Читать книгу "Я – пикапер!"

– Ну и как нащупать эту грань? Долго не подпускаешь к себе – уйдет, быстро согласишься – тоже наутро свалит, даже утреннего кофе не дождется! Крыша начинает ехать от этого!

– Знаешь, Светка, а мне помогает моя постоянная внутренняя установка, которую я делаю перед выходом из дома. Я стою пред зеркалом и говорю: «Я – красивая! Я – красивая! Я – красивая!» После этого чувствую, как Мир меняется вокруг меня!

– Ты умница, Маринка! Я тебе завидую. Тебе всегда так легко удается вскружить кому-нибудь голову!

– Потому что боюсь забвения! Хуже забвения ничего нет, Светка! Из-за этого приходится работать над собой, придумывать себе правила, условности и прочую ерунду. В моем понимании – мужчина соблазнительным не бывает. Это мы – источник соблазна, и насколько чисты наши воды, настолько идут на водопой утолить свою жажду мужчины!

– Как смешно ты говоришь.

– Читаю много, в том числе и Кама Сутру. Хожу на фитнес. Делаю всякие упражнения. Кстати, смешно получилось, я выполняла упражнение Кегеля, и мне показалось, что Сашка догадался, что я в данный момент делаю!

– Ну-ка, покажи!

Марина, как могла, показала.

– Ха-ха-ха, даже слепой догадается по тем звукам, которые ты издаешь! И не напрягай при этом лицо! А что – у нас там все так запущено?

– Дура! – рассмеялась Марина. – Это я перед тобой корчилась.

Света снова загрустила, вспомнив про свои проблемы.

– Маринка, может, мне все-таки для того, чтобы стресс снять, к психологу сходить?

– Да ты что, мать! – вскрикнула подруга. – Бесценные мгновения оргазма снимают стресс эффективнее, чем полуторачасовой сеанс у психолога.

– Оргазм – маленькая смерть! – подтвердила Света.

– Ты же знаешь, что один человек по природе своей не может оправдать все наши ожидания и угодить всем желаниям. Ну, так и найди себе поэтому пару убийц и умирай по несколько раз в день!

– От контрольных выстрелов в голову! – расхохоталась Света.

– Да хотя бы и так!

– Ну, не знаю. Я в последнее время испытываю от шопинга больше кайфа, чем от секса с МУЖЧИНОЙ. – Света немного помолчала, потом добавила, скидывая с себя простынку и приближаясь к Марине: – Я решила, что больше не хочу мужчин… Отгадай, кого я сейчас хочу?

* * *

Лео не мог смириться с тем, что ЕГО богатство находится рядом, только рукой подать – и оно будет у него в руках, но он, Лео, у которого, по его расчетам, уже должно было быть ВСЕ, не может до него дотянуться, то есть проснуться.

«Как же так! – сокрушался он. – Время идет, годы уходят, а я продолжаю так же, как все, прозябать! НЕ ЖЕЛАЮ!»

«Не желаю! – еще раз повторил он и попробовал взлететь. Не получилось. – Значит, я не сплю. А почему? Самое важное в моей жизни там, за пределом моего Сознания, а я тут бесцельно хожу и теряю время! Наплевать на все! Иду спать! И пока не будет у меня осознанного сна – не встану!»

Лео снова разделся, залез в успевшую остыть кровать, немного покряхтел, как старый дед, и затих.

* * *

Тяжелый взгляд шефа, которым Марк Игоревич сначала наградил всех присутствующих, остановился на обледеневшем окне и замерз. Когда подчиненные уже устали ждать начала собрания и то тут, то там послышались тихие разговоры, Марк Игоревич неожиданно очнулся от тяжелых раздумий:

– Так-с, голуби мои!

Голуби, вжав головы, перестали ворковать.

«Сплошной молодняк! – разочарованно подумал Марк Игоревич, снова оглядывая всех присутствующих, но уже отеческим взглядом. – Что с них спрашивать? Их еще самих учить и учить! Столько времени еще пройдет, пока они хорошими спецами станут. Ну хорошо, приступим!»

– Не так давно ты, Герман, сказал мне, что людей не хватает, чтобы закрыть все временные бреши. Так?

– Так точно, Марк Игоревич! – Герман, вытянувшись по швам, встал со стула. Шеф жестом приказал: «Садись, каналья!»

