Читать книгу "Что скрывает атмосфера, или Как возник воздух…"

Сначала он поместил шестикилограммовую сферу на опору. Плутоний не только радиоактивен, но и ядовит (почти как мышьяк), поэтому сфера была обернута никелевой пленкой, так что ее можно было брать голыми руками. Ученые вспоминали, что от радиоактивного излучения она была теплой, и кто-то даже говорил, что бомба в руках напоминала живого кролика.

Поместив на место «яйцо», Даглян начал собирать «гнездо» из 52 блоков карбида вольфрама. Чем больше блоков, тем больше нейтронов возвращается в плутониевое ядро и тем ближе его масса приближается к критической массе. Даглян уже собрал четыре слоя, почти закончил пятый и взял последний блок, чтобы положить его на сферу. В этот момент у него за спиной включился счетчик, сообщавший, что добавление следующего блока приведет к началу цепной реакции. Даглян начал перемещать блок, прилаживая его как следует. Удовлетворенный работой, он отступил назад, а блок соскочил. И соскочил именно туда, куда не следовало, – он заблокировал единственный оставшийся для нейтронов выход. На языке ученых сборка оказалась в «сверхкритическом состоянии». А на языке понятном для всех, дракон открыл глаза.

Громкоговоритель зарокотал. Воздух вокруг сферы засветился синим светом из-за ионизации азота. Даглян попытался сбросить блок рукой – один раз, другой… Наконец ему это удалось. Все стихло. Свет погас, громкоговоритель умолк. Никакой сигнализации. И, кроме покалывания в руке, Даглян ничего не чувствовал: в отличие от обычного яда, радиоактивность поначалу не вызывает боли. Но Даглян убил себя, и он это знал.

Он все же отправился в госпиталь. Врачи вынули у него из кармана ключи и нож и передали их для анализа в Лос-Аламос. Счетчик Гейгера зашкалил. По оценкам, Даглян получил такую дозу облучения, какую можно получить за 50 000 рентгенографий грудной клетки. Через несколько дней его правая рука превратилась в гигантский пузырь, левая рука тоже опухла, кожа покраснела и начала слезать до самых плеч. То же самое произошло с кожей на лице (он страдал от «трехмерного ожога», поскольку радиация очень глубоко проникла в тело). Его мучили тошнота, судороги и икота. У него выпали волосы, и он страшно похудел. Страдания его облегчились, когда он впал в кому. Через 25 дней после несчастного случая Даглян умер. Военные источники лгали прессе, заявив, что он скончался от «химических ожогов», а его матери и сестре выписали чек на 10 000 долларов, чтобы заставить их замолчать.[36]36
  В нескольких метрах от Дагляна находился охранник Р. Дж. Хеммерли, не участвовавший в эксперименте; он получил дозу приблизительно 0,2 Зиверта (Даглян получил дозу 5,1 Зв) и умер через 32 года от лейкоза в возрасте 62 лет.


[Закрыть]

У постели умирающего Дагляна дежурил Луис Злотин, собиравший бомбу для испытаний «Тринити». Случившееся с Дагляном потрясло Злотина и усилило принятое недавно решение оставить работу над военным проектом. К сожалению, его контракт продолжался еще год. К еще большему сожалению, Злотин не извлек никакого урока из того, что произошло с Дагляном.

Злотин поступил в университетский колледж Виннипега в 16 лет – еще раньше, чем Даглян. В колледже он начал заниматься боксом, возможно, чтобы выглядеть мужественнее, и выбрал соответствующий стиль одежды: джинсы, ковбойские сапоги и рубашка с расстегнутым воротом. После колледжа он отправился в Испанию и позднее любил рассказывать об участии в Гражданской войне (что, возможно, было неправдой). В конечном счете Злотин занялся созданием циклотронов в Чикаго, а потом включился в эксперименты с плутонием. В декабре 1944 г. он оказался в Лос-Аламосе и немедленно попросился «поработать с драконом». Его встретили радушно, но даже среди отъявленных смельчаков его считали безрассудным. Однажды ему понадобилось внести какие-то изменения в ядерную реакцию, происходившую в резервуаре с охлаждением, и он попросил инженерную команду выключить оборудование. Но дело было в пятницу вечером, и ему предложили подождать до понедельника. Когда все вернулись после выходных, изменения уже были сделаны. Он что, сам выключил оборудование? Нет, он просто сбросил джинсы и ковбойские сапоги и нырнул в резервуар с водой при работающем реакторе.

