Читать книгу "Пекло. Книга 4. Дороги"

Глава 4

Очень быстро стало понятно, что напарники по дороге становятся обузой. Даша с трудом сдерживала эмоции, когда взрослые мужики начинали вести себя, как капризные дети. Да, голод, усталость и непрекращающиеся дожди доконали всех. Одежда не успевала просыхать. Казалось, что уже нигде в мире нет сухого места. Вещи в рюкзаках начали тухнуть и источать зловоние, обувь расклеивалась. И каждое утро становилось всё свежее и свежее.

Рисунок карты, даже завёрнутый в плёнку, впитал влагу. Контуры потекли, надписи смазались. Теперь быть уверенным, что перед тобой именно тот населённый пункт, который нанесён на карту, уже не получалось. В выборе пути появилась неопределённость, мешающая достижению цели к определённому сроку.

– Надо было лучше подготовиться. Я не знаю, запаять края пакета или хотя бы скотчем заклеить, – поучительно произнёс Аркадий Семёнович, главный возмутитель спокойствия.

Он каждое утро перематывал себе ступни, полопавшиеся от трудной дороги и сахарного диабета. Процесс выглядел максимально отталкивающе, но он намеренно делал это на публике, чтобы она проявила к нему сочувствие. Аркадий являлся самым слабым звеном в компании людей, двигающихся в одном направлении. Раньше всех уставал, позже всех был готов к выходу. Во время вооружённого нападения из-за собственной неловкости он остался на другой стороне дороге и кричал нападавшим, что у людей, с которыми шёл, полно продуктов. Отбиться удалось, Максим точной стрельбой из автомата здорово охладил пыл людей, паливших из дробовиков. Аркадий, поняв, что поторопился с результатами боя, ответил, что кричал, не помня себя от страха. Наверняка так оно и было.

– Послушай, гений, ты уже достал нас своими замечаниями, – пригрозил ему Максим.

– Э-эх, молодёжь, не хотите слушать старших, потому и проблемы наживаете, которые можно было избежать, – не унимался Аркадий Семёнович.

– Это у тебя проблемы. Если б не жрал как не в себя, то и ноги остались бы целыми, и не пыхтел бы как паровоз на каждом пригорке, – сорвался Илья. – Ты что сделал, чтобы пойти в поход? Оружие добыл, продукты? Прицепился к нам, как паразит, как прилипала, бесполезный слизняк, готовый предать при первых признаках опасности.

– Илюш, не надо нам ссориться. Мы одна команда. – Даша обняла Илью, желая его успокоить.

– Мы команда, а это паразит, – презрительно сплюнул на землю Илья.

– Такие молодые, а нервы ни к чёрту, – произнесла женщина, поддерживающая сторону Аркадия.

Случилась странное моральное разделение команды. Образовались два центра с разным видением ситуации и мотивационными посылами. Первое ядро – это Илья, Макс, Даша и Гуля. У них оружие и продукты, они понимали свои обязанности и всегда были готовы действовать. Второе ядро – семь человек. Все старше представителей первого и имели одну общую схожесть – не умели брать на себя ответственность и любили советовать. Но от предложения самостоятельно осуществить то, что предложили, компаньоны в ужасе отказывались. При этом у них не возникало никакого диссонанса. Они были свято убеждены в правильности своих советов и их неосуществимости. Видно было, что большую часть жизни варились в информационной среде, потакающей подобным взглядам.

А ещё имелось то, что молодую часть команды раздражало в них больше всего. Полное отсутствие жалости к другим и вызывание её к себе. Как только выдавался привал, они наперебой начинали жаловаться на то, как устали, как им тяжело, не вспоминая про то, что видели на дороге убитых людей. Жертвы разбоя их не трогали, даже в некотором смысле радовали, потому что не повезло убитым, а не им. Причём черты людей активно трансформировались в процессе движения. В самом начале похода они не были такими. Но в некоторой изоляции от остального общества и под влиянием друг друга, а также как противовес тем, кто умел брать на себя ответственность, очень быстро теряли моральные качества. Точно так же люди быстро привыкали убивать, относясь к жертвам, как к неодушевлённым предметам. Катастрофа будто упростила многообразие человеческих психотипов, оставив лишь самые яркие, чтобы поскорее разрешить спор между теми, кто должен остаться жить, а кто нет.

