Читать книгу "Ломая тишину"

Я снова вернулся к футляру. Ротанговая трость легла в руку, провёл концом вдоль её позвоночника, от шеи до копчика. Медленно, едва касаясь, просто обозначил маршрут. Мышцы под кожей дёрнулись. Рефлекс, физиология, а не слабость.

– Дыхание ровное, – произнёс я тихо. – Думай только о нём, Маша. Всё остальное сейчас не существует.

Первый удар.

Называть это «ударами» в обычном смысле было не совсем верно. Трость опускалась на спину ритмично, с интервалом в десять секунд. Лопатки. Бёдра. Снова спина. Метроном из ротанга. Цель не причинить боль, а нарушить стабильность. Проверить, способно ли тело сохранять форму под внешним воздействием, которое невозможно предсказать.

Внутри меня поднималось то, что не назовёшь радостью: это холодная, чистая сила, торжество исполнения, без садизма и злобы. Я был дирижёром, тело – послушным оркестром. В этой власти не было ярости, только ледяная ясность. Моя настоящая медитация.

– Сядь на пятки. Спину выпрями.

Она перетекла в позу без рывков. Японское сидение: голени под собой, спина вертикально. Поза была жёсткой – давила на стопы, растягивала бёдра. Неподготовленный человек сдаётся через две минуты, но Маша держалась.

Я взял с полки металлический цилиндр, тяжёлый, обжигающий холодом. Установил на голову, точно по центру.

– Если упадёт – накажу.

Без угроз, просто условие.

Песочные часы перевёрнуты. Десять минут тишины. Я просто стоял и ждал, наблюдая за тем, как напрягаются мышцы вдоль её позвоночника. Я видел эти микроскопические движения – тело само боролось за равновесие, пытаясь удержать форму. Оно работало на пределе. И я знал: она старалась не для того, чтобы угодить мне. Она искала ту точку, где дисциплина переходит в нечто большее.

Последняя песчинка упала. Я снял цилиндр и убрал в сторону.

– Медленно веди ладонями по ногам. Спускайся на пол – как ртуть. Дыши ровнее.

Маша опустила лоб на ковёр. Снова десять минут. Я отсчитал их по внутреннему секундомеру, который никогда не подводит. Медленно обошёл её по кругу, считывая всё: угол локтей, натяжение вдоль позвоночника, положение ступней. Контроль абсолютный.

опустил трость на ягодицы, легко, едва касаясь. Простой вопрос, на который тело должно было ответить.

Маша не шелохнулась ни на миллиметр. Мышцы зафиксировали позу раньше, чем мозг успел что-то решить. Это было не просто послушание, рефлекс, вбитый в плоть годами практики. Идеально.

– Назад. Спину выровняй.

Она подчинилась мгновенно.

– Прогнись. Сильнее.

Прогиб – самая честная поза, в ней невозможно притвориться. Через пару минут дрожь в ногах стала явной, а дыхание едва заметно сбилось, но я поймал этот сбой ритма. Предел был близко.

Отложил трость. Наклонился к самому уху, почти касаясь кожи губами.

– Ты сейчас одна. В темноте. Вся твоя вселенная – это моя воля. Почувствуй это. Твоё настоящее место здесь.

Рука в перчатке легла на её затылок, просто фиксируя голову. Тело продолжало мелко дрожать. На лице проступило то самое выражение «когда уже всё», его не спутать ни с чем. Это была не жалоба – финишная прямая.

– Достаточно. Поднимайся.

Я методично развязал узлы. Джут упал на ковёр безжизненной грудой. Снял повязку и подал ей руку.

Она оперлась, встала.

– Садись, – указал я на низкую скамью.

Маша начала растирать запястья, бессознательный жест, чтобы вернуть чувствительность. Я подал стакан воды с лимоном.

– Дыши. Восстанови пульс.

Она быстро пришла в себя. Психика была устойчивой, тело тренированным. Игра прошла без единого сбоя.

– Где было сложнее всего? – спросил я её без лишних эмоций, просто собирая данные.

– Когда заговорили на ухо, мышцы уже горели.

– Понятно. Иди.

Дистанция между нами вернулась мгновенно. Воздух в комнате всё ещё казался плотным от пережитого напряжения, но Маша уже в другом состоянии.

