Читать книгу "Маргелов"

В окружение попал 2-й батальон. Немцы еще не успели его отрезать, когда в его расположение пробился подполковник Маргелов со взводом разведчиков, часть которых была одета в флотские бушлаты. Комполка мгновенно оценил ситуацию и начал действовать. Первое, что надо было сделать, – восстановить связь, и она была восстановлена связистами. Второе, и решающее: собрать батальон в кулак и контратаковать, чтобы либо выбить немцев с хутора, либо прорваться отсюда самим основными силами.

Именно в те минуты состоялся его разговор с командиром корпуса генералом Порфирием Георгиевичем Чанчибадзе. Зазвонил телефон. Маргелов снял трубку и услышал знакомый голос с кавказским акцентом:

– Маргэлов, сколько вас нужно искать? Гдэ вы сэчас сидите?

– Я не сижу, а командую с КП комбата-2.

– Почему нэ на своем мэсте?

– Мое место сейчас здесь, товарищ командир корпуса.

– Спашиваю: гдэ ваше мэсто?

– Товарищ командир корпуса, командую полком я. Мое место там, где я больше всего нужен полку.

– Ну-ну… Как дэла? – Тон Чанчибадзе смягчился.

Спокойнее заговорил и Маргелов:

– Полк стоит на своем месте. А второй батальон готовится к удару на выход из окружения.

С командиром корпуса у Маргелова были сложные отношения.

Из журнала боевых действий 13-го гвардейского полка: «22.12.42 г. Полк продолжал отражать беспрерывные танковые атаки противника. По-прежнему удерживает свои оборонительные позиции. Командир полка был тяжело контужен, но с НП не ушел, продолжал командовать подразделениями».

Двадцать третьего декабря немцы ввели в бой новые силы. Но и сопротивление защитников рубежа на Мышковой усилилось. 3-я и 49-я гвардейские стрелковые дивизии атаковали населенные пункты Васильевка и Капкинский, ворвались на улицы и завязали ближний бой, местами переходящий в рукопашные схватки. Бой не утихал всю ночь на 24 декабря. Ударные группы 13-го гвардейского стрелкового корпуса под прикрытием ночной темноты приблизились к позициям немцев и забросали их гранатами. Все попытки командования 6-й танковой дивизии контратаками танков и мотопехоты выбить советские части из деревни Васильевки успеха не имели. Полк подполковника Маргелова зубами вцепился в северный берег Мышковой, пресекая всякую попытку немецких танков и мотопехоты переправиться и закрепиться на нем.

Сосредоточение всех сил 2-й гвардейской армии генерала Малиновского на рубеже реки Мышковой завершилось 23 декабря. Ее дивизии наглухо закрыли участок фронта в 25 километров между хуторами Шабалинский и Капкинский. 122 тысячи человек, 2325 орудий и минометов, 84 реактивных установки БМ-13 и 469 танков за несколько дней были переброшены за сотни километров, иногда пешим маршем, и решили исход сражения за Мышковой. Соотношение сил изменилось в пользу Красной армии. Генерал Гот вынужден был остановить атаки, которые уже не имели смысла, а только перемалывали собственные войска. Армейская группа «Гот» с 12 по 23 декабря продвинулась в направлении Сталинграда на 58 километров. Средний темп наступления – пять километров в сутки. Потери составили восемь тысяч солдат и офицеров убитыми, 160 танков, 92 орудия, 82 самолета.

3-я гвардейская стрелковая дивизия как вкопанная продолжала стоять на участке от Васильевки до Капкинского. Вторым эшелоном за ней сосредоточился 2-й гвардейский механизированный корпус. Теперь маргеловцы на берегу Мышковой были не одни.

Судьба 6-й полевой армии Паулюса за спинами подполковника Маргелова и его товарищей была решена. Армии Донского фронта генерал-лейтенанта Рокоссовского начали сжимать кольцо.

