Читать книгу "Маргелов"

Шестнадцатого июля в окопах под Степановкой зачитали приказ командующего войсками Южного фронта генерал-полковника Ф. И. Толбухина: «Товарищи красноармейцы, командиры, политработники! На советско-германском фронте начались решающие сражения. Временное затишье кончилось.

Приказываю:

Войскам Южного фронта перейти в наступление против немецко-фашистских захватчиков».

Семнадцатого июля в 3 часа 30 минут на укрепления «Миус-фронта» обрушились сотни тысяч тяжелых снарядов, мин и ракет реактивных систем залпового огня. Бойцы, изготовившиеся для броска вперед, еще не видали артподготовки такой мощи и продолжительности. Два часа и тридцать минут, пока не раскалились стволы пушек, била наша артиллерия по инженерным сооружениям противника. После артиллерии за дело принялась авиация.

И вот настал час подниматься матушке-пехоте. Взревели моторы танков и самоходок, и вперед пошли части трех гвардейских механизированных и двух гвардейских стрелковых корпусов. Участок неприступного «Миус-фронта» был взломан. «Мстители» 6-й немецкой армии дрогнули и расступились. Захваченный во время атаки командир одного из немецких пехотных батальонов показывал во время допроса: «Ваша артиллерия стреляла метко, и начало наступления советских войск было неожиданным. Я потерял девяносто процентов состава батальона убитыми и ранеными. Снаряды рвались, люди сходили с ума и тут же гибли, пораженные осколками снарядов».

Вклинение в немецкую оборону было значительным – глубина его в отдельных местах составляла до десяти километров.

Немцы отреагировали следующим образом. Чтобы остановить наступление Красной армии на этом участке фронта, прорыв которого никак не входил в планы немецкого командования, сюда срочным порядком были переброшены из-под Харькова танковые дивизии СС «Дас Рейх» и «Тотенкопф» – и это несмотря на то, что бои в районе Харькова еще продолжались. В бой была брошена также 23-я танковая дивизия, недавно переформированная, укомплектованная и стоявшая в резерве командующего 6-й армией генерала пехоты Холлидта.

На участках прорыва закипели упорные бои.

Девятнадцатого июля была атакована 3-я гвардейская стрелковая дивизия. До шестидесяти танков при поддержке полка мотопехоты наступали на оборону гвардейцев из района Первомайска. Первый приступ танковой армады отбили с большими потерями с обеих сторон. После неудачи немцы обошли Степановку с северо-запада.

На НП командира дивизии стояло напряженное молчание. С высотки хорошо просматривались окрестности Степановки, атакующие танки немцев и окопы гвардейцев. Горело уже несколько танков, но остальные обходили деревню кругом, стараясь уйти от артиллерийского огня.

– Василий Филиппович, – не выдержал генерал Цаликов, – тяжеленько приходится твоему тринадцатому гвардейскому. Эту атаку они отобьют. Возможно, отобьют и очередную. Но к вечеру их сомнут.

Полковник Маргелов понял, к чему клонит командир дивизии. И тут же сказал:

– Разрешите отправиться в расположение тринадцатого?

– Разрешаю.

Он знал, куда надо идти в первую очередь.

На западной окраине Степановки окопалась рота истребителей танков и до взвода стрелков прикрытия с ручным и станковым пулеметами. Он наблюдал за их боем – действовали они так же умело и уверенно, как на Мышковой. Коллективным огнем подожгли головной танк, устроили показательный факел, положили пехоту и, таким образом, сломали темп атаки, сбили с немцев спесь. А когда танки начали пятиться и разворачиваться, подожгли еще два. Но без артиллерийской поддержки выстоять им было непросто. К ним-то и побежал заместитель командира дивизии. Маргелов, оценивая ситуацию с учетом рельефа местности и наличия сил, понял, что следующая массированная атака немецких танков, скорее всего, произойдет именно здесь.

Бронебойщики и пехота только что отбили атаку, оттащили в ровик убитых, отправили в тыл раненых и отдыхали.

Командир роты бронебойщиков старший лейтенант Ежков еще издали заметил пробирающегося к ним по ходу сообщения подполковника из штаба дивизии. Убрал в нишу котелок с недоеденной кашей, облизал ложку, сунул ее за голенище сапога и застегнул ворот гимнастерки.

