Читать книгу "Помнить будущее"

Семён принял из рук дочери стакан с кофе. Отхлебнул. Затем спросил:

– Оп-па… Это что за очередной утырок?

Он всех ухажёров дочери так называл. Некоторые, особо дерзкие, даже удостоились чести полетать с его крыльца.

– Да так… – ответила дочь, отхлебнув кофе. – Познакомилась только что.

– Чтобы я этого утырка патлатого больше не видел! – приказал Семён.

Машина в этот момент затормозила на светофоре. Рядом остановился ещё советский самосвал ЗИЛ с синей кабиной. Каждая из его деталей несла на себе ржавчину.

– Ё-моё! – хмыкнул Семён. – Давно такого раритета не видел! Умели ж в СССР вещи делать! Ёппа, уже проржавел весь, а до сих пор на ходу!

Жанна, конечно, глянула на машину, которая более чем в четыре раза старше неё, но никак не прокомментировала. Светофор загорелся зелёным. Древний самосвал тронулся, обдавая густой чёрной гарью следовавшие за ним роботизированные транспортные средства.

– Ты меня поняла? – повернулся отец к дочери. – Ёпрст… Ещё мне не хватало всяких патлатых бездельников…

– Зря ты так, – отхлебнула Жанна кофе, мечтательно поглядывая в окно. – Он вообще ничего.

Семён засопел, точно насос, лишённый жидкости для перекачки. Решил промолчать, понимая, что дочь могла его специально провоцировать. В последнее время такое нередко случалось.

Постарался отвлечься. Сделал глоток кофе, начал наблюдать за дорогой. Несколько минут ехали в молчании. Жанна нырнула в сумочку, вытащила телефон, принялась в нём что-то листать. Семён поначалу старался не смотреть в её экран. После всё же не удержался и заглянул. Дочь листала канал Милены Измайловой, блогерши, к которой Семён как раз собирался отправиться после того, как завезёт Жанну в институт.

– Оп-па… И как она тебе? – постарался он смягчить голос, примириться и поговорить о том, что интересно дочери.

– В здоровом питании хорошо разбиралась, – после некоторой заминки ответила Жанна. – Жаль, конечно, хорошая была блогерша. Останови здесь, – попросила она. – Я дальше пешком пойду – хочу прогуляться.

При других обстоятельствах Семён бы не послушал дочь, довёз бы её до входа в институт. Однако в этот день ему выгоднее сделать так, как она попросила, иначе потом пришлось бы кружить десять минут по развязкам. Поэтому он приказал машине припарковаться, что авто и совершило.

– Удачного дня, – сказала Жанна, покидая транспортное средство.

***

По дороге к напарнику, Семён подумывал надеть психомаску, но так и не определился, какую именно. Решил вообще её не использовать, побыть собой, подумать свои мысли.

Когда он заехал за Платоном, тот ожидал на крыльце. Воздух к этому времени заметно потеплел.

Первое время ехали молча. Семёну показалось, будто напарника что-то грызло. Впрочем, ему так уже казалось несколько месяцев. По времени приблизительно совпало, что у него сильно изменилась дочь, а Платон превратился в мрачную тучу. Семён пару раз пытался поговорить с напарником, расспросить, но бесполезно.

По радио шла передача, гостем в которой стала очередная певичка ртом, чей отец сделал состояние на фондовом рынке, после решил проплатить звёздное будущее дитятки. Последние пару месяцев об этой исполнительнице незамысловатых песен говорили везде. Даже умные холодильники, бывало, предлагали купить билеты на её концерт.

Артистку, как водится, спросили, как она относится к собственным психомаскам. Семён с Платоном ещё ни разу не сталкивались с её психослепками, даже не знали об их существовании. Гостья заявила, что терпеть не может людей, которые надели её психомаску.

