Текст книги "Крах тирана"
![](/books_files/covers/thumbs_240/krah-tirana-91761.jpg)
Автор книги: Шапи Казиев
Жанр: Книги о войне, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 24 (всего у книги 42 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
Глава 62
Хасбулат вернулся в Тарки с шахскими деньгами. Раздавать их всем, кто согласится пойти на шахскую службу, он поначалу и не думал. Да и желающих находилось немного. Часть денег нужна была и ему самому, по крайней мере – чтобы возместить потерю коней, угнанных горцами. Но Хасбулат понимал, что на выданные деньги будет спрошен отчет, а потому решил употребить власть, которая, как он полагал, у него еще была. Шамхал надеялся раздать понемногу денег старшинам своего шамхальства и формально подчиненным ему бекам. А те уже должны были предоставить ему воинов для шахского войска. Но вроде бы ловко задуманное предприятие натолкнулось на неожиданные препятствия. Большинство старшин и беков наотрез отказались брать шахские подачки, а о службе шаху и слышать не хотели.
– Одумайтесь! – уговаривал их Хасбулат. – Не навлекайте на себя гнев повелителя мира.
– Может, он и повелитель мира, – отвечали шамхалу, – но для нас он – никто. И служить ему мы не станем.
– Пока я – ваш шамхал, вы должны исполнять то, что я велю, – настаивал Хасбулат, хотя уже и сам не был уверен в том, что говорил.
– Никакие деньги не заставят нас служить убийце, – отвечали беки.
– Или ты не знаешь, шамхал, что творил этот кровопийца на дагестанской земле?
– Я знаю больше, – гневался Хасбулат. – Вы, ваши семьи и аулы – все обратится в прах и пепел, если Надир-шах узнает о неповиновении.
– Лучше лежать в земле, которую защищал, чем ходить по ней предателем, – упорствовали беки.
– Оставьте бунтарские речи! – кипел шамхал, видя, что уважение к его званию тает в дыму сожженных Надиром аулов. – Лучше соберите свои войска и отправляйтесь на службу к падишаху.
– Лучше мы отправимся к горцам, которые с ним дрались, и будем драться вместе с ними, – отвечали беки.
– И не думай, что если ты склонился перед этим каджаром, то и мы сделаем то же самое.
– Я служу великому падишаху, – почти кричал шамхал.
– Это дело твоей совести, шамхал, – отвечали беки. – Но мы, кумыки, ему не служим.
– Но я – ваш шамхал! – кричал в гневе Хасбулат.
– Мы тебя не выбирали, – отвечали беки.
– А трон достался тебе от того, кому ты служишь.
– Нам давно уже стыдно перед кунаками, что нас считают подданными шаха.
– Но больше мы не станем терпеть этот позор!
– Шах обещал верным людям высокие чины, – пытался уговорить беков Хасбулат. – И большие награды…
– Возьми все это себе, – отвечали беки. – И воюй за них сам.
– А мы решили воевать за свою родину. И тебе советуем, – угрожали они шамхалу. – А пойдешь против народа – мы тебя и в Персии найдем.
– Значит, моя воля для вас – ничто? – грозно вопрошал Хасбулат.
– Выше твоей воли и выше воли проклятого Надира – воля Аллаха, – отвечали беки.
– А он запрещает служить тиранам.
– Или ты боишься шахского гнева больше, чем гнева Аллаха?
– Не вам меня учить, – в ярости говорил Хасбулат, оглядываясь на своих нукеров. Но те отводили глаза. Они тоже были кумыками и не хотели идти против своего народа.
– Ты говоришь не от своего сердца, – укоряли Хасбулата беки. – Не держись за власть, данную врагом, она ненадежна. Даже твой родич Эльдар восстал против Надира!
– Держись за народ, который готов уйти в горы, чтобы воевать с кровопийцей-шахом.
– Или уйти в Россию, лишь бы не терпеть ярмо этого каджара.
– Одумайся, Хасбулат! – призывали беки. – Вспомни своих славных предков. Будь совестью нашей земли, тогда и мы, и все кумыки пойдем за тобой хоть на смерть.
Хасбулат понимал, что они правы, но ему казалось, что время для этого еще не пришло. Часть денег он отослал влиятельным старшинам больших сел, велев немедленно собрать отряды и прибыть к нему на службу. То, что осталось, Хасбулат раздал своим нукерам, надеясь, что хотя бы они останутся на его стороне.
