Текст книги "Против часовой стрелки"

Сгруппировавшись, я спружинил ногами о броню.

– Стой! – крикнул супруге.

Тяжёлая машина начала притормаживать. Не отпуская дверь, оттолкнулся ногами от брони. Запланировал в кунг с грацией пьяной балерины. «Колобок» разваливался. Большинство изменённых так и осталось лежать на асфальте. Некоторые поднимались. Их шатало и качало, словно они вылакали несколько вёдер водки. Интереснее было то, что обнаружилось под телами. Чёрный шар размером с мячик для пляжного волейбола. По его матово-чёрной поверхности пробегали разряды электричества, в хаотичном порядке высвечивались серебристые цифры. Хотел бы рассмотреть поближе это чудо инженерной мысли. Скорее всего, такое устройство, даже сломанное, можно обменять на неплохой запас патронов и еды. К сожалению, выжившие после взрыва изменённые вряд ли позволят забрать шар с серебристыми цифрами.

Я захлопнул двери, лязгнул засовом. Крутнул на два оборота ручку-колесо.

– Поехали! Поехали! – поторопил жену.

Двигатель рыкнул, машина тронулась. Перебравшись в кабину, присел на пассажирское место. Пристегнулся, чтобы случайно не вылететь через разбитое стекло.

– Где мы, кстати? – Ира покрутила головой, но табличек на домах не увидела. Их раньше снимали мародёры. Раньше за них неплохо платили, как раритет из прошлой жизни. Особенно популярны были таблички из центра Москвы. Сколько людей полегло, пытаясь такие достать – не счесть. Потом, когда жизнь в лагерях наладилась, появились подделки, и стало не выгодно корячиться из-за каждой железки.

– На Пресненском Валу, – секунду сомневался, правильно ли назвал улицу. – Сейчас метро «улица 1905 года» должно быть. На перекрёстке налево. Прямо ни в коем случае нельзя. Если мне не изменяет память, то там был небольшой парк.

– А налево зоопарк, там вообще непонятно кто может жить.

– Мы его объедем, не волнуйся, – успокоил супругу.

На крыше здания, напротив перекрёстка, сидела крупная крылатая тварь. Даже не догадываюсь, видела она нас или нет. Она вообще не шевелилась, застыла, словно статуя. Да только каменных горгулий в готическом стиле на Красной Пресне никогда не было. Не хотел бы, чтобы эта тварь за нами погналась. Только-только от одной дряни отбились.

Тварь нас не заметила. Или не захотела увидеть – я не в обиде. По Красной Пресне пришлось повилять среди брошенных машин. В одной мы увидели растерзанные трупы двух мужчин. Далеко они забрались для обычных мародёров. Глупо. Теперь понятно, почему монстр на крыше такой умиротворённый. Наеденный.

– Перед тем, длинно-грязным кирпичным домом сворачивай, – сказал я.

С Большого Трёхгорного переулка повернули на Заморенова. В начале улицы припарковано много машин. Дальше стало меньше. Один раз пришлось объехать вставший поперёк автобус. Одно из разросшихся фиолетовых деревьев вдоль дороги сильно качалось, его словно трясло в ознобе. Я взялся за «Абакан», но мы так никого и не увидели.

Улица оказалась довольно пустынна. Лишь в одном месте пришлось объезжать два столкнувшихся троллейбуса. Такое я вообще первый раз в жизни видел.

С одного из домов в нас швырнули кастрюлей. Она грохнула по кузову и откатилась на тротуар. Слышал истории, когда подобным образом зашибало людей. Даже кастрюлей хорошенько достанется если запустить с седьмого-восьмого этажа. Скорее всего убьёт. А если утюгом? Или оружием, как в Грозном?

Остановились на перекрёстке с Дружинниковской улицей. На последнем отрывке Заморенова деревья по обе стороны дороги образовали арку из такой плотной и разросшейся листвы, что скрыли Сталинскую высотку. На первый взгляд в этом живом проходе не наблюдалось опасности. Даже ни одной припаркованной машины. Меньше чем за минуту можно проскочить.

– Едем? – посмотрела на меня жена.

– На следующем перекрёстке направо, – вслушивался я в окружающую тишину. – Надо побыстрее покинуть этот район. Не хочется мне сталкиваться с тварями из зоопарка.