Злотину нравилось пугать домашних рассказами об участии в создании атомных бомб, сброшенных на Хиросиму и Нагасаки. Однако достаточно скоро он разочаровался в работе над созданием оружия, а после смерти Дагляна попросился обратно в Чикаго. Военное начальство ответило, что сначала он должен собрать бомбы для испытаний на Бикини. Злотин согласился и начал готовить себе на замену физика Элвина Грэйвса.

Эта подготовка началась – и закончилась – 21 мая 1946 г., когда Злотин проводил демонстрационный эксперимент, который раньше уже проделывал, наверное, сорок раз. Он взял ту же плутониевую сферу «Руфус», с которой работал Даглян, и начал окружать ее отражателями нейтронов. Вместо блоков карбида вольфрама Злотин использовал полусферические оболочки из бериллия, которые обладают лучшей отражательной способностью. Вообще говоря, бериллий так хорошо отражает нейтроны – буквально играет с ними в пинг-понг, – что большинство ученых принимали исключительные меры предосторожности при обращении с полусферами. В частности, было известно, что замыкание бериллиевой оболочки вокруг сферы немедленно запускает цепную реакцию, и поэтому приходилось использовать страховку. Сначала по периметру сферы выстраивали деревянные клинья, на которые укладывали бериллиевый купол, а по мере продвижения эксперимента клинья постепенно вынимали. Так удавалось медленно опустить оболочку и достичь критической массы.

Воспроизведение эксперимента, убившего Луиса Злотина уже после завершения Манхэттенского проекта (Фотография любезно предоставлена Национальной лабораторией в Лос-Аламосе)

Злотина все эти предосторожности заботили мало. Он просто устанавливал оболочку так, что она с одной стороны опиралась на подставку под «Руфусом», а с другой стороны он приподнимал и опускал ее с помощью отвертки – забавная игра с цепной реакцией. Однажды, глядя на это безобразие, Энрико Ферми недовольно заметил, что если Злотин не прекратит подобные шутки, то «в течение года его не станет». Злотин в ответ закатил глаза.

Тем майским днем Злотин за две минуты подготовил эксперимент и начал раскачивать полусферу вверх и вниз. Датчик радиоактивности потрескивал. Глядевший из-за плеча Злотина Грэйвс был потрясен. Но через мгновение что-то произошло. Отвертка соскочила, и бериллиевая оболочка накрыла плутоний. Находившиеся в комнате восемь мужчин почувствовали теплую волну и увидели голубое свечение.

Злотин оттолкнул полусферу рукой, и через секунду в этой руке началось легкое покалывание, а во рту появился металлический привкус. Но потом Злотин задышал ровно и почувствовал то же невероятное спокойствие, которое ощутил Даглян: он знал, что умрет, но пока чувствовал себя нормально. Он отступил на шаг назад и просто сказал: «Ну, вот так».

В этот момент основное беспокойство Злотина касалось других находившихся в комнате людей, особенно Грэйвса. Прежде чем отправиться в госпиталь, он попытался оценить полученную всеми дозу облучения, наводя детектор на стоявшие рядом предметы – молоток и бутылку кока-колы. Но сам детектор оказался так сильно облучен, что никакие измерения не были возможны. Тогда он обратился за помощью к женщине-вычислителю с просьбой оценить дозу, которую мог бы получить человек, стоявший на месте Грэйвса (по современным оценкам, Злотин получил дозу, эквивалентную 200 000 рентгенографиям грудной клетки, а Грэйвс – «только» 35 000, поскольку Злотин закрывал его своим телом). То ли Злотин был настолько ошеломлен происшедшим, то ли не был знаком с женщиной, к которой обратился с вопросом, но это была жена Грэйвса Элизабет Грэйвс, которая поняла смысл вопроса лишь через несколько часов.

