Читать книгу "Ломая тишину"

Светлана Багрянцева
Ломая тишину

Глава 1

Утро, как всегда, начиналось с того, что не хотелось вылезать из-под пледа. Я с удовольствием осталась бы дома, в тишине своей квартиры, но на работу идти нужно. Меня никто не кормил, кроме меня самой, а на еду необходимо деньги заработать.

Я свернулась калачиком под пледом, будто замёрзла и прикрыла глаза. Ещё одна минута тишины и покоя, всего одна, а дальше я возьму себя в руки и отправлюсь в офис.

И всё же пришлось вставать. Я втиснулась в меховые тапки, поправила пижамную рубашку и пошла в уборную. Санузел в моей небольшой квартире, предоставленной государством, был совмещённый. Везде был минимальный ремонт от строительной фирмы, но я ничего не хотела менять.

Первым делом была зона туалета, затем я пошла умываться. Из зеркала над раковиной на меня глядела уродка с тусклыми волосами и бледной кожей. Это ужасно расстраивало.

– Кому нужна такая уродина, как я? Никому, – шепнула я себе под нос.

Мозг снова грозил утопить меня в самобичевании, что я никчёмное существо, которое только всем мешает. Внезапно о ногу потёрся кот, и это спасло от падения в очередную бездну.

– Вася, ты проголодался? Сейчас, мой хороший, я умоюсь и накормлю тебя, – я улыбнулась и погладила питомца.

«Самое любимое существо в жизни – кот. Он меня не осудит. Не станет смеяться, потому что я неуклюжая. Любит меня такой, какая я есть», – так я думала всегда.

Ваську я подобрала на улице, когда получила квартиру в новостройке. Малыш бегал по двору и жалобно мяукал. Было видно, что он очень худой и не выбежал из квартиры кого-то из жильцов дома. Я взяла его к себе, отмыла, накормила, стала заботиться. Кот ответил благодарностью: обои не драл, быстро приучился к лотку и когтеточке, по утрам не будил, ждал, пока хозяйка сама проснётся.

Утром у меня давно был заведён ритуал: сначала умыться, потом накормить Васю, а уже дальше кофе и бутерброды. У любимца всегда стояла в миске сухой корм, но по утрам я давала ему желе.

Вот и сегодня так же: я поставила на пол мисочку с влажным кормом, Вася с благодарностью потёрся о мою руку. Это прикосновение не вызвало страха или отвращения, наоборот, было приятно, что меня тоже кто-то любит.

Я включила чайник, и пока он закипал, сделала себе парочку бутербродов с ветчиной и сыром. Потом села у окна: в этом месте шторка всегда была задвинута, с улицы меня не было видно, зато я в открытую часть с тоской наблюдала за двором.

Соседи спешили на работу, женщина из соседнего подъезда вела ребёнка в детский сад. Все жили своей жизнью: у кого-то уже была семья, кто-то пока ещё встречался. Я тоже хотела отношений, но не могла на это решиться. Подойти и познакомиться с парнем казалось подвигом, равносильным подъёму на гору Эверест. Мне всё время чудилось, что надо мной только посмеются, а дружить не станут.

– Я на работу, Вася. Квартира остаётся на тебя, – я погладила кота, который залез на соседний стул.

Ещё один ритуал: не уйти, не помыв кружку. Потом я направилась одеваться. Тёмно-синие простые джинсы, которые не облегали тело, но и не были мешковатыми, никакой укороченной талии – только классика. Тёмно-серая рубашка с длинным рукавом даже летом. Тело максимально закрытое, одежда простая, но не из разряда самой дешёвой, которая расползётся по швам через пару недель. В дополнение ко всему – чёрные кроссовки и такого же цвета женский рюкзачок, куда поместились ключи от квартиры, контейнер с обедом и телефон.

В прихожей послышался шум: кто-то из соседей вышел из квартиры и громко хлопнул дверью. Пришлось переждать, пока человек зайдёт в лифт, и только потом выйти. Я закрыла дверь на ключ, несколько раз проверила, заперта или нет, и уже тогда нажала кнопку лифта. Вздохнула с облегчением, радуясь, что никто из соседей не вышел в этот момент. Я ехала в лифте одна, и это вселяло некоторую уверенность, что день не будет сегодня настолько паршивым, как обычно.

