Читать книгу "Ломая тишину"

Глава 27

Вирадж

Я завтракал и ещё раз вспомнил, как вчера сидел с Олесей в гостиной. Девушка сделала огромный шаг навстречу, она не только держала меня за руку, но и позволила себя обнять.

Мне захотелось большего: наклониться и начать целовать такое красивое, но заплаканное лицо. Я не мог этого допустить, было рано шокировать девушку этим.

После мы разговаривали за чашкой ароматного индийского чая. Мне удалось уговорить Олесю взять десять тысяч на расходы, ведь сюда нужно ездить на такси, а ещё некоторые задания будут предполагать трату денег. Нужно дать больше, но Олеся не поняла бы, она и эти деньги с трудом приняла.

Я и сам не знал, почему мне хотелось баловать девушку. Делать из неё содержанку тоже не стоило, но зарплата простого айтишника невелика. Впрочем, фирма прочно встала на ноги, и я уже рассматривал повышение оклада всем сотрудникам – от офисных служащих до строителей.

После завтрака переоделся в спортивные шорты и майку, выбежал на улицу. Спорт – обязательный элемент моей жизни, так было всегда, так будет впредь. Почему-то вспомнилось, как отец приучал меня с самого раннего детства к утренним пробежкам. Мы вместе выходили во двор нашего дома и бегали вокруг него несколько раз. С каждым годом отец увеличивал нагрузку и не просто давал команду, а бежал рядом.

Мне стало немного грустно, теперь я бегал без него. Родители отвернулись, когда узнали правду о моей истинной натуре. Тут уже ничего не поделаешь, я не мог в угоду родне прожить не свою, чужую жизнь.

Только после пробежки был душ, а затем молитва. В выходные привычный ритуал будней нарушался, да и вставал я гораздо позже. В восемь утра шёл умываться, дольше спать всё равно не получалось.

***

Зашёл в библиотеку, было одиннадцать утра. Стоило заняться хобби. Олеся рисовала, я собирал модели кораблей. Кропотливая, практически медитативная работа – склеивать одну маленькую деталь с другой. Всё нужно сделать аккуратно, с филигранной точностью, как я и любил.

Библиотека представляла собой просторное помещение. По одной стене были стеллажи с книгами, по другой – с моделями, которые я успел собрать здесь, в России. У окна расположились стол и удобное кресло. Новенькая коробочка с моделью парусного корабля «Чёрная жемчужина».

Две тысячи деталей, на сборку уйдёт месяца три, и только потому, что я уже профессионал в этом хобби. Обшивка корпуса – на неё нужно много времени. Каждую планку следовало распарить, согнуть по форме, подогнать и приклеить. Ошибки здесь привели бы к кривому кораблю, а этого я допустить никак не мог.

Из колонок зазвучала красивая индийская мелодия, медленная и чарующая. Голос певицы завораживал своей красотой. Я сел за стол, открыл коробку и тронул пальцами детали. Сегодня я начну творить и наслаждаться этим.

Олеся

Я металась по кровати, мне снился сон. Снова была в объятиях какого-то человека. Меня трогали везде, где только хотели, я стонала в ответ. Лица не видно, и это пугало меня больше всего. Мне становилось жутко оттого, что я не вижу своего партнёра, но млею в его руках.

– Ты мера, Олеся, это означает «моя», – вдруг послышался знакомый голос с акцентом, и я проснулась.

На лбу выступила испарина, тело налилось пугающей негой. Я вскочила с кровати и побежала в душ, знала, что холод всегда помогает. Мне было стыдно до ужаса, вспомнилось, как смеялись над одной девушкой в детском доме. Её застали в душе за тем, как она себя ласкала. Мне было шестнадцать, а той девушке на год больше. Мы просто пошли вчетвером помыться и услышали странные звуки в одной кабинке, жаль, что они не запирались. Галя открыла дверь, и все увидели, как девушка стоит под струями воды и... Раздался дикий гогот, как только ту девушку не обзывали. Вмешалась одна из старшеклассниц, приказала прекратить балаган и никому не говорить об увиденном.

