Текст книги "Против часовой стрелки"

Глава 12

Игорь поднялся с кровати. От неудобной подушки затекла шея. Стянул шлем, бросил на скомканное одеяло. На соседних койках спали. Над головой продавливался матрас, от лежавшего на втором этаже тела. Сквозь плотные и некрасивые оранжевые шторы пробивался утренний свет. Стоял жуткий перегар, хоть топор вешай, и ядрёная вонь семи пар мужских носков. В комнате хостела, где пришлось остановиться на ночь, жили одни мужчины. Двое, уголовной наружности, приехали в Москву «погастролить» из Самары. О чём рассказывали, ни капли не стесняясь, накануне вечером. Предполагали нагреть пару лохов, немного, а главное по-быстрому украсть, напоследок грабануть какого-нибудь мажорчика. Игорь с этими двумя мужиками в разговор не вступал, но слышал, как они тонкими вопросами, в виде непринуждённой беседы, выведывали у гостей хостела, о планах. А значит и о суммах. Пытались несколько раз вызвать на разговор Игоря. Уголовники, как правило, хорошие психологи. По крайней мере, эти двое точно. Идея застолья и знакомства исходила от них, но сами они, при этом, купили лишь первую бутылку водки. Остальное приобретали раздобревшие и повеселевшие «гости». На разговоры Игорь не поддался, как ни раскручивали. Бросил лишь короткое «Работа». На вопрос «Кем?», улыбнулся и ответил, что киллером. Все посмеялись. Даже уголовники. Но поглядывать на него стали по-другому. Игорь надел шлем, погрузился в Мир Грёз, где его чуть не сожрало дерево.

Поднявшись с кровати, он первым делом проверил пистолет. Сумка на месте. Оружие лежало чуть по-другому, значит трогали. Выщелкнул магазин. Патроны на месте. Игорь сходил в ванную. Умылся и несколько минут смотрел в отражение. Разглядывал каждую чёрточку лица. Вновь появилось такое чувство, что не должен быть в хостеле, не должен убегать. Это не его мир, не его время. Не его жизнь.

Вернувшись в комнату, собрал нехитрые пожитки. Возле порога услышал тихое:

– Эй, фраер! Подожди.

Один из уголовников резво соскочил со второго этажа. Голыми ногами прошлёпал по линолеуму.

– Пойдём, поговорим, – взял он под руку.

У Игоря появилось к нему такое отвращение, будто рядом огромная лягушка. Склизская, грязная и мерзкая. Как та, которую расстрелял во сне из пулемёта.

В коридоре пахло дешёвой туалетной водой. Возле выхода – армия обуви. С кухни долетал тихий разговор. Там обычно администратор и сидел.

– Что надо? – буркнул Игорь. – Я спешу.

– Знаю, – ехидная улыбочка на лице уголовника вызвала ещё большее отвращение. – У вас, у киллеров, работа тяжёлая. Я те чё хочу сказать… Ты, когда в следующий раз будешь шутки шутить, выбирай с кем ты их шутишь. Усёк? Просто из-за твоей веточки мой кент вчера тебя прессануть хотел. Понимаешь, фраерок? Шутки – вещь серьёзная. Мой первый и последний тебе бесплатный совет.

– Что-то ты очень добрый сегодня! Прямо Ангел Жизни!

Игорь не стал дожидаться ответа. Надел кроссовки у входа и вышел на лестничную клетку. Лишь там сообразил, что урка понятия не имеет, кто такие Ангелы Жизни. Уголовники, как правило, пузодавы, но не по своей воле. Просто зекам не разрешено развлечение.

В некоторых арабских странах шлемы для сна тоже запрещены, там жители даже не представляют, что такое Мир Грёз. Запрещены не потому, что Пророк возбранял, а из-за того, что отдельные люди берут на себя право переиначивать его слова так, как им вздумается.

Спускаясь на лифте, сообразил, что уголовник мог вытащить оружие и, напоследок, поприкалываться. Игорь рывком расстегнул молнию. Пистолет на месте. На душе отлегло.

