Читать книгу "Помнить будущее"

Сергей Гончаров
Помнить будущее

Глава 1. Мы пришли, чтобы убивать

Семён шагал по широкому тротуару в сторону метро. Майское солнышко припекало. Лёгкий ветерок приятно холодил кожу.

В это утро он решил надеть необычную для себя психомаску – Александра Сергеевича Пушкина. Дочь ему много раз говорила, что побыть великим поэтом довольно интересно, начинаешь видеть мир лирично. Семён всегда отмахивался от этих слов, попросту не понимая, что такое «лирично». Нынешним утром, когда ехал в автомастерскую и попал в пробку, решил попробовать. Благо, это быстро. Поднёс зевса к виску, расслабился, очистил голову от мыслей, нажал кнопку, и вуаля – ты уже другая личность, но со своей памятью.

Семён шагал и смотрел на спешивших по делам людей. Такими они показались странными, суетливыми, мелочными, что он даже хмыкнул от удивления, как раньше этого не замечал. Разумом понимал, что мир не изменился – изменилось его мировосприятие. Теперь он ощущал себя так, как чувствовал бы Александр Сергеевич, переместись на два века вперёд.

Семён лёгкой походкой шагал к метро. Ему улыбнулась миловидная блондинка лет тридцати. Эта улыбка, словно лучик света, врезалась в Семёна, оглушила, обезоружила. Он обернулся на блондинку. Губы непроизвольно растянулись в улыбке.

«Красивая!» – пронеслось в мыслях.

Семён и сам удивился подобным умозаключениям. На женщин он всегда смотрел исключительно с мужской точки зрения, казавшейся ему максимально правильной, то есть, лёг бы он с ней в постель или нет. А тут поэтичное «Красивая», вместо обычного животного инстинкта… В очередной раз он поразился тому, на что способна психомаска, как сильно она может повлиять на видение мира.

Семён шагал, смотрел на людей. Исключительно из-за профессиональной деформации начал размышлять, какая на ком психомаска. Как ни крути, а он уже пять лет работал в отделе по преступлениям, связанным с психослепками. Вначале в структуре Измайлова. Затем в полиции, куда перевели в добровольно-принудительном порядке. В круг его обязанностей входило выявление опасных психомасок, содействие в расследовании убийств, совершённых под влиянием психослепков, и другие преступления, которые так или иначе связаны с нелегальными копиями личности.

До станции метро уже оставалось несколько сот метров. Людей всё прибавлялось. Семён поймал себя на мысли, что в голове появилось четверостишие:

Метро чарует ритмами движенья,

Ведёт нас всех в пути затейливо-простые.

В потоке лиц мы видим поколенья,

Наполнившие станции пустые.

Семён остановился, точно его ноги приросли к асфальту. За сорок лет он впервые в жизни придумал что-либо поэтическое. Усмехнулся от лёгкого шока. Он редко использовал психомаски из-за профессиональной деформации – попросту знал, до чего слепки чужого сознания способны довести, видел такое, от чего у обывателя бы волосы встали дыбом. Впрочем, обычный потребитель никогда и не мог узнать того, к чему имел доступ сотрудник отдела по работе с психослепками.

Взгляд полицейского уцепился за невзрачного парня лет двадцати в модных потёртых джинсах и фиолетовой толстовке. Внешне он ничем не выделялся, если не считать, конечно, взъерошенных волос. Типичный представитель молодёжи, пытающийся отличиться внешними атрибутами за неимением внутренних. Профессиональное чутьё сообщило Семёну, что с этим парнем что-то не так. Он шагал быстро. Смотрел точно вперёд, в спину полной женщине лет сорока в жёлтом платье. Руки держал в карманах. Предчувствуя неладное, Семён успел сделать ровно два шага по направлению к парню. В этот момент женщина, ощутив тяжёлый взгляд, обернулась. Для парня это послужило спусковым крючком, он резко побежал, вмиг сократив расстояние, в следующий момент вытащил руки из карманов. В правой блеснула сталь. Через секунду нож вонзился в шею женщины.