– Благодарю за игру, – произнесла она спокойно.

Короткий кивок, и дверь за ней закрылась.

Я остался один. Снял перчатку, прислонился спиной к холодной стене и закрыл глаза. Адреналин схлынул, как вода в песок. Триумф власти испарился, оставив после себя только привычную ледяную тишину и пустоту, ту самую, которую я пытался заполнить полтора часа, но она вернулась на место, как будто никуда и не уходила.

Маша была отличным материалом. Профессионал. Умела подчиняться красиво и технично, но в её глазах не было того самого отклика. Она выполняла работу, хорошо, качественно, но без нужды в этом. Между «выполнять задачу» и «нуждаться в подчинении» была пропасть. Мне нужна была не глина, а девушка, которая под чужой волей наконец-то обретает себя.

Я чувствовал эту разницу сразу. Маша пришла за деньгами. Это честно, но не то.

Мне хотелось бы найти чистую блондинку. Северный тип, который редко встречается в подобных местах. Здесь таких не было.

Я оттолкнулся от стены, убрал перчатку в футляр. Через несколько дней праздник у Кости. Возможно, там повезёт больше.

Глава 5

Если честно, идти на этот праздник жизни мне совсем не хотелось. Свой день рождения я никогда не справляла, а тут – чужой. Давило обещание, которое дала Юре; отказаться сейчас значило подвести его, а я не могла себе этого позволить. В качестве подарка я взяла свою акварель. Просто несла её в руках и надеялась, что имениннику она хотя бы не помешает.

Мы решили не толкаться в автобусах и в складчину вызвали такси. Машина затормозила у элитной восемнадцатиэтажки. Забор, шикарная детская площадка во дворе – всё здесь буквально кричало о деньгах, которых у меня никогда не было.

Домофон пискнул, калитка открылась, впуская нас в чужой мир. Артём жил на двух последних этажах. Пять комнат. Двухуровневое пространство, которое в моей голове просто не укладывалось.

Хозяин встретил нас в просторной прихожей. Из мебели там была только стойка для одежды и зеркало в полный рост, в котором я мельком увидела свою неуверенность. Юра нас познакомил. Я протянула картину – даже не удосужилась её упаковать, так и держала в руках, чувствуя себя ужасно глупо.

– Круто. Повешу в гостиной. Спасибо, – Артём широко улыбнулся. Голос звучал искренне, но мне легче не стало.

– А это от нас с Викой, – Юра передал пакет.

– Спасибо. Проходите, друзья, все уже в сборе. Юр, ты здесь не впервые, покажи тут всё Олесе, а я – к гостям.

Я быстро сбросила туфли и ушла в ванную, чтобы помыть руки, а заодно хоть на минуту спрятаться. Внутри всё сжималось от липкого, неуютного чувства: это была не моя жизнь. Такие девушки, как я, не приходят в гости к людям с пятикомнатными квартирами. Мы просто существуем в разных измерениях.

Юра устроил мне быструю экскурсию. На первом уровне – кухня, столовая и гостиная. На втором – три спальни. Мы зашли в столовую: длинный овальный стол, стулья с высокими спинками. Вместо штор здесь были причудливые жалюзи, которые хозяин зачем-то наглухо закрыл.

Артём жил в этих хоромах один. Юра шепнул, что жильё купили «на вырост» – с прицелом на будущую семью и детей. Я смотрела на пустые углы и думала, как странно планировать счастье квадратными метрами.

Нас представили гостям. Среди присутствующих я действительно заметила пару знакомых лиц, но это не успокаивало. В голове крутилось недоумение: зачем этому мажору, окружённому такими же баловнями судьбы, понадобились нищие детдомовцы? Он хочет казаться благодетелем или просто коллекционирует контрасты?

Я уставилась в пустую тарелку, не решаясь положить себе еды. Блюда пахли изумительно, некоторые деликатесы я видела только на картинках, но страх был сильнее голода. Мне казалось, что стоит только потянуться за салатом, как я обязательно уроню ложку или капну соусом на эту ослепительно-белую скатерть. Позор был бы мгновенным.

Меня выручил Юра. Он сидел между мной и Викой и, закончив ухаживать за своей девушкой, друг наполнил мою тарелку.

