Текст книги "Против часовой стрелки"

– Так опусти! – не понял проблемы Дима. Он подошёл и положил рамку с фотографией лицом вниз. – Как говорил… – задумался на миг. – Кто-то, в общем, говорил: нет человека – нет проблем.

– Не надо, – подняла Кристина рамку. – Он же её любил… А вдруг проснётся…

– Так он же её любил! А не эту доисторическую фотку! Да и проснувшись, он будет думать, что спит. И тут жены нет.

– А ты уверен, что у него во сне нет жены, если он её настолько любил? – посмотрела Кристина на гостя хосписа.

– Так это ж невозможно! – вытянулось его лицо. – Ты же сама говорила, что у них одинаковые настройки, одинаковый видеоряд…

Медсестре захотелось демонстративно хлопнуть себя по лицу. Вместо этого молча вышла из палаты.

– А ещё я тебе говорила, что у него какие-то странные образы! Выходи, давай! – последние слова произнесла командным тоном. По взгляду Димы поняла, что ему такое поведение женщины, как ногой по яйцам.

Он, однако, смолчал. Вышел и медленно направился к вахте. Кристина закрыла дверь и вскоре его догнала. Дима молча присел на стул. Уставился в окно, будто чего-то не видел во внутреннем дворике. Медсестра беззастенчиво наблюдала за ним. Таких молодых людей у неё не было. Прямо цирк на гастролях, а не отношения. Интересно, что скажет мама? А Марина? А вообще, это нормально держать женщин за рабынь? Как с ним, интересно, жить, если он на конфетно-букетном этапе ведёт себя, как феодал доморощенный?

Небо просветлело. Летнее солнце быстро ползло вверх по небосклону. Кристина в душе смеялась. Вся ситуация казалась настолько же нелепой, как и президент-бомж.

Минут двадцать просидели в тишине. Потом зажглась сигнализация сто четырнадцатой. Кристина демонстративно поднялась. Пару мгновений постояла, ожидая, что Дима отправится вместе с ней. Парень по-прежнему пялился в окно с такой внимательностью, будто там решалась судьба всего человечества.

По дороге Кристина один раз обернулась. Дима продолжал с каменным лицом таращиться в окно.

– Приду, выгоню! – прошептала медсестра. Почувствовала, как кулаки сжимаются сами собой. – К чертям собачьим выгоню! – почувствовала, что закипает от такого «мужского» поведения.

Глава 16

Игорь с унылым выражением смотрел в окно. На дома, на людей, на голубое небо, на перистые облака. Сидел на мягком сиденье, но создавалось чувство, что на жёстких нарах. Полицейские весело о чём-то болтали. В машине сильно воняло химией, словно после каждой смены она проезжала через дезинфицирующую автомойку. Отобранное у подозреваемого оружие, стражи порядка положили в пакет и бросили в бардачок. Сумку со шлемом, документами и прочей мелочью осмотрели и оставили. Водитель хотел надеть браслеты, но лейтенант сказал, что не стоит. За эту маленькую поблажку Игорь был ему благодарен. Несмотря на то, что сам чуть более часа назад собирался писать явку с повинной, сейчас оказаться за решёткой не хотелось. Стоило вспомнить уголовников из хостела, как вся романтика с мест не столь отдалённых сразу пропадала. Оставался лишь жёсткий и жестокий мир, где нельзя верить, просить и бояться.

Проехали мимо Курского вокзала. Возле дороги, на тротуаре, собралась небольшая толпа. Волосатый парень в цветастом пончо играл на акустической гитаре, подключенной к комбику. Полицейские синхронно повернули головы, прилежно искали беспорядки. Всё выглядело спокойно, но суетно, как и вся Москва.

– … короче, прихожу я к Михалычу, – вновь посмотрел на дорогу сержант-водитель. – Выпили мы, как полагается. А он мне и рассказывает, как на углу Пушкина и Ленина кортеж стопорнул! Прикинь!

– Чей кортеж? – живо отреагировал лейтенант.

– Да я что доктор, что ли? Шишкаря какого-то! Прикинь?!

– А зачем он его стопорнул-то?! – лейтенант проявлял живейший интерес.