– Вольно, вольно, Ежков, – махнул ему полковник и кивнул за околицу деревни, где догорали, густо чадя, танки: – Молодцы. Кто командует боевым участком?

– Я, товарищ полковник. – И старший лейтенант махнул черной от копоти ладонью.

– Как думаешь дальше обороняться?

– Нам бы сюда парочку противотанковых пушек, товарищ полковник. Потому как без усиления удержаться будет трудно. Одно ружье из строя вышло. Младшего сержанта Анохина убило осколком.

– Думаешь, снова сюда полезут?

Старший лейтенант немного помедлил, оглянулся в предполье, откуда затягивало маслянистый дым, пахнущий горелым металлом, и сказал:

– Полезут именно сюда. Место удобное, ровное.

Маргелов рассматривал в бинокль местность перед позициями истребителей танков. А старший лейтенант Ежков сказал:

– Вон он, который правее, танк Анохина. Подымил немного и все… Не загорелся. Ребята из пехоты хотели подорвать его. Я не разрешил.

– Почему? – спросил Маргелов.

– Я думаю, в нем полная боеукладка. Пушка цела. Экипаж выскочил. Вон он, весь в бурьяне лежит. Пулеметчик их по одному принимал… Анохин ему в моторную часть засадил две пули и гусеницу сбил. А больше мы в него не стреляли.

– И что, – махнул в сторону танка Маргелов, – кто-нибудь стрелять из него умеет?

– Я и умею. Там, на Мышковой, научился. Там мы тоже один подбили. У нас в роте тогда танкист был. После ранения пришел. Он в танке заряжающим был. Мы к танку по очереди ползали и через речку стреляли, пока снаряды не кончились. Добивали их танки. Чтобы ночью за Мышкову не ползать и не взрывать их.

Маргелов внимательно посмотрел на старшего лейтенанта. Совсем молодой, должно быть, последнего довоенного школьного выпуска. Внимательные серые глаза. Хорошее русское лицо.

– Ты какого года, Ежков?

– Двадцать второго.

– Жениться не успел?

– Да нет пока.

– А кто в армию провожал?

– Мать.

– Артиллерия вам будет, – сказал на прощание Маргелов и похлопал старшего лейтенанта по пыльному плечу. – А пока, Ежков, держись, как держался. Я на тебя надеюсь.

Маргелов пошел к НП батальона, который находился неподалеку. Оттуда связался по телефону с командиром дивизии и сказал, что западную околицу Степановки необходимо прикрыть огнем противотанковой артиллерии, что рота бронебойщиков держится, что боевым участком командует надежный командир, которого он знает еще по боям на Мышковой.

Вскоре из тыла по пыльному проселку к западной окраине Степановки пронеслись две конные артиллерийские запряжки. С батальонного НП было хорошо видно, как расчеты закатывали в ровики, отрытые немцами, приземистые длинноствольные противотанковые пушки. Потом на западную окраину пошли два бойца с термосами за плечами – кашевары понесли горячую кашу. Война войной…

Примерно через час немцы снова атаковали. Теперь впереди двигался тяжелый танк, поблескивая широкими гусеницами. Захлопали бронебойки. Пули со скрежетом отлетали от лобовой брони «тигра». Ударили противотанковые пушки. Но и они вскоре перенесли свой огонь на другие цели. И тут Маргелов увидел, как из окопа выскочил человек в вылинявшей гимнастерке и метнулся к подбитому танку, о котором они час назад разговаривали со старшим лейтенантом Ежковым. И солдат, метнувшийся к танку, был похож на ротного.

Длинный ствол с набалдашником пламегасителя вздрогнул и начал медленно вращаться вначале в одну сторону, потом остановился и, уже быстрее, пошел в другую, навстречу наползающему «тигру».

Неужели выстрелит, подумал Маргелов, и сердце его заколотилось. Как хотелось бы ему сейчас помочь старшему лейтенанту, хотя бы подавать ему снаряды!

«Тигр» остановился, с короткой остановки выстрелил. И Маргелов увидел, как взрывом фугасного снаряда подбросило одну из «сорокапяток», разбросало, как снопы, расчет. Вот тебе и артиллерийское усиление. Сейчас обнаружит второе орудие и вторым же снарядом накроет и его. Но дернулся ствол подбитого T-IV, струя огня почти в упор ударила в корму «тигра», и тотчас люки его открылись и горохом посыпались на землю черные фигурки экипажа. Еще один снаряд ударил в боковую броню «тигра». Из люков начало вытягивать черный дым.