Старшины скоро дали о себе знать, вернув каджарские деньги и пригрозив Хасбулату, что будут воевать с ним самим, если он пойдет против дагестанского народа.
А затем шамхалу стало известно, что многие кумыки, уводя с собой семьи и скот, уходят в горы, чтобы воевать с шахом. А те, кто остался, стараются продать или отправить в горы все, на что могут позариться каджары, включая даже коней.
Надеясь все же найти желающих послужить Надир-шаху, Хасбулат посылал деньги старшинам Унцукуля, Цудахара и других значительных обществ, но те золота не взяли и с позором выгнали посланцев шамхала.
Хасбулат был в отчаянии. Вместо того, чтобы собрать войско для Надир-шаха, он лишался своей власти и своих подданных. Он уже начал беспокоиться за свою жизнь и старался лишний раз не выезжать из Тарков. И для этого были серьезные причины: дороги между Кизляром, Тарками и Дербентом стали небезопасны, и даже шахские чиновники передвигались по ним с многочисленной охраной.
Глава 63
Шахману не повезло еще больше. Не надеясь завербовать в армию шаха свободных горцев, особенно после того, что творилось вокруг, Шахман решил навестить своих кунаков, которые были у него в разных селах. Там он надеялся выкупить пленных или рабов или нанять скрывающихся от кровной мести абреков, чтобы сколотить из них отряд и вернуться к шаху. К тому же у него, как и у всякого торговца, повсюду были должники, многие из них могли согласиться отдать вместо денег своих людей, от которых не было пользы Но не успел Шахман со своими нукерами удалиться от Дербента на расстояние, куда сарбазы предпочитали не соваться без особой надобности, как с ним приключилась беда. Его верные нукеры молча ссадили его с коня, отобрали оружие, все деньги и шахскую грамоту с печатью, дававшую право на проход везде, где распространялась его власть.
– Что вы делаете? – возмутился Шах-ман, пытаясь вырваться. – Побойтесь Аллаха!
– Потому и делаем, что боимся его гнева, – отвечали нукеры.
Они привязали Шахмана к дереву в глухом лесу. Один из нукеров переоделся в купеческие одежды Шахмана и даже накинул сверху халат со знаком падишаха на плече, пожалованный Шахману самим Надир-шахом.
– Будьте вы прокляты, подлые воры! – кричал Шахман.
– Будешь кричать – придется тебя убить, – пригрозили нукеры.
– Потерпи день-другой, и мы тебя освободим.
Оставив Шахману еду и приставив к нему охранника, остальные двинулись обратно в Дербент.
Там они выкупили на невольничьем рынке всех, кого в тот день продавали, купили на оставшееся золото хорошее оружие, порох и коней, нагрузили мулов, забрали детей из дома Шахмана и отправились в родной Андалал. По пути они освободили Шахмана, но вернули ему только халат со знаком Надира. Теперь он был им ни к чему.
Шахман погоревал, посетовал на злую судьбу и коварных нукеров и решил вернуться в Дербент. Всем его существом владела теперь мучительная жажда мести. Мести обманувшим его доверие нукерам, мести Надир-шаху, не оценившему его по достоинству, мести андалалцам, изгнавшим его из общества. Он готов был заложить собственную душу, лишь бы отомстить за перенесенные унижения и утолить свою гордыню.
Когда Шахман добрел до ворот Дербента, стражники отказались впустить его в город. Халат с клеймом падишаха, который Шахман считал пропуском даже в шахский дворец, стражники сочли украденным. Они уже хотели гнать его палками, отобрав халат, когда на шум явился начальник стражи. Он не раз кутил с щедрым Шахманом и сразу узнал его.
– О Аллах! – воскликнул начальник стражи. – Какая беда постигла моего друга?
– Измена, – отвечал несчастный Шах-ман. – Отведите меня к шаху.
– Ты хотел сказать, к его величеству Надир-шаху? – поправил его начальник стражи, которому речи Шахмана явно не понравились.
– Я выполнял его повеление и был захвачен разбойниками.
– Разбойниками? – сомневался начальник стражи. – А где же были твои верные нукеры?
– Они-то меня и ограбили, – признался Шахман, – и отобрали золото, которое дал мне шах… То есть я хотел сказать – его величество Надир-шах, повелитель вселенной.
– Ты отдал разбойникам золото, доверенное тебе высочайшей особой? – ужаснулся начальник стражи.
– Я ничего не мог сделать, – мрачно произнес Шахман. – Пропустите же меня для важного доклада его величеству.