Максим отозвал Илью в сторону. Аркадий заметил это и подозрительно уставился в их сторону.

– Слушай, сил нет тащить их на себе. Мы бы делали переходы в день в два раза больше, а приходиться с ними нянчиться и ещё выслушивать, какие мы тупые, – тихо произнёс Макс.

– Я бы оставил им еду и одно ружьё, но Дашка моя очень человеколюбивая. Она есть и спать не сможет, если будет знать, что мы оставили людей на погибель, – ответил Илья.

– А они сдохнут быстро, – согласился друг. – Но с ними мы до морозов никуда не дойдём. До Энгельса точно не дотянем.

– Да, туда мы точно не доберёмся в этом году. Придётся зимовать в той деревне, в которой нас застанут морозы. – Илья бросил взгляд в сторону Аркадия, не сводящего с него глаз. – Упырь боится, что мы их бросим.

– Я бы с таким удовольствием это сделал, и ни одна молекула души не дрогнула бы совестливым уколом, – признался Макс.

– Это изначально неправильное решение идти большой компанией. Я вчера перед сном думал про нашу ситуацию, и мне пришла мысль, что катастрофа привела нас к тому, что люди, которые ничего собой не представляют, типа балласта или наполнителя, должны исчезнуть. Каждый выживший обязан стать кем-то в большом смысле. Природе нужно видеть в нём задел на будущее. Что может дать будущему этот Аркаша с гниющими ногами? Или его подруги? Они типичный балласт, пустое место с глазами, – вздохнул Илья. – Гуманнее было бы их расстрелять, чем бросать умирать от голода.

Кажется, Аркадий прочитал его последние слова по губам и побледнел.

– Ребята, я чего подумал. Давайте вам паёк сделаем больше. Вы же добытчики, у вас и калорий больше уходит на работу, – предложил он внезапно, заглядывая в глаза парням.

Женская часть команды удивлённо уставилась на своего предводителя.

– А мы и так голодаем, а если будем есть ещё меньше, то вообще идти не сможем, – заявила самая хабалистая из женщин по имени Тамара.

Она всем хвасталась, что работает экономистом в крупной компании и каждое лето по целому месяцу отдыхает в самых дорогих отелях. Тамара до сих пор не сняла с отощавших пальцев многочисленные перстни. Её накачанные губы, обвисшие, как у алкоголички, и такие же сверх меры увеличенные скулы, заострившиеся на фоне голодания, превратили лицо в неподвижную уродливую маску.

– Можно пайку больше, но надо посчитаться на первый-второй, – предложил Аркадий.

– Зачем? – не поняла Тамара.

– Первые будут есть норму вторых.

– А вторые что?

– Их расстрелять, чтобы не умерли с голода, – произнёс Аркадий и многозначительно посмотрел на Илью.

– Хорошую идею вы подкинули, – не моргнув глазом, произнёс он. – Действительно, многие из вас не приносят пользы, и было бы справедливо избавить группу от некоторых членов.

– Ты шутишь, что ли? – Тамара скривила презрительную ухмылку. – У тебя с голодухи мозг начал сохнуть?

– Так, женщина, вы дожили до седых волос, а ведёте себя как хабалка с рынка, – укорила её Даша. – Вы сами-то сколько еды добыли?

– А я управленец хороший, – с вызовом ответила Тамара.

– Слушайте, зачем мы мешаем таким хорошим управленцам? – Гуля с трудом сдерживала гнев. – Давайте разделимся, и каждый пойдёт своей дорогой. Я не могу больше видеть их… лица.

– Я с вами, ребята, – поднял руку вверх Аркадий. – У меня же больные ноги, я плохой добытчик, признаю. А эта пусть управляет бабским отрядом. – Он кивнул в сторону Тамары.

– Эй, Аркаша, а не ты ли нас подначивал встать в оппозицию?

– Я? Сдурела? Кто вы есть-то, чтобы с вами быть в одном отряде? Немощные кошёлки, которые не могут самостоятельно себе зад подтереть. Ребята вон каждый день жизнью рискуют, ныряют в погреба, отстреливаются, а вы? У, жабы.

Обиженные женщины подняли хай.