КамАЗ тронулся. Ира переключилась на вторую повышенную и вдавила газ. Когда проезжали мимо остановки, утонувшей в фиолетовой листве, в кузове тихо щёлкнуло. На сердце заскребли кошки. Вылетело из головы, что башни больше нет и вместо неё теперь дыра. Проехали пол мира вдоль и поперёк, попадали в немыслимые заварушки, и нигде нас так не крушили, как в Москве. Недружелюбный город. Зато возможность, которую он даёт, если мы доберёмся в центр, просто невероятна.

– Теперь направо и до конца, – я отстегнул ремень. Схватил «Абакан» и полез через прорезиненное соединение в кунг.

КамАЗ плавно завернул.

– Возле дома правительства остановись, – дал я последние указания.

На нашей кровати сидела маленькая беломордая обезьянка. Милая и пушистая. Только не верил я теперь, кроме жены, ни одному живому существу на этой планете. Сразу же наставил на неё автомат. Неизвестно, что она теперь умеет. Внешне вроде нормальная животина. Обычная обезьянка. Таких раньше на плечо сажали, чтобы сфотографироваться в цветастых шортах на фоне океана.

– Пошла отсюда! – махнул дулом автомата в сторону дыры в потолке. Как ещё выгнать эту макаку понятия не имел.

– Что там? – Ира пыталась заглянуть в кунг, но видела лишь мою спину.

– Обезьяна, – глаз от неожиданного и нежданного визитёра не открывал. – Не знаешь, как выгоняют мартышек?

Вопрос риторический, ответа я не ждал. Обезьянка пялилась на меня широко раскрытыми глазами, словно на инопланетянина. Хотя для неё я таким и кажусь. Если она родилась после апокалипсиса, то могла в первый раз видеть человека.

– Ну, давай, – продолжал убеждать беломордую обезьянку. – Проваливай отсюда!

Сделал несколько шагов к кровати. Обезьянка резко и противно заверещала. Рванулась в сторону подушек, оттолкнулась от изголовья и лихим прыжком оказалась на лесенке ведущей к сорванной башне. Напоследок оглянувшись, смерила меня таким взглядом, будто хотела сказать: «Понаехали тут всякие».

– Давай-давай! Дёргай отсюда! – сделал я шаг к лесенке.

Обезьянка проворно выскочила. Я подождал, не появится ли она снова. Затем взобрался наверх. Обнаружил возле чудом уцелевшего КОРДа кучку кала. Насрала зараза! Из-за фиолетовых зарослей показался дом правительства. Проехали памятник Героям-Дружинникам, участникам баррикадных боев на Красной Пресне у Горбатого моста. Сам Горбатый мост оброс фиолетовой дрянью, наподобие мха. Встречали мы однажды такую субстанцию неподалёку от Милана. Местные выжившие поклонялись этому мху и приносили жертвы. Эта фиолетовая гадость затягивала любой, даже самый крупный предмет, за считанные минуты.

С дома правительства нас «пасли». На крыше блеснуло. Посадили снайпера-недоучку, а тот настолько оборзел от собственной безнаказанности, что специально выставляется? На, мол, пальни?

Собственно, а почему и нет? Расстояние, конечно, не для точной стрельбы из «Абакана», но…

Ира, как по заказу, остановилась. Я спустился по лесенке на несколько ступеней, на виду остались лишь плечи и голова. Перевёл оружие в режим двойного выстрела. Вскинул автомат и приложился к панкратическому прицелу. Несколько мгновений наводился на цель. И тут увидел. На крыше, сжимая СВД, сидел паренёк. Лет восемнадцать – не больше.

Рядом вжикнуло и одновременно стукнуло. Потом долетел хлопок. Теперь моя очередь. Промахиваться нельзя. На моей стороне опыт – на его снайперская винтовка. Поправка на ветер… надавил спусковой крючок. Две пули ушли точно в цель. Звуки выстрелов далеко разнеслись по мёртвому городу. Паренёк взмахнул руками и сразу же исчез из вида. Скорее всего, лежит на крыше, а из груди сгустками бьёт кровь, он смотрит в голубое небо с последней мыслью: за что?