Но начальник стражи не желал иметь в приятелях государственного преступника. Он заложил руки за спину и сухо сказал:
– Если ты посмел прийти в Дербент с таким дурным известием, то лучше тебе войти через другие ворота.
– Что? – не поверил своим ушам Шах-ман, полагавший, что встретил человека, не раз клявшегося быть ему лучшим другом до конца жизни.
– Это ворота для важных персон, а если мухтасибы узнают, что я пропустил неизвестного, имевшего при себе халат с клеймом высочайшей особы, неизвестно как у него оказавшийся, то…
Шахман не дослушал бывшего приятеля и побрел к другим воротам. Там ему велели дождаться ночи, когда завершится переезд драгоценного гарема повелителя в новый дворец. После этого будет вызван особый чиновник – удостовериться в подлинности предъявленного халата и в законности обладания Шахманом столь значительным даром священной особы.
В Дербент Шахман попал только утром. От усталости и голода он едва добрел до своего пустого дома, съел сухую лепешку, запивая водой, и заснул тяжелым сном.
Его не смог разбудить даже грохот пушек, салютовавших со стен цитадели в честь возвращения великого повелителя.
Глава 64
Комендант цитадели Нарын-кала, стоявшей над Дербентом, и в самом деле полагал, что шах возвращается с победой. Иного он не мог и представить. И когда вдали появились войска и знамена Надир-шаха, а затем он увидел в подзорную трубу толпы пленных со связанными руками, то тут же приказал салютовать по заведенному порядку.
Надир-шах догадался, что происходит, но терпеливо дождался конца салюта. Пусть в Дербенте думают, что так и есть, что он возвращается с новой славной победой. И только затем Надир-шах послал слугу предупредить коменданта, чтобы он открыл не главные ворота, а те, что были у дальней стены крепости. Они назывались Воротами позора. По преданию, через них убегали от врагов те, кто не мог отстоять крепость.
Теперь ворота снова оправдали свое название. Ошеломленный комендант не верил своим глазам, таращась на связанных сарбазов, которых привел шах.
Казнь состоялась в тот же день. Палачи так утомились рубить головы и вырывать глаза, что выдержавшим сражение воинам пришлось тоже заняться этим грязным делом. Они убивали своих бывших друзей, многие были вынуждены выкалывать глаза своим братьям. Шах мрачно смотрел на это из своего окна. Утешало его лишь то, что окна гарема были закрыты и женщины не могли видеть этого позора.
Когда ужасная бойня закончилась, шах пообещал вырвать языки тем, кто об этом обмолвится. А вырванные глаза, якобы принадлежавшие горским бунтарям, велел свалить у столба, стоявшего у Джума-мечети и напоминавшего Надир-шаху о Делийском столбе, не пожелавшем исполнить его желание. Глаз оказалось так много, что гора их закрыла столб.
Это ужаснуло ко многому привычных дербентцев. А о том, что случилось на самом деле, быстро стало известно.
Ширали услышал и другую новость.
На базаре поговаривали, что в самой цитадели из отрубленных голов был воздвигнут курган, который каджары прозвали Башкала – Крепость из голов. И теперь, взбешенный неудачей, Надир-шах готовится напасть на горцев со всеми своими войсками, грозя сокрушить и навсегда усмирить Дагестан.
Известие о том, что горцы дали шаху достойный отпор, наполнило Мусу-Гаджи гордостью. Но мысль о том, что он оказался в стороне от столь славного дела, не давала ему покоя. Неясно было и то, как спасти Фирузу. Подземный коридор, на который рассчитывал Муса-Гаджи, так и не был построен. Гарем уже поселили в новые покои. Стража была усилена. А в горах назревали решающие сражения. Сердце Мусы-Гаджи рвалось на части, он не знал, как ему поступить.
Терзаемый мучительными мыслями, Муса-Гаджи отправился в чайхану, где его ждал Ширали. Может, он сумеет разрешить терзания друга? Муса-Гаджи едва сделал первый глоток, как оказалось, что своим появлением он прервал любопытный рассказ чайханщика об убранстве нового гарема.
Выяснилось, что чайханщик успел подружиться с грозным Лала-баши, угостив его своим лучшим чаем и кальяном с солидной порцией дурманящего банджа. Он знал пристрастия евнухов. Лала-баши сообразил, что имеет дело с опытным человеком, и нанял его для приготовления чая, доставляемого в гарем, а заодно и для топки печей. Чайханщик хорошо помнил, что ночами в гареме бывает прохладно, а тут еще дуют холодные морские ветры. Да и в бассейне вода должна быть теплой, не говоря уже о банях – хамамах, без которых и дворец – не дворец и гарем – не гарем.