Злотин работал с тем же плутониевым ядром, что и Даглян. Несчастье произошло в тот же день, двадцать первого, и тоже во вторник. И когда Злотин прибыл в госпиталь, его положили на ту же кровать в той же комнате, и умирал он такой же мучительной смертью по мере распада всех тканей и органов тела. Через девять дней тело Злотина отправили домой в Виннипег в свинцовом гробу.

Смерть Дагляна, но особенно смерть Злотина, называвшего себя «самым опытным сборщиком бомб в мире», потрясла всех физиков-ядерщиков и расколола их сообщество надвое. Некоторые физики уже чувствовали свою вину за то, что участвовали в работе над созданием атомного оружия. Теперь, когда умирали их коллеги, они открыто выступали против распространения этого типа вооружения. Но кто-то рассуждал иначе. Угроза холодной войны некоторым казалась намного страшнее опасности для жизни любого отдельного человека. На карту было поставлено существование человеческой цивилизации в целом, и смерть коллег воспринималась как неизбежная жертва. К этой группе ученых вскоре примкнул человек, стоявший за спиной у Злотина в тот день, когда произошла трагедия.

После смерти Дагляна и Злотина плутониевую сферу переименовали из «Руфуса» в «заряд-демон». Сегодня кажется бестактностью, если не сумасшествием, использование «демона» в дальнейших экспериментах, но тогда плутоний был одним из самых ценных веществ на Земле, и военные не могли себе позволить выбросить миллиарды долларов. И поэтому вскоре после смерти Злотина «заряд-демон» был погружен в самолет, направлявшийся к Тихому океану, и закончил свое существование внутри одной из бомб, испытанных в ходе операции «Перекрестки».

Может показаться невероятным, но в ходе операции «Перекрестки» военные поначалу планировали взорвать несколько Галапагосских островов. Однако в конце концов они остановили свой выбор на атолле Бикини, несмотря на ограниченность пространства, хрупкость экосистемы и (что важно!) непредсказуемость ветров.

Взрыв бомбы «Бейкер» вблизи атолла Бикини 25 июля 1946 г. (Фотография любезно предоставлена Министерством обороны США)

Испытание «Джильды»/«Эйбл», проведенное 1 июля, было четвертым по счету взрывом атомной бомбы. Пятый взрыв был осуществлен через три недели, 25 июля (для шестого взрыва сначала планировали использовать «заряд-демон», но потом плутониевое ядро переплавили и использовали для производства других бомб). Бомба «Бейкер» (вторая буква английского алфавита), прозванная «Хелен из Бикини», взорвалась там, где планировалось: ее не сбрасывали с самолета, а взорвали под водой на глубине 30 м, чтобы имитировать подводную атаку. Однако «спецэффект» взрыва был потрясающим. Через десять миллисекунд центр лагуны сверкнул, как бриллиант, и 100 000 м³ воды обратилось в пар (Джеймс Уатт был бы восхищен). Кроме того, 10 млн литров воды поднялось в воздух в виде высочайшего в мире фонтана шестисотметрового диаметра и почти двухкилометровой высоты. Девять судов затонули сразу же, убив множество свиней, коз и крыс. Оставшиеся суда насквозь пропитались «колдовским зельем» радиоактивной воды (так было сказано в одном отчете).

Несмотря на это, военные попытались спасти оставшиеся суда и выживших на них животных. Как? Отправив тысячи моряков отмывать палубы. Командование считало, что если хорошенько промыть все щелоком и пройтись свежей краской, можно забыть о всякой радиоактивности. Когда этот план провалился (счетчики Гейгера продолжали считать), адмиралы забеспокоились. Неужели плутоний нельзя отмыть? В итоге военные сдались и бросили или отправили на металлолом 60 из 90 судов (несколько так и остались лежать в лагуне, как подводное чудо для осьминогов, рыб и аквалангистов). Кроме того, выяснилось, что уцелевшие животные заболевали: у них наблюдалась такая же общая слабость, потеря веса и изменение картины крови, как у свиньи 311, но только они не поправлялись.