Третью войну Маргелов не расставался с маузером. Деревянная кобура-приклад всегда болталась на свободном ремешке рядом с командирской сумкой. В один из дней мышковской обороны немецкие автоматчики прорвались к передовому НП дивизии. Командир дивизии, к счастью, в это время был на основном НП. Маргелов быстро, как в разведке, организовал вокруг себя группу: двое разведчиков, оказавшихся рядом, офицеры оперативного отдела, несколько офицеров-тыловиков со своим водителем, у которого оказался ППШ с тремя запасными дисками, связисты. Раздал всем гранаты. Предупредил, чтобы подпускали немцев поближе, на бросок гранаты. Все всё делали так, как он наставлял перед схваткой. Во время боя он расстрелял три обоймы. А когда отбились, выбрасывая трупы немцев за бруствер, сказал начальнику штаба дивизии, ординарец которого, сержант-автоматчик, куда-то унырнул во время схватки вместе со своим новеньким автоматом:

– Вот что, Петр Николаевич, пока вам не присвоили генеральского звания, примите совет: заведите себе вместо автоматчика надежный пистолет. И чистите его сами, – и потряс в воздухе своим маузером с перегретым стволом. – Самая надежная штука в ближнем бою. А эти сержанты с автоматами, сами видите, иногда дают осечки…

Двадцать четвертого декабря 1942года после мощного артналета по порядкам немецкой обороны полки 3-й гвардейской стрелковой дивизии генерала К.А.Цаликова[12]12
  Кантемир Александрович Цаликов (1908–1944) – генерал-майор (1942). Родился в селе Ногкау в Северной Осетии. В 1929 году призван в РККА. Окончил Закавказскую пехотную школу. Командир взвода. В 1938 году окончил Военную академию им. М. В. Фрунзе. На штабной работе. На фронте с первых дней войны. Командир 591-го стрелкового полка на Южном фронте. Затем командовал 377-й дивизией под Ленинградом. В сентябре 1942-го назначен на 3-ю гвардейскую стрелковую дивизию. В 1944 году назначен командиром 13-го гвардейского стрелкового корпуса. Погиб под Шяуляем 21 июля 1944 года. Захоронен в пантеоне Осетинской церкви. Награжден двумя орденами Красного Знамени, орденом Суворова 2-й степени, орденом Кутузова 2-й степени, орденом Отечественной войны 1-й степени, орденом Красной Звезды.


[Закрыть] перешли в наступление по своему фронту в направлении на Котельниково. Наступала вся советская группировка, сосредоточенная к западу от Сталинграда. В какой-то момент немцам, удерживавшим здесь фронт, стало не до 6-й армии.

Полк Маргелова наступал на левом фланге дивизии. В новогоднюю ночь он направил своих лыжников в разведку. Разведка донесла: впереди редкие немецкие дозоры, сплошной линии фронта нет, окопы пустые, шоссе Ростов – Сталинград охраняется малочисленными патрулями. Такие вести заставляли действовать немедля.

Чтобы не оголять фланг, полк оставил прикрытие, а главными силами по разведанному маршруту бросился вперед. Батальоны, сбивая небольшие гарнизоны противника, благополучно обошли Котельниково с юго-запада и оседлали участок шоссе, ведущего из Ростова на Сталинград. Когда Маргелов доложил о положении полка, генерал Цаликов не поверил. Получалось, что дивизия охватила немецкую группировку с фланга и одним полком вышла на его тылы.

Командир дивизии, предполагая бурную реакцию генерала Чанчибадзе, доложил об успехе в штаб корпуса не сразу. Хотя от Маргелова всего можно было ожидать, генерал Цаликов вначале все же проверил достоверность информации, полученной из штаба 13-го полка. Полк действительно стоял на шоссе. А в Котельникове, как сообщила дивизионная разведка, уже поднялась паника по поводу перехвата тылов русскими.

Чанчибадзе несколько раз просил повторить донесение. Потом разразился бранью в адрес командира дивизии, Маргелову угрожал расстрелом. Он не верил новостям, но вскоре авиационная разведка зафиксировала батальонные колонны 13-го гвардейского полка юго-западнее Котельникова и боевые порядки с артиллерией и минометами непосредственно на занятом шоссе. Полк во избежание путаницы и удара по своим обозначил себя условным сигналом – пуском зеленой и красной ракет.

Чанчибадзе, следуя новому порыву горячей кавказской крови, тут же принялся писать представление на своего непредсказуемого и такого же порывистого, как он сам, командира полка.