За то, что убивать захотел.

В миллиметре от моей головы просвистела пуля. Я даже почувствовал её волосами. Стреляли сзади, вероятно из дома Правительства Москвы. Мигом свалился вниз. Автомат перекинул за спину.

– Поехали! – крикнул жене.

КамАЗ двинулся.

– Ты опять детские войнушки затеял?

Я перебрался в кабину. Плюхнувшись на сиденье, пристегнулся ремнём. Автомат на колени. Отвечать не собирался. Кто знает, как отзываться на глупые женские вопросы?

«Сферы» не существовало – точнее здание стояло, а стеклянный купол отсутствовал. Памятник Столыпину, проломив ограду, лежал на территории Дома Правительства. Словно его туда чем-то снесло. Мы завернули на Новый Арбат…

От удивления Ира затормозила. Такого мы ещё не видели. Дорога абсолютно чиста. Ни одной машины – их все стащили на тротуары, ни одной трещинки в асфальте, ни одной травинки. Да у меня вообще сложилось чувство, что эту дорогу с мылом ежедневно намывают.

– Ничего не изменилось, – полушёпотом произнесла Ира.

– Ничего, – в тон ей ответил я.

В то время как мир погибал, выжившие люди из правительств всей планеты спасали задницы. Пользовались возможностью сбежать с тонущего корабля. За эту возможность попытались ухватиться и мы, но, как говорили римляне, что позволено Юпитеру, то не дозволено быку. Власть имущие могут имитировать заботу о народе, но по-настоящему заботиться никогда не станут.

– Поехали? – посмотрела на меня задорным взглядом супруга.

– Поехали!

Перед нами финишная прямая. Вряд ли она будет лёгкой.

В боковое водительское стекло ударила пуля. Судя по всему того же снайпера, который чуть меня не достал.

Жена прибавила газа и мы уехали с линии обстрела. Я перелез в кунг.

– Ты куда? – Ира склонилась над рулём и попыталась рассмотреть стрелка.

– К пулемёту.

Супруга ехала не больше двадцати километров в час. Спешить некуда. Не хватало нам растяжки или банальной ямы. А может и какой другой припрятанной гадости. Я снял КОРД с предохранителя. Приготовил три последние ленты. Открутил два из трёх креплений, чтобы в случае чего быстро снять пулемёт.

Вдали, напротив одного из домов-книг, на дороге виднелся непонятный объект. Можно слазить вниз за биноклем, но не имеет смысла. У нас всё равно два пути: или вперёд, или назад. Бульварное кольцо в обе стороны специально перегорожено двухъярусными автобусами, строительными плитами и тяжёлой техникой. Назад мы не поедем точно, значит только вперёд.

– Ты видишь что это? – крикнула жена.

– Похоже на танк, – неожиданно я осознал, что именно находится прямо посреди дороги.

Несколько минут ехали в молчании. Я внимательно наблюдал за обстановкой. За зданиями, дворами, окнами. Хотя в отношении окон с домами-книгами не получалось. Слишком много там стёкол. Солнце бликовало и отражалось, бегало зайчиками.

Танк застыл напротив второго, по счёту от Кремля, дома-книги. При ближайшем рассмотрении видно, что левая гусеница разорвана, на броне след гари, будто коктейлем Молотова запустили, но пожар не взялся.

А дуло смотрело прямо на нас.

Может его когда-то подбили, да он так и остался стоять? Мне эта версия понравилась, но её правдивость сомнительна. На первый взгляд танк не боеспособен, но не всё в этой жизни такое, каким кажется.

Мы подъехали настолько близко, что реши командир танка разнести нас в пух и прах и он разнесёт нас в пух и прах. Начал пробирать нервный смех. На меня нацелено дуло, а я в ответ целюсь в него КОРДом. Решила Моська, что сильна и лаять будет на слона.

Дуло пришло в движение. Два резких сдвига и уже смотрело точно в кабину. Увидел людей, разом появившихся на крышах окружающих зданий. Мимолётным взглядом насчитал не меньше семи снайперов, и одного гранатомётчика на крыше, соединяющего все дома-книги, первого этажа. У него то ли двадцать седьмое, то ли двадцать девятое оружие. Не разглядел. Собственно это и не самым страшным-то казалось. Танк от нас оставит пустое место. Только если Центр не допустит ту же ошибку, которую совершили многие наши противники.