– Вот тебе и Ежков! – почти вскрикнул Маргелов.

В минуты боя, когда его подчиненные, его боевые товарищи дрались в окопах первой линии, Маргелову было трудно удержать себя от желания немедленно ринуться туда, в дымную траншею, и там уже на месте руководить боем. Но теперь на нем лежала ответственность не только за западную окраину Степановки, не только за контроль над большаком, разрезавшим деревню надвое, а за правильные действия всей дивизии.

И все же рота старшего лейтенанта Ежкова и то, что происходило на ее участке, притягивали его внимание больше всего. Надо было перебираться в другой батальон, узнать, как там дела, в чем гвардейцы нуждаются и чем помочь им, но он не мог оторвать бинокля от глаз.

Вот из люка подбитого T-IV зеленым линялым кузнечиком выпрыгнул тот, кто только что несколькими точными выстрелами в упор поджег «тигр», спрыгнул в воронку, замер. Ранен? Убит? Или ждет? Еще один немецкий танк наползает на позиции роты. Он часто останавливается и стреляет по окопам бронебойщиков. Пехота, сопровождавшая его, уже отсечена пулеметным и ружейным огнем гвардейцев. Немец остался без прикрытия, он осторожен и нетороплив. Похоже, готов в любой момент дать заднюю скорость, но по-прежнему движется вперед. Выбирает цели и стреляет, стреляет, стреляет… Второе орудие замолчало. Похоже, и его накрыло танковым снарядом. У «сорокапятки» и ее расчета на фронте век недолгий. Не зря бойцы-артиллеристы называют свою пушчонку «Прощай, Родина!».

Вот линялый кузнечик шевельнулся. Живой! Переполз на другой край воронки. «Ты все делаешь правильно, дорогой ты мой старший лейтенант, – с теплотой и благодарностью подумал о зеленом линялом кузнечике полковник Маргелов. – Ты только голову сильно не высовывай». Танк будто почувствовал близкую опасность, которая затаилась где-то в воронках, и начал расчищать себе путь короткими очередями курсового пулемета. Когда стальная громадина, натужно выпуская струи выхлопных газов, выползла к воронкам, Ежков привстал, взмахнул рукой, и противотанковая граната, кувыркаясь, полетела под гусеницу. Взрыв! Танк резко развернуло, правая гусеница, поднимая пыль, начала стремительно слетать с катков. Всё. Теперь его добьют бронебойщики. Он, развернутый боком, неподвижный, стал отличной мишенью для истребителей танков. И тут же вся рота, почти залпом, обрушила свой огонь на обездвиженный танк.

Назад, в окопы, старший лейтенант Ежков полз медленно, тяжело. Пуля задела предплечье. Перед окопами его подхватили под руки, потащили.

В тот день рота бронебойщиков старшего лейтенанта Ежкова уничтожила 22 танка. Командир роты погиб во время одной из схваток с немецким танком в ближнем бою.

Девятнадцатого марта 1944 года Указом Президиума Верховного Совета СССР гвардии старшему лейтенанту Валентину Федоровичу Ежкову «за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецко-фашистскими захватчиками и проявленные при этом мужество и героизм» присвоено звание Героя Советского Союза посмертно. Представление на бронебойщика готовил сам Маргелов. Полистал его личное дело. Родился в мае 1922 года в городе Арске в Татарии. Работал на Харьковском тракторном заводе, куда приехал по комсомольской путевке. В июне 1940 года призван в Красную армию. Призывался из Казани, Молотовским райвоенкоматом. Окончил военно-пехотное училище. На фронте с июля 1942 года. Погиб в бою 19 июля 1943 года. Похоронен в братской могиле в деревне Степановка Шахтерского района Донецкой области. В личном деле офицера был подшит листок с адресом матери: Казань, ул. Песочная, д. 36. Курочкина Клеопатра Степановна.

Матери героя он написал письмо – рассказал о последних минутах жизни ее сына, о подвиге героя.

