Читать книгу "Славные парни по-русски. Нерассказанная история. Книга 1"

Серёжа Борода

1990 год. Сергей Иванович находится в «Бутырке». «Борцы» номинально возглавляли группировку, а мы всё глубже вливались в её дела. Даже место нашего обычного обитания из кафе на Костякова понемногу стало перемещаться в «Радугу».

Гриня, Олег Чемпион и Сергей Культик

Нашей команде был придан Олег Чемпион. По возрасту он был младше и Серёги и меня, но считался ветераном «сильвестровской» ОПГ. Молодой парень из Печатников, увлекавшийся культуризмом, присоединился к Сильвестру ещё совсем зелёным юнцом и зарекомендовал себя достойным бойцом и толковым парнем. Похоже, что Чемпион был знаком не только со всеми «сильвестровскими», но и со многими представителями других столичных и подмосковных группировок, и являлся для нас настоящим проводником в бригадно-криминальных хитросплетениях. Не кичливый и доброжелательный, он стал для нас хорошим, надёжным товарищем.

Но не только «сильвестровские» и «солнцевские» остались без лидеров. В 1991 году был арестован Сергей Аксёнов – Аксён – лидер «измайловской» ОПГ, костяк которой составляли Антон Малевский, Лёха Еврей, Дима Павлов (Павлуха), Дима Сидоров (Сидор), Саша Афанасьев (Афоня). А ещё Илья. Но он, скорее, был не одним из костяка, а человеком Аксёна, бесконечно преданным лично ему. Когда Сергея «приняли», Илья отошёл от дел группировки, но остался верен Аксёну. Он помогал его семье, поддерживал Сергея в неволе, выполнял его поручения, общался с адвокатами и прочее, оставаясь его надёжной опорой.

Однажды, случайно встретив Илью, я спросил его, куда он пропал и почему не появляется вместе с Антоном и остальными. Тот ответил, что ждёт возвращения Сергея.

Незадолго до ареста Аксёна к «измайловским» присоединилась молодая и дерзкая «гольяновская» бригада, старшим в которой был Бычок.

Тут необходимо внести некоторую ясность относительно «гольяновских» группировок. По сути их было две. Одна, так называемая «вугинская», лидерами коей являлись Игорь Вугин и Олег Медведь, когда-то начинавшие вместе с Сергеем Ивановичем и тренировавшиеся с ним в одном зале под руководством Александра Ивановича Иншакова. Костяк их группировки составили братья Шенковы – Максим и Илья, Дима Мига, Малыш.

Вторая – бригада Бычка. Обе называли себя «гольяновскими» по месту образования, однако были абсолютно разными организациями.

«Вугинские» всегда оставались непримиримыми противниками «измайловских» и это противостояние порой переходило в реальную войну.

Бригада же Бычка сначала была самостоятельной структурой и являлась равноправным партнёром «измайловских» по имеющимся у них общим «точкам» (одной из которых являлся рынок в районе Измайлово), а позже вошла в состав «измайловской» ОПГ.

В период отсутствия своих вожаков «сильвестровские» и «измайловские» объединились под общим началом Сергея Круглова по прозвищу «Борода».

Что послужило тому причиной? У меня нет однозначного ответа на этот вопрос. Вероятно, это совокупность разных обстоятельств.

Борода, несмотря на то что своей группировки у него не было, слыл человеком очень авторитетным в криминальном мире.

Не могу не согласиться с теми, кто утверждает, что внутренний мир человека важнее его внешнего облика. Я имею в виду не внутренние органы – желудок, кишечник и т. п., хотя и они, безусловно, важны, – а говорю о характере, силе духа, моральных принципах, эрудиции, о том стержне, который формирует личность. Однако, как верно подмечено, встречают по одёжке, а уж по уму только провожают.

Я не являлся исключением, и для меня, как и для многих, первое впечатление о человеке основывается на его внешнем облике и часто становится определяющим в отношении к нему. Порой впечатление это бывает отталкивающим, а то и неприязненным. И даже если потом окажется, что человек этот силён духом, отважен, умён, благороден и достоин всяческого уважения, всё равно где-то на периферии сознания будет маячить тень того первого, нелучшего, впечатления о человеке, как в том анекдоте: «…а осадочек-то остался».

Именно так случилось при моём знакомстве с Бородой. Впервые я услышал о нём от «борцов», историям которых внимал с огромным интересом. Они говорили о Бороде как о друге и соратнике Сергея Ивановича, человеке, пользующемся большим авторитетом как среди новоявленных молодых группировок «спортсменов», так и среди представителей патриархальных криминальных традиций.