Накануне вечером, через бесплатную сеть хостела, Игорь искал хоть какую-нибудь информацию о теракте в Храме Христа Спасителя. Пусто. Никогда и ничего подобного в этой обители бога не происходило. Возникло подозрение, что такое событие могли скрыть. Немного поразмыслив, пришёл к выводу, что не могли. Да и зачем? Наоборот, такая благодатная новость для журналистов. Столько негатива, да в одном репортаже – подобное они точно не пропустят.

Большое потрясение ждало, когда зашёл в «облако», где хранился Нутан. Там пусто, а если верить статистике, последней вход производился семь дней назад.

Игорь решил с самого утра прийти в опорный пункт и написать явку с повинной. Где-то здесь закралась ошибка. Чем дольше будет бегать с отобранным у сотрудника полиции пистолетом, тем хуже это закончится.

По Селезнёвской улице прошёл мимо музея МВД. По трамвайным путям с задорным «дзинь-дзинь» проехал старый трамвай. На углу с Сущёвской улицей сломался светофор, пешеходам приходилось лавировать между машинами. А так как большинство с автоматическим управлением, то возле перекрёстка не смолкал визг тормозов. Мимо шаурмы пройти не смог. Она пахла так обворожительно, что дух захватывало. Да и когда в будущем сможет её поесть? Заплатил представителю южных народов небольшую сумму и вскоре сжимал в руках горячий лаваш с мясом. Как съел его, толком и не заметил.

Здание метро «Новослободская» Игорь обошёл с задней стороны. Несколько минут помялся перед неприметной дверью. Открыл сумку, посмотрел на боевое оружие. Стоило быстрее разобраться в случившемся. Скрипнули петли. На улицу вышел высокий, выбритый до синевы полицейский. Бросил мимолётный взгляд на Игоря. Изнутри долетел слабый аромат растворимого кофе. Раздался громкий сигнал. Явно кто-то из пузодавов не выдержал и начал бибикать роботу. Это вообще отдельная категория людей, считающих, что знают правила лучше роботов-водителей. Хотя эти роботы и доказывали обратное миллион раз.

– Всё. Пора, – сам себя подбодрил Игорь.

Взялся за холодную ручку и на пару секунд размышлял – правильно ли поступает. Дёрнул дверь и вошёл. Маленький и невзрачный коридорчик закончился зарешёченным окном, за которым сидел дежурный.

– Здравствуйте, – наклонился Игорь к окошку.

– Здрасьте, – полицейский даже не оторвал взгляда от компьютера. Так сосредоточенно люди могут только играть. От дела всегда отвлечься проще.

– Мне тут явку с повинной надо написать, – Игорь пытался держать себя в железном кулаке, но выходило не очень. – Про теракт в здании Иисуса Христа. Тьфу… В Храме Христа Спасителя.

– Чего? – вылупился на него дежурный. – Теракт в Храме Христа Спасителя?

– Да. Позавчера вечером. Вчера утром меня пытались задержать, но я ушёл, – Игорь опустил голову, стыдно стало смотреть в глаза представителю власти. И страшно.

Дежурный отстучал по клавиатуре несколько слов, пару секунд читал запрашиваемый ответ. Игорь подумал, что сейчас последняя возможность смыться. Посмотрел в сторону выхода. Шаг-другой-третий – и он на свободе. Можно куда-нибудь уехать. Например, в Красноярск. Заняться бизнесом. Получить новые документы… Планы и возможности вертелись в голове со скоростью света. Все настолько же фантастические, как и полёт в другую галактику. С криминальным миром он связан лишь утренним советом. Какие новые документы? Какой бизнес? На какие деньги он вообще туда доберётся?

– Никогда в Храме Христа Спасителя не было терактов, – со сталью в голосе произнёс служитель закона. – Никто и никого не выезжал задерживать. И если…

– Я позавчера закачал Нутан в шлемы двух металл-боев, – перебил Игорь. – Это такой вирус, когда люди превращаются в зомби! И вот эти металл-бои устроили этот теракт. Меня вчера двое из следственного комитета приезжали задерживать! Вот даже, подарок на память от них остался!

Игорь рывком открыл молнию. Не глядя, вытянул пистолет и хлопнул им о подоконник окошка. Дежурный мгновение смотрел на предмет, затем перевёл взгляд на посетителя.

