Текст книги "Лето с детективом"

Перед уходом наш спаситель с портфелем конфисковал у меня рюкзак врага и мой альбом, пообещав сделать для разбирательства копии. Оригиналы мне должны были вернуть чуть позже.

– Вы оказали неоценимую услугу родине! Она вас не забудет, – кашлянул он, прикрывая за собой двери. А я подумала, что если бы не связи дяди Арама, меня приняли бы за городскую сумасшедшую.

После бурного вечера мы остались со страдалицей в квартире одни. Я отпаивала ее бульоном и крепким чаем, а она вздыхала, чтобы не получить от меня нагоняй за интернациональные шуры-муры. К тому же Кузьма на прощание пожал ей руку «со значением», и она почти простила ему байки про космос.

* * *

Через пару дней Белка ворвалась в квартиру, полыхая щеками, как огни рябин. Усыпление порошком сказалось на ней положительно, она стала как-то собраннее и бодрее. И даже меньше шаркала.

Кузьма, то есть, конечно, Сева, проявил себя и позвал ее в кино. Белка не грустила, что он оказался не космонавтом, ведь ореол тайны все равно был сохранен: парень числился работником органов Федеральной службы безопасности. А космонавтом назывался, потому что не должен был выдавать свое «инкогнито», при этом имея возможность периодически исчезать с Белкиных радаров.

– Ой, я же совсем забыла. Смотри, что у меня есть! Сева передал, сказал, это нам за помощь органам! И просил открыть только дома. Наверное, чтобы я от радости в обморок на улице не грохнулась.

Она отложила в сторону бутерброд и вытерла руки о мою толстовку.

– Там точно приглашение в космонавты! На, открывай ты, у меня руки все равно жирные. И дрожат. Ну, я глаза закрыла. Давай! Что там?

– Подарочный сертификат на полет в аэротрубе на двоих, – вскрыв конверт, прочитала я. – Прикольно. Я бы сходила.

Белка от злости топнула ногой:

– Вот гады. Это просто удар под дых. А как же мои планы повидать Вселенную? Все, накрылись…

– Вселенная перед ними в долгу, – буркнула я.

– Наверное, это потому, что мы только шпиона помогли поймать, а технологии в папиных каракулях не оказалось. Только описание, как ты первый раз написала ему на штаны или как палец у тебя в носу застрял. Короче, твои детские достижения их не впечатлили. И вот тебе, пожалуйста, – труба.

– Не греши на папу! – шикнула я на нее. – Он сохранил для меня столько прекрасных воспоминаний. А если кому-то захотелось поиграть в шпионов – так папа здесь ни при чем. Дядя Арам что-то напутал. Думаю, документы из папки спрятала его жена. Она меня терпеть не может и просто хотела подставить. Соседа Буншу ограбили хулиганы. А мне звонил… какой-то псих. Просто все как-то странно совпало, вот мы и напридумывали детектив.

– А мамочка твоя? Она же тоже сказала, что папа был о-го-го…

– Мамочка просто не понимала иранский и во всем видела шифровки.

Потом мы ели солянку, пили чай и в который раз рассматривали мои детские фотографии. Те, которые не конфисковали органы, потому как они пришлись на «послепапин» период и точно не могли содержать никаких тайн.

– Ой, смотри, это же в нашей школе! – обрадовалась Белка. – А что это за уродец с тобой рядом?

– Вообще-то это ты. Не помнишь?

– А чего я без волос?

– У тебя тогда вши завелись, волосы пришлось остричь.

– Да? – недовольно скривилась Белка, убирая фотографию подальше. – У меня нет такой карточки. Просто камера меня не любит.

Она немного помолчала, и я уже было подумала, что Белка пошла пятнами и обиделась, но тут она выдала:

– Давай напишем рассказ про наши приключения. И в космос его отправим, на Луну. А то прах как-то печально. А что? Думаешь, слабó нам миллион долларов заработать? Какая-никакая цель… Лучше, чем ватные шарики крутить и клизмы старичкам шпандорить.

– Да уж, – почесала я нос, – работы непочатый край.

У меня зазвонил телефон. Выслушав звонившего, я в обалдении уставилась на Белку.

– Чего там? – испугалась та.