Окружающие шарахнулись в стороны. Кто-то закричал. Женщина в жёлтом платье грузно завалилась на асфальт. Парень в фиолетовой толстовке бросился бежать в переулок. Семён рванул следом.

Бегуном парень в фиолетовом оказался отменным. Несмотря на то, что Семён держал себя в превосходной физической форме, ему пришлось выложиться на все сто, чтобы просто не упустить убийцу. Ветер свистел в ушах. Прохожие шарахались в стороны. Семён имел при себе пистолет, но открывать огонь посреди оживлённой улицы не мог. Быстро обернувшись, парень в фиолетовой толстовке увидел, что его преследовали, поэтому резко вильнул в сторону, пробежал прямо среди двигавшихся машин. Все они на автопилоте, поэтому моментально затормозили. Семён рванул следом. Убийца свернул во двор. Лихо перемахнул невысокий забор. Впрочем, Семён тоже быстро преодолел преграду.

Старые и кривые дворовые переходы пестрели лужами и хаотично расставленными машинами. Из-за поворота перед Семёном неожиданно возник дед с пустым мусорным ведром. Лишь каким-то чудом Семён в него не влетел на полном ходу. Вслед услышал бухтение, но извиняться времени нет – парень в фиолетовом уходил.

Дворы оказались проходными, и у полицейского сложилось ощущение, что преследуемый чётко знал, куда бежать. Слишком точно он выбирал повороты, ни разу не ошибившись и не забежав в тупик. Уже на этом этапе Семён понял, что убийство спланировано, а теперь киллер уходил по намеченному маршруту.

За очередным поворотом Семён едва не влетел носом в деревянный забор. Быстро подтянувшись, перемахнул преграду. Оказался во дворе дома. Увидел, как преследуемый юркнул в распахнутый настежь подвал.

В первый момент Семён не понял, где оказался. Четырёхэтажное здание прошлого века смотрело на гостя открытыми окнами. Некоторые стеклопакеты разбиты. Двери на обоих подъездах отсутствовали. Ни одной припаркованной машины. Зато всюду виднелась грязь из бывших клумб, которую раскатали грузовики. Сетчатые ворота, через которые они въезжали, в выходной день закрыты, а в дужках вместо замка красовалась проволока. Дом явно предназначался под снос. Земля в центре города дорогая – лакомый кусок для градостроительных начальников.

Полицейский рванул к подвалу, где пару мгновений назад скрылся преступник. Поскользнувшись на куске грязи, Семён едва не распластался на асфальте. Уже через десять секунд он спускался по невысокой лесенке с узкими ступенями в приямок. Пистолет моментально оказался в руке. Тихо щёлкнул снятый предохранитель. Из подвала тянуло затхлостью, сыростью. В голове появились строки:

В подвале затхлом, где сырость стала нормой,

Где солнца луч не трогал стены никогда,

Забытый мир, исполненный унылости реформой,

И тленья дух застыл в том месте навсегда.

Семён инстинктивно мотнул головой, словно хотел выбросить мысли, которые стали работой надетой психомаски. Замерев у входа, Семён быстро заглянул внутрь, где горели тусклые лампы накаливания, отчего висела полутьма. Из приямка он попадал в маленькую комнатушку. В правом углу валялось тряпьё. В левом лежал ржавый кусок металлической трубы. Идти внутрь совершенно не хотелось, как и любому нормальному человеку. Только Семён не той породы, чтобы реагировать на страх. Двинулся внутрь. Шагал медленно, неторопливо, давал глазам привыкнуть к сумраку. Если из этого подвала существовал другой выход, то преступник уже скрылся. Если же выхода не имелось, то велика вероятность из-за спешки получить, в лучшем случае, трубой по голове, а в худшем ножом в бок.