– Хорошо, руководство пошло нам навстречу, и мы с великим трудом, но все же нашли людей вам в подмогу. Так?!

– Так точно, – уже с места, согласился Герман, – но уж больно молодые они и неопытные…

– Полгода назад вы еще менее опытные были! Кстати, стали ли вы опытнее со временем? Чем вы занимаетесь, с тех пор как мы закрыли бреши?

– Ходим по лабораториям, изымаем у Кулибиных приборы, позволяющие регистрировать слабые поля, Марк Игоревич.

– Хорошо, а еще?

Никто не хотел нарушать образовавшуюся, как лед на речке, тишину.

– Ребятки мои, – смягчился шеф, – я снова и снова вам повторяю и, наверно, никогда не устану повторять: наша задача – одна из самых сложных задач, которые ставит перед органами Президент. Мы все с вами не понаслышке знаем, что такое астрал и как с его помощью можно влиять на СОЗНАНИЕ людей. Не буду говорить о высоком. Там, – шеф махнул рукой за спину, – в столице, стоят на страже лучшие из лучших. И мы здесь выполняем эти же задачи. Поймите вы меня правильно, если все, кому не лень, начнут выходить в астрал и заглядывать в сны хотя бы к нашим законотворцам, подсказывая им «правильное» решение, то можете себе представить, что в итоге из этого получится?!

Конечно, все знали и все понимали.

– Судя по сводкам, – снова продолжил после минутного молчания Марк Игоревич, – появились новые выходцы, – шеф углубился в бумаги, – а по оперативным данным мы напали на след нашего старого знакомого. Приказываю вам немедленно принять меры. И передайте это своим подопечным.

Шеф посмотрел на каждого.

– Если всем все понятно – тогда выполнять, ЦЕРБЕРЫ! – переходя на крик, приказал шеф.

* * *

– Э, приятель! Да тебя не узнать! Ты меня извини, дружище, но я наркоманов домой не пускаю по субботам.

– Типа, юмор у тебя такой, да, Серый? По субботам…

– Да ты посмотри на себя, Костян, на кого ты похож! Ты ся в зеркале-то видел?

– Видел, – как-то с неохотой ответил Костя, – просто не сплю уже третьи сутки.

– Ломки?

– Дурак ты! Разреши пройти – расскажу.

Серый посторонился, пропуская Костю.

– Раздевайся и проходи на кухню, бум ужинать.

– Мне нельзя есть.

– А говоришь, не наркоман!

– У меня другой случай. Мне нельзя есть, потому что спать захочу.

– Так, а что же в этом плохого? Те как раз это необходимо. Я слышал, ты свою хату в аренду сдал. Хошь, у мя переночуй, Ленки седня не будет, наконец-то завтра моя радость приезжает! – с радостью в голосе сообщил Серый.

– Мне как раз спать никак нельзя. Особенно сегодня. Поэтому я и боюсь есть, так как сытому труднее бороться со сном.

– Кстати, а где ты до сегодняшнего дня жил, позволь спросить?

– У Лео. Он уже третий день домой не приходит, а я попасть к нему не могу – он на дополнительный замок дверь закрыл, балбес.

Костя задумался.

– Хоть бы с ним все в порядке было. Я уже всех, кого можно, обзвонил. Никаких результатов. Пошел к какой-то телке на день рождения и пропал.

– Да нормально с ним все, не переживай, хотя ты мя, конечно, запутал…

– Это ты меня запутал: «тя», «мя»… Не понимаю я твой «аськин» язык, совсем с этим инетом понимать ТЯ перестал!

– Латна, колись на самом деле, зачем пришел.

– Ну хоть чаю, что ли, налей.

– Да налью, иди пока умойся, рожа. А то на себя не похож.

Костя пустил воду, сделав ее прохладной, и посмотрел на свое отражение в зеркале.

«Что ты смотришь на меня, рожа крокодилья?» – Костя действительно стал похож на замученного жизнью аллигатора.

Вода несколько подбодрила юношу. Костя сильно потер лицо полотенцем, и на щеках заиграл румянец. Постукав себя по ним, как бы приводя себя в чувство, Костя прошел в кухню.

– У меня к тебе просьба, Серый.

Костя специально сделал паузу, чтобы увидеть реакцию друга. Но ее не последовало – Серый тоже принял выжидающую позицию.

– Помоги мне сегодня не уснуть!