Вокруг было шумно. Все переговаривались, смеялись, обменивались шутками, смысла которых не улавливала. Я инстинктивно съёжилась, стараясь жевать как можно незаметнее. Вступать в разговор боялась – одно лишнее слово, и все поймут, насколько я здесь лишняя. Сочтут глупой. Или что ещё хуже, жалкой.

– Артём, желаю тебе сбычи мечт! – один из парней поднял тяжёлый стакан с янтарной жидкостью. Виски или коньяк – для меня это не имело значения.

Девушкам разлили вино. Бокал передо мной тоже наполнился.

– Эй, а чего новенькая не пьёт? – бросил кто-то из компании.

– Ребят, не надо её спаивать, – решительно отрезал Юра, пытаясь меня защитить.

– Я выпью, – пискнула я.

Голос прозвучал жалко, но я боялась, что если откажусь, то стану ещё более белой вороной. Спиртное обожгло горло так, будто я глотнула жидкий огонь. Я никогда раньше не пробовала алкоголь и тут же зашлась в кашле. Юра моментально подпихнул мне стакан с соком. К счастью, никто не стал в открытую ёрничать, но я была уверена: про себя они надо мной потешаются. Мне двадцать два, а я даже пить не умею.

В голове быстро зашумело. Юра тихо посоветовал мне закусывать, чтобы совсем не развезло. В теле появилась странная расслабленность, но она была поверхностной. Глубоко внутри всё равно продолжала думать о том, какая я здесь лишняя.

Смех и шутки не стихали, вино в бокале снова обновили.

Кто-то произнёс очередной тост, кажется, девушка, но я не разобрала, кто именно, потому что старалась ни на кого не смотреть. Внезапно ко мне подошёл Артём и бесцеремонно обнял за шею. Я вздрогнула и инстинктивно дёрнулась в сторону.

– Подруга, я пригласил тебя не для того, чтобы ты тут в углу пряталась. Пей за моё здоровье. Или тебе в падлу поздравить именинника? – прошептал он мне на ухо.

– Артём, оставь её, – вмешался Юра.

– Чего оставить? Я же в неё силой не вливаю. Раз пришла, пусть веселится. Мы потом ещё в карты пойдём играть, – Артём, наконец, отстранился и по-хозяйски хлопнул меня по плечу.

Я выпила, едва сдерживая подступающую панику.

– Я в покер не умею, – голос прозвучал тише, чем хотелось бы. – Только в «дурака» раньше играла.

– Так и мы не в покер собрались! «Дурак» – это же весело. Мы на желания играем. Ну, там, прокукарекать или мяукнуть, – он захохотал и вернулся на своё место.

После второго бокала я захмелела окончательно. Другие были ещё пьянее, потому что начали гораздо раньше меня. Я твёрдо решила, что на этом всё. Кто знает, как поведёт себя мой организм под градусом? Контроль – это единственное, что у меня оставалось, потерять его здесь было равносильно смерти.

– Идёмте в зал! – крикнул Артём. – Потом ещё накатим, а пока – музыка, танцы и карты!

Все гурьбой повалили в другую комнату. Я плелась в хвосте, рассматривая гостей. Здесь было несколько парней и девушек, чья одежда так явно кричала о брендах и деньгах, что мне хотелось стать невидимкой.

Зал оказался ещё просторнее столовой. Огромный диван буквой «П», журнальный столик и несколько глубоких кресел. На стене – тонкая плазма размером с окно.

Артём врубил музыку на полную. Кто-то сразу пошёл танцевать, кто-то повалился на диван. Я забилась в кресло в самом углу. Смотрела, как двигаются Юра и Вика, и понимала: я бы так ни за что не смогла. Слишком много внимания, слишком много свободы.

– Ты чего тут застряла? – Артём возник прямо передо мной, перекрывая обзор. – Не хочешь танцевать – пошли играть в карты. Ты обещала.

Артём не стал слушать возражений. Сначала усадил меня на диван, а сам занял второе кресло, пододвинутое к столику.

– Правила все помнят? – бросил Артём остальным.

Гости закивали. Из-за дурацкой стеснительности я так и не решилась уточнить детали. Впрочем, Артём уже говорил: играем на желания. Я просто молилась про себя, чтобы мне везло, чтобы карты ложились правильно.

