![](/books_files/covers/thumbs_240/harvud-makk-grayer-tom-i-harvud-makk-grayer-tom-ii-vozvraschenie-vharvudskiy-zamok-287264.jpg)
Автор книги: Сергей Ольха
Жанр: Ужасы и Мистика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)
…Странно, почему я до сих пор жив?»
В гостиной ничего не двигалось.
Что представлялось взору Брайана: за окном светящиеся глаза Бог знает кого; в гостиной всё разбросано и перевёрнуто, и везде трупы, мёртвые тела друзей и их останки. Всё окружающее медленно сводило Брайана с ума, и он понимал это.
Только сейчас он заметил, что глаза за окнами стали метаться. Что-то не так. Что-то произошло, что заставило ситуацию измениться. Но что?
Беглым взглядом мужчина осматривал гостиную. Но с тех пор, когда он остался один, кроме трюка со стульями, вроде бы ничего и не изменилось. Он чувствовал, что это где-то близко, но никак не мог найти. Не только у человеческой жизни есть слабое место. Брайан смахнул мокрые кудри с лица, и только сейчас заметил, что в руке держит свёрток. Это последнее, что попалось на столе под руку. Свёртком оказалась та самая картина с изображением Харвудского замка, которую искатели приключений привезли с собой. Но картина вовсе нисколько не потрёпана, как ранее. Яркий контраст красок впивался во взгляд Брайана. Как будто она только что нарисована, и можно испачкаться о свежие мазки кисти. Картина, словно, ожила. Она стала более реальной, более зловещей.
Брайан недовольно посмотрел на картину и замахнулся уже кинуть её в огонь камина, как стулья попятились назад. Мужчина задержал руку и посмотрел на стулья. Те остановились. Брайан глянул на картину, потом опять на стулья. Он приблизил картину к огню. Стулья снова попятились назад.
– Так вот вы чего боитесь, – вполголоса проговорил Брайан и засмеялся. Он смеялся всё громче и громче. В большом зале его смех повторяло эхо. Оно стало менять тон голоса. Всё более отчётливо менялся тон. Перестал Брайан смеяться. Последний смех эхо уже повторялся искажённым басом. Брайан прислушался. Это был не его голос. Эхо растворилось в стенах помещения.
Внезапно каменная статуя зашевелилась. Мужчина вздрогнул. С шуршащими звуками она оседала и изменялась. Словно таившая снежная глыба гигантское ваяние уменьшалось в размерах, принимая совсем другую форму. Из каменных трещин вырастали рога, огромные зубы, лезла шерсть. Через полминуты в конце всей мутации напротив Брайана стояло лохматое, кроваво оскалившееся чудовище. За долю секунды в голове пролетают миллионы мыслей. Но Брайан намеренно старался ни о чём не думать. Иначе эти мысли лишат его рассудка. Сейчас он мог чётко разглядеть это исчадие ада. Размером с лошадь горбатое, необъяснимой фигуры животное. На верхней части головы, представляющей собой продолжение бесформенного туловища, располагались две пары рогов, схожих, как у буйвола – нижние большие, верхние поменьше. Нижняя часть головы состояла из одной огромной пасти, беспорядочно усеянной несчётным количеством больших зубов. С боков головы из-под рогов на Брайана смотрели дикие глаза. Точнее – один глаз. Правый. Вместо левого сверкал драгоценный камень. Задние лапы чудовища, в принципе, походили не то на лошадиные… не то на львиные… Только помощнее. А вот передние… Передние не похожи вообще ни на какие конечности. Если у человека на руке один изгиб – локоть (не считая изгибов запястья и плеча), то у монстра наблюдалось два изгиба. Как бы два локтя. От этого передние лапы были больше обычных. По своей анатомической конструкции они постоянно складывались так, будто зверь приготовился к прыжку. Заканчивались же лапы уродливыми когтистыми пальцами – три пальца смотрели вперёд на каждой лапе, один назад. Как у вороны. Всё это покрывал взъерошенный грубый волос. Сзади медленно из стороны в сторону по полу елозил длинный голый хвост, напоминающий крысиный. Мало того, под шкурой по всему телу происходило какое-то движение, сопровождавшееся хлюпающими звуками.
Сознание Брайана уже не опутывал страх. Он презирал всё это.
