Текст книги "Проклятие фараонов. Тайны Древнего Египта"
![](/books_files/covers/thumbs_240/proklyatie-faraonov-tayny-drevnego-egipta-92736.jpg)
Автор книги: Сергей Реутов
Жанр: Публицистика: прочее, Публицистика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)
Яхмос, основатель XVIII династии, не только освободил страну от гиксосов, изгнав их из Нижнего Египта, и восстановил северные границы Та-Кем. В захваченной и разрушенной им столице кочевой империи гиксосов Аварисе были сосредоточены богатства, награбленные ими за столетия не только в Нижнем Египте, но и в странах, через которые пролегал их путь с Армянского нагорья, – Вавилоне и Хатти. Золото и другие ценности разоренной на пути в Египет столицы хеттов, десятки тонн золота – отступная дань Вавилона, заплаченная гиксосам, чтобы те не продолжили наступление на Двуречье, – драгоценные камни, сотни тонн серебра и меди, редчайшее и сверхдорогое в древнем мире доантичного периода железное оружие, обеспечившее когда-то гиксосам их победы, пополнили казну Египта при Яхмосе. Его преемник на троне, фараон Аменхотеп I, совершил победоносный поход на юг, покорив кушитов. Он не смог удержать Куш в составе империи, но нубийское золото (по-древнеегипетски золото – нуб; когда страна Куш входила в состав Египта, ее называли Золотыми Землями – Та-Нуб) в качестве ежемесячной дани потекло в сокровищницы Яхмоса.
Египет стал чрезвычайно богатым царством, но столь же истощенным последствиями набега гиксосов и последующих войн. Все четыре предшественника Хатшепсут на троне XVIII династии вели войны, восстанавливая прежние границы великой империи и пополняя ее казну. Но ни Аменхотепу I, ни ее отцу, ни ее мужу не было дела до разрушенных кочевниками и землетрясениями храмов додинастического периода, Древнего и Среднего царств, великих памятников оазиса Саккары – оскверненных Сфинкса и комплекса пирамид восемнадцати властителей Древнего царства, которые еще тысячелетия и тысячелетия будут говорить о былом величии древнейших фараонов. Им не было дела и до того, что пахотные земли сокращаются, наступают саванна и пустыня, а урожаи зерновых и фиников падают из года в год, так как крестьяне охотно покидают свои земли, идя в армию Египта за щедрую плату из казны.
При этом, чтобы поток нубийского золота не истощался, фараонам необходимо было содержать на юге крупный воинский контингент на случай восстания кушитов. Требовалось также держать две малых пограничных армии на севере, ибо не затронутая набегом гиксосов Ливия окрепла, да и Хеттское царство восстановило свои силы. И конечно же, необходима была немногочисленная, но непобедимая регулярная армия с легендарными боевыми колесницами, заимствованными у гиксосов, и лучниками Египта, способными сокрушить в несколько залпов превосходящего по численности врага. Землевладельцы пополняли ряды военачальников, их услуги оплачивались фараонами безмерно щедро, ведь они приводили в армию своих крестьян. В случае внезапного нападения ливийцев или хеттов эта армия сокрушила бы их, но главное – сам факт ее существования заставлял соседей относиться к Египту с трепетом и уважением. Избыток золота и «военная экономика» приводили в упадок сельское хозяйство Египта, некому было восстанавливать разрушенные города и храмы.
Хатшепсут достались мощная армия и богатейший золотой запас. Она мудро распорядилась своей казной. Прежде всего следует сказать, что Хатшепсут – первый, а может быть, и единственный фараон в истории Древнего Египта, рискнувший расходовать казну значительно быстрее, чем она пополнялась. Даже Хуфу (Хеопс), построивший самое величественное и самое дорогое в истории Египта сооружение – свою Великую пирамиду с погребальным комплексом, – как и его предок Джосер, с которого, собственно, началось строительство пирамид и массовое строительство великих храмов, не расходовали (хотя и щедро оплачивали высококвалифицированный труд тысяч рабочих) золота больше, чем позволял его постоянный приток из Нубии. Однако в отличие от них, Хатшепсут-Мааткара не просто строила себе памятники, которых, согласно древней пословице, боится само Время, восстанавливая или перестраивая храмы, отстраивая новые, – она, по сути, делала инвестиции в укрепление своей власти.