Когда кто-то проигрывал, я видела, как Артём раскладывает на столе карточки с заданиями. Проигравший вытягивал один прямоугольник, читал вслух свой «приговор», и карточка исчезала под столом, чтобы не повториться.

С тяжёлым сердцем я осознала, что в этот круг втянулись только бедные гости. Юра с Викой продолжали танцевать, а мы сидели здесь, под прицелом хозяйского взгляда. Задания не были сложными, но от них несло унижением. Встать на четвереньки и трижды пролаять, что ты «блохастая псина». Похлопать себя по заду с криком «кукареку». Повторить пять раз: «я ничтожество».

Внутри всё похолодело. Я ненавидела себя за то, что ввязалась в это. Артём, казалось, обладал феноменальной памятью – он чётко знал, какие карты вышли из игры, и ни разу не проиграл.

– Я больше не хочу, – мой голос дрогнул и сорвался.

– В последний раз, – Артём захохотал, обводя нас взглядом. – И идём танцевать. Никто не уходит из-за стола, пока я ни разу не проиграл. Поднажмите, ребята, завалите меня!

– Олеся, ты не имеешь права уходить, – встряла Катя, с которой мы вместе выросли в детдоме. – Оставайся, надо его проучить.

Я осталась. Сдалась под общим давлением, хотя всё внутри кричало: «Беги». Конечно, мне не повезло. Я проиграла. Не кому-то из ребят, а самому имениннику.

Артём медленно выложил на стол три последние карточки. Я чувствовала, как дрожат пальцы, когда переворачивала одну из них.

– Секретное задание, – прочитала я вслух, голос едва слушался.

– Завтра в восемь вечера встречаемся у торгового центра «Колос», – Артём произнёс это буднично, будто планировал поход в кино. – Я отвезу тебя в одно место, и там ты выполнишь задание.

– Я не поеду с тобой в незнакомое место, – я попыталась защититься, но голос прозвучал слишком слабо.

Артём подался вперёд. Гнев в его глазах вспыхнул так мгновенно, что я отпрянула.

– Милая, ты правила забыла? Ах да, ты же здесь впервые. От задания можно отказаться, – он сделал паузу, и его улыбка стала хищной. – Но тогда завтра ты принесёшь мне в клювике двести тысяч рублей. Карточный долг – это святое. Либо выполняешь задание, либо платишь.

Я подскочила как ошпаренная и бросилась прочь из зала. Сердце колотилось где-то в горле, руки ходили ходуном. В столовой я схватила первый попавшийся графин и начала жадно пить сок, едва не захлёбываясь.

Дверь за моей спиной закрылась с сухим щелчком. Я обернулась. Артём стоял у порога, отрезая мне путь к выходу.

– Знаешь, зачем вся эта беднота таскается на мои вечеринки? – спросил он, не подходя ближе. – Чтобы пожрать деликатесы, на которые у них никогда не хватит денег, и хоть бочком прикоснуться к элите. Девчонки мечтают подцепить здесь богатого парня. Один Юра для меня почти друг – он помогает мне с учёбой, и только поэтому здесь.

Теперь я окончательно поняла, зачем Артём приглашает к себе таких, как мы. Ему нужно легальное поле для издевательств. Юра, скорее всего, даже не догадывался об этом – он-то считал, что помогает мне «развеяться», вытаскивая из четырёх стен.

Как я узнала позже, Артёму просто стало скучно. Его вечеринки превратились в день сурка с одними и теми же лицами. Его богатые друзья не садились за карточный стол – они предпочитали стоять в стороне и ржать над тем, как нищеброды унижаются ради куска деликатеса. Когда Юра предложил привести меня, Артём, наверное, едва сдержал хохот. Я была для него идеальной жертвой: настолько запуганная, что одно моё присутствие среди этих «монстров» уже выглядело как комедия.

В игре мне катастрофически не везло. Я выбывала первой, а в решающем раунде проиграла именно хозяину дома. Артём с каким-то особенным изяществом достал с полки три карточки, которые ещё не мелькали на столе. Он решил сыграть по-крупному. Я тогда не знала, что на всех трёх карточках было написано одно и то же: «секретное задание». У меня изначально не было выбора, только иллюзия.