– Начальник Кузьмы звонил. Сказал, что наш Майкл оказался чист душой. Кстати, самое интересное, в его крови не нашли снотворное, что я налила ему в стакан. Как же так?

– Так его настойку тогда выпила я, – беззаботно отозвалась Белка и почти сразу же подскочила: – Погоди, так что же это выходит? Я вырубилась после его настойки, в которую ты налила какой-то бурды?

– Не какой-то, а той чудодейственной отечественной, что ты с работы сперла, – принялась я оправдываться. – Помнишь, маминому Лене передавала от бессонницы? Я просто не успела отвезти на дачу, вот и воспользовалась.

– Значит, в моем мартини до этого ничего не было?

– Не факт, – опасливо отступила я, опасаясь, что Белка сейчас меня съест. – Может, было. Может, ты просто добавила…

– Если его отпустили, значит, никакой он не шпион. И никакого снотворного у него в рюкзаке не нашли. Так?

– Так, – покорно кивнула я, думая, что глупая Белка нравилась мне чуточку больше. А после усыпления препаратом она, повторюсь, стала какой-то слишком рассудительной. Побочка, не иначе. А еще говорят, у нас не умеют делать хорошие лекарства.

И тут же мы принялись восстанавливать ход событий. Выходило плохо. Бедный Майкл пришел в гости, был мил и любезен, а я пыталась опоить его, после чего шваркнула молоточком по голове.

– Но он крался, а потом кинулся! Ничего не понимаю, – пробормотала я, и мы синхронно вздрогнули: в дверь кто-то позвонил. Выглянув в глазок, я увидела Майкла. Белка тоже подскочила и, нырнув к замочной скважине, запричитала:

– Прости нас, Христа ради! Это все она…

– Девчонки, откройте, надо поговорить, – безо всякого акцента попросил из-за двери Майкл.

– В дом не пущу, – отозвалась я, дивясь переменам в речи американца. – Иди на лавочку, мы сейчас спустимся.

Я побежала одеваться, а Белка стала возмущаться моей черствости.

– Ничего страшного. Пока все не выясним, лучше общаться на улице, при свидетелях. Там бабки всегда сидят, суставы греют. При них он ничего нам не сделает.

– Ты все-таки думаешь… – побледнела Белка.

– Слыхала, как он на чистом русском заговорил?

Мы вышли, и меня сразу же атаковала пожилая колченогая соседка, копающаяся в цветнике под балконами.

– Сима, это к тебе кавалеры шастают? Ты им скажи, чтобы не курили, весь палисадник мне загадили. Я из клумбы бычков целую коробку вымела. Вот, гляди сколько. Специально собрала, буду каждому в лицо тыкать.

Я из вежливости заглянула в коробку и, заметив кое-что интересное, задержала взгляд.

Майкл сидел на лавочке у соседнего подъезда с разнесчастным видом и пил лимонад. Завидев нас, махнул рукой, и мы опасливо приблизились. Кажется, на левой скуле у него был едва заметный синяк.

– Да не бойтесь, не съем я вас. И зла не держу, – миролюбиво начал он, а я его перебила:

– Еще бы тебе зло держать. Зачем за нами шпионил?

– Да не шпионил я. Просто увидел вас возле музея. Ты мне понравилась, – глядя на меня в упор, зазывно заявил он. Белка обиженно фыркнула, но, вспомнив про Кузьму, быстро стихла. Зато я обалдела:

– В смысле? Ты же к Белке подкатывал?

– Чего сразу подкатывал? Ты куда-то ушла, я и подошел к Снежанне, взял телефончик. Подружки обычно за компанию легче знакомятся. А потом в гости пришел.

– Так ты американец или нет?