Из комнатки выход вёл в коридор, прорезавший подземную часть здания насквозь. Он освещался тремя тусклыми лампами накаливания. Глаза Семёна уже привыкли к сумраку. Он увидел, что по обе стороны коридора имелись помещения. В одном месте толстые трубы пересекали коридор по полу, в другом по потолку. Вход находился прямо в центре строения, поэтому Семён на мгновение замешкался, не зная, в какую сторону двигаться, чтобы не дать преступнику уйти.

В этот момент услышал приглушённые мужские голоса. Слов разобрать невозможно. Судя по всему, у убийцы имелся сообщник.

«Это плохо, но решаемо», – подумал Семён.

Звук доносился справа – туда полицейский и направился. Шагать старался медленно и осторожно, однако пыли и разнообразного мусора в подвале накопилось столько, что двигаться бесшумно не получалось – под подошвами скрипело. В абсолютной тишине подвала его шаги попросту не могли остаться незамеченными.

Голоса смолкли. Семён заглянул в первую попавшуюся комнату. Увидел пару грязевиков, разбитый манометр, ржавые задвижки. Направился дальше. Нагнулся под трубами, пересекавшими коридор по потолку. В этот момент вновь услышал приглушённый голос, в котором отчётливо разобрал слово: «Идёт». Главное, что Семён понял, в каком помещении убийца. Он быстро туда заглянул. То, что увидел, не вязалось с тем, как должны действовать преступники.

Посреди комнаты с трубами стояли двое. Первый – тот самый парень в фиолетовой толстовке, зарезавший женщину неподалёку от метро. Второму на вид около сорока. В белых брюках, белой жилетке поверх белой рубашки, в белых туфлях, гладко выбритый, с аккуратной причёской – он выглядел максимально неподходящим образом для этого места. Однако самым странным оказалось то, что он держал пистолет у собственного виска.

Полицейский вышел в дверной проём. Естественно, что Семён сразу взял на мушку вооружённого мужчину, как наиболее опасного противника.

– Брось пистолет! – приказал полицейский. – Лицом к стене! Оба! Живо!

Он, наконец, рассмотрел глаза обоих…

Легальный психослепок не видно. При надевании нелегальной психомаски в зрачках появлялся красноватый оттенок. Приблизительно такой, как на фотоснимках конца двадцатого века, только наблюдаемый вживую. Нередко менялось поведение.

У этих двоих зрачок отдавал красным.

– Ты не понимаешь… – сказал мужчина в белом.

В этот момент до Семёна донеслось шарканье, тяжёлые шаги. Быстро глянув вправо, увидел тень – в подвал ещё кто-то проник. События разворачивались крайне плохо.

Услышали шаги и задержанные. Переглянулись. Семён отметил на их лицах лёгкое удивление.

В следующий момент в подвальный коридор вывалился Платон – напарник Семёна. Он держался за правый бок, откуда текла кровь, заливая джинсы. В руках сжимал пистолет.

Меньше всего Семён ожидал увидеть коллегу в их единственный и долгожданный выходной, чудом случившийся после десяти напряжённых рабочих дней.

***

Платон отправился в магазин за диваном. Ввиду отсутствия поблизости физических торговых точек, ехать пришлось далеко. Выбор по картинкам с последующей доставкой на дом Платон не любил. Таким методом покупал только продукты, и то лишь из-за экономии времени. На диване он намеревался полежать в разных позах, перед тем, как оплатить товар, ведь велика вероятность, что красивая вещь может в будущем создать проблемы со спиной, которых по внешнему виду заподозрить невозможно.

Впервые за полторы недели он вдоволь выспался, лишь после отправился за покупкой. Пока машина везла к цели, Платон подумал, что будет весело, если в дороге встретит Семёна. Они и так десять дней почти не расставались, расследуя убийство. Спали урывками. Причём, дважды в участке. Питались фастфудом. Однако дело довели до конца, после чего и получили выходной. Они лучшие во всей России, именно поэтому им доверили громкое и крайне запутанное убийство телеведущей, где подозреваемых оказалось восемь человек, и каждый из них, как водится, утверждал, что невиновен. Зверское убийство нелегальной психомаской выродка Чикатило приобрело такую огласку, что с ними связался лично министр МВД и попросил в самые кратчайшие сроки решить вопрос. Понятное дело, что его «попросил» равнялось приказу, просто манера общения министра такая, что могло показаться, будто он вежливо просил.