Но главное, она не побоялась вложить огромные средства в восстановление сельского хозяйства: резко подняла во всех номах закупочные цены на зерно, мясо и финики, стимулируя сельское хозяйство, несмотря на то что цены были и без того высокими. Дорогие продукты питания – тяжкое наследство, которое вместе с огромным запасом золота досталось Хатшепсут от предшественников. Землевладельческая аристократия сильно поредела, пополняя ряды аристократии армейской, количество пахотных земель снизилось. Самые богатые и плодородные земли дельты Нила в результате владычества гиксосов были вовсе заброшены, а достаточно большая армия, не производя ничего, требовала не только золота, но и огромного количества провизии – от хлеба и баранины до финикового и виноградного вина, входивших в ежедневный рацион древнеегипетского солдата.
Из-за этого предшественникам Хатшепсут, а поначалу и ей самой приходилось даже импортировать зерно и некоторые другие продукты, закупая их в Хеттском царстве. Колоссальные средства были потрачены на восстановление городов Нижнего Египта, но стимулирование сельскохозяйственного производства, а также восстановление городов было необходимо. Города дельты Нила и побережья севера Красного моря были важнейшими торговыми центрами Средиземноморья. Хатшепсут за пятилетний срок, к девятому году царствования, на две трети опустошила казну Египта. Но тем самым восстановила разрушенную почти тремя столетиями усобиц и войн экономику своей страны!
При этом на содержание армии фараон Мааткара тратила не меньше, чем ее предшественники по XVIII династии, но иначе было нельзя. Сокращение армии, конечно, ослабило бы Египет, но главное, вызвало бы недовольство военачальников. Те, кто был бы вынужден уйти с высокооплачиваемого поста, возненавидели бы Хатшепсут за потерю своей материальной стабильности и социального положения. Оставшиеся военачальники сочли бы сокращение армии угрозой безопасности страны, следовательно, – изменой. В конце концов и те и другие объединились бы, организовав военный переворот, от которого царицу не спасла бы поддержка жречества, народных масс, землевладельческой и административной аристократии. Разве выстояли бы охрана храмов, мелкие воинства номархов и толпы крестьян, даже объединившись, против самой вышколенной и оснащенной на то время армии мира?
Удивительно, но Хатшепсут удалось сэкономить и на армии, причем с политической выгодой для себя. Она приостановила сооружение оборонительных, наступательных и универсальных форпостов на северных рубежах, уменьшила контингент на границе со страной Куш, отозвав в основную армию, успокоив при этом военачальников: «Войны с Хатти, ливийцами или восстания кушитов не будет!» И смогла доказать это. Кушиты еще во время Среднего царства полностью переняли древнеегипетскую религиозную традицию, и Хатшепсут набирает лучших архитекторов, посылая их в Нубию – строить погребальный храм царю Куш. Строительство отчасти финансирует Египет, однако эти средства были несравнимы с притоком нубийского золота. При этом нубийский царь, которому Хатшепсут воздвигала погребальный храм, подтвердил полную лояльность фараону Мааткара и вассальное положение. Два генерала отправляются в качестве послов в Ливию и Хеттское царство. Причем верительные грамоты подкрепляются дарами – удивительными по красоте и изяществу произведениями египетских ювелиров. В качестве подарка царю Хатти она посылает туда одного из своих лучших скульпторов с его мастерами, который создает почти десятиметровую статую хеттского царя. Итак – войны не будет! Не будет даже почти регулярных и победоносных для египтян мелких пограничных стычек с ливийцами. Не будет военных экспедиций, чтобы покорить нубийцев, переставших платить свою золотую дань Египту. И это только на руку Хатшепсут, ведь каждая, пусть и малозначительная, победа придает генералам самоуверенность и популярность в народе, увеличивая авторитет молодого, быстро взрослеющего Тутмоса, уже проявившего себя в качестве талантливого полководца и снискавшего уважение военной аристократии. А это, в свою очередь, значит, что намного уменьшится угроза военного переворота и претензии наследника на власть.