– Да мы русские. Ну, по крови. Я Миша. Уехали с родителями в Бруклин, когда мне пятнадцать было. Правда, я там не особо прижился. И вот недавно вернулся назад, в Москву. У меня тут бабушка. А под американца для солидности закосил, девчонки же любят иностранцев. Хотел поприкалываться, а потом уже правду рассказать. Ну, я же не совсем врал, у меня и гражданство есть…

– Идиотский юмор, – закатила я глаза, а Миша продолжил:

– Когда Белка вдруг вырубилась, я подумал, что это из-за спиртного. И пошел тебя позвать, чтобы ее перенести. Захожу – и ты лежишь. Я пощупал пульс, вроде живая. Испугался, что отравление. Я же мартини в ларьке купил. Кинулся к шкафу, аптечку искать. Думал, может, нашатырный спирт в доме есть. А ты меня сразу огрела… Ох и натерпелся я за эти дни, пока они мою личность устанавливали. Привлекли даже заместителя главы дипмиссии посольства США. Такой хороший мужик оказался.

– Ты с ним подружился? – охнула Белка, всегда питавшая к загранице странный пиетет.

– Ага, видел, вот как тебя. Болтали даже. Прикиньте, у него на лбу такое родимое пятно…

– Как у Горбачева?

– Не, натурально как карта. В форме США. Бывает же такое. Сразу видно – человек на своем месте. Хорошо, что с документами у меня был порядок, ну и заместитель заступился. Пришлось им меня отпустить. А что они там болтали про секретную космическую технологию?

Я присела на лавочку и вздохнула:

– Видимо, папа задал нам всем сверхзадачу: найти то, чего не было. И спасти любой ценой. Самое интересное, что дядя Арам верил в эти документы.

– Столько суеты из ничего. Столько народу, шум, гам, а ничего не нашли, – расстроилась Белка. – И космос профукали. Прости нас, Юра, мы все…

– Отставить пессимизм, – прервала я Белкины покаянные излияния Гагарину.

– Ты думаешь, все еще будет? – с надеждой глянула та на меня.

Я пожала плечами, улыбнулась и позвала Мишу пить чай. Тем более он очень рвался посмотреть мои детские фотографии.

– Наверное, ты на них очень смешная, – с нежностью глядя на меня, спросил Миша. А я снова подумала, что Миша симпатичный. И как я сразу не поняла, что он наш, отечественный. Улыбается сразу и ртом, и глазами. Искренне так.

Белка с удовольствием подсунула ему альбом, пока я занималась чаем.

– Вот тут, гляди, мы в пятый класс пошли. Видишь, какой у меня бант? А Сима вон, на второй парте сидит. Вся в кудряшках. А это мы в лагере отдыхали… Ой, Симочка, гляди, они не все фотографии с твоим папой забрали. Под обложкой парочка осталась. Наверное, в альбом не влезли, вот их и запихнули.

Я с интересом глянула на коллективный черно-белый снимок. Какое-то застолье советского типа. На переднем плане папа и дядя Арам, обнявшись, чокаются бокалами с вином. Сзади на стуле сидит мужчина, видимо, обернувшийся на вспышку и тоже попавший в кадр.

– Ничего себе! Так это же он… – брякнул Миша.

– Кто? – не поняла я.

– Ну, заместитель главы, мужик с пятном. Он тут молодой совсем, но я узнал его низкий лоб.

Я поднесла фотографию к окну и еще раз рассмотрела мужчину. Пятно, правда, было на месте. Конечно, не поручусь, в форме какой карты, но Мише виднее. Он с ним нос к носу общался.

– Выходит, нынешний заместитель посла Америки в России знал моего папу и дядю Арама? – подумала я вслух, Миша с Белкой недоуменно переглянулись, а я сфоткала этот снимок на телефон и побежала звонить дяде Араму.

После того случая с американским шпионом он сильно за меня волновался, даже жаловался на сердце и просил постоянно быть на связи. Быстро справившись о его самочувствии, я зачастила:

– Только что сбросила фото! Ага, ага, гляньте. Мужчина сзади, вы в курсе, кто это?

– Конечно! – после пятисекундной паузы заявил дядя Арам. – Джон теперь в американском посольстве… Мы виделись всего два раза, их студенты приезжали к нам на кафедру по обмену. Стоп, ты что, думаешь, это как-то связано с нашим делом…

Я многозначительно кашлянула, а дядя Арам все понял:

– Ни слова больше. Встречаемся на нашем обычном месте.

Оставив Мишу и Белку сторожить квартиру, я вызвала такси и помчалась на наше обычное место. Дядя Арам водил меня в это кафе-мороженое, сколько я себя помню. Правда, сейчас на этом месте уже был модный бар «FIGA», но мороженое там все еще можно было купить. И мы по привычке часто там пересекались.