«Командир 13 Гвардейского стрелкового полка Гвардии подполковник МАРГЕЛОВ В. Ф. своим умелым руководством обеспечил успешное выполнение боевых задач. Под его руководством 13 гв. сп сдержал наступление крупных сил противника, которые пытались при поддержке 70 танков прорвать оборону полка в районе дер. Васильевки и выйти на соединение с вражеской группировкой, окруженной в районе Сталинграда.

В 3-х дневных боях, с 20 по 23.12.42, 13 гв. сп нанес противнику большие потери в живой силе и технике. Этим самым полк блестяще выполнил задачу сдержать противника до подхода главных сил 2 Гвардейской Армии.

Руководимый Маргеловым полк не менее успешно провел последующие наступательные операции против укрепившегося противника в дер. Антоновка, Кругляков, Шестаков. В результате этих боев 13 гв. сп захватил в качестве трофеев 2 танка, 12 пушек, 2 зенитных установки, 6 пулеметов и уничтожил более 900 солдат и офицеров противника, 36 танков и бронемашин.

В бою за хут. Шестаков тов. Маргелов был серьезно контужен, но через двое суток вернулся в строй. Волевой и бесстрашный командир. Полк своими успехами обязан его твердому и умелому руководству.

Достоин награждения орденом „КРАСНОЕ ЗНАМЯ“».

В книге А.В.Маргелова эта история изложена так: «Едва он вошел в кабинет[13]13
  По всей вероятности, после того, как полк оседлал шоссе Ростов – Сталинград.


[Закрыть], как генерал Чанчибадзе набросился на него с кулаками. Устояв от неожиданного удара, комполка развернулся и со всей силой врезал в челюсть комкору. Чанчибадзе буквально рухнул. Медленно поднявшись, он подошел к командиру полка и, потирая подбородок, сказал с сильным грузинским акцентом:

– Маргэлов, вэрю – будэшь командыром дывызии. Хорощий удар. Маладэц!

Затем, внимательно выслушав доклад подполковника, обнял его и пожелал на прощание новых побед. Во искупление своей вины и отмечая подвиг командира полка, тут же дал указание подготовить наградной лист на награждение орденом Красного Знамени».

Сыновья генерала подтверждали, что роман Юрия Бондарева «Горячий снег» отец прочитал с удовлетворением и сказал, что «картина тех боев» в нем «отражена правдиво». Василий Филиппович понимал, что книга замечательного русского писателя-фронтовика и о его горячем снеге. Кто лежал в том снегу и выжил, тот никогда его не забудет. А убитым – вечная слава!

На Мышковой его полк стоял непреодолимой глыбой, противотанковым ежом посреди дороги – ни сдвинуть, ни объехать. Оборону Маргелов выстроил так, чтобы, в случае прорыва первой линии, танки и мотопехота противника завязли во второй линии, в глубине батальонных районов. Противотанковые средства сосредоточил на наиболее вероятных направлениях танковых атак. От бронебойщиков требовал, чтобы они открывали огонь по танкам и бронетранспортерам только с дистанции действенного огня, чтобы не обнаруживать себя раньше времени и не дать возможности немецким танкистам и артиллеристам уничтожить себя задолго до сближения. Стрелкам и пулеметчикам приказывал отсекать пехоту от танков, прижимать ее к земле, не позволять приблизиться к своим окопам. Танки иногда пропускали через окопы и уничтожали связками гранат и бутылками с горючей смесью. Когда на берегах Мышковой застыли первые танки и на их горелые сизые борта лег снег, Маргелов прошел по окопам полка и говорил своим бойцам: «У Манштейна много танков. Его расчет на силу танкового удара. Вон она, его сила! – И он указывал в белое поле, где чернели горелые коробки танков и самоходок. – Ребята, не робеть! Главное – выбить у них танки. Каждый из вас должен подбить по одному танку! Пехоту отсекать, заставлять прижаться к земле! Уничтожать!» После краткого монолога раздавал бойцам гвардейский знак.