Но самым важным было то, что Лала-баши успел пожаловаться на строптивую горянку. Та потребовала себе комнату, из окна которой были видны горы. А комната такая была лишь одна – в торце гарема, который тянулся вдоль стены дворца.
– Так ведь это совсем близко! – осенило Мусу-Гаджи, но он предпочел не говорить об этом вслух. – Оттуда до землянки Петра шагов двадцать, не больше!
В ту же ночь Муса-Гаджи принялся рыть подкоп. Когда он выбивался из сил, его сменял Ширали. Землю они складывали в большие кожаные мешки и отвозили на слоне к морю, где она исчезала в воде. Сначала все шло хорошо, но потом начали попадаться большие камни, которые трудно было вытащить. Приходилось обвязывать их веревками и вытаскивать с помощью слона.
В одну из таких ночей стража дворца что-то заподозрила и потребовала показать, что Муса-Гаджи везет на своем слоне.
– Навоз! – отвечал Муса-Гаджи.
– Навоз? – удивились стражники.
– Слоновий, – уверял их Муса-Гаджи. – Можете проверить.
Один из стражников сунул руку в мешок и действительно достал оттуда теплый кусок того, что остается от растений, переваренных в слоновьем брюхе.
– Мне за это не платят, – сказал Муса-Гаджи. – Но неужели я мог позволить, чтобы это непотребство находилось рядом со стенами дворца великого падишаха и его драгоценного гарема?
– А почему так много? – все еще сомневался стражник.
– Видели бы вы, сколько эта скотина ест! – воскликнул Муса-Гаджи. – Давно бы продал этого обжору, да никто не берет – разориться боятся.
– Проезжай, – крикнул стражник, брезгливо отправляя навоз обратно в мешок.
Глава 65
Надир-шах несколько дней заливал свое горе вином. Он никого не принимал, уверенный, что хороших известий на этой непокорной земле не дождаться. Иногда он выходил на террасу и подолгу смотрел на уходящие вдаль, один за другим, горные хребты, за которыми жили люди, не признававшие его владыкой.
– Ваша жизнь не в счет, – грозил им Надир-шах, но слова его бессильно таяли в воздухе.
Надиру казалось, что следовало бы еще кого-нибудь казнить, и тогда все изменится. Но курган из отрубленных недавно голов свидетельствовал о том, что палачи делу не помогут.
Придворные опасались попадать на глаза повелителю, зная, что это теперь опасно для жизни. Военачальники муштровали свои отряды, стараясь продемонстрировать рвение и готовность к новым битвам. За малейшее нарушение сарбазов нещадно били плетьми и палками – стон стоял по всей цитадели. Это слегка бодрило, но не утешало Надир-шаха. Все его мысли были о том, как наказать свободолюбивых горцев, как выбить из них мятежный дух, как привести их к покорности и послушанию.
– Надо вовсе искоренить бунтарей, – полагал Надир-шах, – и выселить куда-нибудь подальше всех остальных.
Но для этого были нужны все его войска, которые он берег для войны с Россией. А война с горцами предстояла тяжелая, если даже те, кто жил у моря, а не в горах, отказывались ему служить и готовы были драться с Хасбулатом, не страшась стоявшего за шамхалом великого мирозавоевателя.
Выбрав момент, когда ярость Надир-шаха немного улеглась, визирь доложил ему, что вернулся Шахман и просит милости лицезреть великого владыку.
– Сколько воинов он привел? – спросил Надир-шах.
– Воинов? – растерялся визирь. – По моим сведениям, он явился один, едва избежав смерти.
Шах уже ничему не удивлялся. Он даже улыбнулся, представив себе, как над головой Шахмана, обещавшего склонить у победоносного стремени мирозавоевателя все племена Дагестана, вознесется карающая секира палача. – Приведите его, – велел Надир.
Шахман предстал перед падишахом в самом жалком виде. От былой значительности у него остался только халат с клеймом падишаха.
– Ты знаешь, что тебя ждет? – спросил Надир-шах, не дослушав оправдания Шахмана.
– Ты можешь меня казнить, – ответил Шахман. – Но если милость великого падишаха снизойдет до моей несчастной судьбы, я смогу оказать вашему величеству важную услугу.
– Важную услугу? – расхохотался Надир-шах.
– Горцев можно победить, – сказал Шахман, – только если раздавить оставшиеся свободными общества и Хунзахского хана.