Правда, ослабление рубежей Египта уже после смерти царицы соблазнит соседей собрать громадную армию из трех крупных и восьми мелких царств, двадцати городов-государств и более ста племен и пойти на Египет войной. Но Тутмос III разгромит их стотысячную армию, что откроет ему дорогу к небывалым доселе завоеваниям и максимальному за всю историю Египта расширению границ империи Та-Кем.
Хатшепсут бесплатно раздает крестьянам земельные наделы, давая беспроцентные и бессрочные («вернете, когда сможете, и совесть ваша заставит быть по сему») займы на приобретение или аренду рабов для ирригационных работ. Кредиты идут и на оплату труда ремесленников, создающих водоподъемные колеса и необходимое для обработки земли оборудование – так развивается ремесло. Царица сама оплачивает работы по восстановлению магистральных каналов, что ранее номархи делали за свои средства. Теперь и региональная аристократия на ее стороне. Заброшенные пахотные земли дельты Нила распродаются за бесценок крупным землевладельцам и аристократам – разливное земледелие, не требующее ирригации, позволяющее собирать по два урожая в год при малых финансовых и трудовых затратах, приносит прибыль почти сразу же. Порты дельты и севера Красного моря уже приносят большой доход от торговли. Но для полномасштабного восстановления земледелия, каким оно было до Первого переходного периода и нашествия гиксосов, требуется 6–7 лет: чтобы удвоились, благодаря мелиорации, пахотные земли, выросли плантации финиковых пальм, а также не столь экзотического, как считалось ранее, для Египта винограда. Тогда торговля заработает в полную силу, наладится экспорт, казна станет пополняться не только золотодобычей в Египте и данью нубийцев, и Та-Кем вновь станет торговым центром и житницей древнего Ближнего Востока.
КризисК девятому году своего правления Хатшепсут сделала все для восстановления экономики страны, но и истратила бо́льшую часть золотого запаса. При этом торговля и земледелие уже стали пополнять казну, цены начали снижаться и прекратился импорт – напротив, начался экспорт продовольствия. Всего два года оставалось до мощного экономического рывка, позволившего Хатшепсут восстановить золотой запас, а далее – лишь пополнять его. Но на данный момент настал объективный кризис. Армия требовала денег на содержание, высшие военачальники и молодой Тутмос III, видя благотворность экономических преобразований, чувствуют за собой прочный тыл и требуют нападения на Хатти, чтобы заставить хеттов платить дань необходимыми Египту кедром и медью, которые Хатшепсут вынуждена импортировать. Требуют они и присоединения Нубии, чтобы обеспечить полный контроль Египта над почти неограниченными запасами золота кушитов, говоря в открытую об истощении сокровищниц Хатшепсут.
Региональная и административная аристократия, значительно обогатившись за счет реформ, понимая, что с каждым годом доходы будут многократно расти, и не желая отдавать положенное государству, уже гневно заявляет о растрате казны, рассчитывая, что поддержка нового фараона будет щедро вознаграждена. И только жречество остается верным царице – строительство храмов приносит и экономический, и политический эффект: крестьяне и землевладельцы обязаны возносить щедрые дары храмам, объем дани увеличивается год от года, ибо доходы от сельского хозяйства растут. Конечно, храмы платят в казну, но бо́льшая часть доходов остается в руках жреческого сословия. В связи с этим верховные жрецы закрывают глаза даже на то, что по древнеегипетским меркам Хатшепсут поступила неправильно, объявив себя фараоном и взойдя на трон под мужским именем. Правда, следует заметить, что царица не дает повода жречеству для возмущения – она соблюдает все традиции, вплоть до ношения мужской одежды и ритуальной накладной бородки, проводит традиционный для фараонов праздник Хеб-сед, совершает ритуальную охоту и объезд войск на колеснице в парадной броне. И для большинства населения Египта, не знакомого с придворными интригами, она – фараон Мааткара, несущий стране мир и благоденствие.