Когда я попыталась заартачиться и убежала в столовую, он пошёл следом. Артём знал, что никто из его «друзей» не рискнёт вмешаться. Он закрыл дверь, отрезая меня от мира, и выплеснул всю свою желчь по поводу бедняков, которые ходят сюда кормиться.

Затем он подошёл вплотную. Прежде чем я успела отшатнуться, его рука вцепилась в мои волосы. Рывок был резким – голова запрокинулась, в шее что-то хрустнуло, и я невольно ойкнула от боли.

Артём наклонился так низко, что я чувствовала его горячее, пахнущее алкоголем дыхание. Его лицо исказилось от гнева.

– Значит так, милая, – прошипел он мне в губы. – Либо ты выполняешь моё задание, либо завтра приносишь к «Колосу» двести тысяч. Не будет денег – поставлю на счётчик. Каждый день плюс десятка. Если через неделю не расплатишься, к тебе домой ввалится толпа мужиков. Тебя будут иметь до тех пор, пока из твоей задницы кровь фонтаном не польётся. Что выбираешь, сладкая блондинка?

– Я выполню задание. У меня нет таких денег, мне никогда не дадут такой кредит, это слишком много, – пролепетала я, чувствуя, как внутри всё разлетается на куски.

Паника накрыла с головой, тело начало бить в крупной дрожи. Артём разжал пальцы, и я просто рухнула на паркет. Колени ударились о жёсткое дерево, но я почти не почувствовала боли – страх был сильнее.

– Вздумаешь Юрке пожаловаться – и твою задницу порвут просто так, для острастки. Чтобы язык, где не надо, не высовывала. Поняла?

– Поняла, – прохрипела я, не поднимая глаз.

Он ушёл, чеканя шаги, а через несколько секунд в столовую ворвался Юра. Его лицо было перекошено от беспокойства.

– Что случилось? Артём сказал, тебе плохо? На, пей сок, маленькими глотками, давай.

– Мне мне просто внезапно стало нехорошо, – соврала я, с трудом сглатывая ком в горле. – Тут слишком шумно, Юр. Я вызову такси и поеду домой.

Я сделала пару глотков, а потом начала незаметно кусать губы и щипать себя за запястья – любая физическая боль помогала не сорваться в истерику прямо здесь. Нужно было прийти в норму, хотя бы внешне.

– Хорошо, я провожу тебя, – Юра виновато опустил плечи. – Прости, я не думал, что этот шум на тебя так подействует.

Я смогла выдохнуть только в машине. Когда такси тронулось, я забилась в угол сиденья, глядя на проносящиеся огни города, который вдруг стал враждебным.

Дома я первым делом бросилась в душ. Включила горячую воду – почти кипяток. Почему-то казалось, что если я хорошенько протру кожу мочалкой, то смогу смыть с себя этот вечер, этот страх и само присутствие Артёма в моей жизни.

Слёзы хлынули неожиданно, смешиваясь с тяжёлыми каплями душа. Я тёрла себя до красноты, а в голове стучал один и тот же вопрос: что ждёт меня завтра? Я знала, что не смогу не прийти. Глядя в его безумные глаза, я поняла: этот мажор не шутил насчёт расправы.

Мы решили не толкаться в автобусах и в складчину вызвали такси. Машина затормозила у элитной восемнадцатиэтажки. Забор, шикарная детская площадка во дворе – всё здесь буквально кричало о деньгах, которых у меня никогда не было.

Домофон пискнул, калитка открылась, впуская нас в чужой мир. Артём жил на двух последних этажах. Пять комнат. Двухуровневое пространство, которое в моей голове просто не укладывалось.

Хозяин встретил нас в просторной прихожей. Из мебели там была только стойка для одежды и зеркало в полный рост, в котором я мельком увидела свою неуверенность. Юра нас познакомил. Я протянула картину – даже не удосужилась её упаковать, так и держала в руках, чувствуя себя ужасно глупо.

– Круто. Повешу в гостиной. Спасибо, – Артём широко улыбнулся. Голос звучал искренне, но мне легче не стало.

– А это от нас с Викой, – Юра передал пакет.

