Читать книгу "Маргелов"

Батальон имел большое подсобное хозяйство – коровы, свиньи, куры. Поддерживалась тесная связь с окрестными колхозами. Имея хорошо оборудованные мехмастерские и кузницу, Маргелов в горячую страдную пору помогал колхозам в ремонте техники, плугов. Распорядился, чтобы колхозники имели возможность покупать в военторге, расположенном на территории части, нужные им товары. Завоз в военторг был всегда хороший – и за этим он успевал следить.

В субботу 21 июня майор Маргелов после утреннего развода выслушал доклад своего заместителя по строевой части и сказал лейтенанту:

– Гусев, а вы выполнили мой приказ по поводу оборудования купальни?

– Так точно. Купальня на Волхове готова. Только вода еще холодновата.

– А ну пойдем испробуем, – тут же предложил командир.

Лейтенант Гусев помялся, украдкой вздохнул, но делать нечего, следовать примеру командира надо, а слабаков среди комсостава майор в батальоне не держал. Перед осмотром купальни командир подписал несколько срочных документов, среди прочих – приказ № 216 от 22 июня 1941 года: «Дежурным по гарнизону назначить старшего лейтенанта Поддубного, дежурным по кухне и красноармейской столовой – помощника политрука Зыбина, дежурным по штабу – ефрейтора Анисимова…»

Еще в феврале вышел указ Президиума Верховного Совета СССР о некоторых изменениях в регламентах внутренней жизни дисциплинарных подразделений. Указ позволял «командиру дисбата самому принимать решение о зачислении в списки постоянного состава крас-ноармейцев, отбывших наказание». Некоторые из «отбывших» по разным причинам не желали возвращаться в свои части. Любой командир при любой возможности склонен оставить при себе хорошего солдата, толкового специалиста и просто военнослужащего, добросовестно выполняющего порученное дело. Многих «отказников» комбат оставлял в батальоне. Хозяйство разрасталось. Однако основной работой по-прежнему оставалась боевая учеба. Маргелов готовил свой батальон к войне. Роты отрабатывали различные тактические приемы. Наступление. Отход. Стрелковый батальон в авангарде при подходе к оборонительной полосе противника. Особенности атаки укрепленных районов и сильно укрепленных позиций. Особенности наступления ночью. Стрелковый батальон во встречном бою. Позиционная оборона. Особенности маневренной обороны. Особенности обороны реки. Стрелковый батальон в походном охранении. Отрабатывалось всё.

Газеты писали о долгосрочном мирном договоре с Германией, о военных действиях где-то далеко, в проливах и океанах. Но разговоры среди офицеров и в штабе Ленинградского военного округа, где приходилось часто бывать по различным делам, были другими. Как-то Маргелов встретил своего сослуживца по 8-й Минской стрелковой дивизии. Обнялись, вспомнили лихой поход до Западного Буга. Поговорили о том о сем. И между прочим:

– А помнишь, когда нас отвели в Брест, в штат полков прислали специалистов-переводчиков. С какого языка?

– С немецкого.

– А потом открыли курсы немецкого языка для офицерского состава.

– Говорят, танки у них мощные. И танковые дивизии сведены в корпуса, корпуса – в группы. А ты, Маргелыч, все с маузером ходишь…

– Пистолет – лучшее оружие ближнего боя. А пока мы с тобой не генералы… – И Маргелов похлопал ладонью по деревянной кобуре.

– Сейчас всё будут решать артиллерия, самолеты, танки. Война будет другой. Война техники, моторов, тяжелого вооружения, большого калибра. А ты, Маргелыч, – ближний бой, ближний бой…

* * *

Батальон купался поротно. Роты – повзводно. Сержанты следили за своими отделениями, чтобы в сутолоке и азарте кого ненароком не притопили.

Майор Маргелов с удовлетворением окидывал взглядом вспененный у берега Волхов, поглядывал на западный горизонт. Он так и притягивал к себе, словно тая некое откровение, которое беспокоило не только его.

В полдень на купальню прибежал посыльный из штаба части. Солдата с красной повязкой на рукаве заметили еще издали.

– Смотри-ка, Василий Филиппович, как вестовой спешит, – сказал старший политрук Бастин.