– Во как! – Серый заржал. – Все, что угодно, ожидал услышать от тебя, Костя, как ты ко мне пришел, но только не это! Пять баллов! Вижу, ты преуспел в пикапе! Красавец, что ни говори. Латна, говори, что на самом деле нужно.

– При чем тут пикап? Девчонок я не таким образом опутываю, хотя, может, ты это принял на свой счет?

– Да пошел ты!

– Ну, ну, не кручинься. Прости мя! Видишь, я даже, как и ты, заговорил. Мне и вправду нельзя эту ночь спать. Днем я вырву по полчаса несколько раз…

– Шо может такого случиться, чтобы спецом не спать и не есть из-за этого несколько дней? – прервал Костю Серый.

– Черт-те чё может случиться, сразу и не поверишь в такое. Словом, я попал. Куда и насколько – еще толком не разобрался, понял только, что круто…

– Круто ты попал на…

– ТВ? Если бы. – Костя тяжело вздохнул. – Самое страшное, что не знаю, откуда удара ждать, как они вообще пронюхали про меня и что я им плохого сделал?!

– Да кто – они?! – не выдержал Серый. – Кому ты на хрен нужен?

– Веришь, сам хочу понять.

Воцарилась зловещая тишина.

– Я те рассказывал про осознанные сны?

Костя пристально смотрел Серому в глаза.

– Не-а.

– Жаль.

– Почему?

– Трудно будет поверить.

– А что, для того, чтобы поверить, время нужно?

– В общем, да. Короче, – Костя уселся поудобнее, приготовившись к рассказу, – наливай, в конце концов, чай, и я начну.

Щелкнул выключатель у чайника, и Серый показал всем своим видом, что он готов слушать.

– Однажды я стал свидетелем разговора, и он мне показался весьма интересным. Ты знаешь мои установки: быть отличным от других, причем идеально, если ты отличен только благодаря своим уникальным способностям. А помимо этого я считаю, что ничего просто так не происходит, и если ты услышал или увидел что-либо, расценил это как «маячок», который подсказывает тебе нужный путь, то дерзай. Поэтому я твердо решил изучить эту тему. Она же касалась именно осознанных снов. Даже сначала не осознанных снов, а открытий, сделанных во сне разными людьми.

– Это какими же?

– Не перебивай, сам все расскажу. Как-то раз я готовился девушку одну опутать, так эту тему причесал, потому что сам ее по наитию в свое время впитывал. Собственно, с этого и начну. Наитие – это, другими словами, неявное знание. Так вот, есть два типа знания. Первое: знание, о котором ты знаешь, что знаешь, и которое ты явно можешь выразить. Например, не составляет труда сложить два числа или назвать свое имя.

Костя прервался и внимательно посмотрел на друга.

– Хотя для тебя и это знание будет неявным.

– Слышь, ты чё? Насмехаться надо мной пришел? – Серый занервничал и надулся.

– Шучу, шучу, – согласился Костя, – действительно, для меня сложнее это будет сделать… сегодня. Так вот, такое знание называется явным. Второй тип знания называется неявным. Сюда относится все, что мы умеем делать, но не можем объяснить, например ходьба или речь, а также все, о чем мы знаем, но не знаем, что знаем. Из этих двух типов неявное знание, бесспорно, более обширно: мы знаем намного больше, чем думаем. Кстати, у животных, лишенных речи, все знание является неявным. Сразу после рождения мы не могли выразить словами то, что знали. Поэтому нетрудно видеть, что речевое, явное, знание развилось как подмножество неявного и сильно от него зависит. Такое же различие существует между мышлением и интуицией. Поэтому важно понять, что для решения задач в условиях неопределенности интуиция – это использование обширной информации, предоставляемой неявным знанием, – имеет очевидное преимущество перед прямым, сознательным мышлением. Тут-то и проявляется связь со сновидениями. Наверное, ты видел во сне человека, с которым встречался до этого однажды, однако во сне ты мог вспомнить его внешний облик намного лучше, чем во время бодрствования при помощи карандаша и листка бумаги или слов. Объяснением этому феномену может стать неявное знание. Во сне нам доступен весь объем имеющейся информации, поскольку мы не ограничены той маленькой частью, которую нам предоставляет бодрствующее сознание.

– Я разгадал твой секрет! – оживился Серый. – Ты именно такими речами разводишь девчонок. Плетешь им про явное и неявное, у них крышу сносит куда-то в космос, и они – твои явно или же неявно!