Человек легендарный. Ярый борец с кавказскими группировками, потерявший в противостоянии с ними кисть правой руки (сказывали – за достоверность этих слухов не ручаюсь, а сам я в своё время спросить у Бороды постеснялся, – что он кидал гранату в чеченцев, когда те сидели за столом в ресторане, по-моему, «У камина», в районе Пироговской улицы, но немного не рассчитал с задержкой запала), Борода был одним из вдохновителей и организаторов той знаменитой «стрелки» славянских бригад с чеченцами в парке Сокольники.

Немаловажной, на мой взгляд, деталью, характеризующей этого человека, было то, что в юности Борода занимался прыжками с трамплина на лыжах. Экстремальный, хоть и олимпийский, вид спорта, и нужно быть абсолютно безбашенным, чтобы увлекаться им, но это, несомненно, повышало авторитет Бороды в моих глазах.

Моё личное знакомство с Бородой состоялось в конце лета или начале осени 1990 года, точно уже после «знакомства» с Магидсом. Была какая-то встреча в мебельном магазине на проспекте Мира, на которой присутствовали «борцы», мы с Культиком, «измайловские» Аксён, ещё пребывавший на свободе, Антон Малевский, Лёха Еврей, Павлуха, «люберецкие» Маня и Сэм, «железнодорожные» Гера и Сухой, ну и, собственно, Борода.

Так же, как и в случае с Сергеем Ивановичем, ещё до нашего знакомства у меня в голове уже сложился образ Бороды-супергероя. Но оказалось, что мой воображаемый образ не вполне соответствовал оригиналу.

Нет, антропометрически, по габаритам, Борода идеально подходил на роль супергероя. Высокий, крепкого телосложения. Фактурный. И даже протез правой кисти добавлял ему брутально-пиратского шарма.

Однако отяжелевшее, подоплывшее тело и обрюзгшее лицо, выдававшее в нём человека, злоупотреблявшего алкоголем или наркотиками (как потом оказалось, и тем и другим) изрядно портило сложившееся о нём заочно представление.

И ещё его манера держаться… Апломб, высокомерие. Такое впечатление, что он постоянно напоминал присутствующим, что именно он главный, хотя этого, в общем-то, не требовалось. Злое, часто заглазное, подтрунивание над товарищами, лексикон, изрядно сдобренный феней… Всё это тоже не красило его в моих глазах.

Ничуть не хочу принизить волевых и интеллектуальных качеств этого сильного, смелого, умного, прагматичного человека, лишь говорю о своём впечатлении о нём при нашей первой встрече.

Круглов пользовался заслуженным уважением не только среди братвы и «пацанов», но и среди воров и последователей патриархальных традиций, особенно славянских, и сам всегда поддерживал их. Он тесно общался с Вячеславом Иваньковым – Япончиком – одним из самых влиятельных воров в законе на постсоветском пространстве. С Расписным – Андреем Исаевым – бескомпромиссным врагом кавказцев, участником «стрелки» в Сокольниках, который в 1992 году тоже станет вором в законе. Впрочем, как человек умный, на открытую конфронтацию с кавказскими ворами Борода не шёл и поддерживал отношения с Бесиком, Джамалом, Сливой, Шакро и др.

Сергей Круглов (Борода)

И с Сергеем Ивановичем, и с Аксёном (который являлся радикальным противником этнических группировок и достойно зарекомендовал себя в «Сокольническом сражении») Круглова связывали товарищеские и деловые отношения и объединяло противодействие распространению влияния кавказских группировок.

Что касается авторитета Бороды, то, насколько бы высок он ни был в криминальных кругах, для нас единственным непререкаемым авторитетом всегда являлся только Сильвестр. Ну а для «измайловских», я думаю – Аксён. Но, как бы то ни было, благодаря своему уму, коммуникативным навыкам, связям и влиянию, умению манипулировать людьми и, конечно же, своему авторитету, Сергей Круглов стал если не лидером, то неким координатором и опекуном наших группировок.

Наверное, стоит отметить, что у Круглова сложились непростые отношения с Игорем Вугиным, да и «измайловские» не были с «вугинскими» друзьями. Однако это не помешало нам – «сильвестровским» и «измайловским» – под эгидой Бороды вместе с «вугинскими» поучаствовать в разгроме нескольких цветочных рынков, контролируемых азербайджанцами, и в «стрелках» с армянскими бригадами. «Славянская идея» была приоритетной. Сейчас её можно было бы назвать «скрепой». Она стояла выше внутренних распрей.