– Спасибо. Проходите, друзья, все уже в сборе. Юр, ты здесь не впервые, покажи тут всё Олесе, а я – к гостям.

Я быстро сбросила туфли и ушла в ванную, чтобы помыть руки, а заодно хоть на минуту спрятаться. Внутри всё сжималось от липкого, неуютного чувства: это была не моя жизнь. Такие девушки, как я, не приходят в гости к людям с пятикомнатными квартирами. Мы просто существуем в разных измерениях.

Юра устроил мне быструю экскурсию. На первом уровне – кухня, столовая и гостиная. На втором – три спальни. Мы зашли в столовую: длинный овальный стол, стулья с высокими спинками. Вместо штор здесь были причудливые жалюзи, которые хозяин зачем-то наглухо закрыл.

Артём жил в этих хоромах один. Юра шепнул, что жильё купили «на вырост» – с прицелом на будущую семью и детей. Я смотрела на пустые углы и думала, как странно планировать счастье квадратными метрами.

Нас представили гостям. Среди присутствующих я действительно заметила пару знакомых лиц, но это не успокаивало. В голове крутилось недоумение: зачем этому мажору, окружённому такими же баловнями судьбы, понадобились нищие детдомовцы? Он хочет казаться благодетелем или просто коллекционирует контрасты?

Я уставилась в пустую тарелку, не решаясь положить себе еды. Блюда пахли изумительно, некоторые деликатесы я видела только на картинках, но страх был сильнее голода. Мне казалось, что стоит только потянуться за салатом, как я обязательно уроню ложку или капну соусом на эту ослепительно-белую скатерть. Позор был бы мгновенным.

Меня выручил Юра. Он сидел между мной и Викой и, закончив ухаживать за своей девушкой, друг наполнил мою тарелку.

Вокруг было шумно. Все переговаривались, смеялись, обменивались шутками, смысла которых не улавливала. Я инстинктивно съёжилась, стараясь жевать как можно незаметнее. Вступать в разговор боялась – одно лишнее слово, и все поймут, насколько я здесь лишняя. Сочтут глупой. Или что ещё хуже, жалкой.

– Артём, желаю тебе сбычи мечт! – один из парней поднял тяжёлый стакан с янтарной жидкостью. Виски или коньяк – для меня это не имело значения.

Девушкам разлили вино. Бокал передо мной тоже наполнился.

– Эй, а чего новенькая не пьёт? – бросил кто-то из компании.

– Ребят, не надо её спаивать, – решительно отрезал Юра, пытаясь меня защитить.

– Я выпью, – пискнула я.

Голос прозвучал жалко, но я боялась, что если откажусь, то стану ещё более белой вороной. Спиртное обожгло горло так, будто я глотнула жидкий огонь. Я никогда раньше не пробовала алкоголь и тут же зашлась в кашле. Юра моментально подпихнул мне стакан с соком. К счастью, никто не стал в открытую ёрничать, но я была уверена: про себя они надо мной потешаются. Мне двадцать два, а я даже пить не умею.

В голове быстро зашумело. Юра тихо посоветовал мне закусывать, чтобы совсем не развезло. В теле появилась странная расслабленность, но она была поверхностной. Глубоко внутри всё равно продолжала думать о том, какая я здесь лишняя.

Смех и шутки не стихали, вино в бокале снова обновили.

Кто-то произнёс очередной тост, кажется, девушка, но я не разобрала, кто именно, потому что старалась ни на кого не смотреть. Внезапно ко мне подошёл Артём и бесцеремонно обнял за шею. Я вздрогнула и инстинктивно дёрнулась в сторону.

– Подруга, я пригласил тебя не для того, чтобы ты тут в углу пряталась. Пей за моё здоровье. Или тебе в падлу поздравить именинника? – прошептал он мне на ухо.

– Артём, оставь её, – вмешался Юра.

– Чего оставить? Я же в неё силой не вливаю. Раз пришла, пусть веселится. Мы потом ещё в карты пойдём играть, – Артём, наконец, отстранился и по-хозяйски хлопнул меня по плечу.

Я выпила, едва сдерживая подступающую панику.

– Я в покер не умею, – голос прозвучал тише, чем хотелось бы. – Только в «дурака» раньше играла.

