Текст книги "Против часовой стрелки"

Попадание в бело-рыжую кошку было стопроцентным. Такое чувство, что мы оказались на бойне. Даже и не знал, что в этой изменённой животине столько крови. Кстати, а откуда-то и знать? Их никто не ловил, опытов не ставил. Не видел сумасшедших, готовых отправиться на охоту за этими тварями. А повидал за последние семь лет я много.

По тротуару, мимо выбитых витрин, мы рванули к перекрёстку. Вдали, на Гоголевском бульваре, снова застрочил пулемёт. И позади, возле домов-книг, кто-то отстреливался из автомата.

Впереди виднелась Троицкая башня Кремля.

До объекта рукой подать.

Когда пробегали через площадь, дёрнуло меня обернуться и посмотреть, преследуют ли нас изменённые, встреченные в переулке. Во-первых, я чуть не влетел в будку ДПС. Во-вторых, бывшие люди нас преследовали. Их жадные и голодные взгляды не отрывались от наших спин.

Но самое большое потрясение меня ждало, когда увидел, кто к нам движется по Никитскому бульвару. Среди изменённых приближалось нечто большое, бесформенное и зубастое. Кем ЭТО было при жизни? Может быть слоном? Да какая разница?! Сейчас эта тварь имела на нас явные виды.

Глава 18

Сон прекратился на самом интересном месте. Как всегда. В этот раз эрекция не произошла. Такое редко, но случалось. А учитывая события сна, то даже не удивительно. Ведь даже Ира редко попадалась на глаза.

Игорь тяжело вздохнул. Он чувствовал душевную близость с этой девушкой. Понимал, что она всего лишь выдумка, программа во сне и зрительные образы, заложенные в шлем. Но отчего тогда создавалось чувство, будто знал её всю жизнь? Почему так хотелось быть с ней и в счастье, и в горе? Вместе с ней он чувствовал, что живёт. Выбравшись из сна в душном вагоне метро, Игорь ощутил одиночество. Вокруг много людей. Большинство нацепили шлемы и спят. У каждого из них свой сон, своя вторая жизнь. Свой Мир Грёз. Наверняка так же, выбравшись в реальную жизнь, они чувствуют одиночество, рвущее на клочья душу.

– Станция «Деловой центр», – раздалось из динамика над головой.

Поезд начал замедляться. Некоторые люди приготовились к выходу. Игорь стянул шлем. Спрятал его в сумку. Вяло поднявшись, подошёл к дверям. В стекле отражалось лицо. Мешки под глазами, опущенные уголки губ. Мятая рубашка. Такой вид, будто последние сутки провёл на грандиозной вечеринке, где злоупотреблял «развлечениями». Состав почти замедлился и вскоре остановился. Двери открылись на станции, блестевшей в свете люминесцентных ламп. Человек пять-шесть вышло, столько же зашли. Сил взбежать по короткому эскалатору не нашлось. Нервное напряжение последних суток давало о себе знать.

Перед тем, как пройти к дому, Игорь немного побродил на улице. Возникло чувство, что делает это последний раз. Разыгравшееся воображение нарисовало нерадостную картинку, что, вернувшись, застанет в квартире толпу полицейских. Тогда ему вспомнят всё, что натворил. И закачку Нутана. И теракт в Храме Христа Спасителя. И нападение на представителей следственного комитета. И незаконное владение оружием. Могут приписать даже неудавшийся налёт на квартиру Загиры. Убийство сержанта с лейтенантом.

Вполне вероятно, что его будут ждать два амбала в белых халатах. Скрутят, как котёнка, подхватят под белы рученьки и определят в психушку. Навсегда. Будут колоть успокоительными, отчего мысли притупятся, жизнь превратится в серую и безликую. Собеседниками станут неадекватные больные, которых также обколют лекарствами до отупения и безразличия. Придётся играть с ними в шахматы, шашки и карты. А иногда будет вызывать к себе главврач. Разговаривать о том, не мерещится ли чего-нибудь странное.

Игорь остановился. Захотелось присесть. Прямо на дороге. Так и сделал. Возникло желание надеть шлем, вернуться в мир, где рушится цивилизация, а последние люди уничтожают друг друга. Где он крут и всесилен. В мир, где есть Ира. Плевать, что она не настоящая. Плевать, что она лишь записанный в шлем образ. Для него она реальна. Потянулся к сумке, когда сзади раздался негромкий рык двигателя. Игорь неторопливо обернулся. В нескольких метрах от него застыл чёрный автомобиль. Узкие фары смотрели человеку в лицо.