Офис встретил тишиной. Сегодня повезло: я не попала в пробку, не пришлось бежать от остановки как спринтеру. Я любила приходить в числе первых, но опять же только из-за того, чтобы никто не подумал, что я растяпа и даже на работу вовремя явиться не могу.

Я вежливо поздоровалась с охраной на входе, взяла под подпись ключи от кабинета, а потом пошла к лифтам. Их тут было два: грузовой и пассажирский. Я зашла в кабинку, нажала пальцем на десятый этаж и вздохнула с облегчением, когда двери закрылись.

Офис компании, в которой я работала, занимал четыре больших этажа. «Вир-компани» была большой строительной компанией, я работала там одним из сисадминов. Нас было трое: я, Витя Назаренко и Миша Данилов.

Миша в основном следил, чтобы хорошо работал корпоративный мессенджер и система слежения в кабинетах и на стройках. Он давал задание, и мы с Витей вовремя убирали баги, как только что-то начинало ломаться. Витя ходил по этажам, чинил там аппаратуру, если понадобится, менял картриджи в принтерах.

Я радовалась, что меня взяли на работу и не гоняют по кабинетам, я бы не выдержала. Гораздо проще целый день сидеть в углу за своим столом и выполнять задания начальства.

– Привет, Олеся. Как прошли выходные?

В кабинет зашёл Миша, это был симпатичный мужчина средних лет.

Я поздоровалась и лихорадочно соображала, что ответить: «Лежала, смотрела сериал? Прозвучит как „у меня нет жизни. Гуляла? Ложь, может спросить, где».

– Нормально, Михаил Дмитриевич. Ничего особенного, – наконец выдавила я из себя.

– Ну, это тоже результат! – начальник дружески хлопнул меня по плечу.

Прикосновение словно обожгло, я вздрогнула и едва не отшатнулась. Он заметил, улыбка стала натянутой.

«Всё, теперь Данилов будет меня сторониться. Он понял, что я какая-то ненормальная», – тут же мелькнуло у меня в голове.

– Сегодня работы много, охрана мне сейчас сообщила, что у них в программе что-то сломалось. Нужно выяснить причину и устранить, – заявил начальник, присаживаясь за свой стол.

– Хорошо, я сейчас же начну смотреть, что там могло произойти, – я спешила включить компьютер.

В офисном центре была постоянная охрана, которая дежурила днём и ночью, сменяя друг друга. Они просматривали камеры в коридорах на всех этажах. В нашей строительной фирме имелась своя служба безопасности. Ребята следили за кабинетами, смотрели, чтобы какие-то документы не улетели налево. Всё там было построено чётко владельцем с самого начала.

Я никогда не видела этого мужчину в лицо. Кроме начальников отделов, он ни с кем не общался. На объекты выезжал редко, это была обязанность его заместителя. И всё же у владельца везде свои глаза и уши. Он зорко следил за подчинёнными через свою помощницу. Недавно уволили одну девушку из отдела снабжения. Прошёл слух, что хозяин фирмы увольняет без сожаления за малейшую ошибку. При этом сам он на работу не нанимал, собеседование не проводил, за него всё делал отдел кадров.

Я вздохнула и принялась работать. С чего я вообще начала думать о человеке, с которым меня столкнёт судьба в том случае, если небо на землю рухнет.

Глава 2

Я проснулся в пять тридцать, за минуту до будильника. Привычка, выработанная годами. Я не любил торопиться и потом быстро собираться на работу. Позволил будильнику прозвенеть один раз и выключил. Затем несколько минут абсолютной неподвижности. Я просто лежал и анализировал своё состояние. Ничего не болело, усталости не было, я выспался.

Я быстро встал, не привык нежиться в постели. Электронные шторы подчинились нажатию кнопки, и комнату залило яркое утреннее солнце, оно падало на светлое постельное бельё на большой кровати. В спальне была только она и две прикроватные тумбы. Иногда я думал, зачем мне вторая, всё равно сплю один. Сердце на миг пронзила боль. Одиночество осточертело, но я не нашёл здесь подходящую девушку.