– Хватит! – рыкнул Макс. – Слушайте все сюда. С этой минуты в нашем отряде всё будет по справедливости, то есть по сумме вложенных усилий. Кто работает, тот ест в первую очередь. Кто просто тащится за нами, не собираясь напрягаться, тем еду по остаточному принципу. Мы с Ильёй работаем больше всех, поэтому будем есть первыми, затем Даша с Гулей, а там все остальные. Не нравится – у вас есть выбор доказать, что достойны большего. И никакого равенства, только справедливость.

– А как же нематериальная помощь? Вы же шагу ступить без совета не можете, – возмутилась Тамара.

– Ещё один такой комментарий, и пойдёшь советовать самой себе. – У Макса заходили желваки.

Тамара, заметив его состояние, замолчала. Женщины пересматривались между собой, потрясённые серьёзностью конфликта.

– Так, народ, давайте возьмём себя в руки. – Даша всегда выступала миротворцем. – Мы на нервах, потому что находимся в нечеловеческих условиях, но это не повод самим терять человеческий облик.

– Если бы не они, ничего бы с нашим человеческим обликом не стало. – Макс фыркнул и отошёл в сторону.

– Мы с ними никогда не дойдём до Оренбурга, – шепнул Илья подруге. – Скидывать их надо в ближайшей деревне, где остались люди.

– Нет, они пойдут с нами. Мы не станем превращаться в нелюдей, как бы трудно ни было, – так же шёпотом ответила Даша. – Ты сейчас дашь слабину, а потом всю жизнь будешь упрекать себя в этом.

– Но как же твои родители? Они ведь ждут тебя.

– Я ничего им не сказала про то, что приду. Они бы отговорили меня от этого, – призналась Даша.

– Вот ты упрямица. Не думал, что настолько, – отмяк Илья. Посмотрел на вторую половину команды, напуганную и растерянную, и понял, что подруга права. Старшему поколению, закостеневшему в определённых взглядах, было намного труднее приспособиться к новым условиям. Их матрица сбоила, когда в неё вторгались новые данные, разрушающие прежний код. И когда им в открытую говорили, что они бесполезные существа, включался аварийный режим защиты, объединение неприспособившихся людей в кучу, с целью убеждения друг друга в обратном. Даша отлично это понимала на интуитивном уровне, и потому её терпение происходило из ожидания перемен в лучшую сторону.

– Тогда у меня к вам будет такое задание, – подумав, произнёс Илья. – Вы будете ответственны за сушку одежды. Каждый раз, когда мы будем встречать горячий источник, вам придётся греть в нём камни, вынимать и сушить на них одежду.

– А как это? – не поняла Тамара.

– Откуда я знаю? Проявите смекалку, – отмахнулся Илья. – Скоро начнутся заморозки по утрам, и хотелось бы не простывать из-за мокрой одежды. Если вам и это тяжело, то мы снова вернёмся к разговору о целесообразности пребывания вас в нашей команде.

Илья злился ещё и из-за того, что в его рюкзаке не было ни крохи еды, и сегодняшняя ночь обещала пройти под требовательное урчание живота. Он предвкушал недовольство команды Аркадия, которые не знали об этом и будут неприятно удивлены и раздосадованы, что их не покормят перед сном.

– Ладно, заканчиваем привал. Надо сделать ещё пять километров до сумерек. – Максим поднял свой рюкзак и помог подняться Гуле.

Команда нехотя стала собираться.

Два дня назад они свернули с трассы, потому что по карте им следовало это сделать, чтобы не упереться в непреодолимый разлом, продолжающийся на сотни километров к северу. Они могли и ошибиться из-за состояния размокшего рисунка, что тоже вносило определённый нервирующий момент в настроение команды. К тому же после поворота они не повстречали ни одного населённого пункта. Нашлись два указателя, но к деревням надо было сворачивать, а коллектив решил, что впереди будут ещё. Они ошиблись.

– Что за местность тут, одна деревня на двадцать километров, – возмутился Макс. Он всмотрелся в темнеющий горизонт в конце дороги, надеясь разглядеть развалины.