Много раз Игорь видел, как безкультурные водители сигналили в спину пешеходам. Эти уникумы даже не понимают, что могут сильно испугать человека. А ведь завтра кто-то также поступит с их матерью, женой, ребёнком. Автоматический водитель, в этом отношении намного человечнее людей. Если его камеры засекали препятствие из двуногих, он переводил коробку в режим нейтральной передачи, и газовал. Также поступал и с животными, а не пытался их сбить, мол, какой я крутой, жизнь загубил!

Игорь с трудом поднялся на ноги. Сильно хотелось снова сесть, но понимал, что стоит это сделать и к дому не суждено будет добраться. Медленно переступая, направился к Пресненской набережной 6 строение 2. Пока брёл, пытался вспомнить, когда туда переехал, но память отказывала. Вроде вертелись в голове картинки, но в связное целое не складывались.

Перед глазами стояла Ира. Игорь попросту не мог её выкинуть из головы. Рыжеволосая красавица, которую даже бельмо на глазу не портило, приходилась ему женой в Мире Грёз. Как бы Игорь был счастлив, будь это реальностью.

Проходя в автоматически раскрывшиеся двери, тяжело вздохнул. Хотелось заскулить от безысходности. Что теперь делать с жизнью он не знал. Ещё позавчера она казалась монотонной и обычной…

– Здравствуйте, Игорь! – поприветствовал усатый охранник.

– Здравствуй, Влад, – Игорь не помнил, как познакомился с этим человеком. В голове бродили воспоминания, что вместе с ним, в каком-то баре… Но в связное целое снова не складывались.

Лифты все поднялись. Ожидая их, Игорь попытался вспомнить прошлую жизнь. До какого-то периода помнил. Работа в сервисном центре фирмы «Сон в руку». Загира. Общение с Васей. Пустые вечера. А откуда квартира в «Империя Тауэр» не помнил. В голове лишь вспышками появлялись воспоминания, когда её покупал. Точно так же и с охранником на входе. Точно так же и с устройством на работу в «Сон в руку». Картинки, картинки и картинки, между которыми отсутствовали связующие звенья. Словно до какого-то периода жизни в его голове был установлен фотоаппарат, откладывавший в память только снимки.

Приехал грузовой лифт. Оттуда вышел представительный мужчина с восхитительной женщиной. Игорь непроизвольно посмотрел ей в след. После зашёл в кабину. Привычно надавил кнопку сорок четвёртого этажа. Двери бесшумно закрылись. Лифт едва ощутимо понёсся вверх.

Настораживало то обстоятельство, что ничего не помнил о детстве, родителях, школе, институте. Было ли вообще обучение в высшем учебном заведении, или он сразу после школы пошёл работать? Игоря словно током поразило. А ведь он даже не знал, сколько ему лет! Он вообще не помнил собственную фамилию! И даже места рождения!

Задрожавшими руками полез в сумку. Расстегнул молнию на кармашке, где хранились документы. Паспорт лежал на месте, хотя в свете последних событий Игорь бы не удивился, найди там деревяшку. Раскрыл документ. На фотографии он был точно таким же, как и в зеркале лифта. Словно его засняли мгновение назад. В графе «имя» значилось «Игорь». В графе «фамилия» стояли иксы. А графы «отчество» и вовсе не существовало. В «месте рождения» значился город Афигегознаетгде.

Двери кабины бесшумно раскрылись. Возле лифтов никого. При выходе Игорь нагнулся и отпустил паспорт в щель шахты. Документ бесшумно улетел.

В какую сторону идти он не знал, но шагал при этом уверенно. Через несколько поворотов остановился у двери с сенсорным замком. По дороге никого не встретил, словно здание пустовало. Не услышал ни единого звука, только стук сердца и шуршание собственных шагов. А ещё отсутствовал всякий запах. Это больше всего насторожило Игоря. Не бывает так. Всегда чем-нибудь да пахнет, просто не всегда обращаешь внимание.

Он приложил к замку палец. Сканер снял отпечаток. Высветилась зелёная табличка: «Теперь поднесите лицо». Для этого пришлось чуть наклониться. Сканер пробежал по физиономии, на глазах задержался, сканируя их тщательнее.

«Добро пожаловать!» – высветилась зелёная надпись.

Игорь открыл дверь. Перед ним раскинулась огромная студия. А в голове сразу появились картинки, как развлекается здесь с толпой друзей. Что за друзья? Среди этих картинок узнал лишь Васю и Загиру. Как коллега, которую не сильно-то и любил, оказалась у него в гостях? Игорь закрыл дверь. Немного ошарашенный прошёлся мимо диванов, стереосистемы, барной стойки, заглянул за прикрытый ширмой уголок кухни. Везде стояла идеальная чистота. Словно квартира выставлена на продажу.