Тем не менее напряжение в верхах нарастает. Но Хатшепсут разрешает кризис, принимая неординарное решение. Со свойственной ей мудростью она решает удовлетворить запросы военачальников и претендента на престол Тутмоса, заодно отослав часть армии и практически все высшее командование, включая и самого наследника, уже ставшего верховным военачальником. Но не на войну с хеттами или покорение Нубии: она знает соотношение сил и мощь армии Египта. Вероятнее всего, победа будет за Тутмосом и он отнимет у нее трон. В случае же поражения позиции Тутмоса, конечно, ослабнут, но ее позиции и вовсе рухнут. Ведь и номархи, и военачальники обвинят во всем ее, заморозившую строительство наступательных и оборонных форпостов, ослабившую приграничные контингенты, растратившую казну, вместо того чтобы нанять еще хотя бы 5-10 тысяч воинов и обучить их за прошедшие 5 лет. Любой исход войны – поражение Хатшепсут. Она, понимая это, отправляет пять десантно-боевых кораблей и пятитысячный военный отряд во главе с Тутмосом не на войну, а в военную экспедицию к малоизвестной стране Пунт. Вместе с Тутмосом и военачальниками едут в качестве послов несколько жрецов верховных богов Египта, купцов и верных ей разведчиков. Жрецы везут дары правителю загадочной, почти легендарной для египтян страны, якобы родины богов и первочеловека, изделия лучших ювелиров Египта. Купцы везут вина, орудия земледелия и оружие.
Экспедиция в ПунтУченым известно, что государство Пунт (по крайней мере, так его называли египтяне) существовало на самом деле. И это был не простой племенной союз, а государство со своей структурой управления, царем, армией. В его столице существовали строения и культовые сооружения из камня, множество домов простых граждан из камня или сырцового кирпича. Жители страны Пунт знали металлообработку, земледелие, добычу золота, алмазов, меди и олова.
Наиболее смелые гипотезы историков и исследователей Ветхого Завета утверждают, что правительницей страны Пунт в более поздний период была сама легендарная царица Савская.
Об этом «царстве людей с черной кожей» упоминают и хроники государств древней Месопотамии. Однако примерно за 1000 лет до нашей эры всякие упоминания об этом государстве исчезают, и оно теряется в веках. Неизвестно даже достоверное расположение загадочной страны. Из египетских хроник, свидетельствующих, что Пунт был богат золотом и алмазами, но медью довольно беден, упоминающих черное дерево (и действительно, в захоронениях и тайниках XVIII династии были найдены предметы, вырезанные из эбенового дерева) и слоновую кость, а также по тому, что некоторые ювелирные изделия XVIII династии, начиная с периода Тутмоса III, выполнены из золота, со значительно большей степенью радиоактивности, чем золото, добываемое ныне в Египте и Судане, можно предположить, что Пунт находился на территории современных Анголы, Уганды или ЮАР. Но так или иначе, археологам еще предстоит открыть эту страну, или же остатки легендарного царства навеки поглотят саванны, и человечество никогда не откроет эту тайну.