– А у нас не так, что ли? – напомнила Гуля. – Деревни вообще не рядом. На востоке области степь, степь, ковыль, барашки, холмы, холмы, потом бац – деревня. Зимой машина сломается в дороге, и страшно, что не доберёшься живьём. Мы с дедом, когда я маленькая была, однажды поехали в район под Новый год по магазинам. На обратном пути началась метель, и машина, как назло, заглохла, в ней сразу стало холодно. А телефоны тогда не у всех были, и ловило не везде. В общем, вытряхнул он наши покупки в багажник, мне под шубейку пакеты надел, на ноги натянул, взял на руки, и мы пошли. Я помню, как долго мы шли, как дед два раза упал и второй раз очень долго вставал, а я лежала в сугробе и думала, что он устал и надо бы идти самой, но мне было тяжело. Нас потом уазик подобрал. Бабушка поняла, что с нами что-то случилось, и попросила деревенского газовика. У деда потом ещё месяц с лица и рук шелуха сходила. Обморозился. – Она замолчала. – Не знаю, к чему я это вспомнила.

Максим обнял её и поцеловал в щёку.

– Эх, сейчас бы уазик с полным баком, – мечтательно произнёс он. – Добрались бы до места за один день.

– Ребята, тут следы. – Илья остановился и указал стволом карабина на отпечатки обуви на дороге.

Оставлены они были ботинками с тракторной подошвой. Причин для беспокойства не было. Это могли быть деревенские жители, обходящие свои владения. Последний дождь шёл вчера во второй половине дня, так что следы могли оставить приличное время назад. Илья нагнулся и подломил выпуклую часть следа.

– Вчерашние, – убедительно произнёс он. – Топтались на месте, как будто ждали кого-то.

– Уазик, – пошутил Макс. – А вообще места тут нехоженые. Кого тут караулить?

– На месте деревенских, если у них остался товарообмен с соседями, я бы поменьше следил на дорогах общего пользования. Неизвестно, кто тут бродит, чего ищут. – Максим внимательно огляделся. – Опа, смотрите, там люди. – Он указал рукой.

Илья посмотрел туда и успел заметить, как метнулись за небольшой холмик два человека.

– Кажется, мы их напугали, – решил Макс.

– Если они пугливые, значит, есть кого бояться, – сказала Гуля. – Давайте не будем стоять на виду. Идёмте дальше.

– А если у них есть продукты? Мы могли бы выменять еду на несколько ружейных патронов, – предложил Илья. Он готов был рискнуть, только чтобы не голодать сегодняшней ночью.

– А чего тут думать? Надо идти и разговаривать. По башке за это не дадут, – уверенно заявила Тамара.

– Пожалуйста, идите договаривайтесь, а мы вас здесь подождём, – предложил Максим.

– И пойду. – Тамара решительно скинула с плеч свой рюкзак. – Сколько патронов в вашем банке?

– Три.

– Только учтите, что добуду я, то сама поделю, как посчитаю нужным, – заявила Тамара.

– Тогда и патроны свои тратьте, – пошутил Максим.

Он всё же отсчитал ей «валюту». Тамара направилась по едва различимой дорожке в сторону холмика, за которым прятались люди.

– Ну что, теперь у нас паритет по добыче, – произнесла Оксана, сорокалетняя дама, отдыхавшая в одном отеле с Тамарой.

– Посмотрим, что она добудет. – Илья внимательно следил за окружением.

Шестое чувство ни с того ни с сего дало тревожный сигнал. Макс тоже почувствовал опасность, но оружие вскидывать не стал, чтобы никого не провоцировать.

– Девчата, уйдите за дорогу, – попросил он.

– Ты кого-то видишь? – спросила Гуля.

– Не вижу, но чую.

Тамара почти дошла до холма. Раздался её зычный голос:

– Эй, народ, крестьяне, давайте меняться, патроны на еду. Где вы там, вылазьте, я не сделаю вам ничего плохого.

Откуда-то раздался выстрел. Голова Тамары дёрнулась в сторону, тело обмякло и повалилось на дорогу. В тот же миг раздались ещё несколько выстрелов, но уже в сторону Максима и Ильи. Однако наработанные рефлексы среагировали намного быстрее. Парни бросились за насыпь, как только услышали первый выстрел.

Сырая земля взлетела вверх несколькими фонтанчиками. Стреляли как из гладкоствольных ружей, так и из нарезного оружия. Женщины из компании Тамары не ожидали такого исхода и выглядели растерянными.

– Уходим, прикрываясь насыпью, – посоветовал Илья. Пуля ударила в край дороги и с воем пролетела в сантиметрах от его головы, обдав грязью. – Прижимаемся к земле, – приказал он и сам почти лёг.