Игорь сидел, безразличным взглядом смотрел в окно и непроизвольно слушал разговор. Сам же размышлял, как будет жить в тюрьме. Где-то слышал, что при входе в хату новенькому кидают белое полотенце. Что с ним надо сделать не помнил. То ли ноги вытереть, то ли поднять.

– Михалыч говорит, что должен был перекрыть движение либо детской реанимации с включенной проблесковой и мигалками, либо чинуше.

– И он выбрал чинушу? – внимательно посмотрел на собеседника лейтенант.

– Прикинь, дебил! – улыбнулся сержант. – Вообще конченный!

– Мда-а-а! – протянул полицейский. – Внатуре с головой не дружит Михалыч! А как, кстати, его мотоцикл?

– Водный?

– А у него другой есть? – лейтенант проводил взглядом блондинку в мини-юбке, довольно цокнул.

– Да откуда я знаю?! – пожал плечами сержант. – Может и есть. Он же у нас парень скрытный! Вон, оказывается, он у нас какой хитрец! Замужних баб любит!

– А вот это мне нравится! – с особенным придыханием ответил старший. – Замужние и мне нравятся! Молоденькие мамаши в соку… у-у-ум! – с таким сладострастием причмокнул губами, что Игоря чуть не стошнило.

В Чкаловском сквере проводился митинг. Большинство – старики. Между ними крутились студенты. Все махали плакатами. Что на них написано прочитать не получилось – все митингующие стояли лицом в сторону области. Вокруг ходило несколько полицейских патрулей.

Разговор стражей порядка Игорь слушал краем уха. В основном мысли занимали воспоминания: откапывал в голове всё, что знал о зоне. Где-то читал, а может и смотрел, что ни в коем случае нельзя играть в карты. Азартные игры там запрещены, и те, кто рисует и хранит карты, просто так играть не будут. А точнее под «просто так» там новичков и раскручивают.

– Слушай, а что там Висунов говорит о работе? – ненадолго повернулся к напарнику сержант. – О деньгах?

– Да он много чего говорит, – меланхолично махнул рукой лейтенант. – Ты же знаешь, все его слова надо делить на два, а то и на три. У него каждый день грандиозные планы по завоеванию мира. И каждый день чего-то не получается.

– А ещё разговаривает как будто пулемёт! – хихикнул водитель довольный собственной шуткой.

– Ты просто его слушать не умеешь.

– Знаешь, – хмыкнул сержант. – Слушай его сам. Ты с ним как-то находишь общий язык, а я даже не понимаю, что он тараторит. Так что там с деньгами?

– Будут. Ты же знаешь, у него фишка такая – не платить вовремя.

– Лучше бы у него была фишка платить вовремя, – буркнул водитель.

– Тогда бы это был уже не Висунов. Заплатит. Всегда ведь платил. Никогда никакого обмана не было.

– Не было, – согласился напарник. – Раньше. Посмотрим-посмотрим, что теперь… – многозначительно недоговорил.

Мимо сталинской высотки проходили трое девушек-подружек. Все как на подбор: стройные, на шпильках, с длинными волосами, в коротких и по-летнему открытых платьях. Оба полицейских уставились на них такими взглядами, будто впервые увидели женщин. Сержант даже притормозил. Непременно побибикал бы, да форма не позволяла.

– Я бы их всех… оприходовал, – плотоядно облизнулся лейтенант. – А блондиночку бы… – настолько замечтался, что даже не договорил.

У Игоря из головы не выходила встреча с самим собой и Загирой. Однако думать об этом не мог. Это как всерьёз размышлять об изнасиловании собственной матери – такого не может быть, здоровый человек не в состоянии вместить в голову подобные мысли. Точно так же Игорь не мог размышлять о встрече с собой. Такого не бывает. Просто какой-то глюк. А может он просто сходит с ума, что вернее всего. Естественное объяснение – на работу взяли нового парня. Видимо у них поразительное сходство.

– … сестра рассказала, – говорил лейтенант. – Помнишь, где она работает? Нет? Бухгалтер сети автосервисов и автомоек. В общем, потеряла она мобилу. А трубка у неё стоила как средней убитости иномарочка.

– Ничего себе мобила! – присвистнул водитель.

