Читать книгу "Исповедь о первой любви. Приключенческая повесть"

Видео той свадьбы в интернете она иногда смотрит и, теперь уже, плачет, а вот с зеркалом всё по-другому – только по надобности в него заглядывает, а из дамской сумочки убрала сей нужный атрибут насовсем. Не мило ей теперь смотреть на себя, да и я в момент встречи больше слушала, чем смотрела в лицо. Я верю, что она всё сделает для восстановления былой красоты и удалит из телефона свадебное видео. Я верю, что её отогреет другая любовь и новый жизненный цикл подарит новое счастье. У таких женщин всё получается!

Глава 6. По соседним странам

Мои никарагуанские родственники щедро одаривали меня красивыми вещами и каждый раз передавали подарки моим близким в Россию, а мне всегда хотелось им быть благодарной. В нашем городке родители супруга имели свой бутик. Я неоднократно ездила с доньей Анхелитой, то есть со свекровью, за товаром для магазина в Гватемалу и Панаму в зону Колон. Мне было это интересно, заодно и помогала. В общем, всё было дружненько.

Своей природой, животным миром, сейсмической опасностью все страны Центральной Америки похожи, но совершенно разные своим образом жизни и своей культурой.

Панама – страна контрастов.

Здесь бок о бок стоят американские небоскрёбы с покосившимися деревянными домами панамцев, а индейцы куна яли всё ещё живут под травяными крышами своих лачуг.

Иностранный капитал тридцати стран мира в 140 банках Панамы рядом с дырявыми карманами местных индейцев (оставшихся в меньшинстве) и африканцев с Карибского побережья казался несовместимым альянсом.

Американское присутствие тогда, в 1994 году, было постоянным. Несколько военных баз размещались вдоль Панамского канала и на территории страны. Поток судов через канал был столь велик, что соблюдалась очерёдность их прохода через водную артерию. Он и сейчас велик, даже действует аукцион для контейнеровозов на возможность пройти через узкий перешеек Центральной Америки за деньги.

Только сам канал теперь отошел Панаме и военные базы пустуют, постепенно разрушаясь.

Уже тогда стоял вопрос о расширении канала. Но, благодаря китайским специалистам, на сегодняшний день решено провести ещё один канал через Никарагуа, соединив тем самым два океана – Тихий и Атлантический.

Жизнь в Панаме отличалась какой-то неистовой кипучестью, с преступностью мы там не сталкивались, но были очень недоверчивы к панамцам после криминального Никарагуа.

А вот в Сальвадор я попала по другому случаю. Наш сосед дон Армандо работал дальнобойщиком. Однажды мне повезло и он взял меня с собой в Сальвадор на три дня с разрешения моих никарагуанских родственников. Я тогда ещё не работала и с радостью поехала, прихватив с собой фотобумагу для продажи, привезённую из России. Дон Армандо возил молочные продукты из Никарагуа в Сальвадор. На тот момент там закончилась война и почти всё мужское население имело при себе огнестрельное оружие, добытое разными путями. При малейшем поводе – стреляли, всё было безнаказанно.

Какой бы вопрос ты не задал жителям Сальвадора, они отвечали только – «Да».

Например: «Вы хорошо живёте?» – «Да».

«Вы плохо живёте?» – «Да».

«Надо пойти налево?» – «Да».

«Надо пойти направо?» – «Да».

Это, наверное, чтобы не пристрелили.

Я ночевала у сестры дона Армандо, а он сам, вооружившись, охранял свою машину рядом с соседней автозаправочной станцией. Ведь заправка считалась относительно безопасным местом в силу полицейской охраны. Сопровождающего у дона Армандо не было, но инцидента не случилось. Ведь наш сосед не один раз совершал подобные рейсы и опыт у него имелся. Через пару дней возвращались в Никарагуа и остановились в красивом лесу под вулканом по моей просьбе.