Потащился в уборную голым. Слуг сейчас нет в доме, и я не рисковал быть застигнутым в пикантной ситуации.

Когда я встал в душевую кабину, вода обожгла кожу холодом. Я не поморщился, привык по утрам принимать только контрастный душ, даже зимой. Сейчас лето, и по прогнозам погоды, сегодня будет тридцать градусов. Для человека, выросшего в Индии, это не критично.

После душа я почистил зубы и натянул боксёры и халат. Пошёл в комнату для молитвы и медитации. Казалось, что маленькая фигурка Рамы на столе смотрела на меня пристально. Я зажёг благовония и лампадку, опустился на циновку. Спина прямая, пальцы привычно перебирали самшитовые чётки из ста восьми бусин.

– Шри Рам Джай Рам Джай Джай Рам

Я должен прочитать мантру сто восемь раз, перебирая чётки. Голос отдавался вибрацией в груди. Там не было суеты, внутри этой комнаты я сын своей земли. За её пределами всё по-другому, потому что я научился жить в России.

Когда я прочитал мантру, какое-то время ушёл в себя. Мысли улетучились, в голове образовалась пустота. Этими ритуалами я пытался на миг вернуться на родину и, возможно, спасти себя от грехопадения, хотя уже было поздно.

В столовой меня ждал чёрный кофе и овсянка с семенами годжи. Дивья готовила рано, оставляла всё на столе и уходила в гостевой домик. Я не выносил лишних звуков, поэтому прибирать в доме женщина приходила, когда я был на работе. Её муж, Кедар, молчал за рулём, пока я не заговаривал первым. Меня это устраивало.

Четыре года назад я привёз их с собой из Индии. Кедар попал в трудную ситуацию, его подставили, и он загремел в тюрьму. Дивья в то время работала служанкой в нашем доме и попросила помочь. Хороший адвокат, нанятый мной за приличную сумму, доказал невиновность Кедара. Потом они в благодарность согласились уехать со мной.

Однажды Дивья сказала, что в доме нужна хозяйка, но я никогда не впускал в этот дом женщин. Секс для меня был такой же потребностью, как еда или сон. Поэтому я всегда приводил любовниц в номер гостиницы. Мой дом не для посторонних, я не позволю девушке передвинуть здесь даже чашку, не говоря уже о том, чтобы пустить её полностью в свою жизнь.

Мне тридцать пять. Я говорил это себе не с тревогой, как те мужчины, что дотошно ищут морщины в зеркале каждое утро. Для меня это просто факт. И всё же на душе иногда разливалась тоска. Я не нашёл ту девушку, с которой хотелось бы остаться навсегда вместе.

Где-то в Мумбаи рос мой сын, ему семь лет. Он жил с матерью. Да, я был женат, но развод три года назад не оказался чем-то катастрофическим. Никаких криков, никаких сцен, просто осознание того, что пазл больше не складывался.

Оставил посуду на столе и пошёл в гардеробную.

Дивья уже всё приготовила и повесила на спинку стула. Белоснежная рубашка, светло-серый костюм, галстук. Золотая булавка вошла в ткань с тихим, почти интимным щелчком.

Я надел дорогие часы, их подарила мне мама на день рождения. Некоторые говорили, что дарить такое нельзя – это к расставанию. Я на себе убедился, что иногда работает. Мы жили в разных странах, и когда я надевал эти часы, чувствовал, как скучаю по ней.

Пару секунд я посмотрел на себя в зеркало, знал, что женщины смотрят на меня, когда я вхожу в комнату, видел, что их пальцы непроизвольно тянутся поправить волосы. Меня это не тешило. Красота мужчины ничтожна, когда нет той самой, единственной женщины.

Я вышел из дома, Кедар ждал у машины. Чёрный костюм, идеальная осанка. Он был не только моим водителем, но и телохранителем. Можно нанять охрану из фирмы, но я не хотел.

– Намасте, сахиб, – мужчина сложил ладони, едва заметно склонив голову.

– Намасте, – я ответил тем же жестом, но никогда не кланялся первым.

Это не было гордыней, я уважал его как человека, но мы не равны по статусу.