– Ага! – так важно кивнул лейтенант, будто купил телефон на свои кровные. – И она знаешь, что сделала? Сразу же поехала на мойку. Естественно, попросила вычистить салон по полному разряду, вместе с ковриками и прочим.

– И что? – спросил, не дождавшись продолжения, напарник.

– Да мойщику потом предъявила! – победоносно сказал служитель закона, будто именно ему принадлежала эта идея. – Типа он украл телефон! Там скандал жёсткий был. Она на него наехала, и теперь этот лошара работает и с каждой зарплаты половину ей отстёгивает!

– Красиво, но не ново, – расстроился водитель. – Помнишь, Санька так вешал на мойщиков-лохов всё подряд?

– Мда-а-а! – протянул лейтенант. – Повесить «Ксюху» было фееричной затеей! И ведь никто не думал, что у него получится! Отбрехался же падлюка! А тот лох всё-таки сел.

– Ага! – кивнул сержант. – Я слышал, что его там быстро отпетушили. Он потом повесился.

– Однозначно Санька же и постарался.

– И я так думаю, – водитель включил поворотник, а после нагло влез в соседний ряд, прямо перед машиной-автоматом.

Напротив института Склифосовского столкнулись два такси. Водители, горячие парни с юга, что-то обсуждали. На капоте одной из машин стояла бутылка газированной воды, лежала пачка сухариков, нарезка колбасы. Вся ситуация походила на то, будто они встретились и решили поболтать, просто место выбрали не слишком удачное. О том, что встреча случайна, говорили побитые фары, согнутые радиаторные решётки и смятые крылья машин.

Игорь слышал о прописке в хате. Но что из себя представляет эта воровская процедура не помнил. От этого в груди неприятно покалывало. Спать у вонючей параши нет никакого желания. Ему даже померещился этот противный запах, но потом увидел, как по Проспекту Мира льётся тонкая и не очень чистая струйка, а выше по дороге коммунальщики перегородили крайнюю правую полосу.

Через Самотёчную эстакаду промчались на восьмидесяти.

– Слышь, – рыкнул лейтенант. – Не гони! А то успеешь!

Сержант сбросил до шестидесяти и на светофоре через Краснопролетарскую не остановился, как того требовал сигнал.

– Ты чего творишь?! – уставился на него лейтенант.

– Скучно, – вздохнул водитель. И начал набирать скорость. В Маяковский тоннель влетели опять на восьмидесяти, а выехали на ста по крайней правой.

– Всё, погоняли и хватит, – строго сказал лейтенант. – Понятно?

– Понятно, – буркнул сержант. – Не ссы… – сбросил скорость, ушёл из крайней правой полосы. Мимо пронёсся белый «Мерседес» гоночной модификации. – Вот ублюдок! Откуда у тебя столько денег?

– Сажать их всех сволочей надо, – посмотрел вслед дорогой машине лейтенант. – На нас же навариваются!

– На нас, – подтвердил напарник. – На ком же ещё?

– Помнишь Ковров рассказывал, что было у него личное поручение какого-то высокопоставленного депутата? Сынка надо было отмазать. Помнишь?

– Когда его кинули?

– Ага, – водитель опустил стекло и сплюнул на дорогу. – Прикинь сволочи! Он его отмазал от такого…

– От пожизненного его отмазал, – вставил лейтенант.

– А он ему даже звания не пробил. Гнида! – подытожил сержант.

Игорю начал надоедать трёп. А ещё он не понимал, куда его везут.

– Слушайте, ребят… – начал задержанный.

– Пасть закрыл, выродок! – мгновенно обернулся лейтенант и с такой ненавистью посмотрел на невольного пассажира, будто тот и вправду устроил теракт в Храме Христа Спасителя. – Если ты, гниль, ещё раз откроешь свой жральник я тебе его разорву! Ты понял, упырь гнойный?

Игорь замер. Смотрел на озлобленное лицо стража порядка и не верил собственным ушам.

– Чего молчишь, щенок плешивый? – посмотрел на него в зеркало заднего вида сержант.

– Я понял, – выдавил Игорь.

Лейтенант отвернулся. С полминуты ехали в тишине.

– Филиал пиндостана, – указал водитель на массивное здание с неиспользуемыми и грязными окнами. – Хотел бы я туда свалить, – с придыханием сказал он.