Общественность в основном оставалась в неведении относительно этих долгосрочных проблем. Большинство журналистов покинули Бикини сразу после завершения испытаний и в своих сообщениях сильно преуменьшали опасность ядерного оружия. Как уже было сказано, ядерное оружие приобрело в восприятии людей почти мифологическую мощь после бомбардировки Хиросимы и Нагасаки. Поэтому в начале 1946 г. военным нужно было убедить общественность в том, что, несмотря на слухи, испытания на Бикини не «разрушат земное притяжение» и не проделают «в морском дне дыру, через которую вытечет вся вода». Поэтому, когда взрывы «Джильды» и «Хелен» не вызвали апокалипсиса и даже оставили в целости некоторые суда, журналисты успокоились. Они начали высмеивать возможности атомной бомбы как «явно преувеличенные». Один диск-жокей сообщил, что тайком записал взрыв «Джильды», но вместо него проиграл на радио цыплячий писк. Мало кто освещал дальнейшее развитие событий или подозревал, что реальная опасность может быть невидимой.

В сущности, журналисты рассказывали людям то, что люди хотели услышать. Назовите это трусостью или человеческой природой, но после гибели нескольких миллионов человек и многих месяцев грохота оружия на двух континентах добавить истерический рассказ о новой Бомбе означало не дать людям прийти в себя и начать жить нормальной жизнью. А несостоявшийся апокалипсис на Бикини давал возможность даже немного посмеяться. Люди устраивали вечеринки с тортами в форме атомного гриба. Ночные клубы зазывали посетителей взглянуть на «анатомические бомбы». А французские дизайнеры, naturellement, создали раздельный купальный костюм, столь же компактный и опасный, как оружие на Бикини.

Торт в форме атомного гриба (Фотография любезно предоставлена Библиотекой Конгресса)

Эта апатия позволила американскому правительству продолжить испытание атомного оружия и даже активизировать исследования после взрыва первой советской бомбы в 1949 г. Американские испытательные полигоны протянулись практически от моря до моря и от Алеутских островов на северо-западе до Миссисипи на юго-востоке. Но чаще всего испытания проводились в Неваде.

Задача большинства первых испытаний заключалась в том, чтобы понять, как стандартные американские дома перенесут взрыв мегатонной бомбы. Выяснялось, что не очень хорошо. Для проведения испытаний ученые выстроили в Неваде ряды домов и ласково назвали это место Городом выживания (улицы имели более жесткие имена: Улица Смерти, Дорога Несчастья, Аллея Страшного суда). В каждом доме была мебель и еда, а также манекены, которые «занимались» обычными делами жителей Города выживания: спали в постелях, играли с детьми или развлекали друзей напитками и разговором.

С самого начала стало ясно, что после взрыва в Городе выживания выживших быть не могло. Где бы ни упала бомба, все дома в радиусе нескольких сотен метров от эпицентра обращались в пепел. Более удаленные строения могли устоять, но манекены обгорали или разваливались. Некоторые «дети» манекенов оставались без голов. Однако полные оптимизма ученые заявляли, что все не так плохо. Они даже извлекли из-под завалов несколько холодильников и приготовили обед, состоявший из клубники, куриного пирога и картофеля фри, чтобы показать, как люди могли бы жить после ядерного удара. Участники трапезы сочли обед великолепным.

Медицинские источники информации тоже засыпали публику враньем. Один врач утверждал, что радиоактивность не только не вредит телу, но даже «стимулирует сперматоциты». Еще он сказал, что «плутоний, как и алкоголь, вероятно, является одной из лучших вещей в жизни» и что он добавляет его себе в зубной порошок. Психолог из Гарварда объявил, что самым страшным последствием ядерной войны будут не миллионы жертв или гибель цивилизации, а множество одиноких людей среди выживших*.