Подобные походы случались и по призыву Расписного, когда мы вместе с «измайловскими» и другими бригадами объединялись против кавказцев, причём причиной разборок могла быть даже какая-нибудь захудалая палатка.

Должен заметить, что «солнцевская» группировка, хотя осталась обезглавленной на какое-то время, однако к коалиции, возглавляемой Бородой, не присоединилась, оставалась самостоятельной. Борода был бы не прочь прибрать её к рукам, но не сложилось. Возможно, поэтому он и недолюбливал «солнцевских», частенько за глаза отпуская сальные шуточки в их адрес.

Тем не менее отношения «сильвестровских» и «солнцевских» были дружескими, и мы всегда были готовы помочь друг другу.

Приговор Сергею Ивановичу

1991 год был отмечен судом, состоявшимся над Сергеем Ивановичем («солнцевские» – Михась, братья Аверины и Люстарнов – были признаны невиновными ещё до суда, дело в отношении них прекратили и они вышли на свободу в июле-августе 1991 года).

Событие выдающееся. Пожалуй, впервые в новой истории отечественного криминала на скамье подсудимых оказался лидер едва ли не крупнейшей столичной преступной группировки. Наверное, это можно было сравнить с арестом агентами ФБР главы чикагской мафии Альфонса Капоне или «крёстного отца» Коза Ностры, «капо ди тутти капи» Сальваторе Лучиано по прозвищу «Лаки» («Счастливчик»).

Правоохранительными органами были приняты беспрецедентные меры безопасности. Чтобы избежать эксцессов по пути или во время заседаний, процесс решили провести прямо в СИЗО, в Бутырке, где содержался Сильвестр.

Суд проходил в закрытом режиме в актовом зале изолятора (кстати, не так давно, 20 марта 2020 года, мне довелось побывать там по случаю вызова на дисциплинарную комиссию. Там ничего с тех пор не изменилось).

На оглашение приговора, помимо членов семьи Сергея Ивановича, людей служивых и участников процесса, были допущены несколько друзей-товарищей подсудимого из числа представителей «сильвестровской» и «солнцевской» ОПГ.

Мы с Культиком тоже удостоились такой чести и вместе с «борцами» и Бородой были приглашены на заключительный акт процесса.

Для меня из-за имевшихся проблем с законом посещение этого мероприятия было связано с некоторым риском, и, чтобы попасть в СИЗО, я воспользовался паспортом брата. Вообще-то мы с ним совсем не похожи внешне, но я по своему опыту знаю, что никто особо не приглядывается к фотографии в паспорте, а в основном смотрят на ФИО, национальность, прописку. Главное – держаться уверенно.

Перед тем, как мы вошли в Бутырку, данные всех приглашённых «гостей» переписал какой-то опер с Петровки. Мы с Культиком его не знали, но, судя по тому, как он с парнями приветствовали друг друга и то, что опер знал их всех по именам, а они величали его по имени и отчеству, им уже приходилось встречаться раньше.

Судья огласил приговор. Сергей Иванович был осуждён к 3 годам лишения свободы, и ему оставалось провести примерно год в колонии строгого режима.

На выходе из Бутырки произошёл забавный случай. Девушка-инспектор, проверяющая на КПП документы, взяла в руки «мой» паспорт, долго разглядывала фотографию, а потом, подняв на меня глаза, спросила:

– Это действительно вы?

– Ну конечно! – безапелляционно заявил я.

Она ещё некоторое время сличала меня с паспортной фотографией брата и, видимо, найдя немало общего, вернула мне документ и выпустила на волю.

То, что мы с Сергеем Ананьевским оказались одними из тех немногих, кто присутствовал на приговоре, льстило – похоже, мы стали занимать заметное положение в группировке, – но и, безусловно, ко многому обязывало.

Там же, в актовом зале Бутырки, мы впервые встретились с Драконом – Сергеем Володиным. Молодой парень из Орехово. Когда-то увлекался боксом. Знал Сергея Ивановича с детства и присоединился к нему едва ли не раньше «борцов». Жёсткий, бескомпромиссный, смелый, честный, порядочный. Надёжный партнёр и верный друг.