– Всегда явно! Но это к делу не относится, Серый! Хотя нет, относится. Но об этом позже.

Костин взгляд упал на чайник.

– Слушай, вода давно вскипела, а ты уши развесил. Давай, угощай гостя! А я продолжу. Чтобы так рассказывать, мне, кстати, приходится много читать, конспектировать, потом заучивать, чтобы быть интересным собеседником. Как говорил Евгений Александрович Евстигнеев: «Чем больше ты умеешь и знаешь, тем ты интересней». Так, ладно, дальше. Я вычитал, что есть четыре стадии решения творческих задач: первая стадия – приготовление – фаза интенсивной активности, направленной на сбор информации, многочисленные безуспешные усилия и предварительные попытки найти решение. Ты, наверное, со школьной скамьи помнишь, что Менделееву приснилась его химическая таблица элементов? Кроме него, оказывается, полно народу делало открытия таким же манером. Писалась музыка, которая мне тоже снится, очень красивая, надо заметить. Но, так как я ни бум-бум, мне ее сложно записать, когда я просыпаюсь. Та же швейная машинка, – Костя указал на машину, стоящую на подоконнике, – была придумана Элиасом Хау во сне. Так вот, Менделеев и Хау прошли через эту стадию, посвящая своей работе многие и многие годы. Вторая стадия – вынашивание – начинается после того, как человек оставляет первые активные попытки решить поставленную задачу. Для Менделеева и Хау эта фаза наступила в тот момент, когда они уснули, забыв о своей одержимости. Если человек правильно себя подготовил, то, скорее всего, он будет вознагражден озарением. Именно на этой стадии нежданно-негаданно и приходит нужное решение. Для Менделеева и Хау такой стадией стали так называемые вещие сны. На последней стадии происходит проверка жизнеспособности открытия. Для нашего – это была проверка правильности расположения каждого элемента, для американца – модификация конструкции его швейной машины. Как явствует из приведенных примеров, в творческом процессе для фазы озарения лучше всего подходит сон. Озарение – это часть творческого процесса, которым большинство из нас меньше всего могут управлять. Приготовление подразумевает работу, вынашивание требует ее прекращения, а проверка – вообще дело техники. Самое трудное – пробиться на третью стадию. Осознанное сновидение помогает этому и тем самым способствует решению проблемы. Если в сновидениях нас поджидают знания, о которых мы даже и не подозреваем, то, обретя осознанность, мы можем получить к ним доступ. Вывод: для озарения лучше всего подходит осознанный сон.

– И что? – Серый понял, что ничего не понял.

– А то, что пошел в книжный, отыскал там книги про Кастанеду, про то, как на руки надо смотреть перед сном, запоминая линии на ладошках, и стараться во сне поднять руки к лицу и рассматривать их. Таким образом, ты поймешь, что спишь, и окажешься в осознанном сне. Предвосхищая твой вопрос, скажу, что удалось мне это далеко не сразу. Прошло несколько недель. Я то старался, то забывал про это, но в один прекрасный момент, когда я стоял у гаража в своем дворе, я вдруг вспомнил про руки. Я медленно их поднял к лицу и начал рассматривать. Это были не мои ладошки – уже и темнее, и линии были тоже не мои. Сначала я испугался, а потом подумал: а не все ли равно, чьи они – я же, наконец, проснулся во сне!!! Конечно, возликовал. Каюсь, не сдержался и решил проверить осознанный сон по полной. Представляешь, Серый, ощущения все идентичны реальным! Все то же самое, только ощущение свободы, скорее, полной анархии – все можно! Все абсолютно! Сказка. Собственно, первые выходы в осознанные сны заключались в том, что я, как бы тебе сказать, бегал по девкам. Вот представь. Идет по улице красотка, вся такая ухоженная, попой виляет, вся такая ах-вах! А ты просто подходишь к ней, абсолютно молча, без всяких там НЛПишных фраз, просто подходишь, задираешь у нее юбку, срываешь трусики и…

– Подожди, Костяй, – прервал его Серый, – уж больно образно я се все это представил. Дай отдышаться.

– Чё это тя с пол-оборота заводит? Давно, что ли…

– Я те говорю, Ленка уехала. Живу один, канечна, наскучался уже, слава богу, завтра приезжает! – Серый поцеловал обручальное кольцо. – И что дальше? Хотя врешь ты это все, а я уши-то и развесил. Благодатную почву нашел, морда.