Потом, когда мы с Юрой болтали наедине на эту тему, друг сказал, что в поведении девушки ничего такого нет. Она почти взрослая, ей можно. И всё равно в моё сознание намертво врезалось то, что это стыдно.

Я решила: ни за что не расскажу об этом опыте Ратхору и уж тем более промолчу, что мне снятся интимные сны. А пока я несколько минут стояла под холодной водой и только потом прибавила температуру, решив помыться.

После завтрака мне захотелось рисовать. Я села за альбом и неожиданно вспомнила слова учителя.

– У тебя прекрасные рисунки, Олеся. Если ты будешь поступать в художественный институт, тебя примут. Подумай над этим.

Я думала, но в итоге решила, что это не мой путь, я больше тяготела к компьютерам, к программам и алгоритмам. Можно пойти в колледж, там учёба занимает меньше времени, чем в институте. Рисование – просто хобби, так всегда было и будет.

И всё же мне было спокойнее, когда я рисовала, я часто выбирала музыку под настроение и садилась за альбом.

Надела головные наушники, полностью отгораживаясь от внешнего мира, включила на ноутбуке французского певца Флорана Паньи. В школе я изучала именно этот язык. Я не старалась переводить слова, просто погружалась в песню, балдела от голоса певца. Это был мой тайный мир, куда я могла уйти и не чувствовать тревог. Оставалось загадкой, как Ратхор угадал это и решил включить красивую музыку на первой сессии.

Начала рисовать простым карандашом, погрузилась в музыку и только через какое-то время заметила, что рисую по памяти красивое лицо своего мастера. Вспомнилось, как мы сидели вчера в обнимку, как мужчина утешал меня и говорил, что я, Олеся, нужна ему.

«Здравствуй, Олеся. У тебя всё хорошо?» – прочитала я в мессенджере.

На сердце тут же разлилось тепло, мастер не забыл обо мне, интересуется, как дела.

«Здравствуйте. Всё хорошо. Я рисую».

«Покажешь потом рисунок? Это не приказ, а чистое любопытство».

«Не покажу», – ответила я и только когда отправила, подумала, что это может показаться грубым.

«Твоё право. Рисуй, я не буду отвлекать».

Я не стала отвечать, вздохнула и принялась заканчивать работу.

Глава 28

Каждое задание было сложнее другого: полчаса посидеть на лавочке во дворе, приехать на набережную после работы и сорок минут гулять, делая каждые десять минут селфи. Фотоотчёт непременно отправлялся Ратхору.

Легче всего первое задание: я купила билет на вечерний сеанс в кинотеатр, но там я сидела на последнем ряду. Народу было немного, все пялились в экран, а на меня никто не смотрел. С остальным было сложнее, я чувствовала себя неуютно среди людей, которые прогуливались по набережной. Мне казалось, что вот-вот кто-то начнёт смеяться надо мной. Приходилось через не хочу выполнять задания, но когда я отправляла последнее фото, мастер всегда записывал голосовое сообщение и говорил, что я молодец, справилась со всем. От таких слов становилось легко на душе, меня хвалили так, будто я сделала что-то грандиозное.

Два раза после работы Ратхор приезжал ко мне, но не для того, чтобы провести сессию, мы просто разговаривали. Я рассказывала, что из заданий было тяжелее всего, потом сравнивала это с чем-то из прошлого. Снова приходилось вспоминать детский дом и приёмную семью, но после этих бесед становилось лучше. Ратхор не просто слушал, мог потом разложить ситуацию по полочкам и дать совет.

Всё казалось таким логичным, иногда до банальности простым. Я не понимала, как сама до этого не додумалась, впрочем, с моей паникой и постоянными тревожными мыслями это трудно. Теперь общение с Ратхором виделось как благо: он не оставит, выслушает, поможет советом, сделает так, чтобы моя жизнь ещё немного улучшилась.