– Так и мы не в покер собрались! «Дурак» – это же весело. Мы на желания играем. Ну, там, прокукарекать или мяукнуть, – он захохотал и вернулся на своё место.

После второго бокала я захмелела окончательно. Другие были ещё пьянее, потому что начали гораздо раньше меня. Я твёрдо решила, что на этом всё. Кто знает, как поведёт себя мой организм под градусом? Контроль – это единственное, что у меня оставалось, потерять его здесь было равносильно смерти.

– Идёмте в зал! – крикнул Артём. – Потом ещё накатим, а пока – музыка, танцы и карты!

Все гурьбой повалили в другую комнату. Я плелась в хвосте, рассматривая гостей. Здесь было несколько парней и девушек, чья одежда так явно кричала о брендах и деньгах, что мне хотелось стать невидимкой.

Зал оказался ещё просторнее столовой. Огромный диван буквой «П», журнальный столик и несколько глубоких кресел. На стене – тонкая плазма размером с окно.

Артём врубил музыку на полную. Кто-то сразу пошёл танцевать, кто-то повалился на диван. Я забилась в кресло в самом углу. Смотрела, как двигаются Юра и Вика, и понимала: я бы так ни за что не смогла. Слишком много внимания, слишком много свободы.

– Ты чего тут застряла? – Артём возник прямо передо мной, перекрывая обзор. – Не хочешь танцевать – пошли играть в карты. Ты обещала.

Артём не стал слушать возражений. Сначала усадил меня на диван, а сам занял второе кресло, пододвинутое к столику.

– Правила все помнят? – бросил Артём остальным.

Гости закивали. Из-за дурацкой стеснительности я так и не решилась уточнить детали. Впрочем, Артём уже говорил: играем на желания. Я просто молилась про себя, чтобы мне везло, чтобы карты ложились правильно.

Когда кто-то проигрывал, я видела, как Артём раскладывает на столе карточки с заданиями. Проигравший вытягивал один прямоугольник, читал вслух свой «приговор», и карточка исчезала под столом, чтобы не повториться.

С тяжёлым сердцем я осознала, что в этот круг втянулись только бедные гости. Юра с Викой продолжали танцевать, а мы сидели здесь, под прицелом хозяйского взгляда. Задания не были сложными, но от них несло унижением. Встать на четвереньки и трижды пролаять, что ты «блохастая псина». Похлопать себя по заду с криком «кукареку». Повторить пять раз: «я ничтожество».

Внутри всё похолодело. Я ненавидела себя за то, что ввязалась в это. Артём, казалось, обладал феноменальной памятью – он чётко знал, какие карты вышли из игры, и ни разу не проиграл.

– Я больше не хочу, – мой голос дрогнул и сорвался.

– В последний раз, – Артём захохотал, обводя нас взглядом. – И идём танцевать. Никто не уходит из-за стола, пока я ни разу не проиграл. Поднажмите, ребята, завалите меня!

– Олеся, ты не имеешь права уходить, – встряла Катя, с которой мы вместе выросли в детдоме. – Оставайся, надо его проучить.

Я осталась. Сдалась под общим давлением, хотя всё внутри кричало: «Беги». Конечно, мне не повезло. Я проиграла. Не кому-то из ребят, а самому имениннику.

Артём медленно выложил на стол три последние карточки. Я чувствовала, как дрожат пальцы, когда переворачивала одну из них.

– Секретное задание, – прочитала я вслух, голос едва слушался.

– Завтра в восемь вечера встречаемся у торгового центра «Колос», – Артём произнёс это буднично, будто планировал поход в кино. – Я отвезу тебя в одно место, и там ты выполнишь задание.

– Я не поеду с тобой в незнакомое место, – я попыталась защититься, но голос прозвучал слишком слабо.

Артём подался вперёд. Гнев в его глазах вспыхнул так мгновенно, что я отпрянула.

– Милая, ты правила забыла? Ах да, ты же здесь впервые. От задания можно отказаться, – он сделал паузу, и его улыбка стала хищной. – Но тогда завтра ты принесёшь мне в клювике двести тысяч рублей. Карточный долг – это святое. Либо выполняешь задание, либо платишь.