Сколько стрелков на крышах и в окнах пустых домов по настоящему – неизвестно. Вполне вероятно, что и спину несколько стволов сверлят. Моя голова, торчавшая из-под брони, отличная для них мишень. Любой нормальный человек бы спрятался.

Но я ненормальный уже тем, что пошёл против системы.

Ира затормозила. Из-за танка вышел высокий мужчина с глубоким шрамом на лице. Полевая военная форма, количество звёзд на погонах не видно. Резким движением поднёс ко рту рупор.

– Далеко вы ребята забрались. Слишком, – раздался из матюгальника хриплый голос Центра. – Намёков явно не понимаете. В общем, отпустить я вас уже не могу. Ничего личного, работа такая. Поэтому если сдадитесь, то умрёте быстро и безболезненно. Будете сопротивляться, на лоскутки порежу. Буду доставать внутренние органы и вам же скармливать. Десять секунд на размышление.

И откуда в людях столько злости?

– Уважаемый, – закричал во всю силу лёгких, чтобы услышали все-все его бойцы. – Моё предложение такое: я сохраняю жизнь твоим ребятам и тебе лично, а ты нас за это пропускаешь. На размышление три секунды.

– Дружище, ты серьёзно? – вытаращился на меня Центр. – Ты хоть знаешь, с кем связался?

Его три секунды закончились.

Глава 14

Из кольцевой ветки метро «Парк культуры» Игорь вышел полный решимости расставить все точки над «i». Даже по эскалатору поднимался бегом, из-за чего сильно запыхался. На выходе из деревянных дверей столкнулся с каким-то потным и пьяным мужиком. Тот даже толкнул, мол, шатаются тут всякие идиоты. Возникло желание достать пистолет и проучить придурка. Не стал. В жизни есть вещи и поважнее, чем доказывать проходимцам, что ты крут.

Бодрым шагом прошёл к сервисному центру фирмы «Сон в руку». На улице пахло летом, асфальтом и почему-то розами. Игорь покрутил головой, но данного цветка нигде не обнаружил.

«Может где-то за углом продают свежесрезанные?» – подумал он.

Пришла мысль, что Ирине из сна подошёл бы этот запах.

Неоновая вывеска над дверьми горела. Загира забыла выключить. А ведь руководство присылало директиву экономить электроэнергию. Игорь остановился, открыл сумку и заглянул внутрь. Пистолет на месте. Потрогал на всякий случай. Холодный металл приятно прилегал к пальцам.

Проходившая мимо женщина украдкой заглянула в сумку. Посмотрела на парня, как на умалишённого. С чувством выполненного долга направилась дальше.

Игорь представил, что врывается и сразу направляет пистолет в лицо бывшей коллеге. Если она устроила этот розыгрыш, то испугаться должна основательно. Если Вася… Игорь даже представлять боялся, как сильно изобьёт друга.

Осталось лишь убедиться, что внутри нет посетителей. Он тайком заглянул и вообще никого не увидел. Только кусок кресла и часть стойки. Обошёл вход с другой стороны и заглянул ещё раз.

Посетителей нет. Загира скучала возле рабочего компьютера. Судя по безэмоциональному лицу – раскладывала карточный пасьянс. Насколько Игорь знал, она его минимум три года пыталась разложить, но у неё ни разу так и не вышло. Перевёл взгляд чуть левее… За стойкой, в выглаженной белой рубашке стоял он. Копался в телефоне с таким видом, будто это самое ответственное занятие в жизни.

Игорь около минуты таращился на парня, как две капли воды похожего на него самого. Спрятался за угол и потёр глаза. Потом спохватился, закрыл сумку на молнию и кулаками начал тереть глазные яблоки. Успокоился когда показалось, что они вот-вот лопнут.

Перед глазами плыли разноцветные круги и пылинки. Люди расходились от метро. Все шли на работу, собираясь потратить частичку собственной жизни на нелюбимое дело, чтобы на заработанные деньги купить ненужную вещь.

Некоторые бросали на него равнодушные взгляды.