– С хорошей вестью так спешить не будет…

В записке, второпях написанной дежурным по штабу ефрейтором Анисимовым, было одно слово: «Война».

Войну ждали. Но не думали, что она придет так обыденно и совершенно неожиданно. Думали, что они, офицеры, будут как-то предупреждены заранее, начнут готовиться, готовить личный состав… Ничего этого не было, была лаконичная, как выстрел из винтовки, записка дежурного офицера.

Пока дошли до штаба, телетайп отстучал еще одну ленту: «Собрать батальон в казармы. Зачитать речь В. М. Молотова. Усилить караулы. Подать в штаб ЛенВО сведения о связистах, шоферах, танкистах, артиллеристах».

«Началось, подумал Маргелов, сейчас растащат батальон по частям, по клочкам, и не станет единой части, вполне способной выполнять задачи оперативного характера».

Так и произошло.

Вечером 22 июня майора Маргелова и заместителя по строевой части лейтенанта Гусева вызвали в Ленинград. В штаб округа они должны были прибыть в 18.00. До назначенного часа оставалось время, и они решили пройтись по городу. Еще не был введен комендантский час, но ленинградские улицы к концу дня опустели, насторожились, будто предчувствовали, что их ждет в ближайшие годы.

За месяц от батальона остались одни хозяйственники, караульный взвод да санитарная рота. Их не тронули, и вскоре комбат узнал почему. В распоряжение Северного фронта только с первым набором было направлено 16 человек в разведбат, 120 человек в стрелковый полк, 76 человек в рембат, девять человек на авиабазу, 11 человек в автобат. Ленинград и область формировали дивизии народного ополчения. Часть людей влилась в эти дивизии, остро нуждавшиеся в военных кадрах.

Таял его батальон, пополняя нужными специалистами дивизии народного ополчения Ленинграда. Начали забирать и комсостав. Первым, уже поздним вечером 22 июня, отбыл в распоряжение политуправления округа старший политрук Бастин. Попрощались накоротке, уже у машины. Тогда они еще не знали, что война будет жестокой и долгой и что фронтовая судьба еще сведет их. А ближайшая встреча произойдет через месяц в Ленинграде.

Однажды в штабе округа начальник Управления НКВД по Ленинграду и Ленинградской области генерал П.Н.Курбаткин[8]8
  Петр Николаевич Курбаткин (1907–1950) – генерал НКВД. Родился под Луганском. Работал на шахте. В 1929 году призван в армию. Служил в войсках ОГПУ на погранзаставе. После срочной службы работал в Одесской ЧК. Окончил Центральную школу НКВД СССР. Работал в центральном аппарате НКВД в Москве. С 1939 года – начальник Московского управления НКВД. Возглавил чистку аппарата от ежовцев. В 1941 году переведен начальником Управления НКВД по Ленинграду и Ленинградской области. Уволен из органов по указанию министра МГБ Абакумова. В 1950 году расстрелян по «ленинградскому делу». В 1954 году полностью реабилитирован. Награжден орденом Ленина, орденом Красного Знамени, орденами Кутузова 1-й и 2-й степени, орденом Трудового Красного Знамени, двумя орденами Красной Звезды.


[Закрыть], почувствовав, что майор придерживает лучших бойцов, сказал ему:

– Не лезь на вышку, комбат, не вздумай сплавлять нам всякую шваль. Время-то военное…

Растащили его батальон. Особенно жалко было расставаться с разведротой. Таких молодцов собрал! С ними можно было по тылам бродить хоть неделю, хоть две. Отлично стреляли из всех видов оружия. На лыжах могли пройти до 100 километров за сутки. Владели приемами ближнего боя – ножом, прикладом, саперной лопатой, солдатским ремнем. После окрика генерала Курбаткина пришлось разорить и святая святых – разведроту. Но два взвода он на свой страх и риск всё же оставил. Распихал кого куда: кого в свинопасы, кого в кладовщики, кого на коровник, кого в гарнизонную охрану. К концу июля 15-й ОДБ Ленинградского военного округа прекратил свое существование. В Муравьевских казармах расположился военный госпиталь. Гарнизон перешел в подчинение Северного фронта.