Машина везла Платона к торговому центру. Авто старенькое, в нём ещё имелся руль и возможность переключиться на ручное управление. Современные модели с такой опцией стоили дорого, в основном их приобретали для гонок и по заказу спецучреждений – то есть для нестандартных задач. Платон всегда бережно обращался с техникой, а свою машину так и вовсе любил, поэтому она пребывала в идеальном состоянии. Возможность перейти на ручное управление считал преимуществом, иногда пользовался.

Консерватизм у Платона в крови – иногда он мешал, но в целом устраивал. Именно из-за этого качества характера Платон никогда не носил психомаски. Пробовал, конечно, в том числе и нелегальные, но это всегда требовалось исключительно в рабочих целях. По собственной воле он их никогда не надевал. Нелюбовь к современной технологии, помноженная на знания, сделали из него одного из лучших работников отдела. Он не выделялся мышцами, как напарник, не обладал той же решительностью и неумением пасовать. Он давно понял свою роль в их тандеме – въедливое изучение и прикрытие спины напарника. Поэтому никогда не выходил за грани этой роли.

Платону казалось, что он с Семёном великолепная команда. Они идеально дополняли друг друга. Платон мог часами копаться в архивах, сопоставляя факты, анализируя поведение психомаски – в общем, делал всё то, чего Семён категорически не любил. А Семён потом делал всё то, чего категорически не любил Платон – брал быка за рога.

На улице Пригожина Платон попал в небольшой затор. Оказалось, что несильно стукнулись две машины. Обе роботизированные. Впрочем, полностью ручные на городских дорогах использовались редко, ведь их водители, в случае дорожно-транспортного происшествия, автоматически признавались виновными. Основная масса обывателей предпочитали полностью роботизированные, ведь авто с гибридным управлением лидировали в сводках дорожно-транспортных происшествий. Аварии роботизированных машин, конечно, случались, ведь дорога – это абсолютно непредсказуемая субстанция, с таким огромным количеством переменных, что даже мощному искусственному интеллекту порой сложно всё просчитать.

Водители столкнувшихся машин что-то жарко друг другу доказывали. Оба южных кровей. Оба молодые. Оба с густыми чёрными бородами. Оба махали друг на друга руками, видимо пытаясь доказать, что именно их транспорт ехал правильно. Глядя на них, Платон подумал, что мир вокруг меняется, но человеческая сущность нет. Перемести человека из третьего века в современное общество, обучи обращению с современными технологиями – и он будет точно таким же, как и другие.

Наконец, авто Платона выбралось из затора, перестроилось в правый ряд для поворота и остановилось на светофоре. В этот момент его взгляд уцепился за блондинку, приблизительно ровесницу, то есть лет тридцати пяти – тридцати семи. Выглядела она сногсшибательно на высоких каблуках, в кожаной юбке и белой блузке. Явно шла на работу. Платон не мог оторвать взгляд, пока женщина не скрылась в толпе людей.

За мгновение перед тем, как светофор переключился на зелёный, задняя дверь открылась. Водителю за спину сел мужчина лет сорока в белой жилетке поверх белой рубашки. Гладко выбритый, с аккуратной причёской – он меньше всего походил на асоциальный элемент. В его зрачках проглядывало красное – признак того, что на нём нелегальная психомаска. Большего в зеркале заднего вида полицейский не разглядел. Сердце тревожно сжалось, предчувствуя беду.

И не ошиблось.

Не успел Платон и рта раскрыть, чтобы сообщить незнакомцу, что его машина не такси, когда ему в бок уткнулся пистолет.