В первый раз я увидела красивого тукана в Сальвадоре, а волнистые попугайчики, весело галдя, там летали стайками. Да и в Никарагуа их было не мало. Гнездятся и обитают попугайчики в стенах скал, в небольших отверстиях, сделанных «собственноручно».

Сальвадор, единственное место в мире, где растёт бальзамовое дерево.

Ещё очень удивило то, что здесь население не преследовалось за курение марихуаны. Её запах чувствовался повсюду. Во дворах и внутри домов висела сухая травка. Где хотят, там и курят. За время проживания в Центральной Америке, запах марихуаны я хорошо запомнила. Ведь молодёжь в Никарагуа тоже баловалась этим зельем. Группами собирались парни в парке напротив церкви и, как им казалось, тайно курили, но запах распространялся далеко вокруг. Сейчас всё по-другому – изменились люди, образ их жизни, а вместе с этим привычки и дела.

Во второй раз была в Сальвадоре транзитом многими годами позже, застав город сильно изменившимся и похорошевшим.

Из Соединённых Штатов к нам приезжали бесконечные родственники и каждый что-то привозил в подарок. Дважды меня отправляли на каникулы в Майами за мой счёт, конечно. Я хорошо знакома с жизнью латинос в США. Посмотреть на ту, вынашиваемую в мечтах никарагуанцев жизнь, было любопытно.

В общем, я благодарна моей семье, многое увидела и прочувствовала за годы жизни в Никарагуа. Мне кажется, что я больше никогда не была так счастлива.

Глава 7. Людмила

На швейной фабрике Levis мне посчастливилось познакомиться с одной замечательной русской девушкой, она была из Киева и возрастом постарше меня, а, значит, умнее. Закончила там Высшие Республиканские курсы кройки и шитья. Имела красный диплом отличника. Работала там же в Доме Моды и иногда дефилировала по подиуму в своих нарядах.

Отец её – еврей. В советские времена был осужден за экономическое преступление. Умер в тюрьме. Люда считала виновной ту власть, которая лишила её отца. Задалась целью уехать из страны. Куда? Куда угодно. (Благо, нам хватало ума не затевать политические споры между собой).

В киевском метро она встретила двоих «непонятных иностранцев» и пристала к ним с вопросами – кто, да откуда? Они испуганно от неё пятились. Но Люда заставила себя слушать. Ей был нужен любой студент, который в ближайшее время уезжает к себе домой в любую страну. Она готова была заплатить за гостевое приглашение или же вступить с ним в брак, чтобы уехать из России. Двое «непонятных» сказали, что подумают. Люда дала им свой телефон.

Через два дня ей позвонили и сообщили, что есть один бедный никарагуанец и он скоро уезжает. В этот же день встретились. Люда накрыла стол, а парни пришли с цветами. Увидев Карлоса, поняла, что пропала. Красивый здоровый парень, слегка моложе неё, стоял у порога квартиры. О чём говорили – почти не помнила, но, видимо, договорились обо всём, так как на следующий день он явился уже с документами. Расписались, она ему заплатила и стала оформлять бумаги для выезда. Карлос тоже влюбился, но взятые деньги не позволяли нарушать договор. Жить вместе они стали уже в Никарагуа, когда родственники, ничего не подозревая, положили их спать вместе по приезду.

Люда прибыла со своей девятилетней дочкой Леной. Очень красивая девочка с огромными, голубыми глазами привлекала всеобщее внимание. Быстро освоила язык и пошла учиться в школу. А Людмиле пришлось думать о том, где приложить своё мастерство и как заявить о себе. Фабрика в Манагуа нас познакомила. К тому моменту Люда уже работала там полгода, будучи на привилегированном положении у доньи Элизабет. Наряжала хозяйскую семью в вечерние платья и дорогие мужские костюмы.

Некоторое время она наблюдала за мной в работе, а потом предложила уйти с фабрики и начать совместное дело. Выглядело это, как предательство перед доньей Элизабет, но мы искренне рассчитывали на её понимание. Какое-то время наша Богиня, как называли её за спиной, действительно была обижена, но потом отношения восстановились по причине неимения лучшей портнихи. Ведь Людмиле не было равных в работе!