– Это… эээ… как бы это… эээ… знаете… – говорила она томным голосом. – Как это… эээ… общаться с самой собой… эээ… ну это… через зеркало. Ага. Понимаешь? Это… эээ… ну как бы… эээ… не очень это… приятно. Ну типа того… эээ… как бы это сказать… эээ… ты общаешься с человечком и… это… ну эээ… видишь эти… те же ухмылки, улыбки… эээ… в общем это всё… ну типа это… что в себе того, ну-у-у это… что не нравится, короче. Даже это… эээ… думают они так же, как я. Ага. Понимаешь? Поэтому я это… эээ… стараюсь не общаться с теми, кто это… ну того… в моей психомаске…

– Да кто её вообще в здравом уме примерит?! – ткнул пальцем Платон в магнитолу.

– Ёпта! И не такое надевают! – хмыкнул Семён. – Сам знаешь.

– Знаю, – согласился напарник. – И не такое…

По дороге остановились у кофейни. Семён сбегал в туалет, а после взял ещё большой стакан кофе. Платон купил энергетик. Путь до резиденции Измайлова неблизкий, поэтому успели и помолчать, и поговорить. Семён рассказал, что его разбудила Петровна, которой передали информацию о том, что на Измайлову насильно надели психомаску, судя по всему, нелицензионную. Будь это не Измайлова, а любая другая женщина, то Петровна бы туда отправила кого-нибудь другого. Однако жене эксцентричного бизнесмена помочь следовало в первую очередь, и сделать это должны лучшие сотрудники.

– Да-да… – буркнул Платон. – Поёт ту же песню, что и тогда, когда того буратину мы крутили, помнишь? Тоже ведь что-то подобное говорила. А что в итоге? В итоге оказалось, что ей аж от министра прилетело указание быстро во всём разобраться. Бьюсь об заклад, что сейчас такая же история. Измайлов дёрнул за свои рычажки, и мы с самого раннего утра уже мчим разгребать его мутные делишки.

– Не исключено, Тоха, – согласился Семён.

Постепенно разговорились на отвлечённые темы.

Наконец, подъехали к большим и красивым кованым воротам, окрашенным в золото. Стоило машине остановиться в паре метров от преграды, как ворота начали отворяться. До дома пришлось ехать ещё около километра.

– Ё-моё! Да чтоб я так жил! – не удержался Семён, разглядывая вид за окном.

– Скорее всего, так говорит каждый, кто сюда попадает, – буркнул Платон.

Асфальтированная дорога пропетляла через живописный парк, вывела к площадке, в центре которой расположился внушительный позолоченный фонтан в виде древнерусского витязя. Полицейские невольно залюбовались великолепной скульптурой.

– Этот фонтан стоит больше, чем мы с тобой за десять лет вместе заработаем, – сказал Платон.

– Это точно… – согласился Семён.

Однако фонтан попросту мерк на фоне дома.

Возле внушительного крыльца стоял, сложив руки за спиной, мужчина в коричневой жилетке и коричневых брюках. Его одежда дополнительно расшита золотыми нитями. Машина остановилась, и он спешно подошёл.

– Здравствуйте, господа! – поприветствовал он. – Я управляющий этим великолепным зданием. Максим, – пожал руки гостям. – Мы вас ожидаем. Точнее… – ненадолго замялся он, подбирая слова, затем махнул рукой, словно сбрасывая должностную напыщенность. – Короче, уважаемые, Геннадий Аркадьевич сейчас в деловой поездке. Он, когда узнал, что с его женой могло произойти что-то нехорошее, приказал мне держать язык за зубами. Никто в этом доме, кроме меня, не знает, что вы приедете. И вообще, кто вы. Я вас сейчас проведу к Милене Витальевне. Пожалуйста, сделайте ваши дела как можно тише. Вас рекомендовали, как лучших в этом деле. А данная ситуация не требует никакой огласки. Это, естественно, не моя просьба, а Геннадия Аркадьевича. Он даже приказал интеллектуальную защиту дома выключить, чтобы ни одна камера не могла вас случайно записать.

Полицейские одновременно подумали, что управляющий такой учтивый из-за надетой психомаски одного из выдающихся слуг прошлого, либо настоящего. Служить тоже надо уметь. Обеспеченные люди готовы хорошо платить за этот навык.

– Ничего не можем обещать, – буркнул Платон. – Как пойдёт. Оно знаете, как иногда бывает… Всё зависит от психомаски.