– Ха! Я не боюсь тебя, одноглазый! Кем бы ты ни был, всё равно не боюсь!.. Зачем ты убил всех? Что они тебе сделали?.. – выпытывал у него Брайан. Но монстр стоял на месте и тяжело дышал. С жутких зубов безжалостной пасти капала человеческая кровь. Узкий вертикальный зрачок звериного глаза навязчиво буравил лицо единственного оставшегося в живых человека. Временами, он на мгновение закрывался снизу полупрозрачным веком.
– …Я знаю, ты смеёшься надо мной. Люди перед тобой слишком беззащитны… А как тебе клеймо на морде?!
Чудовище с рёвом бросилось на Брайана, но тот кинул картину в камин и, зажмурившись, припал к полу…
![](image5_6615413b4b70142a58a9b112_jpg.jpeg)
VIII
Утром из лагеря, где рубили лес, выехали две повозки. Они направились в посёлок. Нужно запастись хлебом, продуктами и питьевой водой для рабочих лагеря. Проехав мили полторы:
– Гарри, а почему у нас не приняли заказ? – возмущался лесоруб, вспоминая вчерашний день.
– Да ну их. Нашли два маленьких сучка. Раньше так не придирались. Смена всегда сдавала полную партию. Отбираем лучшие деревья, и всё не так. На что уж наш контролёр вредный, и тот пропускает заказы. Мы из вторичного сырья бочки им делаем, так они ещё и носы задирают. Вот закрою свою вторую смену, посмотрим, как они побегают.
– Нужно старшему наряда сказать.
– А ты думаешь, почему я еду в посёлок? Всё ему скажу. И не побоюсь. Заказов полно. Без хлеба не останемся… Кстати, у кого список? – стал шарить по карманам.
– Петерсон, список продовольствия у тебя? – его напарник обратился ко второй повозке.
– Не помню. Сейчас гляну… Да, у меня.
– Сегодня заедем к твоему отцу, наточить полотна? – вспомнил о возможности лесоруб.
– Заедем.
– Гарри, посмотри туда.
Повозки поочерёдно остановились. Ярдах в десяти от дороги в траве кто-то лежал. Мужчины слезли с повозок, и подошли к нему. В помятой, испачканной одежде, без сознания лежал пожилой человек. Пульс прощупывался, значит, старик жив. Его положили в телегу и повезли в посёлок. Доехав до населённого пункта, старика переложили в другую повозку, и местный мужчина повёз его в соседний посёлок. Незнакомца он доставил к сельскому доктору. Объяснив ситуацию, мужчина попросил уж выходить старого. А завтра он обещался заехать, узнать его состояние.
Только к вечеру этого же дня доктор привёл старика в чувства, и тот мог уже передвигаться самостоятельно.
– Откуда ты, отец? Не из нашего селения точно… – доктор убирал лекарства со стола.
Тот помотал головой.
– …Весь день без сознания пролежал. Что случилось-то? – стал мыть руки.
– Не помню, – старик сидел и смотрел в одну точку.
– Сердце не тревожит? – он подошёл ближе.
– Нет.
– В общем-то, и ушибов нет, и запаха дурманного не чую. Никак плохо стало? – доктор наклонился и посмотрел в зрачки пациенту.
– Не помню я, добрый человек.
– Крёстный мой в твоём возрасте все карты в конце кона помнит, – доктор выпрямил спину, подошёл к светильнику, зажёг его и зашторил окно. – Ладно, не обижайся, отец, главное, что всё обошлось, и самочувствие у тебя в порядке. Боярышник тебе надо попить.
От всех вопросов врача старик уклонялся, ссылаясь на потерю памяти. В конце концов, поблагодарив спасителя, он покинул его дом.
Через улицу ему попалась таверна. Он узнал это заведение с её весёлым и общительным хозяином. Зашёл старик в помещение. Бар наполнялся суматохой и болтовнёй. Кучка местных рыбаков сомкнула два столика, и под пиво шумно гудела на тему рыбалки. Три столика занимали какие-то военные. Четыре дальних находились в тени, да ещё окутаны табачным дымом. Поэтому, невозможно было разглядеть, кто их занимал. За одним играли в карты. Оставались пустыми только самый ближний, но с него пока не убрали посуду, и ещё один в углу. Старик сел за него и задумался. Через какое-то время он оглядел интерьер бара. Всё те же бронзовые тяжёлые люстры с коптящими огнями. Те же дубовые столы с потёртыми ножками. Тот же серый котёнок игрался под столом пробкой от бутылки. Тот же прилавок с хрустальным подсвечником на камине. Те же хозяева: бармен Ильх стоял за стойкой бара; пухлый хозяин таверны Гриффин беседовал с человеком в военной форме; Синтия накрывала на стол новым посетителям; Пьер понёс чьи-то вещи на второй этаж. Ничего не изменилось. Всё оставалось таким же.