Глава шестая
Гвардейский полк

На Невском было тихо и безлюдно. Памятники и дворцы скрывали холщовые полотнища с намалеванными аляповатыми пейзажами, камуфляжные накидки и маскировочные сетки. Видимо, это должно было сбить с толку штурманов немецких бомбардировщиков. Самолеты люфтваффе налетали почти каждый день. На площадях там и тут дежурили возле своих орудий зенитные расчеты. Наблюдатели маячили на крышах зданий.

В городе уже ввели карточки. С продуктами становилось все тяжелее. Но, к удивлению офицеров, в Елисеевском прилавки были завалены, и они свободно отоварились по коммерческим ценам. Во время войны деньги теряют свою ценность, особенно когда возникает дефицит продуктов. Мерилом человеческой жизни становится не сама жизнь, потому что она тоже ничего не стоит, а – хлеб. Хлеб, масло, картошка, водка.

Они уселись в Летнем саду на скамейке и принялись за обед.

Неподалеку прямо на газонах среди аллей то ли саперы, то ли рабочие какого-то учреждения отрывали траншеи и бережно укладывали на дно укутанные в материю скульптуры. Они изредка переговаривались, понимая друг друга с полуслова. На офицеров не обращали никакого внимания.

Завыли сирены. Офицеры начали собирать обед в пакеты, но увидели, что рабочие совершенно не реагируют на сигнал воздушной тревоги, продолжая свою работу, и тоже прекратили сборы. С Марсова поля захлопали зенитки.

– Любопытно наблюдать за всем этим со стороны, – сказал Маргелов, прислушиваясь к гулу неба и разрывам бризантных снарядов. – Когда не в окопе, не на НП и не в боевых порядках, чувствуешь себя голым в крапиве…

ВСмольном дворце, где располагался штаб фронта, они быстро отыскали кабинет начальника штаба полковника Н.В.Городецкого[9]9
  Николай Васильевич Городецкий (1901–1953) – генерал-лейтенант (1946). Из семьи сельского священника села Чернцовка ныне Пензенской области. Участник Гражданской войны. В РККА – с 1919 года. В 1923 году окончил 2-ю Петроградскую военную школу. Был военкомом. В 1928 году окончил пехотную школу. Командир роты. В 1934 году окончил Военную академию им. М. В. Фрунзе. Назначен начальником штаба 58-го стрелкового полка 20-й стрелковой дивизии. Занимал ряд других штабных должностей, в том числе в Генштабе РККА, занимался преподавательской работой. В 1941 году – начальник штаба 23-й армии, затем Северного и Ленинградского фронтов. В 1942 году – начальник штаба 59-й армии. После войны служил начальником штаба Прикарпатского военного округа. С 1951 года командовал 30-м гвардейским стрелковым корпусом. Награжден орденом Ленина, двумя орденами Красного Знамени, орденом Красной Звезды.


[Закрыть]. Полковник выглядел усталым. Посмотрел на вошедших и молча протянул Маргелову предписание: «Майору Маргелову немедля прибыть в райком ВКП/б/ Невского района и приступить к формированию полка 1-й гвардейской дивизии народного ополчения». Только когда майор поднял голову, полковник Городецкий сказал:

– В райкоме вас уже ждут.

– Приказ понятен. У меня одна просьба.

– Говорите.

– Могу ли я использовать остатки 15-го отдельного дисциплинарного…

– Да, можете. Можете забрать с собой всех, кого посчитаете нужным и кто вам будет полезен на новом месте. – Усмехнувшись, полковник добавил: – Значит, перехитрили Петра Николаевича?

Городецкий напомнил ему разговор с генералом Курбаткиным. Перехитрил не перехитрил, а без надежных и обученных военному делу людей – как и чем воевать? У начальника Управления НКВД по Ленинграду и Ленинградской области Курбаткина свои заботы, у начальника штаба Северного фронта – свои. А у него, майора Маргелова, только что получившего назначение на полк, которого еще нет в природе, – свои.

– Даю двое суток на передислокацию, – завершил беседу полковник Городецкий.

Лейтенанта Гусева у него забрали. Попытался протестовать, мол, как же так, у него приказ полковника Городецкого… Бесполезно. Гусев в тот же вечер уехал на Волхов.