Мы сняли неплохой гараж для начала, приобрели огромный стол, две швейных машинки и оверлок с утюгом. Стали усердно обживать свою мастерскую. Благо у Люды уже была наработана какая-то клиентура. Если бы вы её видели в работе! Это был пожар! Казалось, что она не знает усталости. Любила свою работу и отдавалась ей полностью.

Я старалась соответствовать во всём, ни разу её не подведя. Благодаря своей профессиональной фантазии, Люда создавала шедевры. Я была всего лишь исполнителем при ней. Карлос у нас был гладильщиком, статусом ниже моего. Постепенно всё светское общество Манагуа стало приезжать к нам в гараж. Послы, консулы разных стран, мисс «Пасифико» и мисс Никарагуа были нашими клиентами. Владельцы заводов и пароходов заказывали у нас костюмы. Но Людмиле этого было мало. Она рвалась в Соединённые Штаты, а ей было что там показать. Никогда больше я не встречала таких золотых рук.

Донья Элизабет простила наше «предательство» и сняла опалу. Снова заказывала вещи на всю семью. Впоследствии, именно отсюда, из этого гаража, она пригласила меня на фабрику и вручила чек.

Деньги потекли рекой, работали на износ, заказы сыпались, как из рога изобилия, что пришлось взять ещё двоих работников. Дома я шила для тёти Чило всевозможные платья, шторы, постельное бельё, как ей нравилось. Также принимала заказы по выходным. Моя свекровь тоже стала моей клиенткой.

Я не отдыхала, да и Люда тоже. В этот напряжённый рабочий период хозяйка гаража подарила Людмиле на День Рождения лотерейный билет, по которому был выигран огромный холодильник. С этого момента судьба от нас стала отворачиваться. Проблемы с хозяйкой из-за холодильника понудили съехать из гаража, искать другое помещение. А тут я заболела невесть чем и попала в военный госпиталь. Диагноз не поставили, выписали, а мне всё хуже. Знать бы мне тогда, что беда эта от людей пришла, но не верила я в сказки, а потому закрытая была, зашоренная.

Но пока суд да дело, решила съездить домой в Россию, заодно и полечиться. На заработанные деньги купила землю и стройматериалы для постройки дома в Сан Маркосе. Ещё и на поездку в Россию деньги остались. Чило не могла за меня нарадоваться.

Карлос в это время стал вредничать, завидуя собственной жене, в семье у Люды начался разлад.

Я уехала, а вернуться смогла только через год и то лишь затем, чтобы продать землю и стройматериалы, которые весь год охраняли члены моей никарагуанской семьи. По состоянию здоровья я больше не могла жить в Никарагуа. Погостила там месяц. У Люды уже была новая фабрика и одиннадцать работниц. Жила она всё ещё на квартире и мечтала о США.

Вернувшись в Россию, я имела неосторожность снова выйти замуж. Муж наложил вето на Никарагуа. Любая другая страна допускалась, только не эта! Пришлось ездить в 5-тизвёздочные отели Египта, Арабских Эмиратов и Таиланда. Лишь через 12 лет смогла снова поехать в своё Никарагуа.

Мне не терпелось увидеться с Людой. К счастью фабрика под названием «Украина» не переехала с прежнего места, но моей подруги там не оказалось. Сотрудники подсказали, как найти её дом и я нашла. При входе за решётчатые кованые ворота её сада, мне навстречу с жутким лаем выскочила огненно-рыжая дворняжка. Я отпрянула, едва успев закрыть за собой решётчатую створку и ожидая кого-либо из хозяев дома. Вышла Людмила. Увидев меня, растерялась. Она не знала, что надо делать сначала – обниматься со мной или успокаивать собаку.