«Империя» Сильвестра (1989-19921

Что же вообще представляла собой на момент его ареста, к декабрю 1989 года, организация Сильвестра, с лёгкой руки журналистов пафосно названная «империей»?

Вообще-то, как мне кажется, в данном случае этот термин не вполне уместен, так как никакой империи в обычном понимании этого слова у Сергея Ивановича не было. Скорее, это было содружество, союз самостоятельных бригад, состоявших, как правило, из бывших спортсменов и молодых людей не из уголовной среды, разбросанных по всей Москве и Подмосковью, объединённых, порой временно, общими интересами и целями, а самое главное – авторитетом Сергея Ивановича.

Какой-то чёткой структуры и строгой иерархии, характерной для империи, в этом сообществе не было, и лидер каждой бригады считал себя не хуже прочих. Но в этом союзе, так сказать, равных, Сергей Иванович в силу своих личных качеств был первым.

Подобные объединения были вполне заурядным явлением. То же после ареста Сильвестра и Аксёна попытался сделать и Борода, объединив под своим началом несколько коллективов.

Однако у Сергея Ивановича, в отличие от Бороды, была своя группировка, в которую входило несколько бригад.

Это, прежде всего, «борцы», ближайшие соратники Сильвестра, костяк его организации. В состав «борцов» после знакомства с Сергеем Ивановичем вошла и наша с Культиком группа. К «сильвестровским» стоит отнести бригаду Олега Калистрата, бригады «гребцов» и Олега Чемпиона из Печатников, Саши Армяна, Сергея Дракона, Славика Маленького (тоже, кстати, выходца из «борцов»).

Возможно, были ещё кто-то, мне неизвестные, но это не суть.

Помимо непосредственно «сильвестровских» бригад, в сообщество входили и присоединившиеся к нему самостоятельные бригады, нуждавшиеся в поддержке, такие, например, как бригада боксёров с Варшавки Юры Харитона, бригада Богуты из Долгопрудного, «замоскворецкая» бригада Васи Караваева и многие другие, которые не являлись чисто «сильвестровскими», но были с Сильвестром. Они-то видимо, и составляли те «несметные полчища» сильвестровской «империи». У Сергея Ивановича не было так называемых «синих» (мы называли «синими» профессиональных уголовников, тех, кто прошел «зоны» и украшал своё тело «партаками» и придерживался девиза «АУЕ»[4]4
  Решением Веховного Суда РФ от 17 августа 2020 года общественное движение «АУЕ» признано экстремистским и его деятельность на территории Российской Федерации запрещена.


[Закрыть]), а, например, нашу с Культиком группу выгодно отличало ещё и то, что многие из нас прошли армию, имели образование.

Что же касается непосредственно Орехово-Борисово, так сказать, вотчины Сергея Ивановича, то там, кроме «сильвестровских» бригад, было полно и других «трудовых коллективов» и местных авторитетов. Федя Бешеный (Ишин), Дима Шарап (Шарапов), Лёня Узбек (Клещенко), Игорь Двоечник (Чернаков), Игорь Диспетчер (Абрамов), Моня (Виктор Коган), Макс (Игорь Максимов) и Хохол (Сергей Бабенко), Сергей Ионица, Сказка, Балда, Холодильник, Батон Харьковский и другие персонажи помельче.

Потому-то, к слову сказать, и не корректно называть «сильвестровских» «ореховскими». Как тогда, так и потом «ореховские» бригады (и то не все) были лишь частью «сильвестровской» группировки.

Какие-то из «ореховских» бригад присоединились к Сильвестру, какие-то оставались самостоятельными, но все они до поры до времени вполне мирно сосуществовали. Ореховских просторов и появившихся на них, словно грибы после дождя, коммерсантов хватало на всех.

Более того, они (бригады) нередко помогали друг другу, «крышуя» «точки» и имея в них общую долю. К тому же «ореховские» время от времени единым фронтом противостояли пришлым группировкам, прежде всего кавказским.

Безусловно, Сергей Иванович пользовался в Орехово огромным авторитетом. С ним считались, уважали, его побаивались, но, повторюсь, он был там одним из лидеров, но не хозяином.

После его ареста всё изменилось. «Империя» посыпалась. Авторитета «борцов» явно не хватало, чтобы удерживать и контролировать эту махину.

Недавние друзья-товарищи, когда-то присоединившиеся к Сильвестру и получившие его защиту, партнёры, дольщики стали забывать не только о дружбе и о товарищеском долге, но и о доле, а заодно принялись подминать под себя оставшиеся без «крыши» сильвестровские «точки».