Игорь заглянул в сервисный центр фирмы «Сон в руку». Без сомнения – за прилавком стоял он, собственной персоной, смотрел видео в телефоне.

– Да что за фигня… – Игорь раскрыл дверь, на ходу вытаскивая пистолет.

Внутри прохладно, работала сплит-система. Пахло елью. Коллега всегда безмерно пользовалась освежителем воздуха в туалете.

Успел заметить, как Загира оторвалась от компьютера и с ходу выдала дежурную улыбку. Двойник резво убрал телефон в задний карман.

– Доброе утро, – поприветствовал он.

– Да ты гнида, кто вообще такой?! – Игорь выставил оружие на уровень глаз двойника. – Откуда ты нафиг взялся?

Возникло дежа вю. Словно уже был здесь и махал пистолетом. Через мгновение понял, что и вправду такое было. Причём вчера. Просто множество невероятных событий, плюс погружение в Мир Грёз сильно изменили ощущение времени.

На лице двойника лишь на мгновение промелькнул испуг.

– Если я не могу ничем вам помочь, то прошу покинуть помещение, – улыбаясь, он смотрел на оружие и ни капли не обращал внимания на его владельца.

– Слышь, утырок долбанный, я сейчас ментов вызову, – Загира потянулась к кнопке, однако нажимать не спешила.

– Да ты уже один раз пыталась! – Игорь навёл оружие на бывшую коллегу. – И в тот раз я тебя не пристрелил. А вот сейчас с удовольствием это сделаю, если не ответишь мне, что за шутку ты устроила! Быстро говори! – для острастки тряхнул пистолетом.

– Чем пристрелишь? Этой деревяшкой? – усмехнулась Загира.

Игорь тупо вытаращился на удачно спиленную ветку, которая при минимальном приложении фантазии могла стать пистолетом. Даже потрогал второй рукой. На ощупь деревяшка такая, как и полагается – деревянная.

– Вы вообще видите кто я?! – Игорь сунул «пистолет» в сумку и сделал несколько шагов назад, давал себя рассмотреть обоим сотрудникам фирмы «Сон в руку».

– Человек. Обычный. Почти, – буркнул двойник.

– Сумасшедший ты, – нахмурилась бывшая коллега. – Лечиться тебе надо.

– Загира! Это же я! – Игорь сделал шаг к ней. – Что за фигня? Неужели не узнаёшь?

– Меня зовут Айгуль, – буркнула бывшая Загира. – А тебя я в первый раз вижу. И очень советую скрыться.

Она нажала тревожную кнопку. Теперь он поверил, что скоро приедет полиция. Бросив долгий взгляд на двойника, перевёл на бывшую коллегу. Хотел сказать что-нибудь обидное, да понял, что будет выглядеть глупо.

Выскочил в жаркий день. Ноги сами понесли в сторону Зубовской улицы. Люди старались его обойти. Поначалу Игорь не мог понять, в чём причина. Да и не сильно задумывался. Перед глазами стояло лицо двойника. Лишь потом сообразил, что его шатает, как пьяного. Крайне сильно захотелось присесть. Подходящее место мигом нашлось возле колонны, на углу Зубовского проезда. Игорь прислонился к холодному мрамору и медленно съехал вниз. Это видело с десяток людей, как раз переходивших дорогу. Кинули презрительные или равнодушные взгляды и направились по делам.

Игорь закрыл глаза и попытался очистить голову. Просто ни о чём не думать. Посидеть и насладиться летним днём. Поначалу мысли, метавшиеся как крысы в горящей клетке, не давали этого сделать. Постепенно получилось. Наступил момент, когда мышцы расслабились, а голова успокоительно опустела, звуки отошли на задний план. Рядом скрипнули тормоза, взвизгнули шины. Поочерёдно хлопнули обе двери. Предчувствуя нехорошее, Игорь открыл глаза.

Перед ним стояли двое полицейских. У младшего лейтенанта на поясе кобура с пистолетом, у сержанта на груди автомат. Лица чем-то похожи, словно они состояли в далёком родстве.

– Документы! – рыкнул лейтенант.

У Игоря возникла мысль, сказать, что вообще-то надо представиться, предъявить удостоверение. Но потом решил не лезть в бочку.