– Ну, вы постарайтесь. Геннадий Аркадьевич сказал…

– Ёклмн, Максимка! Долго мы будет болтать? – перебил его Семён. – У нас ещё куча дел. Некогда лясы точить. Давай, пошли к этой фифе.

Управляющий удручённо вздохнул и закатил глаза. В следующий момент развернулся и начал подниматься по ступеням. Полицейские двинулись за ним. Войдя внутрь дома через большие двустворчатые двери, они будто оказались в параллельной реальности. По долгу службы Семён с Платоном бывали в домах богачей. Однако все предыдущие богачи выглядели жалкими нищебродами по сравнению с Измайловым. Семён с Платоном оказались шокированы убранством дома. Всюду золото, статуи, арки, эбеновое дерево, толстые ковры, красивейшая резная мебель, выполненная в одном стиле и явно по индивидуальному заказу. Каждая пылинка в этом огромном доме выглядела дорого. Полицейские, вслед за управляющим, шли по дому и попросту не могли не рассматривать обстановку, ибо впервые оказались в подобной. Целых пять минут им пришлось шагать до нужной комнаты. За это время миновали множество коридоров, несколько лестниц. Обоим казалось странным идти в обуви по дорогим коврам. Постоянно хотелось разуться. Семён с Платоном не могли поверить, что люди живут в настолько огромных помещениях. У обоих пронеслась мысль, что в таком доме надо всегда иметь с собой рацию, иначе можно потеряться и никогда не найтись.

По дороге попалось несколько женщин в чёрно-белой одежде горничных. Все они не поднимали взгляд и пытались быть незаметными. Полицейские не могли отделаться от ощущения, что попали в иной мир, который как бы и рядом, но доступ туда для обычных смертных наглухо закрыт.

Наконец, управляющий подвёл их к обычной для этого дома двери – резной, с золотыми вкраплениями. Он открыл её, жестом пригласил посетителей войти.

В небольшом помещении находился лишь кожаный диван, да ковёр. На стене висел средних размеров телевизор. Большое окно приоткрыто, оттуда дул лёгкий ветерок, колыхал сдвинутую вбок штору. На диване сидела Милена Измайлова, что-то листавшая на планшете. С недоумением она поглядела на каждого из мужчин. Задержала взгляд на управляющем, молчаливо требуя объяснений.

Семён невольно залюбовался женой эксцентричного бизнесмена. На вид ей лет двадцать пять. Чёрные волосы стянуты в тугой хвост. Без косметики. В сером спортивном костюме, из-под которого проглядывала зелёная футболка. Однако даже в домашнем виде она восхитительна. Таких женщин обычные люди могут увидеть только в окнах дорогих машин.

– Простите за вторжение, Милена Витальевна, – спешно произнёс управляющий. – Геннадий Аркадьевич приказал сопроводить этих двух достопочтенных господ к вам, чтобы они с вами побеседовали.

Платон поморщился от этих слов. Так это показалось ему глупо, напыщенно, чванливо, унизительно. Управляющий разменял пятый десяток. Эта Милена Аркадьевна ему в дочери годится. Неизвестно из какого спального района она родом, и лишь вопрос времени, когда опять окажется в тесных стенах человейника.

Семён разглядывал хозяйку дома, поэтому не обратил внимания на слова управляющего. Он видел красный отблеск в зрачках супруги Измайлова. Значит, их вызвали не зря.

– А кто они такие, чтобы я с ними беседовала? – приподняла изящную бровь жена эксцентричного бизнесмена.

Платону, который тоже видел надетую нелегальную психомаску, надоела эта комедия, он чувствовал себя неловко. Вынув красную корочку, раскрыл её.

– Полиция. Отдел по работе с психомасками. И у нас есть к вам вопросы.

Он сделал пару шагов по направлению к дивану, собираясь присесть. Не успел. Милена швырнула в него планшетом. Не ожидавший подобного Платон, только в последний миг успел отклониться, электронное устройство лишь задело его голову, а не врезалось ребром точно в лоб. Жена бизнесмена вмиг оказалась на ногах, подскочила к окну, кошкой прыгнула в него. Платон с Семёном переглянулись. Эта заминка длилась не дольше секунды.