Надо было где-то ночевать. Не в Летнем же саду на лавочке… Он отыскал квартиру Бастина, тот обрадовался. Полночи проговорили за рюмкой чаю. Поделились новостями. Маргелов рассказал своему бывшему комиссару, как жадно война поглощала их батальон. Роту за ротой, взвод за взводом отправлял он в распоряжение вновь образованного Северного фронта. И фронту все было мало и мало.

– Да, эта война поглотит миллионы…

* * *

Из автобиографии Василия Филипповича Маргелова: «Июль 1941 по октябрь 1941 г. командир 3-го гвардейского полка 1-й гвардейской дивизии Ленфронта. Действовал в районе Луги, Волосово, Ропши, Ораниенбаума. Два раза был в тылу противника с полком по приказу вышестоящего командования».

Ленинград, как и Москва, как другие большие и малые города России, перед лицом надвигающейся опасности формировал ополчение. Первая волна ополченческих дивизий – их было четыре – уже ушла на фронт. Ополченцы с берегов Невы и Волхова уже дрались на дальних подступах к Ленинграду. Маргелов попал во вторую волну. К советской гвардии, родившейся в сентябре 1941 года на смоленских полях под Ельней, ленинградские дивизии народного ополчения никакого отношения не имели. Гвардейскими их именовали по аналогии с красногвардейскими отрядами, которые формировались в 1917 году в Петрограде для отпора белым, которые надвигались на город первой русской революции примерно с тех же рубежей, откуда теперь двигались танки вермахта.

Исследователи Санкт-Петербурга утверждают, что «если первые четыре дивизии формировались реально из добровольцев – причем иногда даже приходилось отбирать самых достойных, – то позже ситуация была иной. Комплектование дивизий второй волны пришлось вести по добровольно-принудительному методу, рассылая в организации разнарядку по числу добровольцев». Что ж, верно, по разнарядке лучших не пошлют. Заводам надо было продолжать работу. Начальники цехов уже расстались со всеми, с кем можно было расстаться и при этом не остановить производственный процесс.

1-я гвардейская дивизия имела в своем составе танковый полк и по документам проходила как мотострелковая. Майор Маргелов формировал 3-й гвардейский полк этой дивизии. Основу и костяк ее составили бойцы и офицеры, которых он привел с собой из Муравьевских казарм. Два взвода разведчиков, третий – сборный. Офицеров, правда, среди них оказалось всего трое. Но надо признать, что в тех непростых обстоятельствах каждый красноармеец из 15-го дисбата был не хуже офицера. Это были кадровые солдаты довоенного призыва – возрастом чуть больше двадцати, здоровые, годные без ограничений, хорошо обученные, не только прошедшие школу Маргелова, но и отобранные им для особо важных дел. Маргеловская элита, вышколенная им на полигонах и стрельбищах близ Муравьевских казарм, закаленная на камнедробилке и строительстве дорог.

Полки 1-й гвардейской дивизии формировались, экипировывались, обучались и сколачивались спешно. На все про все командование и обстоятельства отвели дивизии три дня. На четвертый маршем полки были выдвинуты в район Красного Села и брошены в бой.

В 3-м полку при всего лишь трех кадровых офицерах был и еще один опасный некомплект: одна винтовка на двоих. Огромные склады, сотни тысяч комплектов обмундирования и снаряжения, миллионы винтовок оказались брошенными отступающими войсками Красной армии в Белостоке, Каунасе, Минске. Кроме того, малые склады, где хранилось вооружение и снаряжение, которым можно было экипировать полк, батальон, достались врагу в небольших городах и городках.

Битва за Ленинград стала самой длительной в ходе Великой Отечественной войны. Она началась 10 июля 1941 года и длилась, перемалывая войска обеих сторон, до 9 августа 1944 года.

Падение Ленинграда означало полную изоляцию северных районов СССР, невозможность флота базироваться в Балтийском море. Страна лишилась бы крупнейшего политического и экономического центра, второй столицы. Кроме того, успех в районе Ленинграда воодушевил бы финнов. Открывались пути для наступления на северные области – Вологодскую, Костромскую, Кировскую…

Группа армий «Север» в составе 16-й, 18-й полевых армий, 4-й танковой группы и финской армии атаковала город с разных сторон. Противник сосредоточил против защитников Ленинграда 725 тысяч солдат при 13 тысячах орудий и минометов, а также 1500 танков. С воздуха армию вторжения поддерживал 1-й воздушный флот люфтваффе, с моря немецкий флот блокировал единственный оставшийся советский порт – Кронштадт.