Сел на заднее сиденье. Рядом лёг кожаный кейс. Я никогда не сидел впереди, мне нравилось наблюдать за миром сквозь тонированное боковое стекло.

Когда мы тронулись в путь, достал планшет, принялся просматривать планы на день, которые уже прислала помощница по корпоративному мессенджеру, потом глянул биржевые сводки. Мы стали подъезжать к офису, я положил планшет в сумку и прикрыл глаза, сосредотачиваясь на работе и новом дне.

***

Быстрым шагом зашёл в приёмную. Ирина Александровна уже здесь, она всегда приходила раньше меня за редким исключением. Ей сорок лет, у неё был безупречный вид и взгляд, который не выражал ничего, кроме готовности действовать. В России редко встретишь женщину, которая так мастерски умеет молчать и угадывать твои пожелания с полуслова.

– Доброе утро, господин Ратхор.

– Доброе утро. Начальника закупок ко мне. Закажите столик в ресторане на час дня. Я буду не один.

Женщина уже набирала номер отдела закупок, пока я проходил мимо. Я поймал себя на мысли, что ни за что не променяю Ирину на сексапильную молодую секретаршу.

Я дал миллион на операцию её дочери четыре года назад, сказал ей, что это в помощь. Сотрудники узнали об этом и возвысили меня в ранг благотворителя. Они не знали всей правды. Я спас её дочь от смерти не просто так, банально купил преданность Ирины.

Кедар, Дивья, Ирина – просто фигуры на шахматной доске. Каждый стоял ровно там, где он нужен. Я строил вокруг себя структуру, которая не шаталась, но я был не просто игроком, а тем, кто придумал правила.

Сел в кресло и достал телефон. Пальцы быстро двигались по стеклу.

«Нужна девушка. Рост от ста шестидесяти. Высокий болевой порог. Тема: тишина и статика. В шесть вечера буду у вас».

Ответ прилетел через сорок секунд: «Машина будет у „Колоса в семнадцать сорок пять».

Заблокировал экран и отложил телефон. Тема была закрыта до вечера. Стоило отбросить ненужные мысли и начать работать.

***

День прошёл идеально. Отчёты, цифры, сроки. На обеде партнёр потел и нервно постукивал пальцем по краю стола. Он думал, я не замечаю. Глупец, я замечал всё: как расширялись его зрачки, когда я называл цену, как дрожал голос. Нервозность – это либо слабость, либо блеф. В его случае – капитуляция.

Я дал ему подписать контракт на моих условиях. Даже позволил ему верить, что мы на равных. Иногда хищнику выгодно притвориться сытым, пока жертва ещё не дошла до капкана.

В пять вечера я вышел из офиса. Кедар уже ждал у машины, как всегда, осматривал периметр, потом открыл мне двери.

– К «Колосу», Кедар-джи. Я вернусь не позже чем через час. Подожди меня у торгового центра.

– Хорошо, сахиб.

Никаких лишних слов и многозначительных взглядов в зеркало. Кедар знал: я плачу ему не за понимание, а за то, чтобы он был моей тенью.

Пока мы ползли сквозь небольшие пробки, прошлое внезапно накрыло меня. Я снова вспомнил свою семью.

В моём кругу брак был не союзом двух сердец, это слияние капиталов. Я женился на женщине из богатой семьи, которую к тому же одобрил астролог. Чушь всё это, с некоторых пор я не верил в это. Я был честен с женой, не изменял, хотя и не любил. Думал, жена хотя бы уважает меня, но это было не так.

Заметил слишком долгий взгляд в телефон, едва уловимое изменение в её поведении. Она с кем-то переписывалась в мессенджере, потом говорила, что идёт гулять с подругой. Большинство мужей слепы, я видел мир в режиме сверхчёткости. Это было моё проклятие.

Я нанял детектива, и тот принёс мне снимки через неделю. На них моя жена заходила в номер отеля. Открыл ей молодой мужчина. Ещё снимки: они неосторожно мелькнули у окна, стояли в обнимку и целовались. Я смотрел на эти фото без ярости. У меня не было желания крушить мебель, только холодная пустота внутри. Гипотеза подтвердилась. Следом пришла боль, но не оттого, что я любил, а она изменила мне. Скорее это было чувство собственничества, которое неожиданно растоптали.