– Честно все тебе рассказываю. Набегался я по девкам во снах до тошноты. Вседозволенность, похоже, тоже штука дюже вредная. Я даже в реале на них смотреть перестал. Кстати, помнишь, я одно время ходил с фингалом?

Серый мотнул головой так, что не совсем было понятно – помнит или же нет.

– В Пятикнижии сказано: «Наша реальная жизнь – это, по сути, бодрствование во сне». Так вот, однажды я попутал сон с реальностью. Черт знает как это произошло: то ли девка уж очень красивая была, то ли бутылка пива мне башку снесла, короче, подошел я к ней, юбку-то и задрал! Я даже не заметил, откуда кулак прилетел. Слава богу, ничего другого я не успел сделать. Сейчас мне смешно, а тогда я здорово испугался, что стал берега путать. А еще тут начал замечать, что, как только у меня всплеск эмоций, так сразу меня какая-то сила из осознанного сна выкидывает. Я даже просыпаться во сне на какое-то время потерял способность. Ну, думаю, хорош. Баста! Начал анализировать. Положительные моменты: в реале совсем перестал бояться девушек, стал спокойнее, увереннее, сытее, что ли. Они это каким-то образом почувствовали, сами начали проявлять инициативу, чтобы познакомиться. Ну, и ту девку, которой я юбку задирал, я тоже как-то встретил спустя пару месяцев.

– И чё?

– Идет себе, вдруг меня тоже заметила, заулыбалась, жеманничать стала.

– Ты к ней подошел?

– Чё я, совсем больной? Я тогда не заметил, откуда мне прилетело, неделю с фонарем гулял. Я – снова к ней, а ее хахаль – где-то рядом? Все, мне абзац. АДназначна! – Костя сделал характерный жест рукой. – Второй положительный момент: я обрел уникальную возможность просыпаться во сне, стал неким онейронавтом – исследователем снов. Правда, много не удалось исследовать из-за моей юношеской невоздержанности, но я твердо знал, что основное впереди…

Костя задумался.

– Как в воду глядел! Долазился, блин! – лицо у Кости снова осунулось.

Замолчали.

Серый терпеливо ждал продолжения рассказа друга. Он уже окончательно поверил ему и боялся спугнуть его своим неуместным вопросом.

«Как это здорово, – думалось Серому, – такая приколюха жить полноценной жизнью не только в реале, но и в снах! Мы так много времени проводим во сне. И совершенно бесцельно. А тут такая возможность. И почему я об этом раньше ничё не слышал? Какая досада…»

Вдруг у Серого мелькнула мысль: «А куда же тогда вляпался Костя? Если там царит анархия, то кому до кого какое дело? Непонятно. Судя по его виду, ему конкретно досталось. Латна, ща все узнаем».

Серый, чтобы не сидеть просто так, снова включил чайник.

Косте не сиделось. Он подошел к окну, приблизился вплотную к стеклу и оградил попадание света ладошками. Город жил своей жизнью. Время за полночь, а дорожное движение такое же, как и днем. Люди, кто опаздывая домой, кто степенно прогуливаясь, представали перед Костиным взором.

«Во многом знании – много печали», – вспомнились слова древнего философа Косте. Стоя у окна, юноша почувствовал, что ему почти невозможно справиться с силой сна, который свинцом наливал его веки. Еще чуть-чуть молчания – и он отключится от этого мира, и тогда…

– Когда душа покидает тело, она, пока жизнь продолжается в этом теле, связана с ним тончайшей нитью серебристого цвета, способной тянуться на любые расстояния. Стоит повредить эту нить – тело умирает. Мне кто-то хочет эту нить непременно оборвать, – Костя, глядя в окно, как-то отрешенно сказал это Серому.

Серый не понял с первого раза. Пришлось повторить.

– И ты знаешь, кто это?

– Нет. Внешность только запомнил. В первый раз мы столкнулись с ним случайно, когда я… Черт меня возьми!

Костя отошел от окна и нервно заходил по кухне.