Сегодня задание не брать с собой обед, а сходить с коллегами в кафе. Я дрожащим голосом объявила начальнику, что хочу с ним.

– Отлично, сядем тогда за один столик. Завтра Виктор из отпуска выходит. Ты помнишь, что твой начинается в понедельник. Кстати, сегодня начальникам написали по корпоративному мессенджеру, что с первого числа всем сотрудникам оклад повышают. Вот, доношу до тебя радостную весть, – улыбнулся Данилов.

– Это действительно круто. Сколько мы будем получать?

– Там у всех одинаково по пять тысяч добавят. Что-то из этого съест налог, разумеется.

Я улыбнулась, смогу накопить на хорошую одежду к зиме, потом начну собирать на телевизор, телефон у меня теперь есть.

В кафе было шумно. Там работали по принципу раздачи, люди встали в очередь, чтобы получить свою порцию бизнес-ланча, кто-то брал себе блюда, не входящие в это. Я стояла рядом с начальником и ёжилась от страха. Не уйти в панику было трудно. Народ обсуждал повышение оклада, все радовались.

Данилов расплатился за свою еду и пошёл с подносом за столик. Я поспешила за ним, едва приложив карту к кассовому аппарату. Повезло, был свободный стол в дальнем углу зала, и начальник додумался занять именно его.

– Спасибо, что сели тут, – искренне поблагодарила я.

– Ты молодец, что решила выбраться сюда. Нужно постепенно приучать себя к нахождению в обществе. Я понимаю, это тяжело, но со временем станет легче. Олеся, ты уже сделала большой шаг, посетив кафе. Не сдавайся, всё будет хорошо, – подбодрил начальник. – Смотри, Ратхор сегодня здесь. Он никогда не обедал в кафе.

Я посмотрела в ту сторону, куда кивнул Данилов. Хозяин фирмы действительно кушал за одним из столиков, а рядом с ним его водитель. Ратхор глянул в нашу сторону, и я быстро отвела глаза. Мне стало понятно, почему на этот раз не потребовалось фотографий: мастер сам пришёл проверить, как я выполняю задание.

Я стала кушать, стараясь не думать о Ратхоре, но не выходило, ведь завтра у нас вторая игра. Интересно, какая она будет?

***

Я снова приехала в особняк мастера. Он, как и в прошлый раз, встретил на крыльце. Слуги сидели в своём домике или вообще уехали. Мне хотелось спросить об этом, но я постеснялась, поздоровалась с мастером и пошла в дом.

– Сначала мыть руки и лицо, потом иди в зал, переодевайся и вставай в позу подчинения, я приду через несколько минут, – скомандовал Ратхор.

Я поспешила всё выполнить и вскоре стояла посреди комнаты, глядя себе под ноги. Ратхор зашёл очень тихо, так как ходил по дому босиком, потом он обошёл меня по кругу.

– Поза неидеальная, ты горбишься. Спину выпрями, плечи шире.

Я попыталась исправиться, но получилось плохо, потому что мужчина дотронулся до меня, стал сам поправлять. Я отшатнулась. Да, мы обнимались в прошлый раз, но это было в тот момент, когда я остро нуждалась в утешении. Теперь всё по-другому, привычный страх снова поднял голову, меня затрясло.

– Ты провалила контрольную точку, – сказал Ратхор без эмоций. – Мои правила дают тебе стабильность, а ты позволила тревоге взять верх. Значит, правил недостаточно. Нужен следующий уровень.

– Какой? – едва слышно спросила я.

– Уровень, где твоё тело учится слушаться так же, как твой ум. Где физическое подчинение гасит ментальный хаос. Это решит твою проблему с паникой. Я буду прикасаться к тебе через одежду, а потом и без неё. Ты учишься не вздрагивать при каждом моём касании.

Я замерла от неожиданности, никак не ожидала такого поворота событий. В голове сразу начали роиться мысли: от «уйти и больше не возвращаться сюда никогда» до «полностью подчиниться».