Лишь после подошёл к окну сорок четвёртого этажа. Дорогомилово, Хамовники, Якиманка, Замоскворечье, Арбат – из панорамного окна открывался настолько восхитительный вид, что хотелось прыгнуть в голубую высь и полететь. Игорь чувствовал себя птицей, воспарившей над Москвой.

Ничего подобного раньше Игорь не видел. Это обстоятельство убедило в мысли, что не жил в этой квартире никогда. Человек привыкает ко всему. К красоте в том числе.

– Видела бы это Ира! – с придыханием прошептал Игорь.

С юга надвигалась огненная стена, тянувшаяся вдоль горизонта. Откуда-то Игорь знал, что так и должно быть. Наступает конец света. Испепеляющая всё на своём пути стена ещё далеко, но движется быстро. За те пару минут, которые стоял и смотрел на город, она значительно выросла в размерах.

Игорь достал из сумки шлем, надел на голову. Запустил на телефоне программу. Посмотрел на пожиравшую мир гигантскую огненную смерть. Сумка сползла с плеча, бесшумно упала на пол. Игорь прошёл к дивану. Удобно устроившись на подушках, нажал кнопку «Спать». Телефон положил на пол. Руки скрестил на груди. Если мир умирал, и ему придётся погибать вместе с ним, то сделать это следует, занимаясь любимым делом в Мире Грёз.

Где от Манежа их отделяла Воздвиженка…

Я ни разу в жизни так не бегал. Кто был в смертельной опасности, тот поймёт. Бежишь, не обращая внимания ни на что! Потом будут ноги отваливаться, сердце пробивать рёбра, лёгкие обжигать воздухом, пот выливаться даже из ногтей. А пока убегаешь от смерти, видишь только дорогу перед собой. Тоннель, через который должен выйти в жизнь.

Бежали по проезжей части. На тротуаре Воздвиженки валялось много мусора, а любое замедление смерти подобно. Автомат и снаряженные магазины весили будто центнер. Из задних карманов, кстати, оба магазина выпали, но мне плевать. Против уймы измененных, мчавшихся за нами, я бы и на БТР с КПВТ и полным загажником патронов не вышел бы на бой. Не меньше сотни представителей нового вида людей гнались за нами. А с ними и невиданная тварь. Серая, достаточно медленная для своих габаритов, но достаточно страшная из-за неизвестности. Не люблю в новом мире встречать неизвестное из-за того, что не знаешь, чего от этой твари ждать. Плюнет она в тебя разъедающей кислотой или порежет острейшими, как бритвы, когтями.

Несколько раз оглядывался. Как бы мы ни бежали, а изменённые быстрее.

– Выкинь, – смог бросить жене.

Ира сразу выпустила автомат. Толку от него нет. Мы или успеем… или не успеем. Третьего не дано. Отбиться всё равно нереально.

Глаза не отрывались от медленно приближавшейся Троицкой башни. В той, другой жизни, я много раз проезжал через Боровицкую площадь, сворачивал в плотном потоке на Моховую улицу, уходил на Воздвиженку, с неё попадал на Новый Арбат, через Новоарбатский мост проезжал на Кутузовский проспект, ехал почти до Можайского шоссе, а там заворачивал на улицу Клочкова. Жили мы там с Ириной. Когда-то в другой жизни.

Ради того, чтобы вернуться в ту, нормальную жизнь, мы и рискнули двинуться против часовой стрелки.

Раньше, когда я Воздвиженку пролетал на машине, она казалась крохотной. Сейчас мы бежали по ней целую вечность. Вход в метро на углу Воздвиженки и Моховой перегораживал перевёрнутый на бок «Мерседес». Сомнительная защита от изменённых, если честно. Неужели защитники объекта не придумали чего-нибудь получше?

Мы пронеслись мимо. Вход в Манеж вот он… рукой подать.

Сбоку услышал рёв двигателя. От Боровицкой площади к нам мчался танк. С кошкой он расправился, о чём красноречиво свидетельствовала кровь на броне. Из-за пулемёта торчала голова Центра. А над ним символично смотрелись купола Храма Христа Спасителя. Прямо ратоборец!

Рядом с ухом свистнула пуля. По нам палили со стен Кремля. Раньше я не верил в легенды, что какие-то силовые структуры окопались в главной крепости страны и семь лет держат оборону. Искренне не понимал, что можно делать посреди мёртвого и крайне опасного города. Лишь совсем недавно нам довелось узнать, что они охраняют портал в прежний, нормальный мир. Туда, где нет изменённых, а люди ходят на работу. В мир, где деньгами называются бумажки, а не патроны. В мир, где кошек любят, а не стараются обойти за километр.