Документы лежали во внутреннем кармане сумки. Игорь открыл молнию, вытащил палку, расстегнул внутреннюю молнию…

Над ухом лязгнуло. В лицо смотрел автомат. Лейтенант завозился с кобурой и только-только достал оружие. Тут Игорь увидел, что в руках, вместо деревяшки, пистолет.

– Да что это такое?! – бросил его на асфальт перед собой.

– Это? – недобро ухмыльнулся лейтенант. – Это оружие!

Глава 15

Смена выдалась спокойной. Никто не собирался умирать, не отказывало оборудование. Кристина этому радовалась, но старалась не думать, чтобы не сглазить. Она верила в материальность мыслей и не единожды в этом убеждалась.

Далеко на востоке посветлело небо. Ночь проходила незаметно и главное тихо. Даже с верхних этажей никто не спускался поболтать. Хотя, призадумалась медсестра, могли и спускаться, просто увидели, что она занята гостем, поэтому тихо ушли.

Четвёртый раз Дима не смог. Медсестра, конечно, расстроилась, но не сильно. Этой ночью она получила сполна. Можно и ещё немного, но раз не вышло…

Она развалилась в рабочем кресле. Пуговицы на белоснежной одежде так и не застегнула. Двигаться не хотелось. Тело наполнила приятная и ни с чем несравнимая, блаженная истома. И даже мир может рушиться, пусть погибают цивилизации – об этом она поволнуется позже.

Дима застегнул штаны. Несколько минут бестолково простоял. Его угнетала мысль, что не смог управлять телом, так, как ему хотелось. Присел на стул возле окна и уставился в тёмный двор. Женщин за жизнь у него было мало, поэтому он искренне верил в навязанные ему шаблоны. Приглушённый свет начал раздражать, захотелось включить все лампы. Даже открыл рот, попросить об этом Кристину, но в последний момент передумал. Не менее десяти минут просидели молча.

На вахте зажглась лампа тревоги из сто двадцатой палаты. Кристина вяло на неё посмотрела. Тяжко вздохнула.

– Я сейчас, – квёло произнесла она.

– Я с тобой! – Дима подскочил, точно пружиной подброшенный. – Чего мне здесь сидеть.

– Хорошо, – вяло пожала плечами медсестра.

Белые кеды на мягкой подошве бесшумно ступали по ковролину хосписа. Хотя Димины туфли производили не намного больше шума. Вместе они прошли в правое крыло. Там находилась ещё одна лестница на верхние этажи, но ей не пользовались. Пахло хлоркой.

В сто двадцатой лежал сорокалетний мужчина. Раньше он был Красавчиком. До Кристины доходили сведения, что он снимался во многих видеорядах для женских снов. Вёл распутную жизнь. Успех пришёл к нему рано, неожиданно и надолго. Навсегда. Через двадцать лет бесшабашного времяпрепровождения он лежал в хосписе с раком последней стадии. И Красавчиком его назвать язык бы не повернулся. Изначально всё началось с рака дёсен. Красавчик пытался лечиться, но успехи врачей нивелировались неконтролируемыми возлияниями и беспорядочным образом жизни пациента. Появились метастазы. Их вырезали, но взамен одной вырастали две новые. Как головы у Гидры. В итоге от лица и шеи Красавчика ничего не осталось. А набор трубок уже не позволял вести разгульную жизнь. Вообще никакая жизнь не получалась – рак прогрессировал с такой же скоростью, как и успех, некогда вскруживший голову молодому человеку.

Дима брезгливо посмотрел на пациента сто двадцатой палаты. Затем и вовсе отвернулся. Кристина проверила работоспособность приборов, их показания. Снова чуть не забыла про «утку». Когда нагнулась посмотреть, в ноздри ударил резкий запах.

– Подожди здесь, – достала из-под койки наполненное судно.

К хозпомещению идти показалось далеко. Поначалу хотела не мыть. Потом пересилила себя. «Утка» отмывалась целую вечность. Наконец дело сделано. Медсестра поставила её в стопочку чистых, взяла новую.

Когда вернулась обратно, на экран проецировался сон Красавчика. Дима его смотрел. Точнее пытался уследить за убыстренным видеорядом.