– И я, – задумчиво согласился лейтенант. – У меня такое чувство, что в этой стране можно жить или олигархом, или… – замялся он.

– Или олигархом! – хихикнул от собственной шутки сержант.

В тоннеле под Новым Арбатом мыли стены. Летели брызги, в машину ворвался запах свежести.

– Мда-а-а! – протянул лейтенант. – В Америке круто! Прикинь, собрались бы сейчас и рванули! Тусили бы с нигерами!

– Ага! И спокойно жили бы на пособие по безработице, а не ловили всякие отбросы по улицам, – недвусмысленно посмотрел водитель в зеркало заднего вида. – Вот круто всё же там! Реально, страна для людей.

– Где люди и живут, а тут так, – махнул рукой лейтенант. – Отбросы одни.

– Да, – сержант проводил взглядом МИД. – Надо валить в ту страну, где можно жить! Всё равно здесь скоро всё разбомбят, а оставшихся пустят на мясо.

– Не пустят. Кому нужно радиоактивное мясо?

– Африку накормить, – усмехнулся собственной шутке водитель.

Игорь вспомнил, слышанный как-то рассказ, что опущенным в тюрьме набивают на веки татуировки в виде слёз. Чтобы не смогли выдавать себя ни за кого другого. Эти двое точно заслуживали такие метки.

Минут пять молчали. За это время доехали к «Парку культуры». У Игоря так и чесался язык поинтересоваться, в честь чего катаются. Забыли где отделение? Но, помня предупреждение лейтенанта, молчал. Увидел белые стены сервисного центра фирмы «Сон в руку». Такое чувство, что был там целую вечность назад. Хотя позавчера пришёл туда на работу. Закинул в шлемы двух металл-боев неизвестные сны… Игорь не верил, что всё с ним произошедшее, случилось всего за сутки. Но факт оставался фактом.

Когда проезжали Крымский мост, он увидел теплоход на Москве-реке. На палубе находилось много людей. Играла музыка. Отчего-то Игорю стало обидно, что кто-то веселится и гуляет утром буднего дня, а ему приходится ехать на заднем сиденье полицейской машины.

– И даже непонятно, куда ехать, – забывшись, пробормотал он.

– Гниль, я разве тебя не предупреждал, что пасть разорву? – повернулся лейтенант к задержанному. – Или ты, тупая сволочь, думаешь, что я шучу?

Игорь с трудом поборол желание всадить кулак в озлобленное лицо стража порядка. Чем заслужил такие эпитеты, он не понимал. Впрочем, за последние сутки это не единственная непонятная вещь.

Полицейская машина миновала центральный вход парка Горького и ехала вдоль забора.

– Эй, скотина! – лейтенант хлопнул задержанного ладонью по щеке. – Ты что оглох?!

Неожиданно даже для самого себя, Игорь прямым ударом разбил нос полицейскому. Тот зарычал, точно разъярённый тигр. Его напарник покосился в зеркало. В этот момент с полицейской машиной поравнялся матово-чёрный «гелик».

– Ах ты тварь! – кинулся на задержанного лейтенант. Но цели так и не достиг. «Гелик» неожиданно принял вправо и подрезал полицейский автомобиль. Сержант вдавил тормоз и закрутил баранку, пытаясь уйти от столкновения. Позади засигналили, видимо ещё кто-то рулил самостоятельно. Лейтенанта бросило на «торпеду», водитель несильно ударился головой о дверь. Игоря швырнуло на спинку водительского сиденья.

Из немецкого автопрома выпрыгнули двое. Оба высокие, плотные, с блестевшими лысинами. Кожаные куртки в такую жару на них смотрелись странно. У обоих в руках пистолеты. Игорь успел броситься на пол за сиденьями, перед тем, как в полицейскую машину, одна за другой, начали врываться пули. Несколько просвистело над ним, но большинство впились в тела стражей порядка.

Вскоре всё затихло. Передние двери открылись. Рядом, как ни в чём небывало, проезжали автомобили. Москва она такая – никто ни в чьи дела не вмешивается. Раздалось шипение, будто в машине появилась змея. Хрустнуло, треснуло и перед лицом Игоря, из водительского сиденья, вырвался серебряный кол.