– Я понял. Это какой-то розыгрыш или пранк, – недобро произнёс он. – Парниша, у тебя есть пять секунд, чтобы унести свои ноги, а потом я засажу тебя в обезъянник, посидишь там пятнадцать суток, а после мы с тобой ещё раз побеседуем, кому и куда ты закачал Нутан. Посмотрим, как тебе это будет смешно тогда.

Игорь посмотрел на него, как на полного идиота, который тычет на флаг России, и говорит Франция. Опустил взгляд на окошечко, где должен быть пистолет…

На деревянном подоконнике лежала ветка, отдалённо напоминавшая пистолет. Мальчики, когда такую находят, обязательно поднимают, на кого-нибудь наводят и говорят «Бах». А лет до шести разыскать такую и вовсе счастье. Она походила на пистолет. По крайней мере, детское воображение легко бы в этой ветке его увидело.

Игорь схватил палку и поднёс к самому носу. Заглянул в сумку – пусто. Оружие исчезло.

– Я сошёл с ума! – пробормотал он.

– Парниша, проваливай отсюда, пока я добрый! – нагнулся к окошку дежурный.

Игорь, наконец, понял, что произошло. Ведь уголовник в хостеле явно что-то ему подсыпал, ведь неспроста завёл разговор про веточку и плохие шутки.

– Стоп! Куда подсыпал? – остановил собственные размышления. – Я же там ничего не пил и не ел. В подъезде смотрел… пистолет… Я псих! – с полуулыбкой посмотрел на представителя закона. – Конченный псих! Что же я в офисе чудил?

Ему стало страшно представить, какие фортеля выкидывал перед Загирой и клиентами. Теперь не осталось сомнений, что помешательство происходит у него периодами. Нахлынет приступ и он видит, что за ним охотится весь мир, а вокруг сплошной заговор. Схлынет приступ и оказывается, что в сумке таскает деревяшку в виде пистолета. Без сомнения – всему виной шлем. Ведь не просто так учёные предупреждают, что спать в нём можно не более двух часов в сутки. Игорь забыл, когда в последний раз ложился и просто засыпал. Это же так утомительно и долго. Лежать и ждать, когда уснёшь. К тому же после пробуждения почти никогда и ничего не помнишь. А если и помнишь, то вскоре забываешь.

Так всегда, когда здоровье непоправимо подорвано, мы жалеем, что не слушали наставления врачей. Обычные люди в таких ситуациях любят приговаривать: «А ведь я говорил! А ведь я предупреждал!».

Врачи подобные слова никогда не произносят. Они устали.

– Валера, иди сюда! – обернулся дежурный к неприметной двери за спиной. – Тут какой-то клоун дураков из нас хочет сделать. Выброси его, пожалуйста, будь другом.

Через миг перед Игорем стояла гора мышц. На вид не больше двадцати пяти, руки шире, чем у большинства людей талия. Одежду ему явно шьют персонально, вряд ли в швейном цехе МВД есть лекала для шифоньеров.

– Он? – Валера ткнул толстым пальцем в лицо посетителя.

– Он, – кивнул дежурный.

Игорь по-прежнему стоял и сжимал в руках деревяшку. Голова опустела и работать категорически отказывалась. Вдруг оказалось, что пол над головой, а нога как в тисках. Перед глазами мелькали шнурованные ботинки огромного размера. Скрипнули петли на двери. «Пистолет» зацепился за лутку и вывалился из рук. В лицо ударил лёгкий ветерок. Донёсся шум машин, запах свежего хлеба, кто-то возбуждённо разговаривал по телефону. Земля и небо крутнулись перед глазами, а потом Игорь больно стукнулся плечом о каменную плитку перед закруглённым зданием станции метро «Новослободская».

– И ствол свой забери, осёл! – услышал Игорь голос дежурного.

Перед лицом, на каменную плитку, с глухим звоном стукнулся пистолет. Из-за неудачного падения магазин выскочил из оружия и ткнулся Игорю точно в нос.

Глава 13

Вообще идея ехать по Третьему транспортному кольцу мне не нравилась. Дмитровское шоссе для меня, кстати, стало сюрпризом. Но там-то, как раз, всё понятно. По нему в центр ехали те, кому разрешено туда ехать. Власть имущие всегда строят себе запасные аэродромы, а обычным людям оставляют лишь право подыхать ради них. Жестоко, но так было всегда и везде.