Слева от старика, на стене висело зеркало. Он повернулся и посмотрел на своё отражение: волосы седые и растрёпанные; глаза осунувшиеся; лицо до неузнаваемости покрыли морщины; нижняя челюсть непроизвольно дрожала. А ведь ему ещё не было и сорока. С глаз Брайана потекли слёзы. Прошла одна ночь, а как будто пережил всю жизнь. Мало того – словно прошёл через ад. Конечно, теперь Брайан знал, что они познакомились с Харвудским замком. Замок изменил обличие, и путники попались на его наживку. Как всё мастерски рассчитано. Ведь на самом деле, интерьер являлся интерьером замка. Но и в голову не приходило, что…
Хотели все узнать правду о Харвудском замке – узнали. Только вот семерым эти знания уже ни к чему. Они набрались ими сполна. Ещё мгновение, и Брайан стал бы восьмым. Но он не сдался. И он не сошёл с ума.
К нему подошёл хозяин таверны:
– Что изволит пожилой человек? – конечно, он не узнал Брайана.
– Стакан воды и переночевать, – прохрипел тот, вытирая слезу рукавом.
– Вы можете рассчитаться сразу? – не доверяя виду старика спросил хозяин.
С рукава своего затрёпанного костюма Брайан снял золотую запонку, положил на стол. Гриффин забрал её, с улыбкой поклонился и удалился.
Долго сидел Брайан за столом, не обращая внимания на окружающих. Люди приходили в бар и уходили, а он всё сидел. Вспоминал он путников, которые навсегда остались в Харвудском замке. Первую – Катрин:
– «…А я вас и представляла именно таким, – улыбнулась она.
– Каким? – Брайану стало интересно.
– Как вас описывал Дэйв.
– Хм. Значит хорошо описал.
– Я полагаю, он обрисовал вам поездку? – рассматривала Катрин будущего попутчика.
– Вполне.
– Просто вы родом из Харвудских окрестностей. И, возможно, пригодится ваша помощь.
– Что ж, буду рад оставаться полезным»…
Вспоминал он целеустремлённого Стивена:
– «…Нет, Брайан. Ехать нам нужно будет на запад. И огибать Харвудские долины по западному крылу, – ткнул в карту.
– Почему же?
– Потому что посёлки восточного крыла гораздо позже начали своё существование, нежели западные. А так как возрасту нашего искомого замка насчитывается несколько столетий, то на западные окраины рассчитывать приходится больше.
– А это точные сведения?
– Поверьте, я собирал их не один месяц»…
Вспоминался приятель Дэйв. Брайан достаточно знал бывалого солдата:
– «…Послушайте, Брайан, а как вам удалось вернуть имение отца, незаконно переданное французскому посольству? – сменил тему Дэйв, упаковывая вещи в дорогу.
– По счастью, я отыскал служанку Мари из прислуги нашей семьи. Она присматривала за мной, когда я был маленьким, и считалась приближённой к хозяевам. У неё-то и сохранились документы на домовладение моего отца. Французское посольство оказалось весьма гуманным. Что нельзя сказать об испанском, например.
– Это точно. Испанцы не боялись дерзить на нейтральных территориях морей. Взяли ещё и войну с нами затеяли, – Дэйв хоть сейчас готов отправиться на побережье Северного моря служить Георгу II, где происходили военные действия.
– Документы на имение остались не только у Мари. Но, к сожалению, я не помню остальную прислугу. А то можно было бы возвратить ещё кое-какие земли.
– Память – она такая. Бац, порой, и контузия твоя подруга, – дразнил он Брайана.
– Всего не вспомнишь… А вы, Дэйв, смогли бы перечислить, скажем, всех наших полководцев?