Крепость, построенная для обороны, спустя века вновь выполняла прямое назначение – служила охраной для Манежа. Именно в этом здании всё когда-то началось. Именно здесь этот ад и должен закончиться. Хотя бы для нас. Всё, хватит, мы много сделали для людей этого мира.

Мы заслужили себе ещё одну жизнь.

Я переключил автомат в режим непрерывного огня и пальнул неприцельной очередью по Кремлю.

Застрочил танковый пулемёт. Первые пули ударили в асфальт за нашими ногами. В следующий миг мы ушли из-под обстрела, скрывшись за углом дома на Сапожковской площади. Волна изменённых смертельной рекой катилась прямо за нами. Часть отвлеклась на танк.

Пуля со стен Кремля прошила мне джинсы, обожгла кожу и лишь чудом не нанесла серьёзных повреждении.

Коричневые двери манежа закрыты. На окнах решётки.

Я обернулся. Серая бесформенная дрянь совсем рядом. Кем эта гадость была при жизни? Вблизи она чем-то напоминала мышь. Может мультяшными усами?

Мы подбежали к дверям. Ира дёрнула, а затем и толкнула каждую из шести створок. Изменённые окружили нас. Задние давили на передних. Их скудных мозгов вполне хватало, чтобы понять – никуда добыча не денется. Вперед вышла бесформенная серая тварь. По праву самой сильной намеревалась первой насладиться нашей кровью.

Не целясь, я провёл очередью по представителям новой жизни. Пули застревали в плоти, пробивали измененные экстренной эволюцией лица. Но серьёзных увечий никому не нанесли.

Заработал пулемёт. Я увидел, как танк давил гусеницами монстров. Подбирался к нам через Сапожковскую площадь. Не хотелось бы теперь попадать в руки Центра. Не похож он на того, кто кидается обещаниями впустую.

Со стен Кремля по нам выстрелили. Пуля скользнула через волосы моей жены, отчекрыжила клок.

– Да что же вы суки делаете! – закричала Ира.

Дуло танка двинулось, наводясь на цель. Я прыгнул к жене, повалил на землю, прямо под ноги изменённым.

Грохнуло крупнокалиберное орудие. Серую бесформенную тварь разметало на маленькие клочки. Ближайшие изменённые спасли нас от взрывной волны и осколков. Уши заложило. Кровью нас забрызгало с ног до головы. Запах железа и вонь пороха резали ноздри. Одну из створок большим осколком покорёжило, образовался проход. Человек боком пролезть сможет.

Мы с женой вскочили одновременно. Пока она пролезала внутрь, я дострелял по танку магазин. Заставил спрятаться Центра. И тут один из изменённых прыгнул на башню. А за ним ещё один. Затявкал пистолет.

Правую ногу сильно дёрнуло. С трудом устоял. По бедру разлилась обжигающая боль. Стреляли из Кремля. Людям в танке пока не до нас – они воевали с представителями новой жизни. Ко мне бросился изменённый в остатках синих джинсов. Я протиснулся в щель двери. Монстр полез следом и получил прикладом по темечку. Удивительно, но, кажется, получилось его оглушить. Нет, сознания он не потерял, но прекратил лезть и странно затряс головой, заморгал. Словно пытался выбросить из глаз звёздочки.

Манеж внутри оказался пуст. Почти. Лишь в центре находился провал в плитке пола. И три ступени вели вниз. А дальше зияла непроглядная, космическая тьма. Окажись мы здесь случайно точно бы не подумали, что это провал в нормальный мир.

– Боже! – Ира увидела мои залитые кровью джинсы.

– Потом! – схватил её за руку и потащил к дыре в нормальный мир.

Правая нога подворачивалась и плохо слушалась. Находись я в более спокойном состоянии, она бы точно отказала. Но количество адреналина в крови зашкаливало за все мыслимые пределы. Секунды нас отделяли от спокойной и нормальной жизни.

Позади раздался сумасшедший грохот и треск. Танк проломил стену между двумя входами и ворвался внутрь. Поднявшаяся пыль окатила нас волной. Чёрный провал в нормальную жизнь находился в десятке шагов.

– Стоять! – так громко рявкнул Центр, что невольно захотелось остановиться.

Лязгнул затвор. Последние шаги стали самыми тяжёлыми. Каждый миг я ожидал выстрела в спину…

Глава 19

Кристина опорожнила судно. Сразу вымыла. Работа успокаивала. Отвлекала. Вернувшись в сто четырнадцатую палату, застала внутри Диму.