Семён рванул к окну, перемахнул подоконник. Платону понадобилось больше времени, чтобы спрыгнуть на газон под окном. Семён бежал за Миленой, которая неслась вдоль дома с такой скоростью, будто её преследовали все черти ада.

Управляющий так и застыл перед дверью, ошарашенный поведением хозяйки.

– Стой, ёпта! – закричал Семён. – Стой, а то стрелять буду!

Стрелять он не собирался. Крайне опасно для собственной жизни открывать огонь по жене одного из самых богатых людей страны, что бы она ни сделала. Девушка бежала так быстро, что расстояние между ней и полицейскими увеличивалось. Неслась она к задней части дома. До конца крыла ей оставалось совсем немного.

– Стой! – ещё раз крикнул Семён от отчаяния.

Вообще он привык догонять преступников. В этот раз откровенно не понимал, что с ним случилось. Почему не способен настичь девушку?! Правда заключалась в том, что Милена с детства занималась бегом, мечтала выиграть золото на Олимпиаде, однако жизнь решила по-другому. Даже став женой одного из самых богатых людей мира, Милена не забросила своё увлечение, тренировалась почти каждый день.

Наконец, она свернула за угол, где располагался гараж.

Платон сильно отставал от Семёна из-за болевшей раны. Однако оба бежали. Понимали, жену эксцентричного бизнесмена надо догнать, во что бы то ни стало. Они как раз добежали к углу огромного особняка, когда из открытых ворот гаража, точно пробка из бутылки, выскочила красная гоночная машина, имевшая только заводское ручное управление. Оба поняли, Милена взяла её специально. Машина с автоматическим управлением остановится, как только получит сигнал от полицейских.

– Твою мать… – ругнулся Платон, у которого лёгкие полыхали адским пламенем.

– Быстро! К машине! – скомандовал напарник и первый побежал к их транспортному средству, припаркованному возле фонтана. Впрочем, беглянка, объезжая внушительный дом, двинулась туда же.

– Вызывай «птицу»! – на ходу крикнул Семён напарнику.

Платон не спешил этого делать. В первую очередь требовалось как можно быстрее добежать к машине. Этот путь растянулся в целую вечность. Даже начало казаться, что они никогда не достигнут своего транспортного средства. Наконец, прыгнули на сиденья. Семён запустил мотор, переключился на ручное управление. Вдавил педаль газа в пол. Засвистели покрышки. Платон, пытаясь отдышаться, вынул телефон, стал вызывать большой служебный дрон, способный работать сутками и снимать всё с такой детализацией, что комара можно в подробностях разглядеть. Вдобавок он имел интеллектуальное управление. Стоило ему лишь дать наводку на цель – и больше он её не терял.

Когда Платон закончил с вызовом дрона, Семён как раз миновал красивые кованые ворота, окрашенные в золотой цвет. Напарник приник грудью к рулю, как всегда делал, когда им доводилось кого-то преследовать. Платон мёртвой хваткой вцепился в салонную рукоятку. Дорога петляла среди редких деревьев, поэтому они видели мелькавшую между стволов красную машину.

– Оп-па… Она быстрее нас… – подумал вслух Семён. – Ёппа! Где «птица»?

– В пути, – бросил Платон, внимательно следивший за дорогой и беглянкой.

В какой-то момент они оказались возле глухого забора из бежевого рельефного кирпича. Догадались, что это границы владений Измайлова. Потом увидели, как красная машина свернула на просёлочную дорогу, уходившую прочь от резиденции эксцентричного бизнесмена. Поднимая клубы пыли, помчала по ней.

– Ё-моё… Конец подвеске… – рыкнул Семён. – Только ж починил…

– Останавливайся! – посоветовал напарник. – Никуда она не денется. «Птицей» отследим.

Он нырнул в карман, вынул телефон. Посмотрел, что до прилёта дрона оставались считанные минуты.

– Нет! – Семён, даже не подумав сбавлять ход, влетел на грунтовку.

Впрочем, ничего иного Платон и не ожидал от напарника, который, точно гончая, взяв след, уже не терял жертву.