– Если ты хочешь остаться в прежнем хаосе, можешь уйти. Дверь открыта, я тебя не держу, но тогда мы возвращаемся к сухим рабочим отношениям. Ты будешь справляться со своим адом сама. Если ты доверяешь моему руководству и хочешь идти дальше со мной, встань на колени.

Мысли метались в моей голове сильнее. Мне было страшно подчиниться и позволить, чтобы кто-то посторонний трогал моё тело, особенно голое, но если подумать над ситуацией, то жутко было остаться одной. Я поняла, что с контролем и приказами Ратхора легче жить. Не приходится долго думать над ситуацией, решаться сделать что-то: мастер отдаёт распоряжение, я выполняю его, скидывая с себя груз ответственности за принятие решения. Несколько раз я спрашивала совета, и мне подсказывали, как поступить. Ратхор всегда говорил, что в любой ситуации можно обратиться за помощью, и сейчас потерять эту помощь было страшнее всего.

– Ты можешь уйти, Олеся, это твоё право. Запомни, я никогда никого не держу рядом с собой насильно. Иди, двери открыты, – голос Ратхора снова был спокойным, без каких-либо ноток злости или раздражения.

Слова резали не хуже ножа по телу. Неужели мастер откажется от меня? Как же так, я не смогу жить без него, только не теперь, когда почувствовала облегчение.

Я медленно опустилась на колени, принимая свою дальнейшую судьбу.

Вирадж взял атласную красную ленту и подошёл ко мне.

– Когда у человека завязаны глаза, обостряются другие органы чувств. Я хочу, чтобы ты сосредоточилась только на моих прикосновениях и командах.

– Не надо, господин Ратхор, – снова запаниковала я.

– Если страшно, скажи стоп-слово, – Вирадж наклонился и прошептал это над моим ухом.

Я промолчала. Вирадж завязал мне глаза, потом встал сзади меня на колени. Я почувствовала, как руки Ратхора легли на мои предплечья и застыли. Мне хотелось отстраниться, но я лишь слабо дёрнулась.

– Тихо, не паникуй. Ничего плохого не происходит. Дыши ровно, медленно. Давай я буду дышать шумно, а ты повторяй за мной. Сосредоточься на дыхании, как будто это самое важное, – слова прозвучали очень близко.

Я поняла, Ратхор прямо за моей спиной, похоже, он тоже встал на колени. Волосы на макушке шевелило его дыхание. Пришлось с трудом успокаиваться, выравнивать дыхание, ориентируясь на мастера. Только когда я пришла в относительную норму, руки Ратхора поехали вниз, медленно, но верно приближаясь к ладоням.

– Давай соединим ладони в замок и посидим так немного. Почувствуй мою поддержку и тепло, Олеся. Со мной ты в безопасности, я тебе обещаю, – теперь голос был ласковый, манящий, заставляющий подчиниться на каком-то другом уровне.

Это был не приказ, а просьба, соединённая чем-то непонятным для меня. Я подчинилась, но для того чтобы осуществить задуманное, Ратхору пришлось встать вплотную ко мне. Ладони соединились, а потом мастер поднял наши руки и скрестил на груди. Получалось, он прижимает меня к себе и обнимает. Я почувствовала спиной чужое тело и начала вырываться.

– Тихо, успокойся, я не буду тебя сегодня раздевать, мы просто посидим так. Всё хорошо, дыши ровно, помни, что я не хочу тебе навредить. Дыши вместе со мной. Ты лучшая, Олеся, ты мне нужна.

Снова этот ласковый манящий голос, он словно вводил в транс. Мастер продолжал что-то говорить, а я и сама не заметила, как постепенно расслабилась. Пришло понимание, что это вовсе не страшно, наоборот, приносит некую негу. Я впервые ощутила, что кто-то хочет меня обнять, а не оттолкнуть. Я кому-то нужна, а не только самой себе. Решила плыть по течению своей судьбы, ведь будет гораздо хуже, если лишиться поддержки Ратхора. Я больше не хотела в мир хаоса и боли, жаждала тепла рук и понимания. Сама не поняла, сколько мы так просидели, прежде чем мастер произнёс:

– Ты справилась, молодец. Дальше будет легче. Идём пить чай с булочками. Я сегодня попросил Дивью испечь их для нас, – мастер отстранился.