– Тех, кто укрывал у себя главных бунтовщиков?
– Они и сами – первые бунтовщики, – отвечал Шахман. – А пока они остаются свободными, твоя власть в Дагестане не будет твердой.
– А у тебя ее и вовсе не будет, – усмехнулся Надир-шах. – Все говорят, что нужно сделать, и никто не говорит – как. А может, они-то тебя и подослали? Может, ты надеешься заманить мои войска в ловушку, в горные чащобы, чтобы их там засыпали камнями? Говори!
Дожидаясь аудиенции, Шахман видел и холм из отрубленных голов, и истязания воинов, а потому мысленно уже расстался с жизнью и говорил напоследок то, что думал:
– Горцев можно одолеть, если войти в горы с двух сторон и сомкнуть клещи в Хунзахе.
– С двух сторон? – задумался Надир-шах. – Разве второй путь не так же опасен, как первый?
– В горных хребтах есть удобные проходы, – сказал Шахман. – И я их знаю.
Ему теперь было все равно, кто победит. Если верх возьмет Надир-шах, то Шахман отомстит за свой позор. Если победят горцы, то он отомстит Надиру за все унижения, а горцам скажет, что это он завлек каджаров в горы на неминуемую гибель.
– Удались, – приказал Надир-шах, не ответив на предложения Шахмана. – Твою судьбу я решу позже.
Шахман поклонился и, пятясь, покинул тронный зал.
Надир-шах не узнал от Шахмана ничего нового. Он давно уже размышлял над тем, как войти в горы и окружить самые опасные общества. А Кази-Кумухского и Хунзахского ханов нужно было разбить в первую очередь. Но если в горах действительно есть удобные проходы, как Хайберский проход на пути в Индию, и если они к тому же открыты, то слова Шахмана могли иметь смысл.
Несмотря на последнюю неудачу, армия Надир-шаха была все еще велика и сильна и вполне могла обрушиться на горцев с двух сторон, чтобы сомкнуть смертельные клещи там, куда еще не ст упала нога каджаров – в высокогорной Аварии, остававшейся по-прежнему свободной и ни от кого не зависимой.
Отпустив Шахмана, Надир-шах велел созвать военный совет. Война с горцами была неизбежна, и нужно было начинать ее как можно скорее, пока армией падишаха не овладела неуверенность после недавних событий.
За лучшими военачальниками были посланы вестовые, канцелярии было приказано составить карту Дагестана, собрав для этого все имевшиеся сведения и еще раз допросив лазутчиков.
Затем были призваны придворные астрологи и прорицатели. Им надлежало исчислить день и час начала победоносного похода.
Получив великое повеление, они преисполнились рвения и основательно взялись за дело. В ход пошли подзорные трубы, астролябии с семью сферами, градусы небосвода и прочие премудрости. Прорицатели заново составили гороскоп Надир-шаха, применили к нему исчисления астрологов, прочли над ними молитвы и заклинания. После чего главный астролог торжественно представил Надир-шаху свое заключение. Оно гласило, что поход будет удачным, враги будут обращены в прах, а слава Надир-шаха покроет всю землю и повергнет в трепет владык остальных держав. Что же касается дня и часа начала похода, то здесь необходимо было дождаться, когда луна полностью округлится, а на утреннем небосводе засияет звезда удачи. Впрочем, должно это было случиться очень скоро, так что приготовления к походу уже можно было начинать.
Надир-шах не очень полагался на своих звездочетов, но верил в свое небесное предназначение, а еще больше – в силу персидского войска и в щит, украшенный свидетельствами его побед. Но дело предстояло большое и трудное, и он решил дождаться счастливого часа. К тому же не все командиры еще прибыли на военный совет.
Но было еще одно, несравненно более важное дело – его невольница Фируза, так и не принявшая новое имя. Он сделает ее своим талисманом, который откроет ему недоступные горы. Ее любовь откроет ему путь к новым победам. Он достаточно ждал, чтобы она, наконец, поняла, с кем имеет дело. И если властелин мира готов сделать ее властительницей своего сердца, она не сможет устоять. Пусть она не захотела стать его наложницей, хотя это было мечтой самых знатных красавиц, но стать женой великого падишаха – это честь, которой не посмели бы пренебречь даже принцессы из домов великих монархов.
В воспаленном воображении Надир-шаха Фируза представлялась олицетворением гордого и непокорного народа. Ему казалось, что, женившись на Фирузе, в приданное за ней он получит весь Дагестан.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?