Загорелся зелёный. Машина тронулась.

– Ни слова, – предупредил незнакомец. – Я к тебе сел не просто так. Я знал, что ты будешь здесь проезжать. Знал, что ты ездишь с незакрытыми дверьми, а автоматической блокировки у тебя вовсе нет из-за дешевизны модели.

Платон смотрел на пассажира в зеркало заднего вида. Незнакомец глядел на водителя. У полицейского имелся с собой пистолет, осталось лишь придумать, как его достать. Платон мог поклясться чем угодно, что видел этого типа впервые.

– Молодец. Догадливый. Правду о тебе говорили. А теперь меняй маршрут. Едем на Донецкую улицу тридцать пять.

Быстро прикинув, Платон понял, что даже приблизительно не понимает, что находится по этому адресу. Саму Донецкую улицу он знал, помнил, как её переименовывали. Однако никаких дел на ней у него никогда не случалось.

– Милана, – приказал полицейский машине. – Смени пункт назначения. Едем на Донецкую улицу тридцать пять.

– Принято, – отозвался автомобиль приятным женским голосом. – Меняю маршрут.

– В эпоху, когда искусственный интеллект распознаёт, когда обращаются к нему, а когда нет, ты настроил машину так, чтобы она откликалась на имя, которым ты хотел бы назвать дочь… – хмыкнул пассажир. – Правду о тебе говорят… Романтик.

Платон промолчал. Машина перестроилась для разворота. Вскоре повернула. Потом ушла в переулки, по которым начала плутать. Платон помнил, что в глаза преступников лучше не смотреть, чтобы не провоцировать. Однако всё равно поглядывал. Не понимал, откуда этот тип в белом столько о нём знал. Раньше они определённо не встречались. О том, что Миланой он хотел когда-нибудь назвать дочь, знало мало людей – пальцы одной руки останутся, если начать считать.

Он лихорадочно думал над тем, как обезвредить угрозу. В голову ничего не приходило. Перехватить пистолет грозило пулей в бок. Выскочить из машины? Аналогичная ситуация. Ударить локтем без вариантов. Ситуация складывалась патовая. Оставалось только ждать удобного случая.

Машина забралась в дремучие переулки. Даже не верилось, что это центр города. Наконец, остановилась возле сетчатых ворот, закрытых на проволоку. За ними находилось четырёхэтажное здание под снос.

– Прости, Платон. Ничего личного. Так надо, – произнёс пассажир.

В следующий миг бок разорвала адская боль. Одновременно уши заложило от грохота выстрела в замкнутом пространстве автомобиля. Платон словно выпал на несколько мгновений из реальности, поэтому не видел и не слышал, как пассажир в белом покинул авто. Сознание медленно начало возвращаться, правда, боль никуда не делась.

Он увидел, как тип в белом шмыгнул в подвал дома под снос. Упускать своего обидчика Платон не собирался по многим причинам. Вытаскивать пистолет левой рукой оказалось долго, неудобно. Однако правую не мог оторвать от простреленного бока. Когда-то Платон учился стрелять с левой, однако оружие в ней всё равно лежало непривычно. Выбираясь из машины, полицейский подумал, что лучшим вариантом будет вызвать подкрепление, а не лезть раненным под новые выстрелы. В этот момент увидел, как в тот же самый подвал, где скрылся его пассажир, шмыгнул ещё кто-то. Отчего-то Платону показалось, что это его напарник. В реальности такое вряд ли возможно. Семён уже полторы недели собирался отогнать свою машину в ремонт – что-то настолько страшно гремело у него под днищем, что он даже пересел на общественный транспорт. В этот день он точно должен заниматься ремонтом авто. Предчувствие заставило Платона отправиться в подвал. Перед воротами на пару мгновений застыл, ведь те по-прежнему замотаны с внутренней стороны на проволоку. Тогда как внутрь проник тип в белом?

В следующий миг отгадка нашлась. В одной из секций имелась дыра, вполне достаточная, чтобы внутрь смог пробраться человек. Кое-как протиснувшись, Платон двинулся к подвалу.