– Да хоть с закрытыми глазами, – улыбнулся тот и стал набивать трубку табаком»…
Всплыла в памяти светловолосая Лора:
– «…На староанглийском языке – хэрвуд – это человек, который держит своё слово, – сказала Лора, разглядывая картину.
– Вы и такое изучали? – удивился Брайан.
– Нет. Просто для себя интересовалась.
– И что, имя хозяина замка подчёркивает его качества?
– Не могу точно сказать. Имя может быть образовано и от схожих диалектов других народностей. Просто оно больше приближено к этому термину»…
Ну и брат же ей достался:
– «…И вообще, зачем мы ищем несуществующий замок? – недовольно спросил Крис, кинув в речку камень. – Поехали бы лучше на восток к замку Нортон Форес. Он хоть настоящий.
– Ну, во-первых, Нортон Форес всем известный. Ничего нового мы бы там не обнаружили. А во-вторых, не следует торопиться говорить, что Харвудского замка не существует, – Брайан убедительно вытянул указательный палец.
– И именно нам его суждено найти, – с подковыркой сказал парень, закинув в воду очередной камень.
– А почему бы и нет? Разве ты не будешь рад, если мы действительно его найдём?
– Можно я не буду отвечать на этот вопрос?»
А Том? Добродушнее извозчиков нет на свете:
– «…И что он ко мне привязался? – возмущался Том.
– Кто? – отвлёкся на Тома Брайан.
– Шмель.
– Шмель?
– Да вот же, проснулся раньше времени.
– Шлёпни его и всё.
– Жалко. Пусть летит. Лети, – махнул рукой, – лети от сюда. А-а-а-а-а! Больно!»
И Олеция. Самая юная из всех путешественников:
– «…Осторожнее, не наступите в лужу. Давайте руку.
– Спасибо, – улыбнулась девушка. – Эта улица напоминает мне мою. После дождя она выглядит абсолютно также. А вы, Брайан, очень аккуратны. Из всех нас у вас самая чистая обувь.
– Ещё с детства моя аккуратность укреплялась наказаниями отца.
– Не представляю вас хулиганистым проказником, – засмеялась Олеция.
– Именно таким я и был. Много лет назад»…
Время стояло уже позднее.
Поднял Брайан голову и с неохотой оглядел окружающих. Взгляд его остановился напротив. Там, за столом, сидел португалец, смутно просматривавшийся из-за окружающего дыма сигары. Лицо его закрывала широкая шляпа. На мгновение он приподнял голову, а затем снова опустил. Брайану вдруг показался знакомым его взгляд… Резко Брайан встал и направился к нему. По пути он взял со стойки бара кухонный нож. Схватил Брайан португальца за горло, поднял его со стула и замахнулся ножом. Иностранец выронил изо рта сигару и, крича что-то на своём языке, стал нелепо отпихиваться от Брайана. Тот отпустил его. Это был обыкновенный португалец, снимавший в таверне комнату на ночь. Люди, находившиеся в баре, шепчась, наблюдали за происходящим. Огляделся Брайан и виновато произнёс:
– Обознался.
Он положил нож на стол и побрёл в свою комнату. Закрыв дверь на засов, и зашторив окно, Брайан тяжело вздохнул, лёг на кровать и закрыл глаза.
* * *
Маленький мальчик пробежал середину луга и остановился. Он обернулся – никто ли не увидел его? Нет. Никого. Его окружали только леса, луга, поляны и холмы. В безоблачном небе парили стайки певчих птиц. Лёгкий ветерок волновал бескрайние просторы полевых цветов, от которых исходили душистые, приятные запахи. Побежал мальчик дальше. Миновав луг и полоску мелколесья, он стал взбираться на обрывистую горку. Рыхлая земля сыпалась из-под ног, но ребёнок не сдавался. По-детски пыхтя, он всё-таки взобрался на возвышенность, отряхнул руки и поправил свои кудри. С неё было видно далеко-далеко. Красивая картина открылась перед ним. Внизу обрыва горки расположился хвойный лесок, за ним поляна с пёстрыми рукавами низкорослых кустарников, а за ней непоседа речка. По речке плавал хоровод каких-то водоплавающих птиц. За водоёмом продолжались поляны, которые постепенно переходили в бахрому лесов. Туда, дальше к горизонту, открывались ещё несколько поворотов реки с заросшими берегами. И так, вплоть до горизонта, уходили леса, поляны, долины, луга, пригорки и холмы. А где небо почти касалось горизонта, висели лёгкие облака. В одном месте они сгущались, и даже имели тёмный цвет. Под ними, на одном из холмов, далеко, виднелся большой замок. Он был чёрный-чёрный, и отбрасывал чёрную тень на голое поле.