Нагрудный знак «Гвардия» был красивым, похожим на орден Красного Знамени. Гвардейцы с удовольствием и гордостью, как награду, тут же привинчивали его на гимнастерки, весело намекая комполка на необходимость обмыть боевые награды…

У Маргелова в полку были надежные помощники из числа офицеров и политработников. Штаб работал, как муравейник. Каждый знал свое дело.

Начальник артиллерии гвардии старший лейтенант Николай Шевченко, порывистый, храбрый, образованный, артиллерист, как говорят, от бога, расставлял орудия так, что немецкие танки так и не смогли укрыться в «мертвом» пространстве и действовать более или менее свободно. Всегда они оказывались в прицеле его надежных расчетов. Когда артиллеристы отрыли основные и запасные позиции, старший лейтенант Шевченко обошел свои расчеты и в качестве последнего приказа зачитал из записной книжки приказ генерал-майора русской артиллерии А. И. Кутайсова 1812 года перед одним из решающих сражений русской армии: «Подтвердить от меня во всех ротах, чтобы они с позиций не снимались, пока неприятель не сядет верхом на пушки. Артиллерия должна жертвовать собой… Последний картечный выстрел выпустите в упор, и батарея нанесет неприятелю вред, вполне искупающий потерю орудий».

Гвардии капитан В. Дацко организовал работу штаба так, что батальоны мгновенно реагировали на всяческое изменение обстановки на боевых участках полка.

Начальник связи гвардии капитан А. Затолока сумел поддерживать постоянную связь между батальонами и ротами. Прорывы устранялись в считаные минуты. Связь во время боя была обеспечена.

Саперными подразделениями умело управлял гвардии капитан М. Белокосков. Саперы минировали танкоопасные участки, броды, места, которыми противник мог воспользоваться, чтобы перебросить бронетехнику на берег, занимаемый маргеловцами. Во время боя выдвигались вперед и подрывали подбитые немецкие танки, которые ремонтные бригады противника могли отбуксировать в тыл и восстановить для боя. Продолжали совершенствовать инженерные сооружения линии обороны.

Подвиг бронебойщика Ильи Каплунова потряс всех. В один из дней расчет ПТР красноармейца Каплунова оказался на острие танкового удара северо-восточнее хутора Нижне-Кумский. В самом начале боя второй номер был ранен. Илья Каплунов продолжал бой в одиночку. Пять немецких танков подбил он метким огнем своего ружья. Пуля перебила руку, осколком снаряда оторвало ступню. Илья перетянул ногу ремнем, чтобы не истечь кровью, и продолжил вести огонь. Вскоре перед его позицией замерли еще три танка. Некоторые из них горели. Девятый танк вышел на окоп бронебойщика. Илья Каплунов взял в здоровую руку противотанковую гранату, выполз навстречу танку, собрал последние силы и бросился под набегающие гусеницы.

Указом Президиума Верховного Совета СССР Илье Макаровичу Каплунову было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. По представлению подполковника Маргелова имя гвардейца-бронебойщика навечно занесено в списки полка.

Храбро сражалась батарея капитана Николая Сумина. В один из самых напряженных дней мышковского противостояния на позиции артиллеристов и пехотного охранения двинулось до двадцати танков с мотопехотой. Батарейцы еще не оправились как следует от налета авиации – несколько десятков пикировщиков Ю-87 волнами отбомбили их окопы и замаскированные орудия. Расчеты сразу же понесли большие потери: были ранены и убиты многие подносчики снарядов, заряжающие и даже наводчики и командиры орудий. У двух пушек оказались поврежденными станины. Когда передовые танки подошли на кинжальный выстрел – 400 метров! – батарея, которую немцы считали погибшей от прицельного бомбометания пикировщиков, неожиданно открыла огонь. Сразу же пять танков остановились и начали гореть. Несколько трассирующих снарядов тут же угодили в орудие сержанта Шестакова, но уцелевшие артиллеристы откопали свое орудие и снова открыли огонь. Еще один танк загорелся. И снова несколько трасс впились в ожившее орудие. Расчет успел укрыться в окопе. Была пробита станина. Огромная рваная дыра в щите. Разбит привод поворотного механизма. Артиллеристы подползли к орудию и начали копошиться возле казенника и прицела. Не все еще пропало, поняли они, стрелять можно.