Я успела войти и даже заказать себе кофе, когда в поле моего зрения возник белый «Мерседес» дяди Арама. Нервно озираясь, он захлопнул дверцу и быстрым шагом направился в бар.

Взяв по десерту, мы принялись прикидывать и так, и эдак, кто бы мог вдруг озаботиться космическими технологиями. Моя версия была проста:

– Джон знал папу, а папа знал тайну. Теперь Джон оказался в Москве, и кто-то стал настойчиво интересоваться мною. Звонили со странными угрозами. И даже стеллаж в кладовке разгромили. Причем не мой, а соседский. Но я-то поняла…

Дядя Арам схватился за сердце:

– Ты почему сразу не сказала про стеллаж? И про звонок… Я, старый дурак, еще надеялся, что сам себя напугал. И тебя заодно. Слава богу, что эти, из ФСБ, забрали все бумаги твоего отца. Теперь тебе ничего не угрожает. Они же все забрали?

– Не совсем, – понизила я голос. – Кое-что раньше вывезли к маме на дачу. Когда мы менялись с соседом кладовками, я собрала мешок, и мамочкин Леня завез это на чердак. Помните, папин фотоаппарат, который вы ему дарили? Я вспомнила, что папа хранил его в коробке с другими фотографическими примочками. Такая толстенная коробища. Там еще лежали всякие инструкции и гарантийные талоны. Знаете, такой мусор, который никто никогда не перебирает? Я все хотела заняться, но каждый раз времени не было. Папа всегда подолгу запирался в ванной, проявляя фотографии. А может, он там не только фотографиями занимался? Надо срочно разобрать эту коробку!

– Не вздумай! Сима, это очень опасно. Если ты права, за тобой сейчас будут следить. Обнаружив документы, могут ликвидировать. Скажи маминому Лене, чтобы привез этот мешок к тебе домой. Мы вместе пересмотрим бумажки и потом решим, что делать. Мой знакомый из ФСБ обещал организовать охрану, если понадобится. Но я все же настаиваю, что Англия…

– У вас есть выходы на Джона? – уточнила я.

– Не особо. Это же он взлетел до таких высот. А я обычный руководитель фонда. Папа твой тогда тоже работал переводчиком. Не уверен, что он нас как-то особенно помнит. Но, если попрошу, думаю, он меня примет. Или хотя бы уделит время по телефону. Особенно если ему есть что скрывать. Я намекну, что всплыли дела минувших дней… Ох ты ж боже мой.

Я видела, как дядя Арам волнуется, проводит рукой по волосам, засовывает палец между воротничком и смуглой шеей, словно рубашка мешает ему дышать. И тянется за неизменной сигаретой. Мне стало неловко:

– Простите, что втягиваю вас во все это, просто хочется разобраться, кем был папа. Поймите, я же совсем ничего не знала о нем. Никогда себе не прощу, если то, ради чего папа поплатился жизнью, попадет в руки к врагам.

Дядя Арам устало отмахнулся, пробормотав: «Это мой долг».

– Интересно, почему они вспомнили про эти документы только сейчас? – задумалась я.

– Были уверены, что он ничего не припрятал. С этой целью твой папа тогда и уехал, сделал вид, что бросил вас. Чтобы ничего не связывало… Нашу с твоим папой родину преследовал длительный неуспех в космической отрасли, и все были спокойны. И вот последний год стали активно ходить слухи, что мы готовы вернуться в «космическую гонку». Мне даже сказали, что у Ирана есть планы по запуску человека на Луну к 2025 году. Возможно, это кому-то не нравится, кто-то видит в этом угрозу, вот и стали копать, откуда могут идти сведения.

– То есть кто-то решил, что у папы все-таки были какие-то наработки, которые при нем не нашли. И теперь они у меня, а я кому-то дозированно их выдаю?

– Пойми, если «там» решат, что ты сотрудничаешь с «ними», я уже не смогу помочь…

– А вы сами верите в то, что папа что-то припрятал? – уточнила я, силясь понять, кто такие «они» и где оно – мифическое «там».