В современном мире, как оказалось, тоже есть запасной аэродром, предназначенный для особенных людей. Одно это знание, что ты не принадлежишь, и никогда не будешь принадлежать, к числу особенных, обижает и бесит, не правда ли? Вот и мы с Ирой, когда узнали о возможности вырваться из лап окружающей действительности – то решили рискнуть. Чем мы хуже этих «особенных»?

– И всё-таки я против, – покачала головой Ира. – Я прекрасно понимаю, что на маленьких улицах у нас меньше шансов получить неприятности с изменёнными и прочей гадостью, но… Я уверенна, что туда, куда нам надо, с севера попадают по Тверской, с запада по Новому Арбату, а с юга по Большой Якиманке. Причём именно на Кутузовском самая сильная защита. Там и так всегда ездили мигалки, а теперь…

– Вот! – поднял я вверх указательный палец. – Поэтому там и надо прорываться. Нас там не ждут. Там, где самая сильная защита, обычно самые расслабленные люди. Да, про Тверскую я с тобой согласен, – провёл пальцем по карте. – Скорее всего, так и есть. Расчистили Дмитровское, кусок Садового и вуа-ля…

Мы остановились на углу с Нижней Масловкой. Напротив остановки, не доезжая странных деревьев. Они хоть и имели фиолетовую листву, но больше в них изменений не наблюдалось.

Перед нами навсегда застыл городской автобус. Внутри валялась брошенная холщовая сумка. В округе по-прежнему стояла гулкая тишина. Я такого никогда не слышал. Видимо Валерьевича все изменённые Москвы великолепно знают. И прекрасно понимают, что с ним лучше не сталкиваться.

– Проезжаем немного по кольцу, – вела жена пальчиком по карте. – Сворачиваем на Ленинградку. Опять немного проезжаем и мы на расчищенной дороге.

– Где нас ждут, – закончил за неё. – При этом нам пробираться по куче машин застрявших на всех этих эстакадах. Да, я помню, что у нас вездеход, но такую дуру, – ткнул в автобус. – Мы не переедем. А ты уверенна, что там не застряли большегрузы?

– Уверенна, – странно посмотрела на меня жена. – Им въезд туда был запрещён. Конечно, они там должны встречаться… но, думаю, мы их объедем.

Ирине нельзя отказать в логике. Но почему-то у меня появилась стойкая убеждённость, что мы не только потратим время, поехав тем путём, но и сейчас тратим, пытаясь спланировать.

– Хорошо, – согласился неожиданно даже для самого себя. – Двинемся по-твоему. Не получится, значит, попробуем прорваться через Новый Арбат. Идёт?

– Идёт, – Ира повернула ключ в замке зажигания.

КамАЗ уверенно зарычал. Из фиолетовой листвы деревьев выпорхнула ворона. На первый взгляд самая обычная. Но в современном мире ничему нельзя верить. А самому обычному верить нельзя вдвойне. Правда, не слышал, чтобы птицы нападали на человека.

Ира объехала автобус. Дальше, на втором перекрёстке, когда-то столкнулись две машины. Одна из них дорогая. Помню, когда такая проезжала мимо, то каждый смотрел вслед. Сейчас это кусок мусора. Никому не нужный хлам. Мародёры такие даже не трогали. Слишком много электроники, низкая посадка, незащищённость от современных реалий, редкость запчастей и отсутствие таких автомобилей за пределами МКАДа.

А ведь когда-то и я завидовал обладателям этого куска железа.

– Чего улыбаешься? – глянула на меня жена.

Молча указал на дорогую иномарку. Ира чуть крутнула руль и наш бронированный КамАЗ-вездеход с лёгкостью смял в лепёшку некогда роскошную вещь.

На Трёшку мы выехали напротив длинного коричневого дома. Как и предполагалось на кольце сумасшедшая пробка. В тот, последний день, люди словно взбесились. Авария на аварии. Первые изменённые. Оружие… Сколько погибло при исходе из Москвы – не перечесть.

Надежды, что свободен тротуар, или внутренняя сторона, оказались несостоятельны. Машины везде. Джипы позастревали седьмыми и восьмыми рядами на обочине. В нестройных линиях металлических могил застрял даже демилитаризированный БТР.