– А что там происходит, а то я чего-то не пойму из-за постоянного мельтешения, – посмотрел Дима на Кристину.

Медсестра встала на колени. Подсунула судно под специальное отверстие койки.

– Пациентам здесь проецируется сон, будто они живут нормальной жизнью, – сказала она.

– Получается, для каждого пациента пишется специальный видеоряд, настройки? – попытался угадать Дима.

– Нет, – посмотрела на экран Кристина. То, что там происходило, она видела сотни, тысячи раз во всех палатах хосписа. – Видеоряд у всех одинаков. Настройки тоже. Сон у всех одинаков. Они работают в сервисном центре фирмы «Сон в руку», возле «Парка Культуры». Закачивают пациентам… – оговорилась она. – Клиентам в шлемы сны. По вечерам приходят домой. Живут, в общем, – пожала плечами.

Дима несколько минут молчал и таращился на экран, где рабочий день в самом разгаре. Залетали и вылетали клиенты, менялись столы, мельтешили картинки из каталога. Некоторые даже узнавались. Часто мелькала азиатка – так вначале подумал Дима. Потом её лицо на несколько мгновений задержалось. Успел разглядеть, представительницу восточных народов России.

– Насколько знаю, этот сон сделан как раз на заказ этой самой «Сон в руку», – добавила Кристина.

– Только сервисного центра возле «Парка Культуры» у них нету, – Дима пытался понять мельтешение экрана, вникнуть в чью-то жизнь. – Я там недавно работал. Крышу ложили… Послушай, а ведь невозможно смотреть такой сон постоянно. Башку срывает. Об этом же постоянно говорят. Да и на упаковке шлема написано…

– Да, нельзя, – согласилась Кристина. – Мы недавно и в институте это проходили. Там всё очень тяжело и неоднозначно. Даже до конца ещё не изучен сам механизм. Но то, что у людей, проводящих много времени во сне ухудшается умственная деятельность – неоспоримый факт. Зачастую изменения настолько глубоко въедаются в подкорку, что человек перестаёт принимать сон за сон. Мир Грёз становится реальностью. Выбравшись в реальную жизнь, её-то он за сон и воспринимает. В общем, происходит серьёзная подмена понятий. Как правило, вернуть всё обратно не получается, ведь человек думает, что находится в Мире Грёз.

Дима поморщился. Такие длинные и заумные речи его всегда раздражали. Да и вообще он недолюбливал людей, которые нахватались из книжек умных слов, и думают, что знают больше других. Кристина не заметила его мимики.

– Но тут, как понимаешь, – продолжила она. – Людям уже всё равно, что произойдёт с их умственной деятельностью. Никто из них ей пользоваться уже не будет. А вот с ума из-за болей точно сойдут. Поэтому… – развела медсестра руками. Это Анастасия Александровна могла вкусно и красочно рассказать о методике работы хосписа, об инновационном решении, о мозге у которого происходит подмена реальностей. Да и знала врач с третьего этажа о физиологии младшего брата смерти в разы больше.

Сон прервался на технический перерыв. По экрану расползалась чернота.

– Ладно, пошли отсюда.

Дима ещё раз посмотрел на Красавчика. Естественно, что этого актёра он никогда не видел, но даже если бы и слышал о нём, то не узнал бы сейчас. А Кристина не стала и упоминать. Зачем? Человек умирает, а для общества уже умер. Лучше, когда человека запоминают по лучшим делам и поступкам – каждый хочет, чтобы его след был белым.

– Пойдём, – согласилась медсестра.

По ковролину хосписа ступали бесшумно. Дима, словно ненароком, отстал и шагал чуть позади. Кристина знала, что он на неё откровенно пялится. Давала ему это делать. Чувствовала близость с этим человеком. Надеялась, что взаимную.

Стоило им присесть возле вахты на стулья, как загорелась лампа сто десятой палаты.

– Опять?! – посмотрел на подругу Дима.

– Опять, – задумчиво кивнула медсестра. В том, что сработала ложная тревога, она ни капли не сомневалась, но оставить сигнал без внимания не могла – это претило её понятиям и представлениям о работе. – Я схожу, ты посиди.