Бои на «Миус-фронте» длились до августа. Вводом в бой резервов и свежих частей при массированной поддержке авиации и танков противнику удалось потеснить наши войска, а на отдельных участках вклиниться в оборону 2-й гвардейской армии и охватить обороняющихся с флангов и тыла. В окружении оказались и части 3-й гвардейской стрелковой дивизии. И снова, как всегда в экстремальных ситуациях, обстоятельства вытолкнули в первые ряды Маргелова. Он возглавил одну из окруженных частей, занимавшую оборону на самом опасном участке.

Когда стало очевидным, что немцы прорвались на флангах и начали стремительно охватывать части дивизии, Маргелов, приняв командование на себя, завернул фланги фронтом к противнику и организовал оборону окруженных так, что дивизии, во-первых, удалось избежать больших потерь; во-вторых, немцы так и не смогли разорвать или сдавить кольцо; в-третьих, когда настал час прорыва, ударная группа, сформированная подполковником из самых надежных и энергичных, пробила брешь, расперла горловину, через которую 3-я гвардейская дивизия благополучно вышла к своим, вывела обозы с ранеными и имуществом. По итогам этой операции Военный совет 2-й гвардейской армии отметил: «Части 3-й гвардейской дивизии в течение суток отважно и храбро дрались в окружении, сковав своими действиями большие силы противника, чем облегчили действия армии».

Когда намечали участок прорыва, Маргелов решил «тряхнуть стариной» и пошел в поиск вместе с разведчиками. Дело было более чем рисковым. Противник конечно же знал, что окруженные в эту первую ночь будут активно действовать своими разведгруппами в поисках наиболее удобного места прорыва. Поэтому немцы выставили усиленные заслоны. Всю ночь пускали осветительные ракеты. Простреливали пространство пулеметным огнем. Как и предполагали, разведчики вскоре наткнулись на одну из немецких застав. Начался ночной бой. Немцы определили местонахождение разведгруппы и начали обстреливать ее из минометов. Уходили под огнем, уносили раненых, но задачу выполнили. Когда вышли, Маргелов быстро набросал на листке расположение огневых точек противника, рельеф местности, маршрутные пути возможного движения дивизии на выход.

Генерал Цаликов, заметив, что его верный «разведчик» прихрамывает и побледнел, спросил:

– Что с тобой, Маргелыч?

– Пустяк. Видимо, царапнуло во время минометного налета.

Сел, снял сапог, а из сапога полилась кровь. Военврач 3-го ранга Анна Куракина, которая в тот момент оказалась рядом, ахнула: в ноге торчал крупный осколок, а стопа уже начала синеть.

Из окружения он выходил на своих ногах, а потом по настоянию Аннушки пришлось лечь в санчасть.

Глава десятая
Доктор Анна

На войне как на войне. Но на войне в людях не исчезало и основное, главное человеческое – любовь. Хотя, казалось, все вокруг пропитано ненавистью и смертью и места для проявления человеческих чувств нет.

Маргелов не забывал свою семью. Высылал жене деньги, иногда какие-то посылки. Феодосия Ефремовна, поглощенная заботами о детях, была далеко. Напоминала о себе редко и скромно – письмами.

И здесь, на фронте, появилась другая. Как говорят, что в людях ведется, то и нас не минует. Тогда это было весьма распространенной историей: люди сходились на войне, иногда на несколько дней, иногда на месяц, на год, пока кого-нибудь не подхватывала на небеса пуля. Иногда оставались вместе до конца войны. Иногда – на всю жизнь.

У Василия Филипповича Маргелова и Анны Александровны Куракиной всё сложилось по последнему варианту. На всю оставшуюся жизнь.

С одной стороны – честно и благородно. С другой – как ни крути, бросил семью. Жену, детей. Хотя о детях не забывал. Но всё же, всё же, всё же…

Впрочем, не нам осуждать это огненное поколение. Время для жизни и счастья ему выпало суровое, жестокое. И все в их судьбах складывалось по жестоким правилам жанра.