– Ну что? – задорно посмотрела на меня Ира. – Вездеход?

Не понимаю отчего, но у моей жены всегда возникает детский восторг от возможности применить навыки проходимости нашей машины. Мы синхронно пристегнули ремни безопасности. Тряска ожидается серьёзная.

– Поехали, – я сжал посильнее «Абакан».

Скрежет, скрип, звон, треск, хлопки – какофония звуков, раздававшихся из-под наших колёс, поражала воображение. Брошенные машины словно разговаривали с нами, жаловались на семь лет бездействия, радовались, что их жизни приходит конец. Двадцать с лишним тонн нашего веса сминали тонкий металл легковушек, как ребёнок бумагу. Если бы мы так проехались здесь лет восемь назад, водители нас бы линчевали, несмотря на броню. Сколько миллионов рублей мы истоптали, даже не догадываюсь. А ведь люди когда-то тратили жизни, чтобы заработать эти машины. Влезали в кредиты, отказывали себе в удовольствиях, ради того, чтобы заработать персональный гроб. Вообще за эти семь лет я пересмотрел жизненные ценности. Да и не только мне пришлось это сделать. Всем. Апокалипсис вообще заставляет взглянуть на мир по-другому. Оказывается, что всё, чем ты раньше дорожил – навязанные рекламой жизненные ценности. Пропадает общество, которое их навязывает, пропадают и ценности. На первый план выходит то, что действительно важно. А это не новый мобильник, не дорогая парфюмерия, не миллион каналов в жвачнике, не модный свитер.

Съезд на Ленинградское шоссе занимал опрокинувшийся грузовичок. С виду маленький и крохотный, он упал таким образом, что сумел перегородить всю дорогу. Неподалёку валялся и перевернувшийся виновник трагедии. Красная «мазда» с развороченным капотом. Лобовое в крови. Сразу видно – успел человек.

Мы пересекли Трёшку в районе двенадцатого дома. Пока пробирались по крышам автомобилей, я постоянно наблюдал за подземным переходом. Что-то мне в нём не нравилось. С виду переход как переход. Сам по таким миллион раз ходил. А может даже и через этот. Были у меня в этом районе когда-то дела.

– Давай туда, – указал на въезд во двор между четырнадцатым и двенадцатым домом, хотя проще как раз по тротуару, с внутренней стороны Трёшки они оказались свободны.

Ира спорить не стала. Потихоньку начала забирать влево. Скрежет, скрип и хруст по-прежнему стояли душераздирающие. В камере заднего вида я лицезрел, что после нас легковушки превращались в смятые куски железа. Сколько людей, стоя в знаменитых столичных пробках, мечтали безнаказанно проехаться по ним на чём-нибудь большом и тяжёлом? Я не исключение.

Мечты сбываются.

Мы, наконец, съехали на тротуар. Миновали два так и оставшихся припаркованными автомобиля отечественного производителя. От газового-распределительного здания остались лишь стены. Трубы и крышу вырвало взрывом. Внутренними, на удивление свободными, двориками мы проехали на улицу Расковой. Несколько деревьев попыталось нас остановить, но ничего у них не вышло. По пути я увидел изменённого, выглядывавшего из подвала. Он улыбался нам искорёженными эволюцией губами.

Наблюдают сволочи. А значит, умнеют. Видят, что мы им не по зубам. А ведь поначалу, когда мы с Ирой работали чистильщиками, изменённые нападали вне зависимости от численного превосходства сторон. Тогда их называли «зомби». Тех, кто так говорил уже нет в живых. В произнесённых словах намного больше мощи, чем в любом из стрелковых орудий. Слово бьёт в сердце. Те, кто называл изменённых «зомби» в первую очередь убедили сами себя, что воюют с бестолковыми тварями.

Пока ехали по переулку Расковой, пришлось перебраться через две машины. Обе распотрошены: вырваны сиденья, обшивка, мародёры ковырялись под капотами. Возле четырнадцатого дома, из вывода вентиляционной шахты, донеслись неразборчивые голоса, шипение, вой… Ничего подобного раньше слышать не приходилось. Вероятно, где-то неподалёку, под землёй, обитала орда изменённых. Плохое место, и надо отсюда скорее уезжать.