Однако тревожные новости о долгосрочных и весьма неприятных последствиях применения атомного оружия все же просачивались. От острого лейкоза уже погибло множество жителей Хиросимы и Нагасаки. Бывшие участники Манхэттенского проекта, теперь рассеявшиеся по всей стране, заговорили о судьбе Злотина и Дагляна. И даже свинья 311, которая, как вы знаете, прекрасно устроилась в Национальном зоопарке, оказалась бесплодной. Она растолстела до 300 кг и умерла в 1950 г. в возрасте четырех с половиной лет, что очень мало для свиньи. Возможно, радиация не так уж хороша для жизни?

Но дела обстояли еще хуже. В начале 1950-х гг. зазвучало жуткое новое выражение: радиоактивные осадки. После американских испытаний ядерного оружия бо́льшая часть радиоактивных осадков выпала в Неваде, и здесь велся строгий контроль. Однако поначалу правительство не имело общенациональной программы контроля радиоактивности, поскольку ученые не осознавали, что атомный гриб может вынести радиоактивные частицы в атмосферу, где их рассеет ветер. Широту распространения радиоактивных осадков первыми оценили служащие компании Eastman Kodak, которые обнаружили, что часть используемого ими упаковочного материала была радиоактивной. Производили этот материал из кукурузной шелухи с юго-запада Индианы, а радиоактивность его была настолько высока, что пропало множество контейнеров пленки.

Радиоактивные осадки содержат несколько типов частиц. Иногда облака бывают окрашены в красный цвет из-за всех видов оксидов азота, образующихся под действием энергии взрыва. Однако реальная опасность невидима: это отдельные радиоактивные атомы, возникающие при радиоактивном распаде плутония: от сурьмы-125 до циркония-97. Кроме того, при распаде плутония выделяются нейтроны, которые быстро нападают даже на инертные молекулы, такие как N₂, и делают их радиоактивными. С потоками воздуха эти радиоактивные частицы переносятся на многие тысячи километров, пока не осядут либо сами по себе, либо вместе с дождем, на ничего не подозревающие города: Олбани в Нью-Йорке или Майнот в Северной Дакоте. Вопреки интуиции, менее опасными оказываются проливные дожди, поскольку они сразу смывают значительную часть радиоактивных частиц, а вот легкий туман дольше удерживает радиоактивные частицы в воздухе.

Во время Первой мировой войны Фриц Габер тоже выпускал в воздух ядовитые газы, но после легкого ветерка эти газы уже не могли нанести серьезного вреда. А радиоактивные осадки могут.

Их действие длится сутками, месяцами и годами. Один писатель заметил, что люди с беспокойством смотрят на облака и гадают, какую напасть они могут принести: «Ни один прогноз погоды со времен Ноя, – писал он, – не вызывал у человечества таких дурных предчувствий».

Но больше, чем любая опасность, людей шокировало собственное бездействие на протяжении всех этих лет. К началу 1960-х гг. радиоактивные частицы (как от советских, так и от американских испытаний) осели на поверхности земли повсеместно, и их воздействию подверглись даже пингвины в Антарктиде. Один из продуктов радиоактивного распада, стронций-90, осел на полях Среднего Запада, и растения впитали его корнями. А оттуда он попал в пищевую цепь, поскольку коровы ели зараженную траву. В периодической таблице стронций расположен под кальцием и в химических реакциях ведет себя похожим образом. По этой причине стронций-90 накапливается в богатых кальцием молочных продуктах, а оттуда попадает в кости и зубы маленьких детей. Один физик-ядерщик, работавший в Окридже, а потом перебравшийся в Юту, к югу от Невады, подсчитал, что двое его детей за несколько лет жизни на Западе получили бо́льшую дозу облучения, чем он за 18 лет исследований радиоактивного распада.