Максим остался прикрывать, чтобы не дать неожиданным агрессорам подобраться к дороге. Выстрелил навскидку в нескольких направлениях и поменял позицию. Илья следил за тем, чтобы женщины с перепуга не встали в полный рост. Они от страха теряли над собой контроль и начинали выпрямляться, показываясь противнику. А тот вёл прицельный огонь с пристрелянных позиций. Стрельба Максима их не напугала. Видно, что перестрелка была для противника не впервой. На слух Илья насчитал пять стволов. Три ружья и два автомата, либо нарезных гражданских карабина. Счёт совсем не в их пользу. Надо было скорее уносить ноги.

– А вдруг Тамара ранена? – спросила Оксана со слезами на глазах.

– Вряд ли. Я видел, как ей попали в голову, – ответил Илья. – Нам надо скорее уходить, других вариантов нет.

Он торопил напарников, не давая отдышаться. Каждая секунда заминки грозила печальными последствиями. Противник мог спокойно перерезать им путь выше по дороге, пока Максим отстреливался в «хвост». Или же, проявив дерзость, подойти вплотную и, подавляя единственный отстреливающийся автомат, расстрелять всю команду в упор. Зачем внезапному врагу это было нужно, другой вопрос. Стоили ли расстрелянные патроны такого удовольствия?

Макс вскрикнул и схватился за руку. Гуля сорвалась к нему, почти не прикрываясь дорогой. Илья чертыхнулся, отдал карабин Даше и побежал к другу. Макс зажал кистью предплечье. Сквозь пальцы текла кровь.

– Зацепили твари по касательной, когда автомат над дорогой выставил, – произнёс он виноватым голосом.

– Гуль, перевяжи его, – попросил Илья. Забрал у Макса автомат и, отбежав в сторону с последней огневой позиции, резко показался над полотном, как суслик.

Двое мужчин пригнувшись, двигались к дороге, собираясь осуществить то, чего боялся Илья. Он снова поменял позицию и, уже предполагая, где находятся противники, сделал несколько неприцельных выстрелов. Илья не увидел результатов работы, потому что рядом с ним поднялся целый веер грязи. Враг патронов не жалел. Он как будто не ожидал подобного сопротивления и закусился из принципа. Илья с горечью подумал, что враг попытается довести бой до логического завершения любой ценой. Надо было показать ему, что о такие принципы он мог сломать себе зубы.

Он мысленно поставил себя на место двух бойцов противника, приближающихся к насыпи, и понял, что надо переместиться так, чтобы они целились вправо из неудобного положения. Он пробежал мимо Макса и перебинтовывающей его Гули. Друг успел показать поднятый вверх палец. Даша решила, что Илья возвращается, и взяла дорогу под контроль своего оружия.

– Максим тяжело ранен? – спросила она первым делом.

– Вроде нет, – ответил запыхавшийся Илья. – На той стороне два человека. Они сейчас попытаются перескочить.

– Я видела их. – Глаза Даши горели боевым азартом.

– Тебе не страшно? – удивился Илья.

– Не-а. Страшно будет потом, – нервно улыбнулась Даша.

Из-за дороги вылетел предмет и упал туда, где ещё недавно находился Илья. Макс понял, что это граната, и плюхнулся вместе с Гулей на землю. Раздался взрыв, раскидавший в стороны ошмётки сырой земли. Илья едва выглядывал над дорогой, ожидая появления врага в том месте, откуда вылетела граната. Позади него раздался выстрел. Он резко пригнулся и оглянулся. Даша целилась в обратную сторону.

– Ты чего? – спросил он.

– Я кого-то подстрелила, – ответила она растерянно.

Илья понял, что немного просчитался, не предполагая, что враги могли разделиться. Пробежал дальше и выглянул. На дороге лежал раненый противник, дёргающий конечностями и пытающийся зажать рукой пробитую грудь.

– Даш, прикрой меня, я заберу у него автомат, – попросил он подругу.

– Куда мне смотреть? – спросила она, двигая оружием в разные стороны.

– Туда, – указал направление Илья.

Сам выполз на обочину по-пластунски, прикрываясь от глаз противника раненым бойцом. Подобрался к нему и вынул из карманов два магазина с патронами и один пустой. Затем схватил автомат и полез назад. Раненый не сопротивлялся. Он как будто даже не заметил его. Перед тем как сползти на обочину, Илья увидел, что с обратной стороны показалась голова. Выстрелил, почти не целясь, с одной руки. Пуля попала в край обочины, но голова тут же исчезла.