Одно из деревьев потянулось к нам. Взбалмошный клён. Снова пожалел, что так и не поставил огнемёт на башню. Сейчас бы сделать из этой эволюционировавшей доски факел. В назидание остальным.

Мы выехали на улицу Правды к небольшому бордово-стеклянному дому. Много стёкол первого этажа разбиты. Значит банк или ювелирный магазин. Большинство мародёров поначалу грабили именно такие места. Потом они поумнели. Те из них, кто выжил.

– Давай налево, – кивнул на двухполосную дорогу, поросшую мелкой травой.

И тут мы услышали приближавшийся шум. Я снова не смог его однозначно классифицировать. Вой, крик, стоны. Всё смешалось в жуткую какофонию. Такой же звук доносился из вентиляционной шахты. Самое плохое в том, что он приближался.

– Поехали, поехали! – поторопил жену.

Ира не вписалась в поворот. Сбила чёрную оградку, почти невидимую из-под разросшейся фиолетовой травы, повалила знак «Остановка запрещена». Я посмотрел на монитор. Со стороны Ленинградского шоссе к нам приближалось странное создание, издававшее тот самый, не классифицируемый шум. По дороге катился огромный шар, состоявший сплошь из людей. А точнее изменённых. Их ноги, руки, головы, туловища, переплелись под невероятными углами, навсегда соединились в единое целое. Такого мы не видели и не слышали. Какая сила могла их так соединить? Зачем? По каким физическим законам они катились? Кто управлял этой массой?

Все эти вопросы не мешали «колобку» из бывших людей к нам приближаться. Его скорость впечатляла. Да и через препятствия перепрыгивал он слишком резво. Нам, даже на бронированном автомобиле, ездить по мёртвому городу со скоростью восемьдесят-девяносто километров в час – верное самоубийство. А это значит, что шансов скрыться от «колобка» мало.

– Я на башню, – выбрался с пассажирского места. – Доставать дружка из мешка, – так мы иногда в шутку называли приготовление КОРДа к бою. – Попробую остановить это непотребство, – указал в монитор. – Следующая улица должна заканчиваться переходом через железку. Там и переедем.

Ира молча кивнула и сосредоточилась на управлении тяжёлой машиной.

Шар близко. Вой, крики и гам, исходившие от него, оглушали. Промахнуться по такой махине нереально. Я вдавил спусковой крючок. Тяжёлые пули ложились точно в «колобка». Ни одна не прошла мимо, но ничего не изменилось. Шар из тел изменённых продолжал с той же скоростью гнаться за нами. Я успел выпустить пару десятков пуль до того, как тот нас догнал. Ира как раз поворачивала на 5-ую улицу Ямского поля и «колобок», врезался в наш борт. Тяжёлый грузовик встал на левые колёса. Из башни стало видно небо… и только небо…

«Вот и всё» – успел подумать со странной отрешённостью.

Правые колёса приземлились на землю. Шар откатился назад, приготовился к разгону, чтобы наверняка перевернуть нашу крепость.

– Поехали! Поехали! – крикнул я.

Двигатель зарычал, как доисторический зверь. КамАЗ рванулся вперёд. Спустя несколько секунд шар остался за пределами видимости. Ира набирала скорость. Из-за угла, наконец, появился «колобок». Какофония из голосов, издаваемая им, усилилась. Я выпустил очередь. Безрезультатно. Пулемёт не причинял ощутимого вреда этой массе тел. Сейчас бы огнемёт, который так и не установил…

Раздался скрежет. Машину тряхнуло. Ярко-красный джип заокеанского производства отлетел с дороги, врезался в разросшееся фиолетовое дерево. КамАЗ набирал скорость. Но «колобок» всё равно приближался быстрее. Вой и визг сплетённых воедино тел давил на барабанные перепонки. Изменённые, сплавленные в единое месиво, словно понимали, что добыча пытается уйти.

Второй раз они настигли нас возле бело-стеклянной высотки в конце улицы. Удар заставил нашу тяжёлую машину вильнуть, из-за чего мы врезались в брошенные автомобили. Надеюсь, Ира пристёгнута, потому что меня в башне тряхнуло ощутимо. Мощный двигатель растолкал препятствия, а шар из изменённых опять брал разбег. Не будь наш автомобиль таким тяжёлым, они бы нас точно опрокинули или по стене размазали.