![](image6_661541364b70142a58a9b10f_jpg.jpeg)
20/VII-1998
Часть II.
«Охота за подсвечниками»
I
Пушечное ядро попало в бревенчатый навес и разнесло его в щепки. Несколько солдат, стряхнув с себя осыпавшуюся землю, стали продвигаться дальше по окопам. Вокруг всё взрывалось и горело. В дыму видимость заканчивалась на расстоянии вытянутой винтовки. Отряд спотыкался о трупы своих однополчан. Но высовываться из окопов ни в коем случае нельзя. Над самыми головами свистела картечь. Порой она срывала с плеча погон. Ещё взрыв. Двое остались лежать в окопе. Последние четверо солдат приостановили продвижение.
– Дьявол! Как могли береговые редуты пропустить испанскую эскадру?! Ведь это галеоны, 42 орудия по каждому борту! Они нас с землёй сравняют!
– Не паникуй, Тоган. Осталось ярдов сто пятьдесят, и мы у своих… Слышишь? Это наша артиллерия. Пошли.
Миновав два изгиба траншеи, солдаты скатились в большую воронку. Дно её ещё дымилось. Казалось, полю боя нет конца и края. Нет и квадратного ярда земли, куда бы ни попала дробь или ядро. Выбравшись из воронки, солдаты проползли под заваленными деревьями. Снова из дыма показалась траншея. Повела она солдат чуть на подъём и упёрлась в окоп, где не так давно стояло орудие. На горячей земле распластались четыре трупа и покореженный корпус пушки. Не заглядываясь на эту картину, солдаты проползли по руинам передовой и вновь вышли на окопы. В окопах замерли навечно тела убитых, причём половина из них одетая во вражескую форму.
– Испанцы уже штурмуют залив?! – солдат не ожидал увидеть на своей земле противника.
– Что ж, они мимо проплывать будут?
– Так, рты закрыли оба! Это – война, если кто-то ещё не в курсе. Мне приказано вывести оставшихся с косы, и я выведу вас. Нам уже встретилось наше орудие, мы добрались до артиллерии.
Неподалёку раздался взрыв. Просвистела картечь. У одного солдата снесло головной убор, другого ранило в плечо. Тот вскрикнул и упал на дно окопа. Тоган ему зажал рану.
– Живой?
– Живой, – процедил сквозь зубы рядовой, корчась от боли.
От своего кителя Тоган оторвал рукав и перевязал рану.
– Потерпи. Мы почти добрались. Генри, он не сможет идти.
Ежеминутно Генри терял людей. Он уводил из-под обстрела половину батареи. Вторая половина осталась их прикрывать. Не знал Генри, что второй половины больше нет.
– Крауфорт, останешься с раненым. Мы вернёмся с подмогой за вами. Тоган, ты пойдёшь со мной, – приказал Генри и забрал у раненого бойца подсумок.
Вдвоём они преодолели разрушенные окопы, обогнули горевший участок земли и вышли на рубежи своей артиллерии. Генри представился старшему по званию, доложил обстановку и попросил помочь привести своих двух оставшихся бойцов. Командир послал за ними солдат.
– И сколько вас было? – командным тоном спросил командир, глядя в подзорную трубу на вражеские суда.
– Тридцать семь.
– А осталось четверо.
– Да.
– Не густо.
– Я смотрю, противник уже ступил на нашу землю.
Опустил командир подзорную трубу и посмотрел на Генри.
– Уже да. Первый штурм мы отразили. Но последующий, боюсь, не сможем. В окопах полегли две трети моих солдат. У нас осталось всего четыре действующих орудия. Если наши фрегаты не выйдут вовремя из залива на помощь, нас с вами наградят посмертно, сержант.