Пришлось выбрать последнее. Она схватила её за рыжую холку и потащила в дом, зазывая меня за собой. В доме, не отпуская рыжую злюку, включила музыкальный центр и поставила рядом стул. Собаку посадила на него. Из динамиков зазвучали рвущие душу и сердце песни Уитни Хьюстон. Буквально с первых звуков собака, которую звали Жуля, закрыла глаза и, раскачиваясь из стороны в сторону, завыла высоким тембром, подражая певице.

Это оказалась поющая собака! Жуля впадала в транс от мелодичных и протяжных песен не только Уитни Хьюстон. Пела она самозабвенно, сколько бы не звучала музыка. Казалось, что она не уставала. Во время своих сольных концертов вокруг себя никого не видела. В этот момент в дом мог войти воровской легион и вынести всё до последней ложки – ей не было дела ни до кого. Но стоило лишь отключить музыку, что приходилось всё-таки иногда делать, как Жуля начинала медленно приходить в себя. Поняв, что она уже поёт одна и Уитни Хьюстон ей давно не дуэт, удивлённо открывала глаза, начинала осматриваться по сторонам. А после этого, как все нормальные собаки, Жулька соскакивала со стула и вновь бросалась к входу в сад на охрану своего дома.

К моменту нашей встречи у Люды была большая расстроившаяся фабрика, шикарный дом, который она купила у спешно съезжавшей посольской семьи. Наше посольство в Никарагуа на тот момент было ликвидировано и дом поспешили продать. Карлос поселился в Майями. Уехал от своей знаменитой жены на самостоятельные харчи. Люда родила от него девочку Карлиту, ей было тогда восемь лет. У неё и дочерей имелись уже пожизненные визы в США и она каждые выходные летала в Майами к Карлосу, пока не надоело. На мой вопрос – почему она всё ещё в Никарагуа – ответила, что в Центроамерике она одна и только к ней едут заказчики отовсюду, а в Соединённых Штатах своих модельеров полно. За 15 лет своей деятельности завоевала признание и в соседних странах, полным достатком обеспечила жизнь своей семьи. Много это, или мало? Одно могу сказать – трудно.

Люда сделала лёгкую пластику лица и выглядела, как никогда. Купила виллу на Тихом океане, имела счёт в банке США, апартаменты для отдыха рядом с Диснейлендом в Майами, Лену выдала замуж в «большие деньги», родилась внучка, на телевидении Людмила вела свою программу, в театре раз в месяц устраивала показ мод. И много ещё чего она успела сделать.

Мы провели вместе целые сутки: поехали в клинику к её хирургу, потом на фабрику, а затем к ней домой. Мы абстрагировались ото всего и говорили безумолку под холодное пиво, качаясь в саду в креслах-качалках. Нас связывала не просто дружба, нас связывало нечто более ценное, поделенное на двоих. Выживание на чужбине сделало нас родными людьми.

***

Донья Элизабет жила неподалёку от Люды, ведя аскетический образ жизни. Муж её оставил и женился на одной из женщин лёгкого поведения. Фабрику закрыли прежние власти. Дети содержали донью Элизабет и её дом. Бывшая хозяйка большой фабрики и её работница поменялись жизненными ролями. Так иногда случается.

Меня переполняла гордость за Людмилу, мне бы никогда не достичь её высот, амбициями я не отличалась. В это время она была в очень хороших отношениях с женой президента, и мы говорили об этой семье, как вдруг служанка крикнула: «Сеньора Людмила! Смотрите, смотрите!», – мы забежали в дом.

С экрана телевизора нам показывали полицейскую потасовку с «мордобитием». Я не могла осмыслить происходящее, а моя подруга всё поняла. Эти лица ей были хорошо знакомы. В эту ночь пытался бежать из страны президент Никарагуа Арнольдо Алеман со своей семьёй, присвоив государственных средств на сумму в $100 миллионов и экстренный выпуск транслировал по телевидению репортаж о его задержании и водворении под домашний арест. Бедная маленькая страна!

В такую приятную ночь совсем не ожидала подобной сенсации! Люда стала звонить, наивно надеясь на связь, но все её действия оказались бесполезными, а трансляция повторялась и продолжалась бесконечно. В ту ночь почти не спал никто.