– Нет, – с особенным рвением поднялся Дима. – Я с тобой, – он чувствовал, что сблизился с этой девушкой. Даже её недавнее умничанье не показалось ему настолько же отвратным, как от других людей.

– Пошли, – мило улыбнулась Кристина.

– А кто в сто десятой? – поинтересовался по дороге Дима, который снова шёл чуть позади.

– Старик с бумажными фотографиями.

Кристина заглянула через окошко палаты. Внутри всё так, как и должно быть – спокойно. На экране, в последнем кадре, заметила танк. Затем у пациента наступил технический перерыв сна. На дисплее повисла чёрная картинка. Медсестра нажала ручку двери. Тихо щёлкнул замок. В палате странно пахло. Диме, вошедшему следом за подругой, почудился запах пороха.

Приборы находились полностью в исправном состоянии. Показывали корректные данные – Кристина перепроверила всё по два раза. «Утка» пуста. В чём тогда проблема?

– Глянь, как у него напряжены скулы, – прошептал Дима. – Он словно драться собрался.

Медсестра посмотрела на пациента хосписа. Его черты лица заострились, глаза с крепко зажмурены, брови сведены, кисти на белоснежной простыне сжаты в кулаки.

– Я никогда его таким не видела… – прошептала в ответ Кристина. – Он всегда спокойный…

Танк не давал покоя. Как и красная машина. Если последняя могла появиться во сне хосписа, как воспоминание мозга из прошлой жизни, то откуда там взяться танку?

– Оттуда, что он полковник ВДВ, – пробормотала медсестра.

– Чего-чего? – повернулся к ней Дима.

– У него постоянно срабатывает тревога, – сказала Кристина. – Только сегодня я уже раз в четвёртый прибегаю. На прошлой смене всю ночь бегала… Что-то у него со шлемом не то. А может и с мозгом.

– Ты же говорила, что у него рак! – поднял брови гость хосписа. – Последней стадии! Какая она там? Пятая? Естественно, у него что-то не то с мозгом!

– Я не то имела ввиду, – Кристина не обратила внимания на ехидство. – Видела я уже рак мозга. Там всё было не так. У этого старика явно что-то не то происходит. Я оставляла заявку технику, он сказал, что шлем исправен. Почему тогда постоянно срабатывает тревога? Несколько раз, уже подбегая, я видела странные изображения на экране.

– Всё просто, – Дима пожал плечами, как специалист с полувековым стажем. – Мозг сильно болен, работает фигово. Поэтому получаемую картинку видит неправильно. Ничего другого невозможно.

– Может и так, – легко согласилась на словах Кристина. Не исключено, что Дима прав. На первый взгляд всё выглядело так, как он и сказал. Да только медсестра чувствовала странности. Внешний вид старика это подтверждал. – Ему действительно остались, насколько знаю, считанные дни. А может и часы. Вполне возможно, что там уже огромная опухоль, из-за которой мозг не может нормально функционировать, да ещё и сознание изменено…

Она подошла к тумбочке и взяла рамку с фотографией. Оттуда на медсестру смотрели молодые, полные жизненной энергии лица. Даже не верилось, что рядом, на койке, лежит тот же самый человек. Однако сходство угадывалось невооружённым взглядом. Просто с разницей около пятидесяти лет. За это время придумали шлемы, а «цифра» окончательно и бесповоротно вытеснила остальные, атавистические, форматы. Кристине неожиданно захотелось всплакнуть из-за быстротечности жизни. Перед глазами один и тот же человек. На снимке молодой, гуляет с супругой по ВДНХ, а в реальности живой труп. А ведь когда-то все люди в том или ином смысле окажутся на его месте. Всем придётся умирать. Каждое поколение надеется, что вот-вот изобретут эликсир молодости или бессмертия. Не изобретут. А если изобретут, то будут держать в строжайшем секрете. Рабы должны вкалывать, а потом умирать, даже не догадываясь, что могут освободить себя от гнёта и жить долго и счастливо.

– О чём задумалась? – внимательно посмотрел на подругу Дима.

– Да так… – выступили слёзы у медсестры. – Пошли отсюда, – поставила рамку со снимком на прикроватную тумбу. – Не могу я долго здесь находиться. Не могу смотреть на них молодых…