– Если честно, я был бы счастлив узнать, что это не так, – грустно глядя на меня, заявил дядя Арам. – Я очень за тебя волнуюсь…

Дома меня ждал сюрприз. С дачи, взволнованная моими расспросами о папе, явилась мамочка. С Леней и пивом, оставшимся от медведок. Нет, я прекрасно относилась к маминому Лене, он отлично варил макароны по-флотски и травил смешные анекдоты, но сегодня у меня были совершенно другие планы. И их приезд неожиданно сыграл мне на руку.

– Ты не против, если мы с Белкой смотаемся на дачу? – спросила я у мамочки, затеявшей постирушку.

– Конечно, лето, жара, чего молодым девкам дома тухнуть? – поддержал Леня с дивана и даже любезно предложил мне ключи от своей «Лады». Сам-то он наверняка собирался отдохнуть с пивом от медведок и маминых грядок.

Мамочка посмотрела на меня как-то странно, словно пыталась что-то прочитать на моем лице. Но я поспешила придать себе невинный и придурковатый вид, и она, облегченно вздохнув, пошла собирать нам с Белкой продукты.

Если честно, я нисколечко не хотела брать с собой Белку, потому что одно дело рисковать собой, а другое – тем, кого ты приручил. Подружка, словно почуяв неладное, принялась названивать, но я ее игнорировала. По-хорошему, и мне не следовало ездить туда одной, но любопытство было моим пороком, и я решилась.

Не успела покинуть родной подъезд, как в поле моего зрения нарисовалась только что упомянутая мною Белка. Они вместе с Майклом сидели на детской площадке под грибком, по причине жары обмахиваясь какими-то рекламными проспектами.

– А я вижу, машина Лени стоит, вот и не сунулась. Ты чего трубку не берешь? Решила тебя подождать. Гляжу – Миха чешет. Я его позвала, вместе ждать веселее.

– В следующий раз заходи, не бойся, – вздохнула я, убедившись, что Белка – мой крест, – я сказала мамочке, что ее любимую вазу разбило порывом ветра.

Это прибавило Белке настроения, а когда они с Мишей узнали о моих планах ехать на дачу, то вообще изрядно приободрились. И мы пошли в магазин, закупаться.

– Ты не против, если я Кузьму возьму? – в рифму заныла Белка, пока мы выбирали овощи, а Миша пошел за мясом для шашлыка.

– Конечно, против! У меня там важное дело, я и вас брать не хотела. Навязались на мою голову.

– В таком деле нужен мужчина из органов. Ты же задумала порыться на чердаке, так?

– Что-то ты стала слишком умная, – заволновалась я и на всякий случай добавила: – За папиными документами охотятся опасные типы. У них есть связи на самом высшем уровне. И тут в нашем поле зрения появляется твой Кузьма. Подозрительно, не находишь?

– Не нахожу, – огрызнулась Белка.

– Вдруг он двойной агент? Ну, завербован, чтобы служить Отечеству, только не нашему?

– Если он темная лошадка, его тем более нужно держать на крючке. В смысле, не выпускать из виду.

Думаю, Белке просто очень хотелось не выпускать Кузьму из объятий и потусоваться «парами», как взрослые. Вот она и гнула свою линию. Я покачала головой, но не нашлась, что бы такое возразить.

– Заберем его на остановке, сворачивай налево, – скомандовала мне Белка, когда мы снова сели в машину, а она завершила разговор с Кузьмой. – Он сегодня как раз совершенно свободен и даже рад. Обещал захватить гитару.

Я-то в душе надеялась, что Кузьма придумает тысячу отговорок, чтобы не ехать. И теперь склонна была думать, что он все-таки питает интерес к Белке. Или к моим тайнам.

Едва мы подобрали Кузьму, Белка сразу же провела ему инструктаж:

– Едем на дачу жарить мясо и ловить шпионов. Ты пистолет взял?

– Какой еще пи… Девчонки, мы так не договаривались. Я же выходной, я же думал – просто отдохнуть, – растерялся бравый вояка.

– Так и отдыхай себе и мне на здоровье, – разрешила Белка. – А если будет какой-то псих пробегать мимо, мы его пиу-пиу – и в тюрьму.