Даже ярые патриоты и те, кто считал СССР самой страшной угрозой свободе и традиционным американским ценностям, не желали заходить так далеко, чтобы пропитывать радиоактивными веществами кости собственных детей. Инерционность общества позволила властям какое-то время продолжать ядерные испытания, но в конце 1950-х гг. американцы начали выступать с массовыми протестами. Группа активистов SANE (Sane Nuclear Policy) выдвинула лозунг «Нет ядерного загрязнения без представительства», и в 1958 г., всего через год после образования группы, в ее рядах уже насчитывалось 25 000 человек. Подробные метеорологические исследования вскоре подтвердили худшие опасения, поскольку стало понятно, насколько быстро загрязняющие вещества могут распространяться в атмосфере. Немаловажную роль сыграла и поп-культура*; именно в эту эпоху на свет появились мутанты Человек-Паук, Халк и Годзилла. Кульминацией протестных выступлений стало подписание в 1963 г. договора между США, СССР и Великобританией о запрещении испытаний ядерного оружия (Китай продолжал испытания до 1974 г., Франция – до 1980 г.). И хотя теперь это уже старая история (Кеннеди все же подписал договор), мы до сих пор переживаем на себе влияние осадков из тех осадков.[37]37
  No contamination without representation – перефразированный лозунг No taxation without representation («Нет налогов без представительства»), выдвинутый британскими колонистами в годы Гражданской войны в Америке.


[Закрыть]

Прежде всего следует заметить, что ничего «дьявольского» или просто неестественного в радиоактивности нет. Когда мы едим и пьем, мы неизбежно потребляем радиоактивность из природных источников (а не из радиоактивных осадков), суммарная доза которых за год сравнима с облучением за четыре рентгенографии грудной клетки. Чтобы было понятно: пища не выделяет рентгеновские лучи, но в сумме различные типы радиоактивных частиц из пищи наносят организму такой же вред*, как четыре просвечивания грудной клетки. Радиоактивные частицы есть в бразильских орехах, в кофе, в красном мясе. В бананах содержится радиоактивный калий-40, поэтому груженные бананами крупные суда в морских портах иногда заставляют срабатывать радиационные счетчики. Ядерщики даже придумали симпатичную меру радиоактивности «на каждый день»: банановый эквивалент радиоактивного излучения, BED.

Постепенно весь радиоактивный калий-40 – как в бананах, так и вообще повсеместно в земной коре – расщепляется до аргона и вылетает в воздух. Именно по этой причине этот благородный газ столь широко распространен в атмосфере: он постоянно образуется из радиоактивного калия.

Продолжая разговор о воздухе, замечу, что, поскольку мы не только едим и пьем, но еще и дышим, мы ежегодно вдыхаем эквивалент еще 20 рентгенографий грудной клетки, главным образом за счет радона. Кроме того, вклад в получаемую нами дозу облучения вносят космические лучи – потоки субатомных частиц, возникающие в далеком космосе и в необозримом количестве обрушивающиеся на нашу планету (в некоторых местах до 10 000 в секунду на квадратный метр). Основную часть космических лучей атмосфера отфильтровывает, но на большой высоте слой воздуха тоньше, и поэтому при каждом перелете в самолете мы получаем более высокую дозу облучения.

Я могу продолжить. Детекторы дыма выделяют альфа-частицы, старые телевизоры – рентгеновские лучи. Наполнители для кошачьих туалетов, глянцевые журналы и стильные гранитные столешницы содержат уран. И поскольку никто не умирает от того, что чистит кошачий туалет, можно догадаться, что фоновой радиоактивности бояться не следует. Чтобы получить радиационное отравление, нужно съесть 20 млн бананов, а чтобы с гарантией умереть, придется съесть 80 млн. Возможно, рассказ о десятках рентгенографий звучит мрачновато, но вспомните, что эта доза получена за год и, следовательно, у клеток организма есть время восстановиться и устранить повреждения.