Подполковник Маргелов после боя, обходя позиции, обнял уцелевших и спросил:

– Как же вы стреляли из такого орудия?

Сержант Шестаков вскинул к обрезу каски перевязанную ладонь и бодро, как перед боем, когда никто еще не знает своей судьбы, отрапортовал:

– Наводили за люльку противооткатных устройств, товарищ подполковник!

– А как же справлялись? – И Маргелов окинул взглядом поредевший наполовину расчет.

– Каждый работал за двоих! Повезло нам, товарищ подполковник, – неожиданно пояснил сержант.

– Чем же?

– Да вот… – И Шестаков похлопал по пробитому щиту. – Стреляли они не осколочно-фугасными, а бронебойными. Точно, но неэффективно. То ли руки у них тряслись, то ли с боеприпасами дело швах.

– Они приготовились к бою с нашими танками, вот и затарились бронебойными.

Всех отличившихся командир полка представил к наградам.

Глава девятая
От Васильевки до Миуса

Итак, гвардейский корпус наступал. Полк Маргелова шел в авангарде.

Его батальоны контролировали шоссе, перехватывая небольшие группы немцев, курсировавших по маршруту Котельниково – Ростов. Захваченные пленные показывали, что группа армий «Дон» начала отвод своих танковых, моторизованных и артиллерийских частей из района Котельникова. Именно отсюда армейская группа «Гот» несколько дней назад начала свое наступление в направлении на Сталинград на выручку 6-й армии Паулюса и вскоре схватилась со 2-й гвардейской армией на Мышковой.

Котельниково обороняли в основном румынские части.

Маргелов решил атаковать город в новогоднюю ночь.

Когда батальоны поднялись, он вместе с солдатами шел в цепи со своим верным маузером в руке.

Навстречу им с востока и северо-востока город атаковали части 2-й гвардейской армии.

«Зимнюю грозу» загнали туда, откуда она начиналась. Гвардейцы генерала Малиновского придушили ее в железном кольце своих атакующих частей. Гроза грозу долит…

Из письма обер-ефрейтора 17-й танковой дивизии невесте на родину в Германию: «Весь декабрь мы беспрерывно в боях. Роты сводятся в отделения, батальоны – в роты. Ты себе представить не можешь, что здесь происходит. Одиннадцать наших дивизий устремились к Сталинграду, чтобы вызволить свои войска из окружения, но в 35 километрах от него мы вынуждены были повернуть назад. Нам удалось овладеть одной высотой, в боях за которую мы потеряли 50 человек. Но соседи справа и слева не смогли нас поддержать, и нам пришлось ее оставить. С этой высоты мы уже видели город и мысленно обещали своим окруженным товарищам завтра их освободить. Но на следующий день мы оказались далеко от них. Вместо продвижения вперед мы вынуждены были отступать все дальше и дальше на запад. От нашей дивизии в количестве 12 тысяч человек осталось 3–4 сотни и немного танков. Нам теперь все безразлично, ибо так или иначе настанет и для нас последний час».

Обер-ефрейтор конечно же заливал своей Fraulein по поводу того, что с занятой высоты они видели город, где были окружены их товарищи. В письмах любимым солдаты любят сгущать краски. Но финал письма – жестокая правда войны. Письмо было найдено в кармане убитого солдата 17-й танковой дивизии.

За эту операцию 13-й гвардейский стрелковый полк был награжден орденом Красного Знамени. Орденами и медалями наградили многих солдат и офицеров полка. Кроме того, всем вручили медали «За оборону Сталинграда». Первый свой орден получил и подполковник Маргелов. А жители Васильевки на первом же сходе вынесли единогласное решение присвоить храброму командиру полка, который в бою отстоял их родную деревню от оккупантов, звание «почетный гражданин деревни».

В те дни в полку произошел инцидент, который запомнился всем бойцам и особенно командирам.

Еще по прибытии в полк Маргелов заметил, что старшие офицеры, командиры батальонов, штабные питаются отдельно от солдат. Гвардейское офицерское довольствие предполагало получение сливочного масла, рыбных консервов, печенья или галет, табака «Золотое руно» или «Казбек». Некурящим табак заменяли шоколадом. Постепенно некоторые офицеры стали отделяться от общей кухни, завели своих поваров. Те прихватывали еще и от солдатского котла. Вскоре это стало известно Маргелову. Комполка начал с обхода батальонных кухонь. Перед обходом предупредил офицерский состав, чтобы покончили со своими персональными кухнями, а питались бы из общего котла и навели бы там надлежащий порядок. Однако пожелание Маргелова офицеры выполнять не торопились. Помог случай.