Стрельба внезапно затихла. Максим и Гуля присоединились к остальным. Илья вернул автомат другу, а себе оставил трофейный.

– Как рука? – спросил он, глядя, как Макс ловко ей орудует.

– Кость не задета, – улыбнулся Максим. – Патроны пожалели? – поинтересовался он насчёт прекращения стрельбы.

– Я думаю, взяли паузу, – предположила Даша. – Сейчас начнут тянуть время и придумывать военную хитрость.

– С чего ты взяла? – не поверил ей Илья.

– Папа научил. Если враг вдруг берёт в бою паузу, значит, у него что-то не получается и ему надо переосмыслить тактику.

– Надо валить. Они от нас не отстанут, – забеспокоился Илья.

– Давайте, – согласился Аркадий. – А куда? Туда?

– Туда. Макс, иди первым, а я буду прикрывать, – распорядился Илья.

Отряд двинулся вдоль дороги. Максим шипел на каждого, кто пытался выдать их перемещение. Женщины так и норовили приподняться повыше, потому что им было тяжело идти в согнутом положении. Илья пятился пригнувшись, спиной вперёд, а Даша, не сговариваясь, страховала его. Она уже поняла, куда надо смотреть и как держать оружие, чтобы оставалось меньше времени на изготовку к стрельбе. Даша не осознавала, что несколько минут назад убила человека, представляя противников бездушными мишенями. Илья вначале часто оборачивался, но увидев, что тылы его надёжно закреплены, больше внимания уделял пройденной части пути.

Пауза длилась минут двадцать. После этого на дороге появились человек пять вооружённых людей. Они применили хитрость, перекинув через дорогу муляжи гранат (или просто без выдернутой чеки), и попытались атаковать рывком. Но не получилось, отряда там уже не было. Враги увидели его, когда тот находился уже в километре, на почти недосягаемой для стрельбы дистанции.

– А теперь выходим на дорогу и быстрым шагом сваливаем, – распорядился Максим.

Аркадий заохал. Каждый шаг давался ему всё сложнее. Ступни потрескались и при ходьбе болели. Илья протянул ему кусок автомобильного троса, оставшегося от их «четырки».

– Держитесь, возьму вас на прицеп, – предложил он.

– Да я не столько устал, сколько ступать больно, – признался Аркадий. – Но предложением воспользуюсь.

Отряд обоснованно боялся преследования. До сих пор были неясны мотивы нападавших. То ли их приняли не за тех, то ли там действительно патроны никто не считал и были готовы устраивать дорогостоящие перестрелки. То ли, подстрелив Тамару, они решили ликвидировать всех свидетелей убийства. По времени, проведённому в походе, особенно после того, как отряд отдалился от сферы влияния военных, человеческая жёсткость, часто необоснованная, больше не вызывала удивления. Даже Даша, увидев очередную жертву разбоя, больше не плакала. Она как-то призналась Илье, что морально готова убить человека, зная, что он убийца.

– Сегодня ночью привала не будет, – сообщил Илья на закате дня.

– Как не будет? – скривился Аркадий.

– Я уверен, что несколько ночей сохранится опасность преследования. Места тут нехоженые, конкурентов у хорошо вооружённых банд мало, а мы оставляем за собой следы, как слоны. Чего бы не погоняться? Нам не привыкать убегать. Я говорю про наш квартет.

– Мы же им показали, что тоже с зубами. Вдруг они струсили? – предположил Аркадий, уже давно намеревающийся остановиться.

– Нет, не струсили. Вы все прекрасно видели, что они хотели подстрелить нас гусарским наскоком. Трусы так не поступили бы, – ответил ему Илья. – Сочувствую вам, но подставлять всех из-за вас мы не станем. Терпите, Аркадий Семёнович.

– Ох, что ж я в детстве не подох, – заохал он. – А теперь уж не дай бог.

– Им теперь интересно, кто же так смело дал отпор. С виду лохи какие-то, а в деле… – Макс усмехнулся. – М-да, как быстро всё стало другим. Вместо здрасьте – пуля в голову.

– Неужели везде так? И даже в Оренбурге? – Даша до сего дня лелеяла уверенность, что в родном городе всё иначе.

– Не, у нас все святые, там такого точно нет, – поддел её Макс.