А сколько мы впитываем за год скрытой радиоактивности, выделившейся в результате испытаний ядерных бомб? Туш, барабанная дробь: около одной десятой доли обычной рентгенографии! Это укорачивает продолжительность жизни среднего человека примерно на 1,2 минуты. По статистике четыре затяжки сигареты приносят больше вреда.

Но, прежде чем посмеяться и расслабиться, подумайте вот о чем. Природные космические лучи создают в воздухе радиоактивный углерод-14. Этот углерод взаимодействует с кислородом с образованием радиоактивного CO₂, который, в свою очередь, поглощается растениями и начинает свой путь по пищевой цепи. Вот в этот самый момент в вашем теле содержится миллион миллиардов атомов радиоактивного углерода, который постоянно включается в клетки. Это не очень большое количество, но тем не менее эти атомы повреждают ДНК и приводят к ее мутациям, что может приводить к развитию рака.

Человечество ожидает несколько миллионов дополнительных случаев рака, вызванных появлением углерода-14 в результате ядерных испытаний, среди которых 2 млн смертельных случаев, причем бо́льшая часть из них еще впереди.

Как, учитывая вышесказанное, оценить тот факт, что ядерные испытания в промежутке между 1950 и 1963 гг. привели почти к двукратному повышению количества углерода-14 в атмосфере, добавив более 500 млрд кг? На настоящий момент концентрация этого радиоактивного элемента еще не вернулась к норме и не вернется еще тысячу лет. В результате для всех нас повысилась вероятность заболеть раком, даже если мы родились после завершения испытаний. Насколько она повысилась? В зависимости от принятых допущений, в конце 1990-х гг. дополнительный углерод-14 индуцировал от ста тысяч до миллиона дополнительных мутаций ДНК в день у каждого человека. В норме число мутаций ДНК в организме на несколько порядков величины выше этих значений, и большинство повреждений быстро ликвидируется. Но не все. По оценкам ученых, человечество ожидает несколько миллионов дополнительных случаев рака, вызванных появлением углерода-14 в результате ядерных испытаний, среди которых 2 млн смертельных случаев, причем бо́льшая часть из них еще впереди. И вспомните, что мы говорим только об углероде-14, но вокруг нас кружится множество других радиоактивных частиц, проникающих в наши клетки. Теперь вы понимаете, что означает укорочение жизни на 1,2 минуты? Это немного, но это значение среднее. Жизнь большинства людей не укоротится ни на одну минуту, но миллионы потеряют намного больше.

Следует заметить, что некорректно сравнивать дозу облучения за целый год и за один эпизод интенсивного облучения, поскольку в последнем случае повреждений оказывается значительно больше. Моряки, участвовавшие в испытаниях на Бикини, умирали в среднем на три месяца раньше, чем люди из контрольных групп, что не пустяк. В группу высокого риска входят люди, родившиеся в период беби-бума 1946–1964 гг., поскольку они были детьми в период активных испытаний.

Расскажу вам о моей матери, попавшей под влияние нескольких негативных демографических факторов. Она росла в 1950-х гг. в сельской Айове, где выпало значительно больше радиоактивных осадков, чем в крупных центрах на побережье. В целом дети Юты, Монтаны и Айдахо оказались в худшей ситуации из-за преобладающих ветров из Невады. В континентальной части страны в лучшем положении оказались дети Лос-Анжелеса, поскольку туда опасные ветра добирались редко. Главную дозу облучения мама получила с коровьим молоком, зараженным стронцием-90 и, что хуже, йодом-131. Это еще один обычный продукт радиоактивного распада, который, подобно стронцию, поглощается растениями и накапливается в молоке. Женское грудное молоко, а также творог, яйца и листовые овощи тоже могут содержать весьма значительное количество йода. В отличие от стронция-90, который распределяется по всему телу, йод накапливается в щитовидной железе, бомбардируя этот маленький орган радиоактивными частицами. И хотя йод-131 разлагается быстро (период полураспада всего восемь дней), красному облаку из Невады понадобилось еще меньше времени, чтобы добраться до Айовы. Ситуация усугублялась тем, что в маминой семье иногда пили сырое коровье молоко из-под коровы одного родственника, а не молоко из магазина. Магазинное молоко какое-то время стоит на полке, и за это время йод-131 распадается. В соответствии с официальными данными, мамина щитовидная железа поглотила примерно в пять раз больше йода-131, чем щитовидная железа «среднего» американца той эпохи, и в 1000 раз больше, чем я за всю жизнь (стучу по дереву). А некоторые ее сверстники на Западе получили дозу в 15 раз выше среднего или больше.