– Спасибо, мне стало легче, – ответила я, когда мне развязали глаза.

– Со мной просто не будет. Каждое задание становится труднее. Мы попьём чай, а потом сядем и обговорим сегодняшнюю ситуацию, это очень важно.

Я кивнула и встала. Не готова рассказывать о пережитом опыте, но знала, что отказаться не могу, как не могу потерять этого прекрасного человека.

Глава 29

Вирадж

Я поинтересовался в отделе кадров, когда Олеся уходит в отпуск, посмотрел свои дела, оказалось, что у меня ничего важного не намечается, с остальным мог справиться заместитель. С тех пор как я приехал в Россию, я ни разу нормально не отдыхал. Только в майские и новогодние праздники удавалось расслабиться. Отпуск я не мог себе позволить, потому что нужно было удостовериться, что компания прочно стоит на ногах.

Теперь можно планировать отдых, я обязательно куда-нибудь уеду на пару дней или на неделю, но при этом захвачу с собой Олесю. Пока стоило подготовить её к этому, чтобы всё было хорошо.

Девушка приехала на очередную сессию в субботу. Мялась в прихожей, нервничала.

– Что-то случилось? – спросил я.

– Я просто не привела себя в порядок. Так стыдно, – Олеся потупила взор.

– Давай поговорим об этом. Расскажи, что случилось.

Олеся втиснулась в тапочки и ответила с грустью:

– Ночью крупная авария произошла возле наших новостроек. Дома остались без горячей и холодной воды. Сейчас раскопали там, где трубы прорвало, говорят, что ещё и не в одном месте утечка, поэтому чинить будут минимум два дня, если не три. У меня в чайнике было немного воды, кофе выпила с бутербродами. На обратном пути от вас куплю питьевой воды, хотя обещали подвоз на машинах.

Я обрадовался такому стечению обстоятельств, но на лице даже тени улыбки не появилось. Посмотрел на Олесю со всей серьёзностью и сказал:

– Я сейчас дам тебе полотенце, ты сходишь в душ.

– Неудобно, – Олеся округлила глаза.

– Ты помнишь, о чём мы с тобой говорили раньше? Ты рассказываешь мне о своих проблемах, я пробую их решить. Идём в ванную.

Я пошёл вперёд, Олеся потопала за мной. На полочке в душевой кабине было всё, что ей понадобится.

– Давай превратим это в маленькую сессию. Я мог бы дать тебе чистую губку для посуды, она подошла бы в качестве временной мочалки, но ты будешь мыться без неё. Твоя задача – медленно проводить мыльными руками по телу. Вот синее полотенце, оно всегда теперь будет твоим. Я сейчас принесу сюда одежду для сессии.

Я достал из шкафчика в углу чистое банное полотенце, потом повесил на свободный крючок на стене. Объяснив, как пользоваться навороченной душевой кабиной, ушёл.

Вскоре вернулся, принёс одежду для Олеси и не спешил уходить. Девушка стояла в кабинке спиной ко мне, не слышала ничего из-за журчания воды. Когда она выключила воду, то не обернулась, стала намыливать себя. Я сжал ладони в кулаки, чтобы не ринуться сейчас к ней. Мне захотелось зайти в кабинку и начать её мыть, перекатывать соски между скользкими от геля пальцами.

С тех пор как я решил забрать Олесю себе, у меня не было ни с кем секса. Ожидание близости было манящим, сладким и невыносимым одновременно.

«Успокойся, она будет твоей, осталось потерпеть немного», – приказал я себе.

Снова полилась вода, девушка стала смывать гель. Я развернулся и вышел, не хотелось, чтобы меня застали за подглядыванием. Пришлось сесть на диван в гостиной, прикрыть глаза и привести дыхание в норму, прогоняя рвущееся наружу возбуждение.