***

Платон сделал ещё несколько шагов. Когда увидел напарника, на губы выползла измученная улыбка. Значит, не ошибся. Перед глазами всё немного плыло.

– Ё-моё! Тоха?! – воскликнул Семён. – Ты здесь что делаешь?

– Это его напарник, – сказал парень в фиолетовой толстовке типу в белом, который по-прежнему держал пистолет у собственного виска.

Семёну крайне не понравилось, что эти двое знали подобные вещи. Причём, совершенно непонятно, откуда и зачем.

– Сюда в белом утырок забежал, – ответил Платон, пригибаясь, чтобы пройти под трубами. – Это он меня ранил. Убить хотел.

– Вот он, стоит, – сказал Семён. – Тут у нас получается целая группа преступников. Всё, шутки закончились, – рыкнул он. – Оружие на пол. Живо! Иначе стреляю!

Платон по опыту знал, что напарник не шутил.

– Хирург не придёт, – сказал тип в белом. – Теперь не придёт.

В следующий миг он переместился за спину парня в фиолетовой толстовке. Пистолет перекочевал к его виску. Платон, наконец, дошёл к напарнику. Опёршись плечом на серую стену, заглянул в помещение.

– Уходите, или я его убью! – выпалил мужчина в белом.

Самое любопытное, что он только приставил пистолет к виску парня в фиолетовой толстовке, но даже не держал его. Выглядело это наиграно и нелепо.

– Уходите! – повторил мужчина в белом. – Вы не понимаете, что делаете! Вы не понимаете, во что ввязываетесь!

– Слушай, кончай нести фигню и бросай оружие! – надоело Семёну это представление. –Один напал на женщину с ножом. Убил. Второй покушался на жизнь полицейского. Оба в нелегальных психомасках. Вы отсюда поедете только в клетку.

– Вы не понимаете! – начал парень в фиолетовой толстовке. – Это не простые психомаски! Мы специально надели эти психомаски! Мы пришли, чтобы убивать! Мы должны…

Грохнул выстрел. Кроваво-серая субстанция разлетелась по комнате, попала на серые стены, забрызгала трубы. Парень в фиолетовой толстовке рухнул на пыльный бетонный пол. В правой части его головы, в районе виска, появилась крохотная дырочка – входное отверстие. Зато на левой красовалась огромная дырень, откуда сгустками вытекала кровь, и виднелась сероватая масса.

Платон с Семёном даже предпринять ничего не успели, когда тип в белом выстрелил себе в голову. Его мозги, перемешанные с кровью, также разлетелись по округе, заляпав всё, до чего добрались. Он упал на спину, к стене, устремлённым в вечность взглядом уткнулся в потолок.

Семён опустил оружие и мизинцем левой руки попытался прочистить ухо от звона, который там стоял после выстрелов в закрытом помещении. Завоняло порохом.

***

Семён осмотрел рану напарника. Оказалось, что ничего серьёзного. Пуля прошла через жир небольшого пивного живота, фактически наделав две дырки, испортив рубашку, да опалив кожу. Всё это следовало продезинфицировать, перевязать и успокоиться.

Семён помог напарнику выйти на улицу. Там они опустились на ступени подъезда, по которым уже никогда не будут ходить жильцы.

На небо натянуло облачков, за которыми спряталось солнце. Где-то далеко-далеко протяжно завывала сирена.

Семён вызвал скорую, а также вкратце сообщил начальнице, что с ними произошло.

– Ждите группу, – приказала Петровна.

Семён убрал телефон и поглядел на напарника.

– Кажется, у нас новое дело, – сказал он.

– Кажется мне, у нас не просто новое дело, а новая проблема, – посмотрел на него Платон, по-прежнему прижимая руку к продырявленному животу. – Ты же видел, что это была нелегальщина?