– Как я сразу не догадался! Ну, дубина! Когда в первый раз его встретил, я собирался дрючить красивейшую девку. Я уже задрал ей юбку, и тут мы встретились с ним глазами, и меня моментально выкинуло из осознанного сна. Я тогда не придал этому значения. Меня в то время частенько уже выбрасывало. Но все же я стал осторожнее. Как я уже сказал, девахи мне надоели, да и… неужели это его работа? Я же не мог потом выйти в осознанный сон кучу времени! Только ухищрения мне помогли. Вот, блин!

– Ну, а чё во второй-то раз? – Серый был заинтригован.

– Недавно, после такого огромного перерыва, я почему-то – вот она, САМСКАЯ сущность, – посмотрел на какую-то телку с вожделением, ПРОСТО посмотрел! Сейчас, когда я вспоминаю все это последовательно, многое становится ясно. Так вот, только посмотрел я на нее, и тут как тут – появляется этот деятель. Приблизившись ко мне, он вдруг схватил за еле уловимую серебряную нить. Я жутко напугался его выражения лица. Хотел проснуться, как обычно делаю, когда развитие событий меня не устраивает, но не могу! Тут я окончательно струхнул. Нутром почувствовал, что эта ниточка-то МОЯ! И что только от ее целостности зависит моя жизнь.

– Как же тебе удалось выпутаться?! – не выдержал Серый.

– Не знаю, – Костя уже конкретно клевал носом, стоя на пороге сна и бодрствования. – Он почему-то исчез. Сейчас мне думается, что его кто-то неожиданно для него разбудил. Было у него такое выражение лица. Серый, не дай мне уснуть. Чую, не проснуться мне больше…

Костя обмяк, погрузившись в долгожданный для его организма сон.

– Костян! – крикнул Серый, почувствовав серьезный испуг.

Никакой реакции.

Серый вскочил и стал тормошить товарища.

– Проснись, морда! Пришел, совратил, напугал! Черт бы тебя побрал! Слава богу, что я не девка, а то уже на все САМ готов ради тебя, скотина!

– А? Что? Я уснул? – еле открывая глаза, мямлил Костя.

– Уснул, можно сказать, с открытыми глазами.

– Ты представляешь, Серый, я уже в осознанный сон входил. Есть такое состояние предосознанного сна. И чем ближе я был к осознанному, тем все больше чувствовал опасность. Но так сладко, оказывается, поспать! Фу, чур меня! Чую, что он где-то рядом уже, ждет не дождется.

Костя как-то сразу замерз от такой мысли.

Поежились вместе.

– Серый, у тебя спички есть?

– Ты же не куришь!

– Я в глаза вставлю, чтобы не закрывались.

– Вставь их себе знаешь куда? Точно глаз не сомкнешь!

– Все, больше не могу. Отрубаюсь конкретно!

– А что делать-то? – растерялся Серый.

– А черт его знает, что делать! Давай, я в холодный душ пойду, продрогну до костей, заодно сон прогоню!

Через минуту послышались Костины вопли.

– Тише ты! – зашел в ванну Серый, испугавшись таких громких звуков. – Весь подъезд на уши поставишь!

Костя, стоя под холодным душем, выглядел как драный воробей, только что чудом освободившийся из лап кошки. Но теперь он не кричал, а лязгал от холода зубами.

– Да, дружище, попал ты, – посочувствовал Серый, – когда я работал на заправке в далекой Америке, мне вдруг в один из самых хреновых дней пришла мысль, что все мы опутаны каналами. Эти каналы сами не появляются. Они строятся нами же. Сделали кому-то хорошо – будьте уверены, от того человека по этому каналу тебе поступит неожиданно хорошее настроение. Обидели мы человека – будьте уверены…

– Ты хочешь сказать, что я кого-то обидел? – выключив воду и неожиданно перестав трястись, заинтересовался Костя.

– А чем тебе это не теория?

– Я даже представить себе этого не могу! Хотя почему бы и нет? Наверно, обидел и не заметил. Может, я это как обиду и не рассматривал, а человек оскорбился, потому что для него это оказалась сверхобида! Хотя при чем тут обиды, Серый! Просто я зашел слишком далеко! Мне сейчас на ум пришло одно сравнение: все начинается с малого. Сначала мы переходим дорогу на зеленый свет. В следующий раз на мигающий зеленый. Затем на желтый. А потом уже и вовсе не замечаем светофора. Машин нет – значит, можно идти. Так и я: сначала спал, потом проснулся во сне, потом решил, что там анархия… Теперь вот стою ночью, голый, замерзший, в чужой квартире…

Спать больше не хотелось ни Косте, ни Серому. Ребята сидели, рассуждали и не заметили, как на улице сначала потухли фонари, потом зажглись вновь, и наступило утро нового дня.