Десятого июля немецкие и финские войска нанесли согласованные удары на Лужском, Новгородском и Старорусском направлениях, в Эстонии и Карелии.

Четырнадцатого июля 11-я армия Северо-Западного фронта внезапно контратаковала и отбросила противника.

Восьмого августа немцы атаковали на Красногвардейском направлении, 10-го – на Лужско-Ленинградском и Новгородско-Чудовском. Армии Северо-Западного фронта снова контратаковали и опасно нависли над флангом немецких войск. Немцы снова вынуждены были приостановить наступление. Этим воспользовались защитники Ленинграда. Временная передышка помогла провести частную перегруппировку, подвести резервы.

Майор Маргелов со своим полком в составе ополченческой дивизии прибыл на передовую между 26 и 27 июля. Первая гвардейская дивизия народного ополчения фактически была лишь частично боеспособной. Артиллерийский полк комплектовали тоже из ополченцев. Отдельный батальон связи состоял из студентов, преподавателей и научных сотрудников Института инженеров связи. Противотанковый дивизион на 80 процентов укомплектовали «артиллеристами», которые в армии вовсе не служили. Остальные 20 процентов служили в пехоте и кавалерии. На весь дивизион был один зенитчик, хорошо знавший материальную часть и как вести себя в бою.

До 10 августа дивизия проходила ускоренный курс обучения в районе Красного Села. 11 августа выступила к железнодорожным станциям Волосово и Молосковицы и с ходу вступила в бой. Несмотря на явное превосходство противника, особенно в тяжелом вооружении, дивизия продержалась на этом рубеже целую неделю и даже контратаковала. Воевала дивизия, если так можно сказать, неровно. Некоторые подразделения, не выдерживая давления противника, теряли управление, «в результате чего начиналась паника и бегство с позиций». А рядом насмерть стояли артиллеристы противотанковой батареи лейтенанта Кузанова. 18 августа, в самый трудный день обороны, батарея отбила атаку 24 танков.

До 5 сентября длилась передышка. Хроника обороны Ленинграда сообщает: «После небольшой передышки 5 сентября 1-я гвардейская дивизия народного ополчения вступила в бой. Будучи выбитой из поселка Ропши, 11 сентября вновь атаковала и отбила его. Атаку возглавил командир 3-го полка В. Ф. Маргелов».

Когда бои немного утихли, остатки ополченческой дивизии вывели во второй эшелон для приведения в порядок и пополнения.

В начале сентября дивизия получила общевойсковой номер – 80-я стрелковая. Полк майора Маргелова стал 218-м стрелковым.

Из служебной характеристики на командира полка майора Маргелова, данной в период ожесточенных боев за Ленинград: «Бойцы и командиры 218 с.п. 80-й с.д. с основания полка, организатором которого является тов. Маргелов, по праву гордятся званием маргеловцев.

На всем протяжении боевых действий полка личный состав любил его как принципиального, отважного командира, зажигательного агитатора и как честнейшего товарища.

В период боев у станции Молосковицы тов. Маргелов вместе с небольшой группой бойцов уничтожил 7 танков противника. В течение семи дней тов. Маргелов сковал и продержал с группой бойцов превосходящего по силе противника у поселка Ропши. Дважды попав в окружение, он вывел оставшихся с ним бойцов.

Под его руководством полк организовал и оснастил неприступную для противника линию обороны.

Дважды раненный, тов. Маргелов уходил с поля боя тогда, когда получал строжайшее указание вышестоящего командования».

«Небольшая группа бойцов» – это, по всей вероятности, остатки его разведроты. С Муравьевских казарм они держались всегда рядом. Однажды немцы предприняли очередной огневой налет, как всегда, неожиданный, короткий – несколько серий мин по площади. Накрыло лесок, где размещался полковой КП. Маргелов как раз вышел из землянки и наблюдал в бинокль за передовой. Когда послышался характерный свист подлетающих мин, разведчики сбили его с ног и прикрыли своими телами.