Игорь подскочил в тот момент, когда второй браток собирался забить серебряный кол лейтенанту в сердце. В голове стража порядка красовалась пара дырок, но крови при этом не видно. Полицейский зашипел, во рту заметался раздвоенный язык, зрачки в глазах стали вертикальными. Браток ударил кулаком по колу. Раздался противный хруст. Лейтенант сразу затих. Повалился на бок.

– А ты кто такой? – почти одновременно спросили нападающие.

– Да я тут типа задержанный…

– Кто? – наставил на Игоря оружие браток, убивший сержанта. – Ты чё несёшь? Какой ещё ты можешь быть задержанный?!

– За ствол меня задержали эти двое! Возле «Парка культуры»! Ствол в бардачке!

– Что ты несёшь? Какой ствол? Кто тебя задержал? Ты хоть знаешь, кто это такие? – пока убивший сержанта махал перед лицом Игоря оружием, его напарник открыл бардачок. Двумя пальцами вынул оттуда пакет. Внутри, вместо пистолета, лежала деревяшка.

– Внатуре ствол! – он продемонстрировал деревянное «оружие» напарнику. – Не соврал! – и настолько заразительно рассмеялся, что улыбка тронула даже уста Игоря.

– Ты потусторонний? – браток ткнул пистолетом в пассажира полицейской машины.

– Чего? – вылупился на него Игорь. – Это что значит?

– Да оставь ты его, – продолжая хохотать, смог выговорить убийца лейтенанта. – Меня так давно никто не смешил! За ствол задержали! – и продемонстрировал пакет с деревяшкой.

Мимо проезжали автомобили. Большинство с автоматическими водителями. Но ведь Игорь видел и тех, кто самостоятельно вёл транспортные средства. Проходили люди и по тротуару. Поглядывали на остановившихся с таким равнодушием, будто в порядке вещей расстреливать полицейских.

– Целуй! – браток с пистолетом вытащил из-за полы кожаной куртки серебряный кол. Протянул пассажиру в полицейской машине.

Игорь приложился к нему губами и вернул.

– Видишь? – Продолжал хохотать напарник. – Его внатуре задержали! За ствол! Я его на память себе заберу! Ствол-то! – И он согнулся от приступа смеха. Пьяной походкой направился к пассажирской двери «Гелика».

– Повезло тебе, братуха, – убийца сержанта спрятал оружие. – Ты Потусторонним в руки попал. Оборотни это были. А они любят мучить людей. Связывают руки и подвешивают на крюке за нижнюю челюсть. А потом начинают отрезать соски, член, яйца, потрошат… В общем, мучают долго. – Довольный произведённым эффектом он ушёл.

«Гелик» уехал, а Игорь около минуты смотрел ему вслед. Перевёл взгляд на убитых полицейских. Серебряные колья торчали из пробитых сердец. Головы у обоих прострелены, при этом и в теле есть ранения, но крови ни капли. Словно братки соломенные чушки пробили.

На задней двери нет ручки. Игорю пришлось перебираться на переднее сиденье, а затем через труп вылезать на дорогу. Перебегая проезжую часть, чуть не попал под машину, управляемую пузодавом. Тот с остервенением засигналил. Не поленился даже приоткрыть окно и закричать:

– Кретин конченный! Здесь нет перехода!

Игорь обратил на него ровно ноль внимания. Это самое обычное происшествие за последние сутки. Сумка без пистолета стала неожиданно лёгкой. По дороге к «Октябрьской» один раз оглянулся. Полицейская машина по-прежнему стояла посреди дороги, двери распахнуты, внутри два трупа. Серебряные колья поблёскивали в удачно падавших солнечных лучах.

Засмотревшись, чуть не влетел в стайку ребятни. Парни лет восьми-девяти гуляли, ели мороженное. Одни.

Игорь прошёл через стеклянные двери. Купил в автомате одну поездку. В груди засело стойкое предчувствие, что больше ему не понадобится. Полицейский на входе внимательно на него смотрел, но двинулся к двум гостям с юга. На эскалаторе спускался целую вечность. Из-за задержки в поездах на станции скопилось много народа. Игорь присел на лавочку, между мужиком от которого воняло мочой и немытым телом и несимпатичной девушкой с тубусом. Первый поезд подошёл лишь через три минуты. Большинство людей уехало на нём. Игорь дождался следующего. Зашёл в последний, почти пустой вагон. Устало опустился на лавку.