Но нам достоверно известно, что на девятом-десятом году правления Хатшепсут эскадра из пяти кораблей пристает к берегам неведомой страны. На берег южной Африки спускаются 4000 воинов во главе с Тутмосом, 500 купцов, послы и разведчики Хатшепсут. Разведчики с послом и небольшим вооруженным отрядом в течение недели разыскивают селение в пару десятков рыбацких хижин. Местные жители с черной кожей (что странно: с чернокожими нубийцами и эфиопами у египтян были давние и тесные связи, тем не менее вид местных жителей изумляет их – вероятно, египтяне не встречали ранее чистых представителей негроидной расы) принимают разведывательный отряд за богов, вышедших из моря. Скорее всего, это было вызвано тем, что чернокожим жителям Пунта смуглые для европейцев египтяне показались бледными морскими жителями. Свою роль сыграло бронзовое вооружение: медь в Пунте была редким металлом, и хотя народ этой страны умел изготавливать бронзу, но бронзовые наконечники копий (мечей здесь не знали) были привилегией знати и военачальников. Наконечники пунтских стрел были почти исключительно костяные, а иногда, что поразило египтян, наконечники стрел и копий простых воинов делались из золота, стоившего в этой стране впятеро дешевле меди. А прямоугольный щит египетского копьеносца (почти в человеческий рост) был целиком окован медным листом, не говоря о бронзовых мечах, чешуйчатых доспехах и шлемах.
Через несколько дней к месту высадки египтян прибывает почетное посольство и провожает Тутмоса и его спутников в столицу Пунта. На дорогу уходит три дня. Правителю страны уже доложили, что явились чуть ли не полубоги на громадных, неведомых ранее кораблях, целиком закованные в драгоценную медь, несущие бронзовое оружие и медные щиты, числом около пяти тысяч.
Царь Пунта встречает египтян как почетных гостей и сразу же, либо испугавшись их военной мощи и флота, либо позарившись на бронзовое оружие, привезенное купцами, соглашается признать суверенитет Египта над его царством и подносит египтянам щедрые дары: слоновую кость, черное дерево, шкуры леопардов, крупные необработанные алмазы, около тонны благовонной смолы и саженцы священных благовонных деревьев. Тем временем купцы (судя по переговорам Тутмоса и выгодным сделкам, в египетском отряде были переводчики, знавшие местный язык) обменивают неизвестное аборигеном вино, бронзовые орудия труда и оружие на такое количество золота, что за один раз египетская эскадра не смогла принять его на борт – через несколько месяцев торговая флотилия при поддержке только одного военного корабля вывозит оставшееся. Царь Пунта, поняв, что выше всего египтяне ценят золото, предлагает ежегодный обмен этого металла на бронзу, а также дань в половину того, что погрузили на военные корабли, раз в 14 лет. Точная масса неизвестна, но понятно, что это было огромное количество, сравнимое с поступлением золота из Нубии.
Через полгода экспедиция возвращается в Египет с богатейшей добычей, покорив загадочную страну без войны. Но за это время Хатшепсут успевает укрепить свою власть: региональная аристократия подчиняется ей, лишившись поддержки армии и Тутмоса – знамени оппозиции. Огромная добыча еще больше укрепляет ее авторитет. Конечно, страна была покорена армией, пусть ни один лучник Тутмоса даже не выстрелил, – для царя Пунта было достаточно факта прибытия столь мощной силы в пределы его страны. Но формально это была дипломатическая победа Хатшепсут: золотой песок, диковинные для Египта изделия и крупные самородки добыли не воины при грабеже горящих развалин, а купцы, обменивая на изделия из бронзы, получая за меру меди пять мер золота. Это был факт, и Тутмос ничего не мог с этим поделать.
Кризис разрешился полной победой фараона Мааткара. А всего через год реформы Хатшепсут наконец принесли свои плоды: уровень сельскохозяйственного производства вырос в четыре раза по сравнению с началом ее правления, больше половины продуктов шло на экспорт, внутренние цены на продовольствие упали, потянув за собой внутренние цены на золото. Государственная казна в течение года полностью восстановилась, а еще через два года – увеличилась вполовину. Теперь власть Хатшепсут стала абсолютно непоколебимой.