Я снова вдавил спусковой крючок. Пули вновь не причинили видимого вреда. Здесь требовался другой подход. Но какой?

Проезжая мимо заправки вновь стократно обругал себя. Ну что мне стоило установить огнемёт?

Ограду РЖД сбили, как бумажный лист. Когда перебирались через пути, меня чуть не выкинуло из башни. Пригорок на противоположной стороне полотна заставил двигатель один раз протяжно взвизгнуть.

Крайне плохой знак. Не хватало одного – заглохнуть.

«Колобок» снова в нас врезался. Раздался скрип брони. Плохой знак. Этот толчок буквально выбросил нас на Бутырский Вал и повернул в сторону метро «Белорусская».

Ира нажала акселератор. КамАЗ зарычал и рванулся вперёд.

Катастрофа произошла в первой половине будничного дня. Когда все маршрутные средства были на линии, а люди на работе. Именно поэтому многие не спаслись. Мы слышали истории выживших, будто начальники не разрешали покидать рабочие места. Мол, уйдёшь – потеряешь работу. Самое странное, что находились те, кто оставался.

«Колобок» гнался за нами и беспрестанно настигал. Семь раз стукнул нам по кузову, никаких особенных повреждений не причиняя. Ирине приходилось умело лавировать между брошенными машинами, выползшими на дорогу деревьями и прочим постапокалиптическим мусором.

В конце Бутырского Вала я крикнул, чтобы Ира остановилась. От комка изменённых по прямой и почти пустой дороге мы оторвались порядочно. После их воплей и криков окружающая тишина казалась странной и неестественной. Супруга затормозила возле церкви. Я перебрался в кабину и сел за руль. Шар из изменённых догнал нас. Сделав крутой вираж, «колобок» попытался обойти нас сбоку и врезаться в кузов. Я чудом успел вырулить, чтобы избежать этой «встречи».

На 1-ой Тверской-Ямской нас ждал огромный затор. Вся площадь превратилась в месиво из металла и бетона. Не уверен, но кажется, здесь тоже когда-то рухнул огромный лайнер. Вероятно, это случилось в день, когда мир сошёл с ума. Путь к центру перекрыт обломками фюзеляжа, машинами, обвалившимися зданиями. В принципе я бы нашел, где пробраться, но шар из тел изменённых мешал это сделать. Стоило нам затормозить на перекрёстке, как мы получили сильнейший удар в кузов. КамАЗ бросило вперёд, прямо на часть крыла.

– Да когда же эта дрянь от нас отцепится?! – В сердцах ругнулась Ира.

– Когда мы её зажарим, – я усиленно крутил руль, при этом старался не спалить сцепление на препятствиях.

– Зажарим, говоришь? – посмотрела на меня супруга.

Она что-то придумала. За это её и люблю. Если идеи заканчиваются у меня, жена всегда подкинет свежие мысли.

– Что придумала?

Тяжёлый грузовик вновь сотрясся от удара. Вот честно, надоел этот шар катающийся. Вроде и не мешает, но проблемы создаёт.

– Баллоны с газом…

Дальше Ирине продолжать не требовалось. Я чуть не обругал себя. Ну как можно быть таким недогадливым?

Печь в нашей мобильной кухне работала от баллонов с газом. Периодически приходилось искать новые. В небольших посёлках мы их до сих пор находили. Правда, не так легко и просто, как поначалу.

– Садись! – вскочил с водительского места, предварительно захватив оружие последнего шанса. Когда пробирался в кунг, машину тряхнуло от удара. Скрип брони насторожил. Как говорится, вода и камень точит. Пистолет засунул за ремень джинсов.

КамАЗ тряхнуло на очередном препятствии. Я чуть не ударился головой о кухонный стол. Открутил один из серебристых баллонов. Подумал и отвинтил второй – вдруг не получится с первого раза. Поднёс оба к задней двери. Один установил в шкафчик возле выхода, где хранились мелкие запчасти для нашей машины. Началась ровная дорога. Выбрались, наконец, к Белорусскому вокзалу.