Я решил развестись, но семья давила. Отец кричал о традициях и стыде. Я выслушал его и просто пошёл дальше. У нас принято наказать по-тихому, но развод – позор.

И всё же я решился на это. Суд отдал сына матери, я не стал за него воевать, чем ещё раз вызвал гнев отца, тот откуда-то о моих увлечениях узнал ко всему прочему. Папа отрёкся от меня и лишил наследства.

После развода я уехал в Россию, где когда-то учился экономике. Дедушка оставил мне после смерти крупную сумму, мне удалось недорого купить загнивающую строительную компанию. Я построил здесь прибыльный бизнес за четыре года и остался.

Бизнес отца отошёл младшему брату. Пускай. Чужое наследство – чужие правила, я признавал только свои.

Мы подъехали к «Колосу», я пересел в другую машину и вскоре оказался у высокого забора элитного клуба.

В холле меня встретила администратор Алиса. Ей было сорок лет, и она из тех женщин, которые понимают: молчание – гарантия твоей жизни. Впрочем, никто из работающих здесь людей язык распускать не будет, о шантаже вообще речи не шло.

На Алисе были строгая юбка и блузка, волосы собраны в идеальный узел. Она выглядела как топ-менеджер банка, а не администратор закрытого клуба. Мне это нравилось.

– Алиса.

– Мастер Раджа, – она склонила голову. Никаких дежурных улыбок, только уважение. – Добро пожаловать. Оставьте телефон в сейфе.

– Я его не взял с собой, – ответил ей спокойно.

Охранник провёл прибором вдоль моего тела, чтобы проверить на камеры и прослушки. Я не шевельнулся, не выдал себя ни единым вдохом. Люди, которым есть что скрывать, всегда выдают себя телом: сбитый ритм дыхания, бегающий взгляд, лишнее движение. Мне скрывать было нечего.

– Идёмте. Всё готово по вашему запросу, – Алиса пошла впереди.

Я следовал за ней, особо не осматриваясь, всё уже было знакомо. Отделка стен в тёмных тонах, диванчики в зале из натуральной кожи, на столах бордовая скатерть. Приглушённый свет, температура на грани комфорта. Прохлада держала сознание в тонусе, не давала расслабиться раньше времени.

Переговорная встретила меня ароматом старого дуба, из которого была сделана мебель. На столе лежал договор. Я сел и прочёл его.

Многие думают, что такие бумаги – формальность, но это не совсем так. Я вернул листы на стол и скрестил руки. Ждать я умел лучше, чем большинство людей дышат.

Алиса вернулась через пять минут, с ней была девушка. Я оценил её за те секунды, что она шла к столу. Высокая, крепкая, с той особой силой в плечах, которая появляется после долгих лет изнурительных тренировок. Чёрные брюки, серая футболка. Никакого желания впечатлить.

Её карие глаза встретились с моими. Секунда. Другая. Она не отвела взгляд в испуге, просто вежливо опустила его чуть позже, из уважения к протоколу.

– Подойди. Сядь.

Она опустилась в кресло без лишней вальяжности. Руки на коленях, прямой взгляд.

Я молчал, давя на неё своим присутствием. Проверял на прочность. Большинство начинают ёрзать под моим взглядом, пытаются поправить волосы или сглотнуть. Её дыхание осталось ровным, плечи не дрогнули.

– Расскажи об опыте. Что для тебя значит подчинение?

Голос у неё оказался низким, с приятной плотностью.

– Три года практики. Подчинение – возможность стать точным инструментом для кого-то.

– Хорошо.

Она не расцвела от похвалы, просто приняла мои слова как факт.

– Табу?

Она начала перечислять без лишних эмоций. Секс – нет. Травмы – нет. Оскорбления – нет. Это был не список страхов, а условия контракта. Мои условия на переговорах звучали точно так же.

Маша подписала договоры, а когда она пошла на выход, я смотрел ей вслед, потом отвернулся. Тема была закрыта до завтрашнего вечера, теперь стоило выпить кофе. Возможно, владелец клуба был сегодня здесь.