Порученный ему приказ Генри выполнил, но финал его не радовал. Артиллерия четвёртый день удерживала осаду. По-видимому, это последний день. Всего два кабельтова отделяли три испанских галеона от берега. Сквозь дым и взрывы просматривались эти большие корабли. 126 орудий сыпали ядрами по укреплениям англичан. «И действительно, – думал Генри, – каким образом галеоны прошли через береговую охрану? Ведь это не ялики, – это гигантские суда! Видимо, они и портовые укрепления испепелили».
Внезапно наступила тишина. Обстрел прекратился. А вот и штурм. От судов отчалили длинные шлюпки с морской пехотой. Командир обратился к Генри:
– Сержант Уильямс.
– Я.
– Вы, как старший по званию после меня, возьмёте на себя командование левым флангом. Я возьму правый. Оставшиеся орудия и передовая будут вести огонь по десанту. Как только испанцы сойдут на берег, мы с вами атакуем их с флангов. Атаковать врукопашную, сержант. Вы готовы отдать жизнь за великую Англию?
– Готов!
– Тогда расходимся. Орудия, пли!
Начался залп из четырёх последних пушек. С первых двух полос окопов по шлюпкам полетела дробь и картечь. Все боеприпасы отдали на передовую. В распоряжении же флангов оставались только штыки и палаши. Фланги расположились в траншеях и ждали высадки десанта. В одну шлюпку попало ядро. Её разнесло пополам. Оставшиеся в живых солдаты барахтались среди обломков и трупов в окрашенной кровью воде. «Одной меньше, – утешал себя Генри. – Но силы всё равно неравные, ох как неравные».
Первые шлюпки коснулись берега.
– Приготовиться! – скомандовал Генри, насаживая штык на винтовку.
Со шлюпок стал высаживаться противник. Правый фланг поднялся в контрнаступление. Первые ряды обоих сторон уже лязгали оружием в рукопашной схватке.
– Тихо! Рано ещё. Пусть они повернутся все к нам спинами, – поцарапанное, испачканное в земле и копоти лицо Генри выглядывало из-за грунта траншеи. Ожидался жестокий бой. По всей вероятности, последний. – Рано… Рано… Теперь, без единого крика, нанесём им удар с тыла. Вперёд!
Левый фланг поднялся с траншеи и молча устремился на противника сзади. Сквозь крики и шум рукопашного боя отряд Генри, как и предполагалось, никто не услышал. До спин жёлто-красной униформы испанцев оставалось пятьдесят ярдов, тридцать, десять… Штыки и палаши с сочным звуком вонзились в бравые тела морских пехотинцев. Генри работал штыком, как иголка швейной машинки: одного, второго, третьего. Так продолжалось секунд десять. Только после основная часть десанта заметила, что их рубят сзади. В отряде противника начался переполох. Войска смешались. Стрелять в этой каше было невозможно. Пошла настоящая рубка. Земля медленно заливалась кровью.
Глаза Генри бегло искали жёлтые испанские кители. Когда взгляд улавливал таковые, Генри пускал в ход штык. Иногда приклад. Ещё одного наколол на штык. Справа на него замахнулась сабля. Он отбил удар винтовкой и наотмашь чиркнул штыком по красному воротнику. Толчок в спину. Генри оказался на четвереньках на сыром от крови песке, но быстро поднялся. Снова ткнул штыком вражеское туловище. Штык противника сзади проткнул ему китель над плечом, под погоном. Но плечо не задел. Генри повернулся и нанёс этому солдату удар прикладом по лицу. Кровь врага брызнула Генри на щёку. Отвернувшись, он чуть не пропустил удар, отбив саблю винтовкой. Испанский пехотинец с размаха обрушивал на Генри удары саблей. Тот только успевал ставить блоки. Генри отступал. Сабля уже раскрошила деревянное цевьё ружья. Его спасал только ствол. Пехотинец злобно впился чернооким взглядом, и что-то кричал на своём языке. Генри упёрся в кого-то спиной. Он ещё раз отразил удар сабли и оттолкнул испанца ногой. Теперь наступал он. Пехотинец отбивал саблей колющие удары штыка. И вот, один удар он пропустил. Штык угодил ему в бок, в самый край. Пехотинец вскрикнул. Генри выдернул штык и ткнул уже в грудь. Пехотинец свалился. Опять толчок. Генри упал на землю и выронил винтовку. Он повернул