– Ты что… – хотела отругать гостя.

– Там… – перебил Дима и указал в сторону вахты. – Кнопка мигает под сто десятой. И пищит что-то.

– Пищит? – брови Кристины поползли вверх. – Мигает кнопка сто десятой?

– Да.

Эти свето-звуковые сигналы могли означать лишь одно. Пациент умирает. За время работы медсестре везло. Смены не выпадали на дни, когда умирали люди.

Она упала на колени и подставила судно под соответствующее отверстие койки. Резво вскочила и бросилась в сто десятую палату. Дима поспешил следом.

Внутри пахло пылью и потом. Кожа полковника ВДВ побелела, руки сжаты в кулаки, жилы напряжены. Медсестра смотрела на экран, где транслировался сон и не верила собственным глазам. Среди мельтешения чётко различила рыжую девушку с фотографии на прикроватной тумбочке. Видела, стены Кремля. Манеж. Как мелькали какие-то уродливые лица, отдалённо похожие на человеческие, серая тварь. Откуда-то там и танк взялся. В следующий миг всё заляпало кровью, действие переместилось внутрь манежа. Танк проломил стену между двумя дверьми. А потом экран почернел.

– Это что было? – Кристина вздрогнула от Диминого голоса за спиной. – И что это пищит?

Медсестра обнаружила, что надрывно вопят приборы жизнеобеспечения. Сигнализируют о смерти. Сделала шаг, чтобы отключить противный звук, когда экран снова вспыхнул.

Молодой парень и рыжеволосая девушка, счастливые лица которых и запечатлены на бумажной фотографии, находились на Сапожковской площади. Заляпанные кровью и пылью. У парня кровоточило бедро. С ошарашенными лицами они оглядывались. А потом у обоих из глаз брызнули слёзы. Прохожие косились на неизвестно откуда появившуюся парочку. Туристы снимали на камеры, фотографировали.

Самое странное состояло в том, что изображение передавалось в реальном времени, без ускорения. Не хватало лишь звука. Динамиками экраны для трансляции сна никогда не оснащались. Все звуки выдумывались мозгом.

– Что вообще происходит? – шёпотом произнёс Дима.

– Я… – замялась Кристина. – Я не… понимаю. Приборы показывают, что он умер… – приложила пальцы к ярёмной вене, попыталась безуспешно нащупать пульсацию.

Собственно в приборах сомневаться не приходилось. Если бы произошёл сбой в работе, вызванный потерей контакта или поломкой, то звук бы раздавался иной. А так получалось, что все, несвязанные друг с другом, приборы констатировали труп.

– Умер?! – Дима не мог оторвать глаз от экрана.

К молодым людям подошли две женщины. Протягивали влажные салфетки, что-то говорили.

– Он умер, – Кристина достала из кармана халата телефон, нашла в поисковике онлайн-просмотр местности со спутника. Загрузка данных происходила долго. А может, так казалось.

– Тогда что происходит на экране? – не мог понять Дима.

Медсестра приблизила вид со спутника. Нашла Сапожковскую площадь.

– Вот что там происходит, – показала телефон своему молодому человеку.

На экране мобильника возле двух молодых людей, заляпанных кровью и пылью, суетилась толпа народа. Как и на дисплее для трансляции сна. Только спутник показывал вид сверху.

– Я ничего не понимаю, – Дима посмотрел на Кристину широко раскрытыми глазами. – Они что… выбрались из сна в реальность?

– Да, – медсестра сама не верила в то, что говорила, но и не доверять собственным глазам не могла. – Он, – кивнула на труп старика. – Как-то нашёл способ из транслируемого ему в мозг Мира Грёз, перейти в свой собственный Мир Грёз и уже оттуда выбраться к нам.

– Невероятно! – Дима почесал затылок.

– Невероятно, – согласилась Кристина.

– Но это же… это же… – Дима захлопал глазами и тяжело задышал. Взгляд заметался между монитором и дисплеем телефона.

Кристина понимала, что он пытается выговорить «невозможно». Она сама смотрела на экран и не верила собственным глазам. Без сомнения экран показывал тех самых людей, которые были запечатлены на фотографии. Только сделан снимок около полувека назад.

А ещё они оба уже умерли.

– Если… – запнулся Дима. – Если мне кто-нибудь и когда-нибудь скажет, будто что-то невозможно… Я ему в морду плюну!

Медсестра подошла к розетке и резкими движениями выдернула все вилки. Сняла шлем с головы старика. Затем, как и полагалось поступать по правилам хосписа, внесла в журнал время смерти пациента.