– Где? – крикнул в кабину.

– Перебирается по колдобинам! – ответила жена, глянув на экран.

Лязгнул засов. Крутнул ручку-колесо, отщёлкнул и вторую дверь. Схватился за скобу возле выхода и прямым ударом выбил сразу обе створки. С глухим скрипом они распахнулись. Мелькал асфальт, фиолетовая трава, местами пробившаяся через него. Месиво из бывших людей приближалось. Ира вела машину ровно и не больше двадцати пяти километров в час. Я пытался выбрать место, куда воткнуть баллон. На скорости не мог ничего рассмотреть.

– Держись, – крикнул перед самым ударом.

Когда шар находился близко, я увидел бешеные глаза изменённого, прилипшего лицом наружу. В его хищном рту осталось мало зубов, но те, которым повезло, казались остры, как бритвы. Вой и визг заполнил округу. Месиво из бывших людей ужасно смердело. Со спёртым дыханием я ткнул баллоном выше этой рожи. КамАЗ вздрогнул и немного вильнул. Левая створка двери тяжело хлопнула. Правая призакрылась, на мгновение скрывая от моего взора шар. Я толкнул её в тот момент, когда Ира нажала газ. Дверь снова распахнулась. Выхватив из-за пояса пистолет, прицелился в «колобка». Зачем-то искал на нём не торчавший баллон, а бешеные глаза. Среди рук, ног и прочих частей тела на внешней стороне монстра, лица мелькали часто. А баллона так и не увидел.

Шар снова набирал скорость. Я держал пистолет, готовый каждый момент стрелять. «Колобок» вильнул в сторону, словно хотел воткнуться сбоку. Среди месива мелькнул серебристый баллон. Шар метнулся к нам. В бок КамАЗа не попал, прошёл по касательной в метре от грузовика. Снова увидел баллон. Палец чуть-чуть рефлекторно не вдавил спусковой крючок. Сделай это – и мои останки пришлось бы собирать по всем уголкам машины. Меня снова обдало смрадом. По ушам резанули вопли бывших людей. Ира стала набирать ход. Через пару секунд я снова видел шар. У него на пути попалась брошенная машина, и он так лихо через неё перескочил, что в прозвище «колобок» не осталось сомнений. Наверняка так скакал и персонаж славянской сказки.

Вновь мелькнул баллон. Я успел нажать спуск, но попал как раз в рожу с бешеными глазами. Точно между глаз.

– Держись! – донёсся крик жены.

Я успел сунуть пистолет за пояс и схватиться обеими руками за поручень на внутренней стороне двери. В этот момент мы заехали на трамплин из придавленной машины и перевёрнутого автобуса. Упали с другой стороны опрокинутого городского транспорта. Тряхнуло так, что показалось, будто все внутренние органы решили выпрыгнуть. Следом за нами в воздух взвился «колобок». Его скорость оказалась выше, а масса меньше, отчего он упал прямо нам на крышу. Под его весом хрустнуло в башне. Машину тряхнуло от столкновения с каким-то препятствием. В этот момент башня попросту отвалилась. В открывшуюся дырку я на мгновение увидел баллон.

Какова же сила этого монстра, раз он с такой лёгкостью выбил крепления, рассчитанные на попадание из гранатомёта? Значит, обычные мародёрские машины эта груда прессует в пыль. Мда, такие вот гадости современного мира, когда необходимое для жизни находится в крупных городах, но выжить там совсем не просто – всякая дрянь пытается стереть в порошок.

Ира прибавила скорости, обогнала притормозившего «колобка». Я вырвал из-за ремня пистолет. Хлопнула левая створка двери, но обратно открылась сама. Сразу вновь захлопнулась под весом шара.

Перед глазами снова мелькнул серебристый баллон. Второй раз упустить такую возможность будет глупо. Я схватился за ручку-колесо закрывшейся створки и одновременно с этим вдавил спусковой крючок.

От взрыва спасла бронированная дверь. КамАЗ дёрнулся и дверь раскрылась. Так как я держался за ручку-колесо, то меня выбросило наружу. Мгновенным взором в сторону «колобка» увидел, что тела распадаются из стройного шара. Словно их там что-то держало…