Вскоре я уехала. Знаю, что арест продолжался две недели и никого из членов семьи из дома не выпускали. За это время умер сын Арнольдо Алемана от инфаркта. За дальнейшими событиями не следила, они для меня «повисли в воздухе».

Последний визит в Никарагуа стал потрясением. Известие о смерти Людмилы меня подкосило. Я не могу в это поверить до сих пор. Она умерла в 2007, за два года до моего приезда, от сердечного приступа. Что послужило причиной – не знаю. Нельзя было так много работать.

О кончине моей подруги писали все газеты. Хоронили её из Национального театра Рубен Дарио. Процессия шла по главным улицам столицы. Движение транспорта было остановлено. Похоронили достойно, с почестями. Да кому это теперь нужно! Как мне сейчас хочется плакать!!!

Фабрика «Украина» продолжает свою работу. За главную осталась Лена – старшая дочь. Хочется верить, что она справится. То, что наживается таким трудом не должно пойти прахом. Дай ей Бог ума сохранить и приумножить приобретённое Людмилой признание, чтобы та радовалась с небес.

У каждого времени свои герои и свои победители.

Глава 8. Сильвия и Рамиро

Об этой паре следует говорить отдельно. Они тогда удивили всех и отказались от стереотипов, которые навязывались обществом.

После того, как Рамиро закончил обучение в России и вернулся домой, он ещё вынашивал мечту, что его русская подруга в один из дней упадёт ему в объятия и останется навсегда в его доме. Чуда не случилось. Все над ним подсмеивались и подшучивали и Рамиро женился на служанке своей мачехи, Сильвии, которая была из моего городка Сан Маркос, а посоветовала её в домработницы тётя Чило. Я не думаю, что это была месть далёкой русской любви, это была новая страсть и новые отношения.

Мачеха Рамиро, донья Мирна, женщина властная, но очень правильная. С отцом Рамиро давно развелась, но его сына считала за своего и вырастила одна. Она часто уезжала на свои симпозиумы в США, имея в научных кругах степень химика-биолога.

В это время мы стояли на головах в её роскошном доме с винтовыми лестницами, со сворой овчарок и одной болонкой. Так Рамиро и околдовал Сильвию.

Донья Мирна, прознав об этом, терпеть не стала и Рамиро с Сильвией пришлось уйти жить к бабушке там же в Манагуа. Донья Мирна от них отказалась. Только через 17 лет она сменила гнев на милость и сейчас общается единственно с Рамиро.

В то время я совсем не понимала, что классовая система – вещь очень серьёзная. Каждый представитель такого общества должен был играть свою роль в социальном строе и иметь круг своего общения. Сильвия не вписывалась в их семью. Элита связывала свои судьбы только с элитой. Даже тесной дружбы не допускалось. В нашем СССР были другие принципы и только эти принципы были заложены в каждом из нас. Нам вбивали в голову, что человек человеку – друг, товарищ и брат. Никакого разделения на богатых и бедных, никакого распределения на классы. Поэтому в Никарагуа приходилось менять своё мировоззрение, прислушиваясь к советам взрослых, хотя давалось это с трудом.

Наверное, в голове у Рамиро прижились идеи социализма за семь лет учёбы в СССР, и он утратил ту самую грань, за которую нельзя было переходить. А ведь тогда они поженились и у них сейчас двое детей. Старшей, Лигии, 16 лет и она профессионально занимается балетом, младший Дудлей – совершенно милое создание.

Дом бабушки был гораздо проще, но не лачуга. Когда я позже работала на фабрике в Манагуа, то жила в их доме, а на выходные уезжала к тёте Чило. Бабушка у Рамиро была сумасшедшая, меня называла Пабло, задавала абсурдные вопросы, а я отвечала в её пользу, за что она меня и любила.