«Что день грядущий мне готовит?» – с этим вопросом Костя покинул гостеприимного друга.

* * *

Лео сидел, привязанный по ногам и рукам к железному, с острыми рваными краями, стулу. В комнате было темно и душно. Слышно было, как где-то за спиной мерно капает вода. Лео был уверен, что холодная, но ручаться за это не стал бы. К черту бы сдалась ему эта вода, но кроме нее никаких звуков больше не было, и Лео волей-неволей начинал думать о ней снова и снова. Вдруг одна из капель упала звонче других, заставив Лео встрепенуться.

«Чу, да ведь я же сплю!» – обрадовался Лео и тут же погасил радость. Теперь он с бóльшим интересом постарался осмотреться. Голову влево, потом вправо. Все так же темно и душно, и ХОЛОДНО. Лео поднял голову вверх. Темнота. Тогда он сделал усилие, чтобы взлететь. Ничего не вышло. Он продолжал сидеть, как сидел.

«Какой реальный сон! – изумился он. – Никогда ТАКОЙ реальности раньше не ощущал. Интересно, что же будет дальше?» Лео радовался, что не испытывал никакого страха. Раз он хотел избавиться от мучавших его в последнее время кошмаров, то это был самый подходящий момент. Ждать долго не пришлось. Прямо перед ним бесшумно открылась дверь, яркий столб света ослепил на какое-то время юношу. Когда глаза привыкли к темноте, Лео почувствовал, что теперь он в комнате НЕ ОДИН! Страх все же осторожно поскреб длинным ногтем его спину, разбудив несколько мурашек. Лео ухом не повел. «Началось!» – пронеслось в его голове. Нечто стало двигаться вокруг Леонида, из-за чего голова у него закружилась, и он, опустив голову, закрыл глаза. Движение воздуха постепенно остановилось, и Лео, подняв голову, вскрикнул! Перед ним, в десяти сантиметрах от его лица, кто-то находился! От близости расстояния лица не было видно, но отчетливо ощущалось его неземная МЕРЗОСТЬ. Глаза, которые проникали в глаза юноши, были мертвы снаружи и ХОЛОДНО МЕРТВЫ внутри. Увидев это, прежде испугался не Лео, нет. Сначала испугался его СТРАХ, который со всех НОГтей помчался по его спине, подальше от этого взора! В Лео похолодело все, что даже не могло похолодеть! Он чувствовал, что от страха он описался, и по его ногам текла ледяная моча, увеличивая и без того огромное количество расплодившихся мурашек.

– Вижу, ты меня испугался, – Лео не слышал этот голос, он его ЧУВСТВОВАЛ! Дрожь сильнее дала о себе знать. Зубы стучали, сбивая друг с друга эмаль.

– Зрение – большая помеха для ума, как и слух: недаром мудрецы слепы, а лучшие музыканты – глухи! Что бы ты предпочел приобрести: вечную мудрость или вечную музыку?

Лео немного пришел в себя и теперь, зажмурившись, сидел и судорожно повторял свое имя: «Я – Лео! Я – Лео! Я – Лео!»

– Это не осознанный сон, Лео! Зря ты повторяешь свое имя. Это не ОСОЗНАННЫЙ сон – это осознанная ЯВЬ! Ты не спишь – ТЫ ПРОСНУЛСЯ! Проснулся настолько, что оказался там, где и заслуживаешь БЫТЬ!

«Я – Лео! Я – Леонид! Я – Леопольд!» – юноша все же пытался найти нужное имя.

Как он желал проснуться! Имея такие сильные желания – люди двигают горы! Йог поднимает себя над землей, конченый наркоман превозмогает ломки!

– Все напрасно, Лео! – такого холодного спокойствия, как в этом голосе, не бывает, наверно, даже в Космосе! – Ты захотел прикоснуться к СОКРОВЕННОМУ, но такое не проходит ДАРОМ! Ты захотел СЛАВЫ и ВЛАСТИ, но зашел ДАЛЬШЕ, чем мог себе представить. Теперь ты стоишь перед выбором: МУДРОСТЬ или МУЗЫКА?

Лео уже не был способен что-либо сообразить. Получив ТАКОЙ стресс, он узнал, КАК чувствуют себя африканские зомби.