Уже на следующее утро офицеры уединились возле своего котла, мирно завтракали. Вдруг из расположения ближайшего батальона прибежал солдат и что-то шепнул повару. У того затряслись руки.

Оказалось, в батальон с утра прибыл комполка, сразу зашел на кухню и поинтересовался у повара, чем тот кормит солдат. Каша у него подгорела, и сильно.

– Пшенная каша с тушенкой, – бодро ответил повар.

– А пахнет вроде паленой шкурой, – заметил комполка. – Ну, ладно, накладывай и мне, раз говоришь, что солдаты довольны.

– Так точно, – приободрился повар, – едят, аж ушами шелестят!

Повар живо отвесил ковшиком пайку в чистый котелок, подал командиру полка. Маргелов сел за стол. Рядом усадил повара. Проглотил ложку – шрам на щеке побагровел. Проглотил другую – лицо его исказилось гримасой негодования.

– Ты сам-то пробовал? – спросил он повара.

– Никак нет, – честно признался повар и опустил повинную голову.

Тогда командир полка надел котелок с кашей на понурую голову повара.

– Как ты смеешь этим кормить моих гвардейцев, су-кин ты сын!

Бойцы вокруг хохотали. Посыльные понеслись в роты: «Батя в шестой роте повара в котел бросил!» Не зря же тряслись руки у батальонного повара.

Пошли на кухню. Маргелов заглянул в большую кастрюлю – рисовая каша на масле и куски мелко порубленного мяса.

– Это что?

– Это для комбата, – живо, как во время допроса с пристрастием, ответил повар.

– И что, он все съедает? – усмехнулся комполка.

– Да нет, – простодушно признался повар, – у него же помощников много.

– И кто они?

– Штаб. Командиры рот, начальник санчасти, начальник…

Уже на следующий день все офицеры ели из солдатского котла. Кроме чая с травой ничего они себе больше не позволяли.

Солдаты потом вспоминали, как по воскресеньям и в большие праздники в роты после завтрака приносили табак «Золотое руно» и раздавали всем бойцам по щепотке на заверточку. Кто не курил – плитку шоколада. Поэтому каждое воскресенье в полку было Пасхой…

* * *

Генерал Малиновский гнал свои войска вперед – на Дубовское, Кутейниково, Батайск, Ростов. Успех Мышковского сражения, а потом взятие Котельникова создали благоприятные условия для наступления войск Южного фронта вдоль Дона на Ростов. Под ударом оказывались коммуникации и пути отхода всей группировки немцев, сосредоточенной на Северном Кавказе. Остатки 4-й армии генерала Гота (17-я и 23-я танковые, 16-я моторизованная дивизии) были отброшены к реке Сал. К 1 января авангарды 2-й гвардейской армии оказались в 200 километрах от Ростова. Немцы спешно пополнили 4-ю танковую армию свежими и боеспособными дивизиями и частями. Но под давлением нашей группировки она медленно отходила на Ростов, имея задачей «упорными боями за населенные пункты, узлы дорог и на выгодных для обороны естественных рубежах сдерживать наступление советских войск на ростовском направлении».

После того как сталинградская группировка отклонила ультиматум штаба генерала Рокоссовского и отказалась капитулировать, ее вначале разрезали на две части, а потом уничтожили изолированно. К концу января 1943 года с 6-й армией Паулюса было покончено.

Одновременно с триумфом на Волге наметился успех на Воронежском и Ростовском направлениях. 26 января Ставка ВГК в директиве войскам указывала: «Сопротивление противника в результате успешных действий наших войск на Воронежском, правом крыле Юго-Западного, Донском, Северо-Кавказском фронтах сломлено. Оборона противника прорвана на широком фронте. Отсутствие глубоких резервов вынуждает врага вводить подходящие соединения разрозненно и с ходу. Образовалось много пустых мест и участков, которые прикрываются отдельными небольшими отрядами. Правое крыло Юго-Западного фронта нависло над Донбассом, а захват Батайска приведет к изоляции кавказской группировки противника. Наступила благоприятная обстановка для окружения и уничтожения по частям донбасской, кавказской и черноморской группировок противника».