Я подскочила как ошпаренная и бросилась прочь из зала. Сердце колотилось где-то в горле, руки ходили ходуном. В столовой я схватила первый попавшийся графин и начала жадно пить сок, едва не захлёбываясь.

Дверь за моей спиной закрылась с сухим щелчком. Я обернулась. Артём стоял у порога, отрезая мне путь к выходу.

– Знаешь, зачем вся эта беднота таскается на мои вечеринки? – спросил он, не подходя ближе. – Чтобы пожрать деликатесы, на которые у них никогда не хватит денег, и хоть бочком прикоснуться к элите. Девчонки мечтают подцепить здесь богатого парня. Один Юра для меня почти друг – он помогает мне с учёбой, и только поэтому здесь.

Теперь я окончательно поняла, зачем Артём приглашает к себе таких, как мы. Ему нужно легальное поле для издевательств. Юра, скорее всего, даже не догадывался об этом – он-то считал, что помогает мне «развеяться», вытаскивая из четырёх стен.

Как я узнала позже, Артёму просто стало скучно. Его вечеринки превратились в день сурка с одними и теми же лицами. Его богатые друзья не садились за карточный стол – они предпочитали стоять в стороне и ржать над тем, как нищеброды унижаются ради куска деликатеса. Когда Юра предложил привести меня, Артём, наверное, едва сдержал хохот. Я была для него идеальной жертвой: настолько запуганная, что одно моё присутствие среди этих «монстров» уже выглядело как комедия.

В игре мне катастрофически не везло. Я выбывала первой, а в решающем раунде проиграла именно хозяину дома. Артём с каким-то особенным изяществом достал с полки три карточки, которые ещё не мелькали на столе. Он решил сыграть по-крупному. Я тогда не знала, что на всех трёх карточках было написано одно и то же: «секретное задание». У меня изначально не было выбора, только иллюзия.

Когда я попыталась заартачиться и убежала в столовую, он пошёл следом. Артём знал, что никто из его «друзей» не рискнёт вмешаться. Он закрыл дверь, отрезая меня от мира, и выплеснул всю свою желчь по поводу бедняков, которые ходят сюда кормиться.

Затем он подошёл вплотную. Прежде чем я успела отшатнуться, его рука вцепилась в мои волосы. Рывок был резким – голова запрокинулась, в шее что-то хрустнуло, и я невольно ойкнула от боли.

Артём наклонился так низко, что я чувствовала его горячее, пахнущее алкоголем дыхание. Его лицо исказилось от гнева.

– Значит так, милая, – прошипел он мне в губы. – Либо ты выполняешь моё задание, либо завтра приносишь к «Колосу» двести тысяч. Не будет денег – поставлю на счётчик. Каждый день плюс десятка. Если через неделю не расплатишься, к тебе домой ввалится толпа мужиков. Тебя будут иметь до тех пор, пока из твоей задницы кровь фонтаном не польётся. Что выбираешь, сладкая блондинка?

– Я выполню задание. У меня нет таких денег, мне никогда не дадут такой кредит, это слишком много, – пролепетала я, чувствуя, как внутри всё разлетается на куски.

Паника накрыла с головой, тело начало бить в крупной дрожи. Артём разжал пальцы, и я просто рухнула на паркет. Колени ударились о жёсткое дерево, но я почти не почувствовала боли – страх был сильнее.

– Вздумаешь Юрке пожаловаться – и твою задницу порвут просто так, для острастки. Чтобы язык, где не надо, не высовывала. Поняла?

– Поняла, – прохрипела я, не поднимая глаз.

Он ушёл, чеканя шаги, а через несколько секунд в столовую ворвался Юра. Его лицо было перекошено от беспокойства.

– Что случилось? Артём сказал, тебе плохо? На, пей сок, маленькими глотками, давай.

– Мне мне просто внезапно стало нехорошо, – соврала я, с трудом сглатывая ком в горле. – Тут слишком шумно, Юр. Я вызову такси и поеду домой.

Я сделала пару глотков, а потом начала незаметно кусать губы и щипать себя за запястья – любая физическая боль помогала не сорваться в истерику прямо здесь. Нужно было прийти в норму, хотя бы внешне.

– Хорошо, я провожу тебя, – Юра виновато опустил плечи. – Прости, я не думал, что этот шум на тебя так подействует.