Священнейший храмВо время полновластного правления Хатшепсут расцвели прикладные науки, и прежде всего архитектура. Были восстановлены древние и недавние памятные постройки и храмы, некоторые обновлены и перестроены. Так, при Хатшепсут в Карнаке перед храмом, построенном еще в Среднем царстве, был возведен целый архитектурный комплекс с культовыми помещениями. А в карнакском храме Амона Тутмоса I по приказу царицы были установлены два обелиска из асуанского гранита. Это были поистине величайшие обелиски, когда-либо воздвигавшиеся в Египте до того времени, высотой 30,7 м и весом в 350 т каждый. Надпись на одном из них гласит, что царица «сделала их как памятник ее отцу Амону, владыке Фив, главе Карнака, воздвигнув ему два обелиска из вечного южного гранита с верхушками из лучшего всех стран электрона, которые видны на обоих (берегах) Нила. Их лучи затопляют Египет, когда солнце восходит между ними, когда оно поднимается на небесном горизонте».
Конечно, Хатшепсут, как и все правители Древнего Египта, заботилась о своем бессмертии. Религиозно-философская традиция, космогонический и этический миропорядок Маат – Истина, лежащая в основе Мировой Гармонии, требовали от египтян жить на Земле ради Вечности. Эта традиция диктовала древнеегипетским властителям, начиная с Джосера, готовить себе храмово-погребальные комплексы, которым будет суждено простоять тысячелетия, прославляя в веках их имена.
Хатшепсут назвала свой храм Дезер-Дезеру, или Священнейший. Он расположен в большом отдалении от построек других правителей, в глубине фиванского некрополя. Путь к нему, шириной 37 м, с обеих сторон охранялся сфинксами, выполненными из песчаника и раскрашенными яркими красками. Замысел храма включал редкие в Египте эффекты зелени – Священнейший являлся райским садом бога Амона: на широких террасах и вдоль наружного фасада росли благовонные деревья, привезенные из Пунта. Здесь же были вырыты два священных озера Т-образной формы. Сам храм был поистине чудом инженерной мысли. Вырубленный в известняковых скалах, он состоял из трех огромных террас, расположенных одна над другой. На каждой из них находились открытый двор, крытые помещения с колоннами и уходившие в толщу скалы святилища. Ярусы храма соединялись пандусами – наклонными дорогами, заменявшими лестницы и разбивавшими террасы на южную и северную части.
Однако в результате храмового строительства Хатшепсут были безвозвратно утеряны некоторые архитектурные памятники Древнего Царства и даже додинастического периода. По приказу фараона Мааткара небольшие для ее времени полуразрушенные храмы сносились, а на их месте воздвигались новые и величественные. Таким образом, вместе с появлением уникальных памятников и храмовых комплексов XVIII династии человечество потеряло нечто более ценное – древнейшие культовые постройки, относящиеся к легендарному уже при Хатшепсут периоду истории Египта: храмы обожествленных первых царей Усера (Осириса) и Хора! И мы уже никогда и ничего не узнаем о них по остаткам древних фундаментов, придавленных величественными храмами Хатшепсут. Позднее подобным занимался и Рамзес Великий, и Мернепта, и Нехо II, эта практика была продолжена и при эллинистических фараонах династии Птолемеев, к которым принадлежала последняя царица Египта Клеопатра. Фараоны не видели в этом надругательства над историей, но для человечества эта утрата невосполнима.
Уникальное для тех времен и современное в плане архитектурных решений сооружение (квадратные в сечении колонны, ступенчатое террасирование и многое другое), детище гениального архитектора Сен-Мута, действительно прославилось в веках. И не только как архитектурный памятник: в начале ХХ века элементы погребального храма Хатшепсут были использованы (причем сознательно скопированы) при возведении столь знаменитых сооружений, как Эмпайр-стейт-билдинг и Рокфеллер-центр в США, мавзолей Ленина в СССР. Хотя к тому времени сам храм находился в довольно плачевном состоянии, разрушенный сильными землетрясениями, сохранились зарисовки его прежнего величественного вида, сделанные еще экспедицией Наполеона. По этим рисункам с 80-х годов XIX века идет его восстановление: храм собирают, как мозаику.
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.