Я занял свободный столик, сделал заказ. Костя сел напротив, единственный человек в этом городе, которого я называл другом. Я угадал: сегодня он пришёл сюда, хотя основной его бизнес – оптовые поставки стройматериалов. Мы с ним были ещё и партнёрами по бизнесу.

– Это полнолуние выпадает на субботу. Хочу устроить праздник луны. Ты придёшь?

– В прошлый раз я пропустил, был в командировке, но в этот раз буду, – я улыбнулся кончиками губ.

Официант принёс нам кофе. Я оглядел зал: посетителей было достаточно, все из высшего общества. Мелькнул сын Кости, и я нахмурился.

– Опять Артём здесь. Не пойми меня неправильно, это я не к тому, что мне не нравится твой сын, но он слишком наглый и непредсказуемый. Впрочем, решать тебе.

Костя едва заметно напрягся. Я замечал такие вещи на автомате.

– Я уверен, Артём не будет болтать об этом месте. Тогда его карманные исчезнут, как вода в пустыне, – ответил Костя спокойно.

– Он непредсказуем, хотя решать тебе.

Парню было двадцать два года. Он слишком самоуверен, но под этим не было ничего, кроме отцовских денег. Худший вид слепоты. Такие люди либо учатся через боль, либо не учатся никогда. Сейчас это меня не касалось. Я взял чашку. Кофе был действительно хорошим.

Я быстро встал, не привык нежиться в постели. Электронные шторы подчинились нажатию кнопки, и комнату залило яркое утреннее солнце, оно падало на светлое постельное бельё на большой кровати. В спальне была только она и две прикроватные тумбы. Иногда я думал, зачем мне вторая, всё равно сплю один. Сердце на миг пронзила боль. Одиночество осточертело, но я не нашёл здесь подходящую девушку.

Потащился в уборную голым. Слуг сейчас нет в доме, и я не рисковал быть застигнутым в пикантной ситуации.

Когда я встал в душевую кабину, вода обожгла кожу холодом. Я не поморщился, привык по утрам принимать только контрастный душ, даже зимой. Сейчас лето, и по прогнозам погоды, сегодня будет тридцать градусов. Для человека, выросшего в Индии, это не критично.

После душа я почистил зубы и натянул боксёры и халат. Пошёл в комнату для молитвы и медитации. Казалось, что маленькая фигурка Рамы на столе смотрела на меня пристально. Я зажёг благовония и лампадку, опустился на циновку. Спина прямая, пальцы привычно перебирали самшитовые чётки из ста восьми бусин.

– Шри Рам Джай Рам Джай Джай Рам

Я должен прочитать мантру сто восемь раз, перебирая чётки. Голос отдавался вибрацией в груди. Там не было суеты, внутри этой комнаты я сын своей земли. За её пределами всё по-другому, потому что я научился жить в России.

Когда я прочитал мантру, какое-то время ушёл в себя. Мысли улетучились, в голове образовалась пустота. Этими ритуалами я пытался на миг вернуться на родину и, возможно, спасти себя от грехопадения, хотя уже было поздно.

В столовой меня ждал чёрный кофе и овсянка с семенами годжи. Дивья готовила рано, оставляла всё на столе и уходила в гостевой домик. Я не выносил лишних звуков, поэтому прибирать в доме женщина приходила, когда я был на работе. Её муж, Кедар, молчал за рулём, пока я не заговаривал первым. Меня это устраивало.

Четыре года назад я привёз их с собой из Индии. Кедар попал в трудную ситуацию, его подставили, и он загремел в тюрьму. Дивья в то время работала служанкой в нашем доме и попросила помочь. Хороший адвокат, нанятый мной за приличную сумму, доказал невиновность Кедара. Потом они в благодарность согласились уехать со мной.

Однажды Дивья сказала, что в доме нужна хозяйка, но я никогда не впускал в этот дом женщин. Секс для меня был такой же потребностью, как еда или сон. Поэтому я всегда приводил любовниц в номер гостиницы. Мой дом не для посторонних, я не позволю девушке передвинуть здесь даже чашку, не говоря уже о том, чтобы пустить её полностью в свою жизнь.