голову, насколько позволяла шея, и боковым зрением заметил над собой взмах ружья. Откинулся Генри в сторону и перевернулся на спину. В нескольких дюймах от него штык вошёл в землю. Испанский солдат отпустил ружьё, выхватил нож и наскочил на него. Он схватил его за ворот и пытался ударить ножом. Генри перехватил его руку и с трудом удерживал её. Пехотинец попался старше него и гораздо крупнее телосложением. Скинуть с себя Генри его не мог. Да и силами не потягаешься. Как ни пытался сержант напрягаться, испанская рука с ножом медленно опускалась к его шее. Вот уже кончик ножа проткнул кожу возле сонной артерии. «Всё, конец»… Из горла пехотинца вылез штык и ушёл обратно. Из рваного отверстия потекла струйка крови. Глаза пехотинца остекленели, и он перестал давить рукой на нож. Генри отвёл в сторону его руку. На него навалилось двести с лишним фунтов мёртвого тела. Кое-как Генри выполз из-под него, стёр с прокола на шее кровавую каплю, поднял винтовку и кинулся в бой. За свою жизнь уже не стоило переживать. Он знал, что испанцы превосходят численностью и, рано или поздно, они порубят англичан на куски. Снова толчком Генри свалило на землю. Остриё сабли скользнуло ему по лопатке. Генри сквозь зубы втянул ртом воздух. Опершись на винтовку, он поднялся. Перед ним упал на четвереньки испанский солдат. Последний взгляд его был обращён на Генри. Тот пробил ему штыком череп. Штык так и остался в голове пехотинца. Генри ощутил удар по затылку, пошатнулся, но устоял на ногах. Повернувшись, с размаха ударил прикладом, и, споткнувшись о чьё-то тело, чуть не упал. Он только заметил, как от удара приклада вылетела челюсть, ударилась о борт шлюпки и упала в воду, оставив кровавый след зубов на белом борту. Послышался пушечный выстрел. Выпустил Генри из рук винтовку и потянулся за палашом. К нему подкатилась голова рядового Крауфорта и коснулась его руки. Сержант поднял с земли палаш. Послышался ещё пушечный выстрел. В трёх шагах от сержанта шла рубка на саблях. На землю упала чья-то рука. За долю секунды увидел, как клинок прошёл от плеча до пояса командира правого фланга. Тот остановился. После его порубили на части. С криком Генри кинулся в толпу, обрушив свой палаш на голову испанца. Он свалил собой двух испанских солдат. Началась возня. В ход пошли кулаки. Генри колотил по морде испанского офицера. От сильного толчка ноги в бок, Генри пролетел два ярда и шлёпнулся в воду, на труп своего солдата. Тут он заметил, что из залива вышли английские линейные корабли. Они шли на испанские галеоны и расстреливали их с кормовых орудий. Крайний галеон уже горел. Эта картина вселила в Генри надежду. Он поднялся, вынул из испанского трупа палаш, но шагнуть не успел. Шальная дробь попала ему в живот. Сержант, вскрикнув, опустился на колени, прижал ладонью рану и повалился на бок. Перед глазами всё плыло, звуки двоились. Кто-то потащил Генри на берег. Это был Тоган. Он сильно хромал, ему выбило один глаз, и на левой руке багрились два длинных пореза от сабли. Но последние силы он отдавал, чтобы спасти своего товарища.
– Только не умирай, Генри, держись.
Он выволок его на берег, оторвал от своего кителя второй рукав, свернул его и приложил к ране.
– Потерпи. Ещё немного. Наши фрегаты уже вышли. Нам надо продержаться, – он перетянул рану ремнём.
Тоган тащил своего сержанта дальше от воды. На песке оставался кровавый след.
Генри учащенно дышал. В животе жалила острая боль. Вовремя его вытащил из воды Тоган. Фута глубины было бы достаточно, чтобы захлебнуться.
Тоган по несколько дюймов передвигал тело раненного Генри. Делая глубокие вдохи, он что-то приговаривал ему. Но Генри уже его не слышал. Он только видел перед собой голубое небо и ощущал жар по всему телу. Рядом раздался взрыв. В сознании Генри наступила темнота, и мысли растворились в пустоте.
II
В баре сидел незнакомый мужчина и делал записи в дневник. Подошла молодая служанка и поставила ему на стол чашку чая.
– Спасибо.