Анна Александровна родилась 23 января 1914 года в крестьянской семье в деревне с необычным названием Морское Мышкинского уезда Ярославской губернии. Кроме нее в семье было пять сестер и брат. Брат – старший, Анна – четвертая по старшинству. В тридцатые годы, когда деревня и крестьянская жизнь прогнулись под тяжкой колхозной лямкой, старшие брат и сестры отправились в Ленинград, на заработки. Вскоре следом за ними в большой город поехала и Анна. Работать устроилась в типографию. Трудолюбивая, покладистая, исполнительная, она успевала и работать, и учиться. Окончила школу рабочей молодежи. Поступила в медицинский институт. Тут уж пришлось и поголодать – студенческая похлебка во все времена была жидкой…

Институт окончила в 1941 году, в самый канун войны. И сразу же поступила на курсы врачей-хирургов при Военно-медицинской академии. А уже 15 июля 1941 года военврач 3-го ранга Куракина Анна Александровна прибыла в 3-й стрелковый полк 80-й стрелковой дивизии на должность командира санитарной роты. Затем была переведена на такую же должность в 218-й полк. Туда ее «выхлопотал» Маргелов.

Случай – это до времени притаившаяся судьба. Потому-то ты ее и не ждешь, не видишь. И все происходит неожиданно.

Дивизия отступала. Некоторые полки – беспорядочно, теряя не только материальную часть, но и людей. Маргелов отводил свои подразделения более или менее собранно, по пути прихватывал и отставших соседей. Так и медсанбат военврача 3-го ранга Анны Куракиной оказался в расположении соседнего полка. Потом к ней прибежали с поля боя: «Ранен командир полка! Нужна срочная хирургическая помощь!» Раненых было много. «Братишки» лежали вповалку. Она и не разбирала, где командир, а где простой матрос, а он ее запомнил.

Весной 1942 года ее назначили ординатором 1-го хирургического отделения армейского полевого госпиталя легкораненых 54-й армии. Трудолюбивая и исполнительная Анна Александровна вскоре стала начальником этого отделения. К этому времени их отношения уже сложились. И осенью 1942 года Анна Александровна упросила командующего 54-й армией отпустить ее к любимому – под Сталинград.

Во время войны, и даже на фронте, жизнь не замирала. Она лишь уплотнялась, потому что в любое мгновение смерть могла оборвать всё. С 1943 года браки разрешили регистрировать на фронте. С фронта порой приезжали пары со справкой от командира дивизии или даже полка, свидетельствовавшей, что они муж и жена. Такую справку выдали и им. По свидетельству сыновей, документ о регистрации брака родители получили на фронте у военного юриста. «Только в 1947 году этот брак был зарегистрирован в ЗАГСе, при этом Анна взяла фамилию мужа». По свидетельству Виталия Васильевича Маргелова, Феодосия Ефремовна развод мужу не давала, и как «молодые» без этой необходимой формальности обошлись, неизвестно.

Отправляясь вслед за мужем под Сталинград, Анна догнала его часть в Тамбове. Там полк Маргелова доукомплектовывался, получал новое оружие и зимнее обмундирование.

На фронте ей привелось дважды оперировать мужа и возвращать его в строй. Зачастую побеги Маргелова из госпиталей и тыловых санчастей были связаны с тем, что он знал: там, на передовой, в полку, в дивизии Аннушка подлечит, поставит на ноги.

За умелые действия, за то, что сотням раненых она спасла жизни, а тысячам помогла вернуться в строй, а потом полноценными людьми возвратиться на родину, к своим семьям, солдаты любили «доктора Анну» особой любовью. Анна Александровна была награждена двумя орденами Отечественной войны, орденом Красной Звезды, медалями «За боевые заслуги», «За оборону Ленинграда», «За оборону Сталинграда», «За взятие Будапешта», «За взятие Вены».

Вместе, как писали в старинных повестях, они жили долго и счастливо.

Глава одиннадцатая
В боях за Донбасс

Восемнадцатого августа 1943 года начался второй акт Миусской битвы. Сутками раньше под покровом ночной темноты 3-я гвардейская стрелковая дивизия вышла на исходные и приготовилась к атаке. Вперед пошли после полуторачасовой артподготовки. Артиллерия перенесла огонь в глубину обороны противника, и пехота двинулась вслед за огненным валом.