Бедная семья Сильвии жила в Сан Маркосе. Дом – большой шалаш на окраине городка. Проход через него был сквозным, двери отсутствовали. Сильвия – стройная, высокая, красивая из себя креолка. Мы подружились. Иногда в Сан Маркосе вместе бегали на дискотеки, если она приезжала навестить родителей. Местные «мачо» не давали нам проходу, а мы были выше них ростом и смотрели на всё это дело свысока. Что-то им в тот вечер не понравилось. Они нас яростно атаковывали, а после окончания дискотеки нас погнали в галоп человек шесть мальчишек. Мне бы бежать домой, а я с большого перепуга побежала за Сильвией. Она делала огромные скачки длинными ногами и визжала, как дикий поросёнок. Я, обезумев от ужаса, старалась её обойти. Подростки с гиканьем неслись сзади. Я не знаю, зачем мы бежали!

Было 12 часов ночи. Я думала о том, чтобы добежать до дома Сильвии, а там мы спасены. Вбежав в дверной проём, поняла, что надо выбегать напротив. Даже спрятаться было негде. Перед глазами неоднократно мелькал силуэт старушки в ночной сорочке, качавшейся в кресле-качалке на пути наших скачек. Поняла, что это мама Сильвии. Толпа сумасшедших носилась по кругу, каждый раз огибая её и бешено вереща. Мать-старушка качалась и помалкивала. Ужас с каждой секундой нарастал, силы уже были на исходе и я решилась запрыгнуть в небольшой сараюшко около дома-шалаша. Влетев туда, как смерч, плюхнулась с разгону на мягкую траву. Там уже кто-то был. Женский голос спросил – кто я? Ответила: «Это Тамара». Помолчав, мужской голос спросил – что я здесь делаю? Прошептала, что пришла с дискотеки и буду тут спать.

Ночь оказалась кромешной, подо мною подстилка из травы, а на мне попонка. Это вам не шёлковая постель у тёти Чило! Так я познакомилась с сестрой Сильвии и её мужем. А моя Чило ещё долго сокрушалась, как это меня не съели скорпионы-тарантулы.

Мы с Сильвией до сих пор вспоминаем тот случай и умираем от смеха. В Манагуа я останавливаюсь часто в её доме и ещё не было случая, чтобы она не узнала меня по голосу через дверь.

По выходным мы, собираясь компанией друзей, часто выезжали на какую-нибудь достопримечательность. Интересных мест в округе было много.

Есть здесь одно озеро – Никарагуа, огромное и голубое. На середине возвышается действующий вулкан Ометепе, 1500 метров высотой.

Из-за многочисленных островков местные называют его «Озером 1000 островов». Между островами неспешно передвигаются лодки с отдыхающими. Площадь островков небольшая и прямо из лодки ты попадаешь в небольшой экзотический ресторанчик из пяти столов, которые есть почти на каждом кусочке суши. Ветер отовсюду доносит музыку. Получалось музыкальное озеро. Всегда считала это озеро единственным в мире, где водится пресноводная серая акула. Оказывается, ещё в Индонезии существует оз. Сентани со своими акулами, но об этом я узнала через десятилетия.

Когда-то миллион лет назад озеро Никарагуа было морем. После того, как взорвался извержением вулкан Ометепе, образовался перешеек из суши и морские акулы оказались в западне. С тех пор вода опреснилась впадающими речками и реками, а также подземными источниками, а акулам пришлось привыкать жить в пресной воде.

На берегу раскинулся г. Гранада, его жители занимаются на озере рыболовством довольно продуктивно. Для купания на озере отведены замечательные места. Местное население не утруждает себя раздеванием и переодеванием, а купается в том, в чём есть. Вот и я научилась тому же, чтобы внимание не привлекать к своему белокожему облику. Ведь не раз мужчины сталкивались лбами, завидев столь непривычное своему глазу женское видение. А однажды я сидела в озере до посинения, пока мои друзья не разогнали толпу мужчин с берега. Даже акулы были не столь страшны, как глазеющий на меня мужской пол.