Просёлочная дорога оказалась укатанной. Трясло основательно, но не так сильно, как могло. Платон, хоть и держался за салонную рукоятку, всё равно несколько раз приложился головой о крышу автомобиля. Семён вцепился в рулевое колесо настолько крепко, что без малого не стал с ним одним целым. Полицейские перестали видеть красную машину, скрывшуюся в высокой траве и чахлой лесопосадке, зато прекрасно наблюдали поднимавшийся от неё столб пыли.

– Уходит, ёпта! – точно лев зарычал Семён. – Где «птица»?

Платон глянул в телефон.

– Уже здесь! – откликнулся он

Машина подпрыгнула на кочке, отчего он приложился головой о потолок. В следующий миг подключился к коптеру, скорректировал цель, поймав в мощный объектив пылившую по просёлочной дороге красную машину.

– Всё! Попалась! – сообщил он.

– Отли… – не успел сказать Семён, ведь машина угодила в ямку, и он больно приложился грудью о руль.

Платона тоже бросило вперёд, правда, в этот раз он не ударился, лишь телефон едва не выпал из рук. Под капотом настолько откровенно лязгнуло, что не осталось сомнений – машину придётся вновь отправлять в ремонт.

– Ёпрст! Чёртовы ямы! – зарычал Семён. – Где эта тварь?

Платон понял, что напарник начал выходить из себя. Глянул в телефон. Беспилотник снимал облако пыли, в котором проглядывались очертания красной машины. Милена двигалась быстрее, ни капли не жалея транспортного средства, поэтому шансов её догнать не имелось. Вслух Платон решил этого не произносить. Знал, что это может толкнуть напарника на глупости.

Дорога перед капотом разделилась. Одна уводила на асфальт, вторая уходила вдоль лесопосадки.

– Ёклмн! Где она? – вновь рыкнул Семён, в последний момент вывернул руль и объехал глубокую яму.

– Направо, на грунтовку.

– Оп-па… Запутать нас решила, дура? Думала, мы решим, что она выехала на асфальт, и погоним за ней?

Логика в его словах имелась. Сто против одного, что подобными мыслями Милена как раз и руководствовалась.

Семён заложил вправо, Платон ногами почувствовал, как в ходовой лязгнуло. Напарник вновь вдавил педаль газа, машина понеслась вслед за беглянкой.

– Поймаю – убью! Клянусь, ёппа! – прорычал Семён.

Вновь на большой скорости машину тряхнуло на просёлочной дороге. Опять что-то лязгнуло под днищем. Платон поглядел на телефон. Дрон следовал за женой Измайлова. Теперь стало видно, что дорога шла к песчаному карьеру, ныне заполненному водой. В прежние времена сюда съезжались купаться, но лет пять назад, когда в пробах воды выявили холеру, поток купающихся постепенно иссяк. Поговаривали, что в выработанный песчаный карьер сбрасывал отходы мясокостный завод.

– Она собралась карьер обогнуть, – сообщил Платон.

Семён несколько мгновений вспоминал, что за карьер. Затем спросил:

– Что за ним?

– Завод мясокостный. Помнишь, мы туда как-то ездили. Там ещё вонь дикая.

– Пом… – Семён резко вывернул руль, и машина проскочила мимо ямы заполненной водой. – Помню, ёклмн, этот вонючий скотомогильник! Выворачивает от этой вони! Ё-моё, такое не забудешь. Что ей там надо, ёппа?!

– Затеряться, – ответил Платон, продолжавший наблюдать за пылившей красной машиной. – За заводом южная развязка. Там мы её и с «птицей» при определённых условиях можем потерять.

– Чёрт! – выругался Семён.

Трафик на южной развязке огромный, вдобавок сложная инфраструктура – тоннели, путепроводы, эстакады, шумозащитные экраны, мощное освещение. Дважды случалось, что полицейские «птицы» теряли на южной развязке преследуемых. После того, как об этом раззвонили по новостям, каждый преследуемый пытался затеряться именно там.

Дорога, по которой мчала жена Измайлова, перед карьером разделялась, огибала гигантскую рукотворную яму, заполненную водой с двух сторон.

Семён ещё раз лихо крутнул руль, пытаясь объехать яму, но та оказалась слишком большой, машину всё равно тряхнуло. Платон очередной раз приложился головой.