Гвардейцы одним стремительным рывком форсировали Миус и завязали бой в первой линии немецких траншей. Противник верил в несокрушимость своей обороны. Немцы подготовились к упорному и длительному сидению на линии «Миус-фронта», накопили большой ресурс. И когда на их головы обрушился огненный шквал советского артиллерийского наступления, а вслед за ним полуразрушенные окопы начали заполнять красноармейцы, уцелевшие солдаты 6-й армии изо всех сил пытались выправить положение, заделать бреши в своей обороне и даже отсечь прорвавшиеся в их тыл дивизии, полки и батальоны.

Гвардейцы 3-й стрелковой с боем брали каждый окоп, каждый дом и каждый блиндаж. Вперед продвигались медленно. Но как бы там ни было, а вскоре обе линии обороны «Миус-фронта» оказались позади.

Двадцать четвертого августа наши войска заняли села Артемовка, Кринички, хутор Семеновский. Перехватили дорогу на Таганрог, что лишило 6-ю армию возможности быстрого маневра своими резервами, а также регулярного подвоза.

К 27 августа советские войска вошли в Амвросиевку, Большое Мешково и Благодатное.

Штурм Саур-Могилы начался 28 августа. Несколько раз высота переходила из рук в руки, и, наконец, 31 августа над высотой взвился красный флаг. А наступление продолжилось в направлении на Снежное и Чистяково (ныне Торез). На своем пути гвардейцы 3-й стрелковой дивизии видели разрушенные шахтерские поселки, взорванные шахты, вместо деревень – ряды печей среди золы и уголья. В одной из шахт обнаружили сотни тел замученных красноармейцев и местных жителей. В директиве Гиммлера войскам СС и полиции на Украине предписывалось: «Необходимо добиться того, чтобы при отходе из районов Украины не осталось ни одного человека, ни одной головы скота, ни одного центнера зерна, ни одного рельса, чтобы не остались в сохранности ни один дом, ни одна шахта, которая бы не была выведена на долгие годы из строя; чтобы не осталось ни одного колодца, который бы не был отравлен. Противник должен найти действительно выжженную и разрушенную страну».

Тридцатого августа был освобожден Таганрог.

В хрониках войны отмечено: «В 1943 году июльское наступление Южного фронта заставило Германию перебросить с Курской дуги на „Миус-фронт“ три танковые дивизии, что не могло не отразиться на результатах Курской битвы. При этом 30–31 июля 1943 года при попытке отбить прорыв Миус-фронта частями Красной армии, элитный танковый корпус СС потерял людей и техники больше, чем двумя неделями раньше под Прохоровкой».

Вспоминая наступление в Донбассе, генерал Маргелов говорил, что продвижение вперед к концу августа нарастало. Порой саперы и связисты только-только успевали оборудовать новые командные пункты, навести линии связи, как поступал приказ перебазировать их на десятки километров западнее. Но некоторые рубежи противник защищал с особым упорством. В конце августа пополненная дивизия была выведена из резерва командующего армией и брошена в бой в направлении Сухого Еланчика. Дивизию усилили одиннадцатью танками 511-го отдельного огнеметного танкового батальона. Передовые батальоны завязали бой с частями противника, прикрывавшими подходы к реке Кальмиус. В это время немцы подготовили сильный контрудар, направленный против всей группировки советских войск, наступающей в Донбассе. Удар 17-й танковой и 3-й горнострелковой дивизий 6-й армии пришелся на дивизию генерала Цаликова. Четверо суток шли кровопролитные бои. Двенадцать раз немцы предпринимали попытки разорвать боевые порядки нашей дивизии, но все атаки были отбиты.

Утром 2 сентября 9-й и 13-й гвардейские стрелковые полки неожиданной атакой сбили противника с позиций западнее Павловка – Светлый Луч, углубились в его оборону и после полудня овладели совхозом «Металлист» Амвросиевского района Донецкой области. Не прошло и часа, как немцы предприняли мощную контратаку при поддержке тридцати танков и тяжелых самоходных орудий «фердинанд». Совхоз «Металлист» оборонял 13-й, бывший маргеловский полк. Основной удар пришелся на него. Полк вскоре оказался отрезан от основных сил корпуса, занял круговую оборону и несколько часов сражался в полном окружении. Контратака немецких танков была погашена дивизионными и корпусными противотанковыми средствами. До 4 сентября на этом участке шли упорные бои с переменным успехом. 13-й гвардейский полк с большими потерями вышел из окружения. Совхоз «Металлист» несколько раз переходил из рук в руки. Судя по накалу, ожесточенности боев и интенсивности атак и контратак, здесь сошлись основные стратегические интересы противоборствующих сторон. Никто не хотел уступать.