Какие-то бригады, из тех, что входили в коалицию Сильвестра, посчитали себя свободными от обязательств и «забыли» о доле со своего дохода, причитающейся Сергею Ивановичу. Какие-то – вместе с контролируемыми ими коммерческими «точками» присоединились к другим группировкам или попали под влияние воров и понесли деньги в их «общак».

Мелкие шайки просто разбегались, бросая на произвол судьбы опекаемых ими коммерсантов, которые тут же попадали под контроль других банд.

В регион полезли пришлые команды, в том числе иногородние и кавказские.

«Старички», начинавшие ещё с Сильвестром, не чувствуя поддержки, без боя сдавали свои «точки» чужим, а то и бывшим «сильвестровским» соратникам. Пожалуй, это и стало толчком к реорганизации «структуры».

Прежде всего, чтобы показать окружающим, что Сергей Иванович, несмотря на нахождение в заключении, по-прежнему имеет влияние, а его бригады – силу, было необходимо вернуть под наш контроль утерянные (либо «отжатые») «точки». Для этого осенью 1991 года я был «откомандирован» «борцами» в Орехово, а в помощь мне была придана оставшаяся верной Сергею Ивановичу бригада Саши Армяна, которая контролировала Велозаводский рынок.

Задача, во-первых, стояла даже не в том, чтобы заставить отколовшиеся бригады снова встать под сильвестровские знамёна, нет, – зачем они нужны – а забрать у них коммерческие «точки», которые они получили из рук Сергея Ивановича. Во-вторых – вытеснить пришлые группировки.

Работы было много. За «точки» приходилось бодаться и, порой, на «стрелки» с отколовшимися и пришлыми бригадами мы приезжали с «шашками наголо» и силой стволов убеждали их в своей правоте. Мы кусались не только за магазины, рестораны, кафе и рынки, но и за каждую торговую палатку, за каждую автомастерскую, снова беря район под свой контроль.

Однажды произошёл забавный случай. Хозяин небольшого рыночка рядом с метро «Домодедовская», всегда находившегося под «крышей» Сильвестра, остался без присмотра. Но пока его никто не беспокоил, он жил себе поживал и добра наживал, конечно же, ни с кем не делясь. Но, как известно, свято место пусто не бывает, а в нашем случае доходное место бесхозным не бывает. На рынок наехали кавказцы (азербайджанцы или армяне). Торгаш тут же вспомнил, что он находится под защитой Сильвестра, и обратился за помощью к Сане Армяну, с которым был немного знаком ещё раньше.

Саня Армян, в миру Самвел Мардоян (снимок сделан Алексеем Шерстобитовым в марте 1996 года на похоронах Культика)

Мы собрались преподнести урок незваным гостям и были настроены очень решительно.

Когда в назначенное время мы подъехали к метро «Домодедовская», наблюдатели, заранее выставленные мной, доложили, что «те» уже подъехали, а их «главный» вместе с нашим рыночником зашли в торговую палатку.

По моему сигналу наши люди, человек двенадцать, с оружием в руках рассыпались по периметру, перекрывая путь к отступлению «гостям».

«Тех» было восемь человек. Когда они увидели окружающих их вооружённых людей, то некоторые из них тоже достали стволы и предупредили своего «главного» о нашем появлении. Каково же было моё удивление, когда в выскочившем из палатки человеке я узнал Дракона в его знаменитых малиновых ботинках! В руках он сжимал пистолет, готовый дать отпор врагам, и имел весьма свирепый вид.

К счастью, Дракон тоже меня узнал. Если бы незадолго до этого мы не познакомились на суде у Сергея Ивановича, для кого-то эта встреча могла бы закончиться печально.

Оказалось, что рыночник, чтоб уж наверняка, помимо Сани Армяна, воззвал о помощи и к Дракону, никого из нас не предупредив об этом.

Сами «виновники торжества» на «стрелку» не явились. Возможно, наблюдали за событиями издалека, разумно решив оставить рынок в покое.

А что касается нас с Драконом, то мы стали действовать уже вместе, скоординированно.

Вообще, подобные накладки случались не однажды и в то время, и позже.

Если старшие, как правило, были знакомы друг с другом или хотя бы где-то встречались, то рядовые члены порой даже в лицо не знали своих коллег из других бригад.

А вот ещё случай. Комичный.