Она присела к нему за столик:
– Вы писатель? – девушка застенчиво посмотрела на его лицо.
Мужчина прервал запись, снял очки и вежливо ответил:
– Нет.
– Просто вы уже полчаса сидите и, не отрываясь, пишите.
– Это мои наблюдения, – сказал гость, закрыв дневник, положил очки в карман пиджака.
– А вы за кем наблюдаете? – служанка оглядела оживлённый бар.
– Почему – за кем? Обычные расчёты, догадки.
Он сделал глоток чая.
– Если бар посещает приезжий человек, строит догадки, делает какие-то записи, и он не писатель… Возможно, он что-то или кого-нибудь ищет? – с интересом сказала девушка, поправляя фартук.
– Вы случайно не из полиции? – улыбнулся мужчина и прищурился.
Девушка засмеялась:
– Нет, что вы. У меня работа такая. Просто много наблюдаю за посетителями.
Мужчина ещё отпил с чашки.
– Да, я действительно в поисках и кого-то… и чего-то… и непонятно чего вообще, – он посмотрел на свой дневник.
– Вы говорите загадками, – вытягивала разговор из мужчины служанка.
– Надеюсь, что мне удастся разгадать эти загадки. Но вам, леди, не стоит посвящаться в эти дела.
Допив чай, он встал из-за стола.
– А я тоже бываю в харвудских долинах, – продолжила девушка, зная заранее, что посетитель не закончит на этом разговор.
Гость опустился на стул.
– Откуда вы знаете, что…
– Я увидела вашу запись в тетради, – улыбнулась она.
– Вы и вправду наблюдательная.… А с какой целью вы там бываете? – вопрос напросился сам.
– У меня там бабушка живёт. И пару раз в год, когда хозяин отпускает меня, я навещаю её. Может ещё чаю?
– Нет, нет, спасибо. А прошлой весной вам не запомнились какие-нибудь события в тех окраинах? – подбирался к сути собеседник.
Служанка на мгновение задумалась.
– Особо нет… Разве что путешественники из Северной столицы…
– Да. Что вы слышали о них? – мужчина чуть не встал со стула.
– Ну, ехал дилижанс, делая остановки в посёлках. А в Харвудском лесу он исчез.
– И никого из странников не нашли? – всё внимание сосредоточилось на ожидаемом ответе.
– Нет… Вы их ищете?
– И их тоже, – он опустил голову.
– Возможно, я смогу вам чем-то помочь, – обнадёжила служанка.
Мужчина в ожидании посмотрел на девушку.
Лысый с длинными усами бармен подозвал служанку. Она принялась накрывать на соседний столик.
«Неужто она знает то, чего не знаю я?» – думал Рейн. – «Это будет удача».
Через пять минут служанка снова подсела к нему за столик, вытерла руки о фартук и продолжила:
– У моей подруги в Хоике, в районной больнице, работает дядя. В состав его персонала входила женщина, которая исчезла вместе с остальными в Харвудском лесу.
– Кто она? Как её звали? – Рейн спешно раскрыл дневник и приготовился писать.
– Она была врачом. Её имя я не знаю…
Рейн досадно постучал карандашом по столу.
– …Но я могу вам дать адрес дяди моей подруги. Он-то знает про неё.
– Будьте так любезны, – лицо Рейна изобразило слово «пожалуйста».
– Записывайте…
Убрал Рейн дневник в саквояж, встал из-за стола и протянул девушке шиллинг.
– Шиллинг за чашку чая?! – округлила она глаза.
– За сведения.
Поблагодарив служанку, он вышел из бара и направился на площадь нанимать карету.
* * *
У таверны остановилась подвода, затаренная бочками и ящиками со спиртным. С неё спрыгнул пятнадцатилетний мальчуган и стал объяснять что-то кучеру. Из входной двери вышел пухлый хозяин и приветливо встретил товар:
– Как хорошо. А я ожидал вас позже. Всё согласно заказу? – радостно оглядывал он груз.
– Да, практически, – ответил один из поставщиков, разгружая повозку.
– Чего-то не оказалось в наличии?
– Не было грога и сухого португальского вина. Но на эту сумму вам добавили креплёного баварского.
Улыбка покинула пухлую физиономию.
– Опять. Как в прошлый раз. Я же предупреждал не пересматривать заказ, – стал нервничать хозяин.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?