– Осторожно, двери закрываются, – раздался женский голос из динамика. – Следующая станция «Парк культуры».

Достал шлем. Нацепил на голову. Непослушными пальцами нажал «Спать». Пшикнули закрывшиеся двери. Поезд тронулся. Игорь закрыл глаза и приготовился перенестись в мир постапокалипсиса, где предстояло сражение с охранниками объекта.

Глава 17

Три секунды прошли.

Не хочет нас пропускать? Его дело. Я предлагал сохранить ему жизнь.

В моих руках застрочил КОРД, но Центр оказался мужик прожжённый. Успел прыгнуть за танк. Теперь оставалось понять, насколько жалко им будет поганить нашу машину. Всё-таки не каждый день крепость на колёсах встречается. А ещё оставалась слабая надежда, что у танка нет снарядов и он тут наподобие пугала.

Когда понял, что главного достать пока не получится, нырнул в люк. По броне застучали пули. Ира была в кузове. В кабине бы ей точно не поздоровилось, реши Центр, что эта машина ни к чему. Однако, судя по тому, что танк не стрелял, она им приглянулась. Как говорится, жадность – любому горю начало.

Я схватил РПГ-30, отобранный у бандитов. Один выстрел. Промазать нельзя.

– Тебе придётся меня прикрыть, – бросил Ирине. – Пугни их.

А мне придётся рискнуть. Пока она взбиралась по лестнице к люку, я пробрался в кабину. Возникло мимолётное желание подъехать ближе. КОРД бросался короткими очередями. Ира больше пряталась от выстрелов противников. Я вскинул гранатомёт. Вот и пригодилось выбитое правое лобовое стекло. Как говорится, что ни делается – к лучшему. Взвёл спусковой механизм. Прицел с такого расстояния бесполезен. Главное самому не поджариться струёй.

Первым вылетел имитатор цели. За ним основная граната. Активная защита танка сработала. Уничтожила имитатор. Основная ракета впилась в бронированную машину. Грохнуло, по глазам ударила вспышка. Зашипело. Раздались крики экипажа. Из люка выскочил один человек. Объятый пламенем, спрыгнул на землю. Успел сделать несколько шагов, после чего рухнул замертво. Завоняло гарью, перегретым металлом, палёным мясом, резиной – выхлоп гранатомёта оплавил кишку между кунгом и кабиной.

Вот к чему доводит жадность. Шибанули бы сразу по нам и неизвестно, как бы теперь обстояли дела.

Я выбросил гранатомёт в окно. Нырнул в кунг. Супруга больше пряталась, нежели стреляла. Снайперы накрыли плотным огнём. Не высунуться.

– Давай за руль! – крикнул жене.

Она с радостью соскользнула по лестнице и бросилась в кабину. Собственно и я подставляться не собирался. Стреляют и пусть стреляют. Наша цель не перебить всех защитников объекта, а добраться к нему и свинтить отсюда нафиг! Пусть забирают наш КамАЗ, наше оружие. Мне уже будет всё равно.

Я схватил с кровати подушку и подкинул над люком. Две пули свистнули мимо, а четыре пробили. Пристрелялись, сволочи.

Машина двинулась. Тут же сотряслась от попадания из РПГ. Меня бросило на кухонный шкаф. По голове ударила кружка, соскочившая с крючка. Несколько секунд приходил в себя. Броня выдержала попадание. Удивительно. Не знаю, кто и для чего строил эту машину, но это самое совершенное изобретение человечества. Собственно, что удивительного? Это в фильмах, которыми потчевал Голливуд, их тридцатилетние модельной внешности профессорши разбирались во всех науках одновременно. А самые современные военные разработки изобретались нашими неприметными в толпе учёными.

Перед глазами, наконец, прекратили плясать звёздочки. Я медленно встал на ноги. Поднял потяжелевший раза в три «Абакан». Сквозь гул в голове доносились какие-то звуки. Шатающейся походкой направился к переходу из кунга в кабину. Пробираясь через резиновое, прожженное в некоторых местах, соединение расслышал стук пуль о нашу броню.