И как все это сказалось на здоровье населения? Генетики опасались волны рождения мутантов у жителей «подветренных районов», но ничего подобного не случилось. Ребенок наследует мутацию, если повреждены материнские яйцеклетки и/или отцовские сперматозоиды, но стронций-90 и йод-131, к счастью, не накапливаются в половых клетках. Реальная проблема – это опять-таки рак. Врачи рассчитали, что среди жителей США, которые были детьми в 1950-х гг., будет зарегистрировано около 400 000 случаев рака щитовидной железы. Радиоактивный йод, возможно, станет причиной дополнительных 50 000 случаев. Повысится частота и других онкологических заболеваний.

Но не нужно забывать, что от последствий испытаний пострадали не только жители США. В первую очередь речь идет о несчастных обитателях Бикини. В 1946 г. военные эвакуировали всех 167 жителей, пообещав, что они смогут вернуться домой в ближайшие годы. К сожалению, «Джильда» и особенно «Хелен» отравили рыбу, от которой зависела жизнь обитателей островов (в 1946 г. биологи извлекли рыбу, которая несла в себе такой заряд радиоактивности, что «сама себе сделала рентген»: ее положили на фотобумагу, и через несколько часов на бумаге проступили ее контуры). Жители Бикини оказались на соседнем атолле, где не было пресной воды и удобных мест для рыбной ловли, так что люди почти голодали и полностью зависели от помощи военных. Хотя поначалу кое-кто сравнивал переезд жителей Бикини с обретением евреями Земли обетованной, один из местных жителей, по имени Иуда, гораздо более справедливо заметил, что их жизнь теперь напоминает переход евреев через пустыню. Они стали ядерными кочевниками.

Возможно, эти люди все же вернулись бы домой, если бы США не начали испытывать здесь еще более страшное оружие, названное «супербомбой». Как динамит Альфреда Нобеля, «супербомба» действовала по двухступенчатому механизму. Сначала происходил взрыв с расщеплением плутония. Выделявшиеся при взрыве рентгеновские лучи возбуждали находящиеся рядом атомы водорода, которые начинали сливаться с образованием атомов гелия. Именно такие реакции протекают на Солнце и сопровождаются выделением невероятного количества тепла за доли секунды. Первого марта 1954 г. американские военные устроили на Бикини ад, проведя печально известные испытания под названием «Кастл Браво».

Научным руководителем проекта был не кто иной, как Элвин Грэйвс – человек, стоявший за спиной Злотина в день второй трагедии по вине «заряда-демона». Грэйвс с трудом выбрался из переделки. Вернувшись из госпиталя, он много дней подряд спал по 16 часов в сутки и на какое-то время полностью лишился сперматозоидов. Но и он, и его жена горячо поддерживали идею создания ядерного оружия. Возможно, чтобы оправдать собственные страдания.

К 1954 г. Грэйвс уже был отцом двоих детей, и, хотя его глаза затянулись катарактой, он отправился на Бикини, чтобы руководить испытаниями*. С самого начала дело пошло не так, как было задумано. Во-первых, бомба выделила гораздо больше энергии, чем предполагалось: в 650 раз больше, чем «Хелен», около 15 мегатонн. Во-вторых, Грэйвс приказал провести испытания, хотя погода была неустойчивой, и порыв ветра налетел в самый неподходящий момент, подхватив облако радиации и сбросив его на группу островов, расположенных к востоку от Бикини.