Вместе с первым орденом подполковник Маргелов получил повышение – его назначили начальником штаба 3-й гвардейской стрелковой дивизии.

Дивизия с боями продвигалась на Дубовское и Кутейниково. Противник отходил. 13-й гвардейский корпус неотрывно преследовал его, сбивал арьергардные заставы и пытался навязать бой основным силам. Иногда это удавалось.

Северо-западнее Кутейникова батальоны 5-го гвардейского стрелкового полка, сбив заслоны, атаковали поселок Савельев, из которого не успели уйти немецкие обозы. Начштаба дивизии шел в боевых порядках полка с маузером в руке и подбадривал бойцов. Видя, что «батя» рядом, те короткими перебежками обгоняли его, стараясь хоть как-то прикрыть от пуль и осколков. И тут выяснилось: немцы, чтобы спасти положение, контратаковали тридцатью танками и пехотой до батальона. Вот танки появились в поле. Бойцы дрогнули, заметались, ища укрытие.

– Спокойно, ребята! Не ссать! Они там, в своих железных коробках, трясутся сильнее нашего! Бронебойщикам – занять позиции! Артиллеристы – к бою! Остальным приготовить гранаты! Огонь по пехоте открывать по моему сигналу!

В этом бою взвод 45-мм противотанковых пушек лейтенанта И. Стрельцова подбил четыре головных танка. Произошло это в первые же минуты боя и мгновенно переломило его ход в пользу наступавшего 5-го гвардейского полка.

Еще более ожесточенный бой вспыхнул при сходных обстоятельствах в районе хутора Братский. Немцы, чувствуя, что их подпирают, на этот раз контратаковали как во время большого наступления: двадцатью танками из района Кутейникова и пятьюдесятью – из района Иловайского. По предложению подполковника Маргелова боевые порядки наступающей 3-й гвардейской стрелковой дивизии были построены таким образом, чтобы в любой момент можно было встретить артиллерийским огнем и огнем пехотных средств танковую контратаку противника. Инициатива и изобретательность начальника штаба дивизии в совокупности с боевой выучкой, опытом и стойкостью гвардейцев принесли плоды в первом же встречном бою. Возле хутора Братский немцы оставили 24 своих танка и до трехсот трупов солдат и офицеров. Хутор очистили с ходу и двинулись дальше, как писал поэт «по дымному следу отступающего врага».

В бою за станицу Иловайскую погиб боевой товарищ Маргелова, командир 1-го батальона 9-го гвардейского стрелкового полка капитан А. П. Кондратец. Немцы укрепились в Иловайской основательно. Батальон провел несколько безуспешных атак и залег. Стало очевидным, что без предварительной подготовки станицу не взять даже полком. Маргелов по приказу командира дивизии прибыл в батальон. Выслушал доклад комбата, пробрался на ротные КП, осмотрел в бинокль позиции немцев, расположенные по внешнему обводу станицы.

Очередную атаку предприняли ночью. Без всякой артподготовки, скрытно, роты вплотную подошли к Иловайской и кинулись на головы противнику. Выбили его из обводной траншеи, завязали бой на окраинах хутора и начали постепенно продвигаться к центру. К утру Иловайская была полностью зачищена от противника. Маргелов приказал наступление на время прекратить, занять оборону и ждать. Шестое чувство не подвело. На рассвете немцы контратаковали танками и мотопехотой на бронетранспортерах с пулеметами.

– К бою! – пронеслось над окопами гвардейцев.

Захлопали бронебойки. Выждав момент, из укрытий ударила артиллерия. Десятки мин с истончающимся свистом улетели в поле, разрывая порядки наступавшей пехоты. Загорелись танки – первый, второй, третий, девятый, десятый…

Станицу Иловайскую 1-й батальон отстоял. Но в ходе боя смертью храбрых погиб капитан Кондратец. Посмертно, по ходатайству начальника штаба перед командиром дивизии, героя-комбата наградили орденом Отечественной войны 1-й степени.