Мне тридцать пять. Я говорил это себе не с тревогой, как те мужчины, что дотошно ищут морщины в зеркале каждое утро. Для меня это просто факт. И всё же на душе иногда разливалась тоска. Я не нашёл ту девушку, с которой хотелось бы остаться навсегда вместе.

Где-то в Мумбаи рос мой сын, ему семь лет. Он жил с матерью. Да, я был женат, но развод три года назад не оказался чем-то катастрофическим. Никаких криков, никаких сцен, просто осознание того, что пазл больше не складывался.

Оставил посуду на столе и пошёл в гардеробную.

Дивья уже всё приготовила и повесила на спинку стула. Белоснежная рубашка, светло-серый костюм, галстук. Золотая булавка вошла в ткань с тихим, почти интимным щелчком.

Я надел дорогие часы, их подарила мне мама на день рождения. Некоторые говорили, что дарить такое нельзя – это к расставанию. Я на себе убедился, что иногда работает. Мы жили в разных странах, и когда я надевал эти часы, чувствовал, как скучаю по ней.

Пару секунд я посмотрел на себя в зеркало, знал, что женщины смотрят на меня, когда я вхожу в комнату, видел, что их пальцы непроизвольно тянутся поправить волосы. Меня это не тешило. Красота мужчины ничтожна, когда нет той самой, единственной женщины.

Я вышел из дома, Кедар ждал у машины. Чёрный костюм, идеальная осанка. Он был не только моим водителем, но и телохранителем. Можно нанять охрану из фирмы, но я не хотел.

– Намасте, сахиб, – мужчина сложил ладони, едва заметно склонив голову.

– Намасте, – я ответил тем же жестом, но никогда не кланялся первым.

Это не было гордыней, я уважал его как человека, но мы не равны по статусу.

Сел на заднее сиденье. Рядом лёг кожаный кейс. Я никогда не сидел впереди, мне нравилось наблюдать за миром сквозь тонированное боковое стекло.

Когда мы тронулись в путь, достал планшет, принялся просматривать планы на день, которые уже прислала помощница по корпоративному мессенджеру, потом глянул биржевые сводки. Мы стали подъезжать к офису, я положил планшет в сумку и прикрыл глаза, сосредотачиваясь на работе и новом дне.

***

Быстрым шагом зашёл в приёмную. Ирина Александровна уже здесь, она всегда приходила раньше меня за редким исключением. Ей сорок лет, у неё был безупречный вид и взгляд, который не выражал ничего, кроме готовности действовать. В России редко встретишь женщину, которая так мастерски умеет молчать и угадывать твои пожелания с полуслова.

– Доброе утро, господин Ратхор.

– Доброе утро. Начальника закупок ко мне. Закажите столик в ресторане на час дня. Я буду не один.

Женщина уже набирала номер отдела закупок, пока я проходил мимо. Я поймал себя на мысли, что ни за что не променяю Ирину на сексапильную молодую секретаршу.

Я дал миллион на операцию её дочери четыре года назад, сказал ей, что это в помощь. Сотрудники узнали об этом и возвысили меня в ранг благотворителя. Они не знали всей правды. Я спас её дочь от смерти не просто так, банально купил преданность Ирины.

Кедар, Дивья, Ирина – просто фигуры на шахматной доске. Каждый стоял ровно там, где он нужен. Я строил вокруг себя структуру, которая не шаталась, но я был не просто игроком, а тем, кто придумал правила.

Сел в кресло и достал телефон. Пальцы быстро двигались по стеклу.

«Нужна девушка. Рост от ста шестидесяти. Высокий болевой порог. Тема: тишина и статика. В шесть вечера буду у вас».

Ответ прилетел через сорок секунд: «Машина будет у „Колоса в семнадцать сорок пять».

Заблокировал экран и отложил телефон. Тема была закрыта до вечера. Стоило отбросить ненужные мысли и начать работать.

***

День прошёл идеально. Отчёты, цифры, сроки. На обеде партнёр потел и нервно постукивал пальцем по краю стола. Он думал, я не замечаю. Глупец, я замечал всё: как расширялись его зрачки, когда я называл цену, как дрожал голос. Нервозность – это либо слабость, либо блеф. В его случае – капитуляция.