– Мы её не догоним! – неожиданно даже для самого себя выпалил он. – Она быстрее!

– Догоним, ёпта! – безапелляционно заявил Семён. – Выберемся на южную развязку и догоним!

– Ты видел, что у неё за машина? – Платон не уставал удивляться самонадеянности напарника, которая в стрессовые периоды достигала вселенских масштабов. – По асфальту мы её вообще никогда не догоним! Да и под днищем уже что-то тарахтит. Как бы вообще до асфальта доехать…

– Ё-моё! Тоха! Прекращая болтать, следи за ней! – рыкнул Семён.

– Надо передавать на все посты, чтобы её остановили, – предложил Платон. – Мы её не догоним. Она быстрее!

– Нет, ёклмн! – рыкнул напарник, точно хищник, почувствовавший кровь.

Платон не стал спорить, по опыту зная, что в данный момент это бесполезно. Семён, точно гончая, взял след и не остановится, пока не загонит жертву. Или не свалится с ног.

Глянув на экран телефона, Платон увидел, что красная машина подъехала к краю карьера, где дорога разделялась на две. Жена эксцентричного бизнесмена, не сбавляя скорости, попыталась заложить крутой вираж вправо. Машину потащило по грунтовке, колёса зацепились за неровности, в следующий миг красное авто перевернулось вначале на бок, потом на крышу, после на другой бок. Продолжая переворачиваться, машина полетела по крутому склону песчаного карьера. Вся побитая, помятая, с отсутствующими стёклами остановилась у самой-самой воды, угодив в неё лишь левыми колёсами.

– Твою мать! – на выдохе произнёс Платон. – Она в карьер рухнула!

Семён на несколько мгновений внимательно поглядел на напарника, словно проверял, правду ли тот говорил.

– Оп-па… Вызывай спасателей, – напряжённо сказал он, вернув всё внимание дороге.

За весь дальнейший путь напарники не обменялись и словом. Оба предчувствовали огромные проблемы, которые их ожидали. Платон отправил запрос о медицинской помощи, приложив координаты. При самом лучшем раскладе, медиков стоило ожидать через тридцать минут. Машиной сюда не поедут, отправят вертолёт.

Наконец, они подъехали к краю затопленного карьера. Спереди, под днищем, уже так лязгало, будто левое переднее колесо собиралось отвалиться. На траве поблёскивали осколки разбитого стекла. Когда Семён затормозил, полицейские выскочили из машины. Подбежали к краю. Красное авто виднелось далеко внизу. В небе зависла «птица», продолжавшая снимать.

Поначалу спуск показался несложной задачей, но крутые склоны карьера заставили полицейских насколько раз проехаться на заднице. В конце концов, они оказались внизу, перепачканные. Бросились к водительскому месту, где без сознания находилась жена Измайлова. Платон отметил, что она не пристёгнута. Подушка безопасности разбила супруге бизнесмена нос. Однако это не самое худшее. В процессе падения Милена многократно билась головой. Чёрные волосы перепачкались кровью.

Семён попытался открыть дверь, но та заблокировалась. Он сунул руку через разбитое окно, дёрнул ручку. Оказавшись рядом с пострадавшей, приложил пальцы к ярёмной вене. Затем взялся за кисть, пытаясь нащупать пульс там. После вернулся к шее. По действиям напарника Платон догадался, что всё печально. Вскоре об этом объявил и Семён.

– Ё-моё! Тоха, я ничего не чувствую, – сказал он. – Наверное, её лучше не доставать… – поглядел на напарника.

– Это определённо! – незамедлительно ответил Платон. – Ей либо уже ничто не поможет, либо мы не сумеем, а только навредим.

Семён открыл рот что-то сказать, но в этот момент у Платона призывно тилилинькнул телефон. Поглядев на экран, он озвучил:

– «Птица» хочет улететь по другому запросу. Отпускаем?

– Она уже всё сняла, – махнул рукой Семён. – Хай летит.