Этот случай он вспоминал часто. В последние годы жизни – со слезами на глазах. Муравьевская братва. Надежнейшие солдаты. Верные боевые товарищи…

Двенадцатого сентября, через четверо суток после того, как немцы захватили Шлиссельбург и замкнули кольцо окружения, в блокированный Ленинград прилетел из Ставки генерал армии Г. К. Жуков, возглавивший оборону города. Положение вскоре стабилизировалось. К концу сентября немцы окончательно выдохлись и перешли к обороне. Не имея сил взять город штурмом, они ужесточили блокаду и начали методичные авиационные бомбардировки и обстрелы города и окрестностей тяжелой артиллерией. В конце сентября Гитлер подписал директиву «О будущем города Петербурга». В директиве говорилось: «После поражения Советской России нет никакого интереса для дальнейшего существования такого населенного пункта. Предложено жестоко блокировать город и путем обстрела из артиллерии всех калибров и беспрерывной бомбежки с воздуха сравнять его с землей…»

Директива Гитлера имела самые чудовищные последствия, особенно для мирных жителей города. Но Ленинград выстоял. В том числе благодаря таким офицерам, как майор Маргелов, и его бойцам.

Из рассказа адъютанта командира 218-го полка Григория Бабочкина: «Перед лавиной танков и самолетов ополченцы оказались безоружными. Надежда на новенькие пушки не оправдалась – в зарядных ящиках не оказалось ни единого снаряда.

Навряд ли кому-то из нашего полка удалось бы уцелеть, не имей мы такого командира, как Маргелов. В безнадежных, казалось бы, ситуациях, а было их немало и на Дороге жизни, и на Ораниенбаумском пятачке, сохранял хладнокровие и находил решения. От полка осталась горсточка, но и она стала силой, достаточной, чтобы вырваться из окружения, укрыться в лесах и болотах, чтобы мобилизоваться для сопротивления, а затем и наступления. Уж этот жизнью солдата дорожил.

Дорожил он чужими жизнями. Не сидел бы я сейчас с вами, если бы в крутые моменты не только я заслонял Маргелова от пуль и осколков, но и он меня».

Еще одно свидетельство – бывшей санитарки полковой санчасти Полины Степановны Бабочкиной: «Помню, во время бомбежки подскочил на коне к нам, девчатам, плеткой размахивает, гонит в укрытие, кричит: „Не допущу, чтобы вы стали пушечным мясом!“ Раненых на этот раз выносили мужчины. Нам приказал сидеть, пока не улетели самолеты, в укрытии. Однажды в лютый мороз стою по колено в снегу в карауле и вижу: приближаются две тени. Вскинула винтовку, щелкнула затвором: „Стой, кто идет?!“ Молчание. Изготовилась к выстрелу. И тут голос Маргелова: „Свои“. А рядом с ним мой благоверный. Чуть в мужа не выстрелила… Вошел комполка в палатку. В палатке тепло, благодать! Начальник санчасти перед комполка – навытяжку. А Маргелов ему такой разгон учинил, мол, девчонку на часах поставил в такой лютый мороз. Приказал тут же занять пост самому. Вот какой был у нас командир полка».

Именно в эти дни произошло знакомство комполка майора Маргелова с Г. К. Жуковым. Однажды командующий войсками фронта, объезжая передовую, прибыл на позиции 218-го стрелкового полка. Комполка встретил командующего в только что отрытой траншее, доложил. Доклад Жукову понравился. Майор выглядел молодцом, глаза живые, обстановку излагал со знанием дела, задачу полка понимал, понимал и силу, которая приближается к позициям его батальонов. Перед начальством не робел. Перед отъездом Жуков пожал командиру полка руку и сказал:

– Учти, майор, немцев к Ленинграду дальше вот этого моста пропустить нельзя. – И командующий указал на деревянный мост через речушку позади полкового НП. – И никаких резервов не ждите. У Ленинграда вся надежда на этом участке на вас. Никто, кроме вас, немцев здесь не остановит. Учтите это и доведите до каждого бойца. Задача ясна?

– Так точно, ясна, – ответил Маргелов. – Никто, кроме нас.