Выбравшись в кабину, увидел, что Ира опустила стекло и палит из пистолета, спрятанного рядом с водительским сиденьем, по убегавшему Центру. Надо отдать должное этому мужику – подготовка у него что надо! Увидев, что центральная оборона сметена, он припустил вдоль Нового Арбата. Из-за того, что вилял, Ира не могла попасть. При этом Центр успевал кричать в рацию.

Меня насторожил тот факт, что он предпочёл убежать, ведь логичней скрыться в ближайшем здании. В том, что они зачищены от изменённых, сомнений нет.

– Жми! Жми! – я упал на пассажирское сиденье, приложил к плечу автомат.

Только успел навести прицел на спину Центра, как тот вильнул вправо. Мушка ушла за ним. Беглец снова вильнул. Тёртый вояка. Фиг такого подстрелишь. Даже на открытом пространстве.

КамАЗ набирал скорость. Дорога впереди свободна. До цели рукой подать. При желании можно и пешком добраться. От подбитого танка тянуло гарью, в камере заднего вида столб чёрного дыма поднимался в небо.

Я переключил оружие в автоматический режим. В обшивку двери, рядом с моей рукой, стукнула пуля. Стреляли с верхнего этажа здания на Поварской улице. Хотел пугнуть стрелка очередью, пусть посидит минутку, не высовывается, пока не уедем. Мне помешали.

С Бульварного кольца с рёвом хищного зверя вылетел танк. Резко остановился посреди дороги. Башня направлена в нашу сторону. Несколько мгновений для точной наводки отделяло нас от прямого попадания. Центр рухнул на асфальт, уходя с линии огня.

Я бросил взгляд на приборную панель – скорость шестьдесят. А ведь через пару минут могли быть у цели… Теперь хоть бы выжить. План созрел моментально и мог выгореть.

– Дёргай ручник! – выкрикнул я.

Как хорошо, что Ира в подобных ситуациях поступает, как идеальный солдат: сразу выполняет. Привыкла, что мои приказы сохраняют нам жизнь. Она дёрнула ручной тормоз, а я, нагнувшись, принялся крутить на себя руль.

В первое мгновение показалось, что наша тяжёлая машина не подчинится задуманному плану. Но законы физики взяли своё. Завизжали колёса, руль, даже несмотря на гидроусилитель, стал каменным. Нас повернуло боком к танку, а сила инерции продолжала тащить вперёд. Вначале бронированный автомобиль встал на левые колёса, на миг задержался, а потом грохнулся на асфальт.

Звук падения для нас слился со звуком выстрела из танка. Снаряд прошёл над нами. Меня бросило на жену. Ира несильно ударилась о стекло.

– Не высовывайся, – полез я в кунг. – Палить они уже не будут.

Стрельба прекратилась. Теперь вся надежда, что собрать снаряженные магазины успею быстрее, чем к нам подойдёт группа захвата. В перевёрнутом кунге стало непривычно. Оружейный шкаф оказался над головой. Когда открыл, еле успел отпрыгнуть. Посыпались неснаряженные магазины, коробки с патронами, предназначавшиеся на обмен. В этом ворохе отыскал шесть снаряженных магазинов к «Абакану». Рассовал их по карманам. Искать другие нет времени. Подхватил второй автомат.

Когда перебрался обратно в кабину, Ира выглядывала в сторону танка. Снайперы остались позади, стрелять по нам уже не смогут.

Я первый выбрался через выбитое веткой стекло. Осмотрелся. Танк не двигался. Так и застыл, дулом к Новому Арбату. Центра не видно. Когда посмотрел на Поварскую улицу, у меня кровь в жилах застыла. К нам неспешным шагом направлялись две кошки. Взрослые двухметровые особи. Бело-рыжая и дымчатая. Их явно привлекла устроенная нами канонада.

– Чёрт! – выругался я. – Быстрее выбирайся!

– Что такое? – проявила супруга неизменное женское любопытство.

Я не ответил. Помог ей выкарабкаться. Стоило Ирине выглянуть из-за перевёрнутой машины, как её лицо побелело.

– Держи! – сунул автомат. – Давай туда, – указал на арку в здании. Кажется, с неё начинался Мерзляковский переулок.