Платон отпустил дрон. Механическая конструкция, чуть наклонившись, быстро стала удаляться на восток. Полицейский убирал телефон в карман, когда увидел движение на краю карьера, откуда они недавно спустились. В первый миг решил, что это прибыли медики. Затем увидел лысого мужчину в кожаной куртке. Заметил гостя и Семён. У обоих сложилось мнение, что этот персонаж переместился к ним через время, прямиком из девяностых.

– Не вмешивайтесь! – крикнул он. – Это моё первое и последнее предупреждение! Не вмешивайтесь! Эти психомаски должны быть надеты! Я даю вам последний шанс отступиться, забыть о них, не преследовать. Нас много, и у нас есть важная миссия, которой вы мешаете! Будете нам мешать – умрёте!

В следующий миг он отошёл от края. Семён вначале рванул к склону, но Платон догнал его, схватил за локоть.

– Бесполезно, дружище, – сказал он. – Пока ты заберёшься, он в Австралию добраться успеет.

Семён несколько мгновений колебался. От машины послышался стон. Напарники переглянулись. Уже через миг подбежали к распахнутой двери автомобиля. Супруга Измайлова находилась всё в том же положении. Платон присел рядом, попытался нащупать отсутствовавший пульс. В этот момент вновь послышался стон.

Семён заглянул через разбитое окно на заднее сиденье. Никого там не обнаружил.

– Ёпта! А ну открой багажник, – сказал напарнику.

Платон дёрнул за ручку открывания как раз в тот момент, когда коллега подошёл. Они увидели девушку с русыми волосами, заплетёнными в косу. На брюках имелось свежее пятно. Кофта на плече разорвана. Девушка находилась в полубессознательном состоянии, её приоткрытые веки подрагивали.

– Оп-па… Тоха, у нас тут гостья, – подумал вслух Семён.

Платон, поглядев на неё несколько мгновений, почесал щёку и сообщил:

– Похищение? Только когда и зачем?

– Не-а, Тоха, – задумчиво ответил Семён. – Вряд ли это похищение. Я знаю её, ёклмн. Это… как же её… Инга. Она канал ведёт детективный «Ингеборга в деле». Изредка посматриваю. Красивая и интересная женщина. Да ещё и так грамотно дела ведёт…

Напарник усмехнулся. С хитрецой поглядел на Семёна. В женщин с той стороны экрана легко влюбиться, только в обыденной жизни они совсем иные.

– Теперь осталось лишь понять, что она делает в багажнике этой машины, ёпта! – поглядел Семён на напарника.

– Мне это тоже очень интересно. Особенно после всего случившегося.

В этот момент послышался стремительно приближавшийся рокот вертолёта.

***

Семён постукивал шариковой ручкой по столешнице, где лежал листок с пометками. Напротив, за своим столом, сидел Платон, который как раз закончил печатать всё, что наговорила Инга. Вообще его компьютер мог распознавать речь, делать из неё протоколы, но Платон предпочитал по старинке – вручную набирать всё, что говорил задержанный.

За окном стемнело. С потолка лился приятный белый свет. День хоть и пролетел моментально, но оказался длинным, полным событий и тревоги. В первую очередь тревоги за собственное будущее. Прибывшие медики провели реанимационные мероприятия супруге Измайлова. Их действия к положительным результатам не привели – Милена осталась мертва.

Инга рассказала всё, что произошло. Начиная с того, что она следила за Дамиром, лидером ОПГ, увидела, как он насильно надел психомаску на жену Измайлова. Немедля заявила об этом в полицию. Затем рискнула пробраться в дом, с помощью дрона выяснив, что интеллектуальная защита по какой-то причине отключена. Полагаясь исключительно на чутьё, она влезла в багажник машины Измайловой, пробив по слитым базам, какая именно принадлежит ей. Решила, что Милена должна куда-нибудь поехать, раз на ней нелегальная психомаска. Она даже не предполагала, что попадёт в подобный переплёт. На удивление, она легко отделалась – лишь на голове появилось несколько шишек.

Семён с Платоном переглянулись. Без слов поняли друг друга. Время уже позднее. Обоим хотелось домой. Ингу держать больше не стоило. Семён кивнул, и напарник выдал задержанной пару бумаг, где многословно, канцелярским языком, говорилось, что ей теперь нельзя покидать черту города без предупреждения, а по первому требованию являться на допросы.