Вскоре Олеся появилась в комнате, её волосы были мокрыми и взъерошенными. Она положила телефон на стол, потом на край дивана свою одежду.

– Я не спросила, можно ли пользоваться расчёской. Своей у меня нет с собой, – нервно сказала девушка.

– Я приглажу твои волосы сам.

Подошёл к Олесе, запустил пятерню в её густую, светлую шевелюру и стал так расчёсывать, потом добавил вторую руку. Как же сладко было касаться любимого человека хотя бы так. Девушка покраснела, но не отстранилась.

– Зачем вы это делаете? – спросила она смущённо.

– Потому что мне это нравится. Позволь позаботиться о тебе, Олеся? Я делаю что-то страшное и неприятное? – спросил я.

– Да, то есть нет. Я запуталась, – промямлила девушка.

Олеся

Я на самом деле запуталась, видела, что мастер иногда смотрит на меня как-то по-особенному, это были мимолётные взгляды, и всё же я не совсем дура, чтобы не понять, что мужчина на постороннюю ему девушку так смотреть не должен. С другой стороны, ко мне не приставали. Все объятия были только в качестве утешения и поддержки.

Сейчас Ратхор касался моих волос, разглаживал их своими пальцами, и я к своему стыду, осознала, что это приятно.

– У тебя мягкие и податливые локоны. Напитавшись водой, они стали чуть темнее, но не утратили своей красоты.

– Это неправда, я не могу никому нравиться. Волосы у меня непослушные, вечно лохматые и… – я недоговорила и опустила голову.

Вирадж ухватил меня за подбородок и поднял голову.

– Ты не права, Олеся. Представь, что в картинной галерее висят красивые пейзажи, написанные маслом. Среди них затесался один жуткий абстракционизм с ломаными и непонятными линиями. Кто-то проходит мимо этой картины и презрительно фыркает, кто-то откровенно говорит, что работа мастера ужасна и вызывает отвращение, но находится человек, которому она нравится, и он её покупает. Посмотри на меня, Олеся, пожалуйста. Ты видишь в моих глазах отвращение к тебе?

Я распахнула веки и встретилась со взглядом Ратхора, в них светилось что-то похожее на обожание.

«Нет, я ошиблась, на меня не могут так смотреть. Не могут», – стало роиться в моей голове.

– Олеся, ты как та картина, которая выбивается из общей концепции выставки, но тебя просто не дорисовали, я сделаю это, обещаю.

– Зачем вы на меня так смотрите, это неправильно, – тихо произнесла я и отвела взгляд.

Сердце колотилось в груди, щёки окрасились румянцем стыда, даже уши горели. Всё же в глубине души было приятно, на меня ни один парень не смотрел так, как Ратхор сейчас.

– Я любуюсь тобой. Мне запрещено? – улыбнулся Ратхор и отстранился.

Я не знала, что ответить на это, почему-то боялась обидеть своего мастера.

– Ты сегодня остаёшься здесь и завтра тоже, это не обсуждается, – неожиданно заявил Ратхор. – Не переживай, у меня несколько гостевых спален, выберешь ту, что понравится.

– Как это остаюсь у вас? – я даже глаза выпучила от шока.

– Пока не починят трубы и не подадут воду в твою квартиру, ты будешь жить тут. Я знаю, что у тебя отпуск, тоже взял две недели выходных. Олеся, я обещал заботиться о тебе, это не моя блажь, всё прописано в контракте. После сессии позвонишь Юре и скажешь, что гостишь у меня. Не хочу, чтобы твой названый брат переживал за тебя и принялся искать. А теперь выключи, пожалуйста, телефон и встань посередине комнаты в позу подчинения, лицом к столику. Тапочки только сними.

Я выполнила приказ, постаралась взять себя в руки и не горбиться.