Три месяца подполковник Маргелов исполнял обязанности начальника штаба 3-й гвардейской стрелковой дивизии. Когда генерал Цаликов был ранен, принял командование дивизией на себя.

Продираясь сквозь организованную оборону и отдельные опорные пункты, гарнизоны и посты, дивизии 2-й гвардейской армии очистили от противника левобережье Дона. В середине февраля 1943 года гвардейцы взяли Новочеркасск. Впереди был Ростов. Наступательный ресурс наших армий к тому времени уже иссякал. Любые операции, проводимые на исходе сил, как показывает история Великой Отечественной войны, опасны и чреваты возможностью получить ответный удар именно в тот момент, когда противостоять ему уже нечем. Немцы же, опасаясь нового Сталинграда, переправили свою 1-ю танковую армию через Дон и начали формировать новую линию фронта, начинавшуюся с побережья Азовского моря к востоку от Таганрога и затем проходившую по реке Миус. При этом Ростов немцы удержать не смогли. 7 февраля наши войска взяли Батайск. А 14 февраля 1943 года части соседней 28-й армии вошли в Ростов-на-Дону. Взятием города Красная армия завершила Ростовскую наступательную операцию 1943 года, в которой огромную роль сыграла 2-я гвардейская армия, в том числе 3-я гвардейская дивизия генерала Цаликова.

* * *

Весной 1943 года войска Южного фронта начали подготовку к наступлению. Полки пополнялись новобранцами и прибывающими из госпиталей ветеранами. Артиллеристы и минометчики получили новые орудия и минометы, в которые разработчики внесли существенные конструктивные изменения. В противотанковые дивизионы поступила «сорокапятка» с удлиненным стволом, а также новые боеприпасы, которые пробивали броню «тигров» и «пантер». Пехоту поддерживали самоходные артиллерийские установки. По сути дела, это были дивизионные 76-мм пушки, поставленные на лафет легкого танка. В первых же боях стрелковые роты почувствовали их огневую мощь, способность к необходимому маневру в ходе боя, когда, к примеру, надо было подавить немецкий пулемет или огневую точку минометчиков, дот, окопанный танк.

Немцы мощно укрепили «Миус-фронт», надежно, как им казалось, прикрывая промышленный Донбасс. Гитлер приказал не отдавать его ни при каких обстоятельствах. Оборону здесь держала воссозданная заново 6-я полевая армия. Ее сформировали из отборных дивизий, полнокомплектных, хорошо вооруженных и оснащенных. Новая 6-я должна была отомстить Красной армии за свою предшественницу, погибшую под Сталинградом. Немцы называли ее «армией мстителей». Однако «мстителям» не везло с самого начала, их дивизии и соединения, попадая под удар Красной армии, всегда несли большие потери, и своей миссии новая 6-я так и не выполнила, пока ее окончательно не разгромили в самом конце войны.

Командующий группой армий «Юг» фельдмаршал фон Манштейн спустя годы напишет: «Донбасс играл существенную роль в оперативных замыслах Гитлера. Он считал, что от овладения этой территорией, расположенной между Азовским морем и низовьями Днепра, простирающейся на запад (примерно по линии Мариуполь – Красноармейское – Изюм), будет зависеть ход войны. Гитлер утверждал, что без запасов угля этого района мы не сможем выдержать войну в экономическом отношении».

Пятнадцатого апреля Маргелову было присвоено очередное воинское звание – полковник.

В начале июля 1943 года полыхнула железным огнем Курская дуга, озарив сотни километров фронта, который долго стоял неподвижно. Вермахт накопил сил для решающего сражения на Восточном фронте с целью переломить ход войны, разбить Красную армию на одном гигантском поле в ходе одной операции. Для этого с разных участков советско-германского противостояния в этот район были стянуты немецкие дивизии. Большинство из них уже втянулись в ожесточенные бои, когда южнее, из района небольшой деревушки Степановки в атаку кинулась 3-я гвардейская стрелковая дивизия. Она наступала в составе 2-й гвардейской армии Южного фронта с целью таранить и взломать обе линии «Миус-фронта».