Солнце зашло за горизонт, бросив прощальный взгляд красного зарева на грешную землю. Ночь выдалась звёздной, хотя и не такой ясной, как в прежние времена. Дымка висела в воздухе всегда. Днём она образовывала ореол вокруг солнца, а ночь делала не просто чёрной, а бледно-чёрной, растворяя в себе сияние звёзд.

Илья вышел вперёд и вынул из-за спины шест. Ночные переходы требовали особого умения вовремя предчувствовать природные опасности. Слух и нюх обострялись, чтобы вовремя дать знать, что впереди разлом, по стенам которого текут ручьи, либо горячий грязевой вулкан, испражняющийся сероводородными источниками. Неделю назад попался настоящий вулкан, извергающий лаву. Из километрового разлома он бил вверх тягучей струёй раскалённой магмы. Земля рядом с ним под ногами гудела, как трансформатор. Даже страшно было представить, что происходило в этот момент на глубине сотен метров.

Но попадались и молчащие трещины, глубиной в десятки метров. В тёмную пасмурную ночь их кроме как шестом обнаружить не удавалось. Никто из половины Аркадия не брал на себя смелость прокладывать путь группе, поэтому приходилось всё делать либо Илье, либо Максиму. Так было даже спокойнее, но чувство несправедливости всё равно подтачивало сознание.

Илья обернулся назад и увидел на дороге несколько подвижных огоньков. Он затруднялся сказать, на каком удалении они находятся. В темноте возникали трудности с определением расстояния, могло быть и полкилометра, и два. Всё зависело от размера огня.

– Я же говорил, они пойдут за нами. – Илья расстроился, увидев преследование.

Отряд остановился. Поднялся ропот.

– Чего они до нас докопались? Сами же начали, – чуть ли не рыдая, произнесла Оксана.

Женщины, мечтающие о привале, поняли, что не только отдохнуть не получится, но и не стоит особо рассчитывать дожить до утра.

– А кто их спрашивает, чего они хотят? – высказался Макс. – Главарь сказал найти и принести наши головы в назидание всем, кто осмелится сопротивляться. Сейчас идёт время борьбы за власть, за территорию, поэтому жестокость становится единственным способом доказать своё право владеть.

– Ой, мамочки, – захныкала одна из женщин. – Тамариной головы им мало?

– Шире шаг, – скомандовал Илья.

– А что толку? С огнём у них скорость всегда будет выше нашей. – Макс решил, что тактика бегства проигрышная. – Давай подкараулим и шмальнем по ним перекрёстным огнём.

– А вдруг у них тепловизор или ночник? – предположил Илья.

– Откуда? Им батарейки нужны и вообще вероятность такого мала.

– Ты же видел, что они патроны не считают, значит, есть откуда брать. Патроны тоже должны были в пекле взорваться, – привёл свои аргументы Илья. – Чего они так смело с огнями идут, не смертники же.

Максим нехотя согласился с другом. Ему сразу показалась слишком смелой затея подсвечивать себе дорогу огнём, зная, что на них могут устроить засаду.

– Тогда у нас без шансов, – мрачно произнёс он.

– Будем верить, пока живы, что шансы есть, – ответила ему Даша.

Отряд продолжил путь. Звёзды помогали Илье различать дорогу в нескольких метрах перед собой. Он всё равно простукивал её, чтобы не пропустить участки из подсохшей корки грязи, под которой могли скрываться обнаруженные недавно газированные бездонные лужи. В одну из них свалился Аркадий. Он без всякой опаски наступил в грязь, которая выглядела вполне обычно, и моментально провалился. Максим успел среагировать и подхватил его за поясной ремень. Оказалось, что это был участок грязи, пребывающей в необычном физическом состоянии. Поднимающийся из земных недр газ разбивался на мелкие пузырики и поддерживал её во взбитом состоянии. Такая грязь обладала нулевой выталкивающей силой. Самостоятельно выбраться из подобной ловушки не было никаких шансов. Скорее всего, газированная жижа являлась остаточным явлением потухших грязевых вулканов.

Огни преследователей приближались. Порывы ветра иногда доносили звуки бряцающего оружия. И когда уже начало казаться, что скоро кому-то из двух парней придётся остаться, чтобы прикрыть остальным отход, с запада налетел шквалистый ветер, принёсший с собой грозу.