Я дал ему подписать контракт на моих условиях. Даже позволил ему верить, что мы на равных. Иногда хищнику выгодно притвориться сытым, пока жертва ещё не дошла до капкана.

В пять вечера я вышел из офиса. Кедар уже ждал у машины, как всегда, осматривал периметр, потом открыл мне двери.

– К «Колосу», Кедар-джи. Я вернусь не позже чем через час. Подожди меня у торгового центра.

– Хорошо, сахиб.

Никаких лишних слов и многозначительных взглядов в зеркало. Кедар знал: я плачу ему не за понимание, а за то, чтобы он был моей тенью.

Пока мы ползли сквозь небольшие пробки, прошлое внезапно накрыло меня. Я снова вспомнил свою семью.

В моём кругу брак был не союзом двух сердец, это слияние капиталов. Я женился на женщине из богатой семьи, которую к тому же одобрил астролог. Чушь всё это, с некоторых пор я не верил в это. Я был честен с женой, не изменял, хотя и не любил. Думал, жена хотя бы уважает меня, но это было не так.

Заметил слишком долгий взгляд в телефон, едва уловимое изменение в её поведении. Она с кем-то переписывалась в мессенджере, потом говорила, что идёт гулять с подругой. Большинство мужей слепы, я видел мир в режиме сверхчёткости. Это было моё проклятие.

Я нанял детектива, и тот принёс мне снимки через неделю. На них моя жена заходила в номер отеля. Открыл ей молодой мужчина. Ещё снимки: они неосторожно мелькнули у окна, стояли в обнимку и целовались. Я смотрел на эти фото без ярости. У меня не было желания крушить мебель, только холодная пустота внутри. Гипотеза подтвердилась. Следом пришла боль, но не оттого, что я любил, а она изменила мне. Скорее это было чувство собственничества, которое неожиданно растоптали.

Я решил развестись, но семья давила. Отец кричал о традициях и стыде. Я выслушал его и просто пошёл дальше. У нас принято наказать по-тихому, но развод – позор.

И всё же я решился на это. Суд отдал сына матери, я не стал за него воевать, чем ещё раз вызвал гнев отца, тот откуда-то о моих увлечениях узнал ко всему прочему. Папа отрёкся от меня и лишил наследства.

После развода я уехал в Россию, где когда-то учился экономике. Дедушка оставил мне после смерти крупную сумму, мне удалось недорого купить загнивающую строительную компанию. Я построил здесь прибыльный бизнес за четыре года и остался.

Бизнес отца отошёл младшему брату. Пускай. Чужое наследство – чужие правила, я признавал только свои.

Мы подъехали к «Колосу», я пересел в другую машину и вскоре оказался у высокого забора элитного клуба.

В холле меня встретила администратор Алиса. Ей было сорок лет, и она из тех женщин, которые понимают: молчание – гарантия твоей жизни. Впрочем, никто из работающих здесь людей язык распускать не будет, о шантаже вообще речи не шло.

На Алисе были строгая юбка и блузка, волосы собраны в идеальный узел. Она выглядела как топ-менеджер банка, а не администратор закрытого клуба. Мне это нравилось.

– Алиса.

– Мастер Раджа, – она склонила голову. Никаких дежурных улыбок, только уважение. – Добро пожаловать. Оставьте телефон в сейфе.

– Я его не взял с собой, – ответил ей спокойно.

Охранник провёл прибором вдоль моего тела, чтобы проверить на камеры и прослушки. Я не шевельнулся, не выдал себя ни единым вдохом. Люди, которым есть что скрывать, всегда выдают себя телом: сбитый ритм дыхания, бегающий взгляд, лишнее движение. Мне скрывать было нечего.

– Идёмте. Всё готово по вашему запросу, – Алиса пошла впереди.

Я следовал за ней, особо не осматриваясь, всё уже было знакомо. Отделка стен в тёмных тонах, диванчики в зале из натуральной кожи, на столах бордовая скатерть. Приглушённый свет, температура на грани комфорта. Прохлада держала сознание в тонусе, не давала расслабиться раньше времени.