– Ё-моё, Тоха, конечно, видел, – хмыкнул Семён, ещё не понимавший, куда клонил напарник. – Ёппа, красный оттенок в зрачках трудно не заметить.

– А где ты видел нелегальные психомаски, которые действуют группой? – поинтересовался Платон.

Вопрос оказался любопытный. Семён действительно подобного ещё не видел. А уж он-то, в силу служебного положения, встречал даже то, о чём большинство обывателей и не представляли.

Психологический слепок давно погибшей личности составлялся по любым данным, оставшимся от человека. В ход шло всё: переписки, тексты, видео, аудио, любые воспоминания современников. Специально обученная нейросеть всё это сортировала, вычленяла черты личности. Всех более-менее известных людей прошлого давно сделали, проверили в специальном ведомстве, удалили негативные черты, а оставшимися разрешили пользоваться, скачивая из специальных хранилищ. С помощью прибора, называемого в народе «Зевс», такой слепок устанавливался на собственную личность, что позволяло увидеть мир по-иному, пожить по-другому.

Иначе дела обстояли с людьми, которые желали сделать свои психослепки при жизни. Для этого также использовалась специально обученная нейросеть, но данные считывались напрямую из мозга. Такой процесс занимал много времени, требовал больших ресурсов, поэтому обходился в копеечку. Мало того, что такую психомаску требовалось точно снять, из неё потом необходимо удалить чувствительные данные, например, память. Впрочем, публичных людей это редко останавливало. На скачивании собственных психомасок некоторые харизматичные личности зарабатывали отличные деньги.

Качественно изготовленная психомаска – это слепок сознания с удалённой памятью, в котором оставляются характеристики личности, сохраняется ход мыслей, отчего мир начинает восприниматься по-иному. Держится она около суток, затем реальная личность берёт верх и растворяет психослепок. Среди молодёжи существовало поверье, что можно ничему не учиться, а чтобы познать жизнь, надо каждый день надевать новую психомаску.

Существовало немало людей, которые считали легальные психослепки обманом, как раз по причине того, что память в них не сохраняется, как и полученные знания и навыки. Они предпочитали пусть и опасные, но нелегальные. Как известно, если есть спрос, то будет и предложение.

Несмотря на угрозу серьёзного наказания, существовали умельцы, которые делали кустарные психомаски с помощью собственных нейросетей и самодельных приборов для считывания личности. Они, как нелегальные оружейники, изготавливали крайне опасные вещи, намеренно оставляя негативные черты личности. Немало находилось людей с деньгами, кто хотел бы увидеть мир глазами маньяка, или военного преступника, или женщины без моральных ориентиров, или террориста, или какой-нибудь иной личности, оставшейся в истории болью, смертями и разрушением. При надевании подобного психослепка могло случиться что угодно, вплоть до необратимой деформации настоящей личности.

С живых людей тоже снимали психомаски в преступных целях.

Поиском нелегальных психомасок, их изготовителей, занимался отдел, в котором трудились Семён с Платоном. Теперь они входили в МВД, но так было не всегда. Изначально технологию психомасок разработала одна из компаний Геннадия Измайлова, богатейшего бизнесмена России. Она же создала и дочернее подразделение, которое пресекало возникновение нелегальных психослепков. Однако с постепенным внедрением технологии, множилось и количество преступлений, связанных с ней. Поначалу МВД привлекало сотрудников Измайлова в качестве консультантов, но после законы были скорректированы. Самым удивительным для многих стало принудительное включение частной коммерческой структуры в состав МВД. Новоиспечённому подразделению не дали ни одного звания – все числились сотрудниками. Не позволили носить форму. После долгих переговоров каждый сотрудник, пройдя комиссию, получил разрешение на ношение оружия, но… купленного за свой счёт. С остальным техническим обеспечением дело обстояло примерно так же.

Почти сразу отдел по работе с психомасками стал предметом для острот в МВД. Не подшучивал над ними только ленивый.

