали. Нет, плотником или там лесорубом ему стать не по возрасту. Да и норму землекопа не выполнить. А вот возницей записался. Одно смущало, не обманут ли приезжие. Больно уж большие деньги обещали. Слыхано ли дело – отроку за день работы по девяносто копеек. Плюс корм для лошади, ну и его в рабочие дни кормить обещали. Но деваться-то некуда. Даже если и обманут, то кормить будут, да и заплатят хоть что-нибудь.

Но не прошло и недели, как большой сход собрали. Барин из самой столицы приехал, Ухтомский Дмитрий Михайлович. Ва-а-ажный! Приезжие сказывали, что сам губернатор ему руку первым протягивает. И говорил этот барин, что царь подписал бумагу, и теперь из Повенца до Белого моря канал будут строить. И сам Великий князь Александр Михайлович Романов, двоюродный дядя царя, назначен главным на этой стройке. Только Великий князь прибыть не мог, занят пока, вот и прислал его, потомка князей Ухтомских. Но летом и этот вельможа обещал по всей трассе будущего канала проехаться, с народом пообщаться. А может и жену возьмёт, а она императору вообще родная сестра!

У Артёмки, помнится, при этих словах аж голова закружилась!

Много тогда барин столичный интересного рассказал. Подсчитывал, сколько грузов через канал пойдет, сулил, что повенчане на обслуживании судов и барж большие деньги заработают. И что-то там про «лектричество», от которого свет ярче, чем от керосинки. Ну и жалованьем пообещал не обидеть. А заодно просил, чтобы народ повенчанский с пониманием к приезжим отнесся. Работы много, на всех хватит, говорил он. Так что придут сюда люди и из Пудожи, и из самого Петрозаводска, и из Кондопоги, и из других мест.

Не обманул барин! Деньги выплачивали аккуратно, кажную субботу он, Артёмка, возвращался в Повенец, получал в кассе положенное жалованье, и лишь потом, передав деньги тётке Матрене, шел в баню.

Бум! – глухо вздрогнула под ногами мерзлая земля, а мгновением позже донеслось и отдаленное «ба-бах»!

– Это саперы! – неизвестно зачем пояснил пареньку повар. Даже обидно! Будто тот и сам не знал.

Он, между прочим, тут больше всех знает! Это повар на месте сидит, а он, Артёмка, по всей стройке колесит. Ему, как первому, записавшемуся в возницы, самые справные сани достались. И конь самый мощный. Вот он и попал «в распоряжение штаба участка строительства». То дрова на кухню везет, то продукты из Повенца сюда, к участку водораздельного канала возит. Да и мало ли что еще. Однажды даже взрывчатку сапёрам подвозил, «пироксилин в шашках», вот! Ему тогда за смелость рубль премии дали. А в чем смелость-то? Он ведь приметил, что старенький сапер беззаботно дремал прямо на ящиках с этими шашками. Значит, сами по себе не взорвутся, тут понимать надо!

Так что Артёмка, когда ему премию вручали, только кивнул важно да сказал, что при такой премии готов ентот самый пироксилин хучь по два раза в день возить. Взрослые тогда посмеялись, но самый важный, профессор Тимонов, обещал припомнить и позвать в следующий раз. Да пока этого раза не видать. Вернее нет, взрывчатку-то привозили, но не он. Иностранцы. Чудные такие! На собаках ездят.

В первый-то раз, американцы пироксилин из самой столицы привезли. Саперов тогда на стройке еще не было, вот они сгрузили ящики на заимке, что на отшибе стояла. Так что, когда саперы прибыли, пришлось искать, кто до места привезет. А потом американцы взрывчатку от села Сорока возили. Туда-то, до деревни, он слышал, с санными обозами доставляли, по наезженной дороге. А вот оттуда сюда – все двести вёрст на собаках. Но американцы эти шустрые, за два дня из конца в конец пролетали. Быстрые они.

А ещё сказывали, они тому Воронцову, который на стройку деньги даёт, лучшие друзья. Потому он их, дескать, из Америки выписал, и даже специально за ними в тую Америку ездил.

Народ много об этом спорил, и так думали, и эдак. Сенька-Каланча рвал на груди рубаху и орал, что не может такого быть, Воронцов тот миллионщик, ему с простыми работягами дружить не с руки. А вот он, Тёмка, верил, что так оно и есть. Ведь если б Воронцову простые возчики годились, он бы мужиков с санями нанял.

Жаль всё-таки, что ему больше ентот пироксилин возить не поручают. Так-то его много надо, тут больше восьми вёрст[33]33
  Меры длины. Верста – 1066,8 м. Аршин – 71,12 см. Сажень – 2,13 см.


[Закрыть] нового русла для канала прокладывать надо. А грунт смёрзшийся, он будто камень стал. Отогревать его кострами долго, да и толку чуть – на половину аршина всего копнёшь, а дальше – скала. Так что в земле только узенькие ямы пробивают, а потом сапёры пироксилин туда закладывают и – бум – готова яма! Толково придумано! Мужикам остается только подчистить немного, да камни с землей подальше оттащить.