– Мудрость, – выдавил из себя его мозг. Мозг ли?

Дальше последовал удар исполинской силы! Лео в первый и последний раз видел, как искра сыплются из глаз!

Лео, голый, летал по комнате. В прямом смысле этого слова. Один глаз не открывался, другой уже Лео сам опасался открывать. Так и летал с закрытыми глазами, круша мебель. В чувство юноша пришел, когда закричала не своим голосом Катя. Катерина… Лео приложил усилие, чтобы хоть что-нибудь, наконец, понять.

– Что происходит? – окровавленными губами спросил он и открыл глаз. Все вокруг плавало.

– Он еще спрашивает, «что происходит»! – передразнил его огромного телосложения бык с пульсирующей от нервного тика веной на шее. – Это Я хочу знать, ЧТО здесь происходит! Почему ты лежишь у МЕНЯ в квартире, в МОЕЙ постели, с МОЕЙ женой?

– С какой женой? – не понял Лео и тут же получил увесистый удар в живот, от чего задохнулся и начал хватать соленым от крови ртом воздух.

– С МОЕЙ, сука, женой! Олесей!

– С Олесей? – начал было Лео. – Это какая-то ошибка…

Договорить не успел, удар пришелся в пах или немного НИЖЕ, от чего Лео на продолжительное время потерял сознание.

Когда Лео очнулся, он все еще лежал на полу. Постепенно чувства восстанавливались, принося с собой нестерпимую боль во всем теле.

– Мм, – застонал Лео.

– Ага, очнулся, – услышал он голос и открыл глаз. Перед ним сидел расстроенного вида здоровый детина, с избитыми в кровь руками.

– Хорошо, что ты живой! – Лео заметил, что детина теребит руками свои брюки. – Я, оказывается, немного переусердствовал. Но ты все равно сам виноват.

– Переусердствовал? – прошепелявил Лео.

– Ну, да. Я же не знал, что ЭТА крыса не сказала тебе, что она замужем, придумала себе левое имя, выдумала день рождения… что ей двадцать пять…

– А сколько ей? – почему-то именно этим заинтересовался Лео.

Детина хмуро уставился на Лео.

– Одевайся и убирайся! Немедля.

– А это не сон? – спросил Лео.

– Нет, не сон, – усмехнулся детина. – Убирайся. – И немного погодя добавил: – Дебил.

Лео хотел радоваться, но не знал чему. Жизнь продолжалась, но твердой уверенности в том, что ЭТО в данный момент – сон или явь, – не было.

И сидя привязанным к стулу, и летая по квартире, Лео одинаково чувствовал явное присутствие СНА. Не может такое происходить в реальной жизни! НЕ МОЖЕТ!

Он осторожно, вскрикивая от каждого неловкого движения, шаря одним глазом, спускался по лестнице все дальше от злосчастной квартиры. Движения давались с трудом, все-таки полеты по квартире не прошли даром. Из этого Лео сделал вывод, что сейчас он наконец-то бодрствует! Оставив размышления о том, как же так все произошло, Лео достал из кармана куртки телефон, набрал номер и вызвал такси.

«Срочно ДОМОЙ!» – из последних сил кричал истощенный событиями организм юноши. «Домо…» – картинка, получаемая видящим глазом Лео, исчезла, и он опять отключился от этого мира.

* * *

Костя снова дошел до квартиры Лео. Попытался открыть дверь – не получилось. На всякий случай позвонил – все безрезультатно. Звонок прогромыхал по пустой квартире, но и только. «Где же ты, БРАТ, пропадаешь? Какая такая двадцатипятилетняя тебе голову твою дурную так вскружила?» И тут в душе у юноши похолодело от страшной догадки. «А, может, он был, так же как и я, в осознанном сне, но опасности не избежал?» Костя сбежал с лесенок и вышел из подъезда. «Нет, так лучше не думать. У него все хорошо, надо быть в этом уверенным!» Костя постоял на морозном воздухе. «Куда мне теперь?» – задал он вопрос пробегающей мимо бездомной собаке. Пес даже ухом не повел, пробежал по двору и скрылся за углом. Костя проследил за ним и, решив, что раз все равно нечего делать, то он сходит на почту, посмотрит, есть ли ему письма. Костя вслед за псом исчез за углом, размышляя о том, куда он пойдет после почты.