Из-за миграции из небольшой частной организации в государственную структуру, внутренняя иерархия не изменилась, из-за чего показатели оказались качественно лучше, чем в целом по МВД, поэтому быстро появился слух, что отдел по работе с психомасками ждёт реорганизация и приведение к единым нормам.

За все пять лет работы Платон с Семёном никогда не видели незаконных психомасок, которые действовали командой. Любой их надевший, предпочитал не выделяться, ведь за одно только ношение потенциально опасных психослепков подразумевался тюремный срок. АК-74 тоже носить с собой по городу нельзя. Даже если он не заряжен. С нелегальными психомасками история похожая – никто не знает, какого именно сумасшедшего убийцу пришло в голову примерить на себя владельцу подпольного психослепка.

Уже несколько лет ходили слухи, что различные террористические организации пытались создать психомаски для своей ублюдской деятельности. Якобы их спецы хотели получить психослепки, которые будут надеваться на любого силой, чтобы такой человек работал на них.

Психомаска с неудалённой памятью, либо с удалённой частично, приводила к помутнению сознания, в котором её владелец действительно мог совершить нехорошие поступки, посчитав себя иной личностью. Нюанс заключался в том, что даже великолепно сделанные, отлично сбалансированные лицензионные психомаски держались на носителе не более двадцати четырёх часов, а потом стремительно растворялись в реальной личности. Кустарные психослепки растворялись за семь-десять часов, иногда и быстрее. Поэтому в данный момент использование психомасок для принудительной нелегальной деятельности выглядело фантастикой, которой пугали жёлтые новости. Однако любая новая технология даёт новые возможности, которые не всегда используются во благо человечества.

Задумавшись о последнем, Семён почувствовал накатывавшую жуть. Надеть на другого человека психомаску не так сложно. Правда, совершенно бестолково, ведь любой зевс её удалит за считанные секунды. Но что если появятся психомаски, которые снять нельзя? У него в ушах будто застыли слова парня в фиолетовой толстовке, сказанные за пару мгновений до смерти: «Мы пришли, чтобы убивать!».

Чутьё подсказало обоим, что они столкнулись с чем-то неординарным. С чем-то, чего ещё не встречалось в их практике. С чем-то, что придётся решать любой ценой.

Напарники переглянулись. Несколько мгновений смотрели друг другу в глаза. Поняли всё без слов. Выходной закончился, так и не начавшись – впереди трудное время.

К сетчатым воротам, по-прежнему замотанным на проволоку, подъехала скорая помощь без сирены, но с мигалкой. Водитель наклонился к лобовому стеклу. Посмотрел на дом, к которому его привёз навигатор.

Семён подскочил со ступеней, побежал к воротам.

«Хоть выспаться получилось», – подумал Платон.

***

Домой Семён вернулся почти в восемь вечера. Оказалось, что перед коттеджем уже стояла его машина, отправленная из автосервиса в автоматическом режиме. Мастер быстро справился – и это оказалось самой приятной новостью в этом дне. Выходной его вымотал не хуже рабочего дня. Впрочем, как такового выходного и не случилось.

Вначале он съездил с напарником в больницу, где того подлатали. Как они и ожидали, ничего серьёзного в ране не нашлось.

– Исключительное везение! – сказал хирург, обрабатывавший пулевое отверстие. – На миллиметр бы стрелок сместил руку, и всё бы стало по-другому.

Из больницы напарникам пришлось ехать в участок, где писать всё, что случилось, да объясняться с Петровной, начальницей. Ей, кстати, тоже пришлось прервать выходной ради случившегося. Тем временем пришли результаты экспертизы психослепков убитых. Результат, мягко говоря, удивил.

Домой Семён добрался на такси. Всю дорогу только и думал над тем, как могло приключиться, что на мужчинах из подвала были психомаски с их же личностью. Такое называли перепрошивкой. Последствия такого действия непредсказуемы – от «ничего», до задваивания воспоминаний. Однако никакой критической опасности такое явление не несло, даже если психомаска изготавливалась кустарно.