– Сегодня лучше, ты молодец, – Ратхор обошёл меня по кругу. – Я заметил, что ты привыкла горбиться немного. Будем потихоньку это исправлять. Твоя задача – стоять ровно и не шевелиться.

На этот раз мужчина снова поправил моё тело руками, я не дёрнулась, и сама себе удивилась.

– У меня есть книга, она не тяжёлая, но и не лёгкая. Положу тебе на голову, твоя задача – стоять так пять минут и не уронить.

– А что будет, если уроню? – спросила я нервно.

– Ничего не будет. Не получится сегодня, в следующий раз обязательно всё сделаешь.

Ратхор взял со столика книгу, положил мне на макушку, потом он достал из кармана брюк песочные часы и поставил на столик. Я смотрела на них, казалось, что песчинки сыплются очень медленно, но я старалась не шевелиться. Одновременно с этим на душе присутствовала некоторая решимость и желание угодить мастеру. Удивительно, но мне самой нравилось вот так подчиняться, слушать красивый голос мастера и выполнять всё, что он говорит.

Вирадж

Я смотрел на девушку и впервые видел живой взгляд, а не маску обученного до идеала саба. Олеся была уникальна тем, что не могла скрывать своих эмоций. Глаза лучились желанием подчиниться, было видно, что ей тоже нравится, когда отдают приказы, а она их может только исполнять, чтобы не ошибиться и угодить.

Последняя песчинка упала. Я снял книгу с головы девушки.

– Расслабься, ты сделала всё правильно. Я горжусь тобой, Олеся.

Глаза девушки вспыхнули радостью и тут же померкли. Мне стало понятно, что она сразу после радости погрузилась в самобичевание, будто её обманули и такого не может быть. Я много читал о людях с тревожным расстройством, чтобы понимать это.

– Ты действительно молодец, Олеся. Запомни одно и никогда не забывай. Что бы ни случилось, я никогда не буду тебе врать. От тебя требуется то же самое. Если тебе что-то не нравится, ты говоришь, не стоит ломать себя, угождая мне, это будет неправильно. Согласна со мной?

– Да, – Олеся улыбнулась кончиками губ.

– Отлично, тогда я сяду на диван и буду говорить тебе, в какую позу встать. Ты должна продержаться в ней пять минут, потом мы сменим положение тела. Поиграем в скульптуру, милая?

– Хорошо, – Олеся сразу согласилась, в этом не было ничего страшного.

– Сосредоточься на своём дыхании, постарайся выбросить ненужные мысли из головы. Ты моя идеальная скульптура.

Олеся

Не думать было тяжело, но всё же негативные мысли не посещали. Я выполняла задания, иногда не выдерживала и немного шевелилась, но мастер не кричал, не обзывал никчёмной. Я считала, сколько раз перевернулись песочные часы, вышло ровно десять раз. За это время я устала, но одновременно испытала некую негу.

– Иди сюда, моя хорошая, сядь рядом, откинься на спинку дивана. Расслабься. Расскажи мне, какая поза была самой сложной и почему. Не нужно оценивать себя с позиции, получилось или нет, только свои ощущения. Это твои первые шаги в моём мире, и пока всё великолепно.

«Моя хорошая», – сказал Ратхор, и это неожиданно согрело сердце, в ту же секунду паника подняла голову: я не должна радоваться таким словам от этого мужчины, это неправильно, между нами огромная социальная разница. Одновременно с этим поднялась волна протеста собственным мыслям: наконец, мне кто-то сказал приятное, я не косорукая и паршивая, как обзывала приёмная семья, я тоже имею право быть для кого-то хорошей.

– Олеся, успокойся, всё хорошо. Ты начинаешь нервничать. В моих словах нет какого-то подтекста, я просто хочу знать, что для тебя тяжелее всего и почему. Мне нужно скорректировать наши следующие шаги.

Я вздохнула и стала рассказывать. И вправду чего я так завелась? Ратхор назвал меня «моя хорошая» просто для того, чтобы приободрить. Не стоит придавать этим словам большого значения.