Однако сила силу ломит, и 4 сентября, подавив огневые средства противника, дивизия снова пошла вперед, продвинулась за сутки до 17 километров и освободила 11 населенных пунктов. Среди них хутор Берестовой, хутор Ребриково, хутор Грабово. Авангарды передовых полков достигли берега реки Кальмиус.

Десятого сентября дивизия во взаимодействии с 5-й и 6-й гвардейскими механизированными бригадами и 14-м истребительным противотанковым артиллерийским полком РГК, сметая все на своем пути, ворвалась в город Волноваху и захватила одноименную железнодорожную станцию. Первыми в Волноваху вошли 13-й и 9-й гвардейские стрелковые полки. Ударной группой дивизии командовал только что прибывший из санчасти полковник Маргелов. Одним из штурмовых отрядов, сформированных по приказу начальника штаба дивизии, командовал гвардии лейтенант Голубев. Отряд действовал стремительно и дерзко. Вокзал на станции Волноваха захватили почти без боя. На путях в это время стояло несколько немецких эшелонов. Со станции они так и не вышли. Лейтенант Голубев вскоре доложил, что задача по захвату станции и блокированию путей выполнена.

Маргелов любил таких командиров, молодых, энергичных, умевших действовать расчетливо, решительно и дерзко. Всегда ставил их в пример, поощрял, продвигал как мог.

Началось освобождение Волновахского района. 10–11 сентября дивизия заняла Дмитриевку, Голубицкое, Затишное, Малиновку, Хлебодаровку, Веселое, Новопетропавловку, Златоустовку, Николаевку, Катериновку и станцию Зачатьевскую. Далее дивизии было приказано действовать в юго-западном направлении. Впереди лежала Запорожская область. Завязались бои на линии Вольное – Медовка – Вишневатое. В ночь с 13 на 14 сентября 13-й гвардейский корпус силами двух дивизий, усиленными танками и самоходками отдельных частей прорыва, сбил противника с их позиций и начал преследование его в направлении Розовки. В тот же день овладел этим крупным населенным пунктом. В последующие дни 3-я гвардейская стрелковая дивизия захватила Большой Токмак, Шевченко, Ленино-1. 21 сентября освободила Молочанск.

К двадцатым числам сентября 1943 года части и соединения 2-й гвардейской армии вышли к реке Молочной. Донбасская наступательная операция завершилась.

После ожесточенных боев 3-ю гвардейскую стрелковую дивизию, изрядно потрепанную, отвели на пополнение и приведение себя в порядок. Полки какое-то время стояли в Краснодоне. В эти дни дивизии было присвоено наименование Волновахская.

Здесь полковника Маргелова «догнал» еще один орден – Отечественной войны 1-й степени.

Биографы командующего ВДВ отыскали в архивах представление к ордену Красного Знамени на полковника Маргелова. Документ относится к периоду квартирования дивизии в Краснодоне. В представлении говорится:

«Полковник Маргелов… командир железной воли, требователен к себе и подчиненным. Решительный. В боевой обстановке вынослив, несмотря на четыре ранения…

В боях на реке Миус систематически находился в частях дивизии… осуществлял личный контроль и проверку исполнения всех приказов командования.

В трудную минуту боя помогал командирам частей в руководстве боем.

17.09.43 при выбытии из строя командира 9-го гвардейского стрелкового полка принял на себя командование полком. Смелым маневром полк под командованием тов. Маргелова успешно овладел крупным железнодорожным узлом Приазовья, станцией и городом Волноваха…

За личную отвагу и успешное выполнение боевых задач тов. Маргелов награжден правительственной наградой – орденом Красного Знамени и вторично представлен».

Вторичное представление, по всей вероятности, сделанное командованием дивизии по итогам Донбасской наступательной операции, в которой 3-я гвардейская стрелковая дивизия показала себя блестяще, затерялось. Как теряются подобные документы, истории давно известно – заволокитили штабные люди. Если бы они, как советовал Маргелов, время от времени ходили с солдатами в бой, отношение у них к боевым офицерам было бы другим…