– А дайте мне свой номер, – попросила Инга, не читая, подмахнув все бумаги.

Семён с Платоном вновь переглянулись. В любом другом случае они бы ответили отказом. В этот раз почувствовали, что телефон задержанной надо дать, вопреки правилам, логике и здравому смыслу.

Ведущая канала эксклюзивных расследований «Ингеборга в деле» словно почувствовала сомнения полицейских. Тут же быстро заговорила:

– Я знаю, что вам нельзя. И вообще это глупо и непрофессионально. Просто, я ж это дело не брошу! И могу быть вам полезна! А если сообщать на общую линию, то всё может сильно усложниться и затянуться. Я бы предпочла иметь с вами быстрый контакт. А там глядишь, может и мне какая полезная информация перепадёт…

Платон нахмурился. Опёрся на стол, наклонившись к задержанной. Семён сразу прочитал настроение напарника.

– Пиши цифры, ёпта, – поспешно сказал он.

Инга слова «пиши цифры» восприняла максимально прямо. Она схватила валявшийся на столе Семёна кусок бумаги. Из жиденькой стопки писчих предметов вынула карандаш, быстро накарябала номер. Немедля, словно бумажку могли отобрать, сунула её в карман.

Платон немного округлившимися глазами посмотрел на напарника, но ничего не сказал.

– Всё, я могу идти? – спросила Инга.

– Да-а… – задумчиво произнёс Платон. – Сейчас, пропуск выпишу.

На маленьком клочке бумажки с плохо пропечатанной надписью «Пропуск» он заполнил пару-тройку граф. Передал бумагу задержанной.

Инга поднялась, сделала пару шагов к двери. Взявшись за ручку, обернулась.

– У меня такое чувство, что мы с вами ещё увидимся! – поглядела на Семёна.

Полицейский неожиданно почувствовал себя тринадцатилетним подростком, который в первый раз решил поговорить с понравившейся девочкой. Даже кровь к лицу прихлынула.

– Обязательно увидимся! – неожиданно даже для самого себя брякнул Семён.

В следующий момент Инга покинула кабинет. Полицейский сидел, глядел на дверь, за которой скрылась та, которую он встретить никогда и не мечтал.

– Эй, Ромео! – вырвал Платон напарника из грёз. – Я тебя всяким видел, но чтобы влюблённым мальчишкой… Ты телефон зачем дал?! Давно номер не менял?

– Ёклмн, Тоха! У тебя часто красивые девушки цифры просят? – вопросом на вопрос ответил Семён. – У меня, ёппа, может быть, на неё большие планы!

– Ау, Сёма! Умные мужчины умеют контролировать своё либидо, поэтому видят, что девяносто процентов окружающих женщин – это стервозные манипуляторши, зацикленные только на материальных ценностях. Она одна из таких! – кивнул Платон на дверь. – Она ж тобой воспользуется и выбросит, как использованный презерватив!

У Семёна на язык просилась пара крепких словечек. Однако он сделал над собой усилие и поинтересовался:

– Ёпрст, Тоха, ты вообще в любовь не веришь?

– В любовь?! – усмехнулся Платон. – В любовь я верю! А вот женщинам не верю абсолютно! И тебе не советую. Это лживые, искусно притворяющиеся создания, готовые при любом падении ещё и воткнуть нож тебе в спину, чтобы наверняка добить! Ещё скажи, не так?!

– Есть такие, – не стал спорить Семён. – Но, ёппа… Тоха, люди, ё-моё, как бы разные. Есть хорошие. Есть плохие.

– Она вот, точно не такая, как ты говоришь, «хорошая»! – ткнул Платон на дверь, как раз в тот момент, когда та открылась и на пороге возникла Петровна – начальница.

Про Еву Петровну сотрудники знали немногое. В частности то, что она замужем за работой. К своим сорока пяти она не имела детей и даже в романтических отношениях никогда не состояла. По крайней мере, о последнем никто не ведал. На службе она проводила семь дней в неделю, не менее чем по четырнадцать часов, но чаще дольше – отлучалась лишь по неотложным делам. В любом другом случае всегда работала – приходила даже с температурой.