Стоило нам выйти из-под защиты брони и броситься в укрытие, как застрочил танковый пулемёт. Я даже не смотрел, кто там пытался нас подстрелить. Умереть не так страшно, как оказаться в брюхе кошки.

Прямо в арке навсегда остался припаркованный грузовичок с тентованным кузовом. Я собрался скомандовать, чтобы Ира забиралась под него (дорожный просвет позволял), как она и сама туда нырнула. Я забрался следом. Ощетинившись «Абаканами» мы стали ждать. Заметил, что вдали грохали снайперки, работали автоматы. Поначалу слаженно, но вскоре очереди стали носить редкий характер, а потом разделились на отдельные выстрелы. Грохот, который мы наделали, явно соберёт здесь вскоре уйму изменённых. А их «передовые отряды» начали подтягиваться, чтобы первыми полакомиться человечиной.

Бывшие люди не так плохо, как кошки. От последних на своих двоих точно убежать не получится. А ещё и военные на танке. Что с ними делать? Сбежать по московским дворам не самая лучшая идея. Нарваться на изменённых там проще простого.

Застрочил танковый пулемёт. Раздалось громкое и раздражённое мяуканье. Чей-то крик. Мимо переулка со скоростью молний пронеслись кошки. Дымчатая чуть впереди.

От грохота выстрела из большого калибра заложило уши. По Новому Арбату разлетелась кровь, внутренности, шерсть и части тела бело-рыжей кошки.

Какое-то странное чувство заставило меня посмотреть назад. По переулку, даже не скрываясь, к нам бежали изменённые. Четверо. Нюанс в том, что я не знаю, видели они нас или нет. Если видели, то мы будем как мыши в мышеловке. Из-под грузовика никуда не деться. А если они просто спешат на выстрелы?

Времени на размышления мало. Надо или самим бежать или оставаться на свой страх и риск. Но не больший ли риск выскочить перед носом у изменённых и побежать навстречу кошке? С третьей стороны долго оставаться под этим грузовичком, точно не выйдет. Вскоре вся округа наполнится рыщущими монстрами, для которых мы всего лишь пища.

Заревел двигатель танка. Звук быстро начал удаляться. Резко прекратились выстрелы. Не знаю, плохой или хороший знак, но оставаться под грузовиком точно не стоит. Жизнь учит, что лучше умереть с оружием в руках, чем с тоской в сердце; лучше рискнуть, чем пропустить возможность и жалеть.

– Сзади изменённые, бегут к нам, – сказал я. – Посмотри, что с танком. От этого зависит, что делаем мы.

– Может, они нас не видели? – умоляющим взглядом посмотрела на меня жена. – Да и отбиться в случае чего здесь проще.

Понимаю, почему она так сказала. Те, кто видел, что происходит с человеком в желудке кошки, не захочет подходить к этим созданиям и на пушечный выстрел.

– Бегом! – командирским голосом прикрикнул я и перекатом выбрался из-под машины.

Не люблю так разговаривать с женой. Но и она неглупая, должна понимать, что некогда растолковывать мою грубость.

Я вскинул автомат, проверил переключатель. Взял на мушку ближайшего изменённого. Ира выкатилась следом за мной. Мигом оказавшись на ногах, бросилась к углу, смотреть, что с танком. Изменённые вначале замедлились, но вскоре и вовсе остановились. Хищно осклабившись, уставились на меня. Не понимали, почему не стреляю. Маленькими шажками начали приближаться. Постепенно увеличивали скорость.

– Пошли! Быстрее! – сказал Ира. – Там никого!

На такую удачу я даже не рассчитывал. Хотелось пальнуть в изменённых, ненавижу их дикие, нечеловеческие рожи. Но лишний шум поднимать не стоило.

На Новый Арбат я выскочил первым. Наш КамАЗ смотрелся покинутым и брошенным. Обиженным. Будь у нас хоть десять минут, стоило бы туда заскочить, набрать патронов. Может и РГ-6 захватить. Рядом с церковью Симеона Столпника трое изменённых накинулись на парня в военной форме. Тот остался без патронов, попытался отбиться прикладом, но это сродни хватанию за соломинку в быстрой горной реке. Бывшие люди повалили его и принялись терзать. Округу огласил истошный вопль. А в следующий миг всё стихло.