– Белка шутки шутит, – улыбнулась я Кузьме, а он облегченно вздохнул. С Мишей они уже были знакомы, причем знакомство произошло при неблагоприятных обстоятельствах. Но теперь культурно беседовали об особенностях компьютерных игр в Америке и России, а я подумала, что серьезные мужчины везде найдут общий язык.

Машину мы поставили во дворе. Наш крепкий пятистенок достался мамочкиному Лене от его бабушки, а участок мамочки был рядом, но строения на нем не было. Если не считать сараюшку. Так что жили они в пятистенке.

Выгрузив продукты, первым делом сходили на речку освежиться и даже сыграли пару партий в бадминдтон. На пляже было пусто. Из местных жителей здесь сохранилось всего с десяток человек. Им в силу возраста речка была без надобности. Остальные – дачники, которые пропадали в огородах, а не прохлаждались, как мы. За все время искупаться приехали только четверо парнишек лет тринадцати, так что мы чувствовали себя вольготно.

Миша, надо сказать, нравился мне все больше, но я запрещала себе разводить розовые сопли. Вот разберусь с делом, тогда и подумаю. И вообще, неизвестно, что у него на уме. Кузьма тоже казался приятным малым: здорово лабал на гитаре и даже успел спасти Белку, когда ту подхватило течением и понесло в дальние дали.

К вечеру мужчины во дворе занялись добыванием огня, а Белка принялась делать конвертики с сулугуни и крошить свой любимый салат «Мимоза». Наконец-то я была предоставлена сама себе и могла подумать. Обычно Белка так увлекается готовкой, что ее не слышно пару часов. А так как сейчас она практикуется в кулинарии вне дома, так и неизвестно, когда закончит.

Я позвонила дяде Араму. Оказалось, он успел вытребовать себе аудиенцию в посольстве. И смог убедиться в их хлебосольстве. Прикрываясь вечными мотивами «мира во всем мире», дядя Арам подарил послу ценные книги и монографии, а потом пытался завести разговор о космосе:

– Ох, Сима, я вертелся, как удав на сковородке. Стал ему что-то плести про то, что народ Ирана стремится к миру и налаживанию искренних отношений со всеми нациями на Земле.

– А он?

– Хитренько так улыбался, но, кажется, все понял. Сразу же вспомнил твоего отца и поинтересовался, как у него дела. Иуда. Как будто не знает, что твоего папу на тот свет спровадили. Кажется, я сделал только хуже. Теперь враги знают, что мы знаем… Словом, я попросил своего товарища из органов, чтобы за тобой пока присмотрели.

Я решила не говорить, что нахожусь на даче, чтобы не огорчать дядю Арама. Пока органы расчехлятся, буду уже дома. Для приличия я слазила на чердак и провела там незабываемый час, листая старые книги, аккуратно раскладывая пленки и протирая папины пластинки из чемодана.

За ужином мы выпили вина, сытно поели, нахваливая Кузьму, занимавшегося шашлыками, а потом пили чай из самовара. Его затеяла я. По самоварам у нас специализировался мамин Леня, и меня приучил. Так что американского гостя мы сполна порадовали национальным колоритом.

Белка почему-то весь вечер охала, словно подсознательно ждала неприятностей. И даже успела мне шепнуть, что такими темпами с ума сойдет от волнения. На что я ответила, что это пустяки, ведь если она сойдет с ума, то этого никто не заметит.

Пока она зависла, обдумывая мой сомнительный комплимент, а Кузьма затянул «А пожелай ты им ни пуха ни пера», мы с Мишей принялись убирать со стола.

Допев песню, Белка с Кузьмой возжелали прогуляться по деревне. Мы же, затушив мангал, потопали в дом.

На улице стемнело, а на кухне уютно горел абажур, что очень располагало к интимным беседам. Я еще раз проговорила вслух всю историю, начиная с нападения на соседа. И подумала, что, когда излагаешь факты кому-то, все звучит иначе. Порой начинаешь замечать то, чего раньше не видел.

Миша слушал меня завороженно, а потом заявил, что я похожа на красавицу Шехерезаду, которая рассказывает сказки. Но почти сразу же нам стало не до сказок.

Резко погас свет, причем не только в доме, но и уличные фонари тоже. В наступившей темноте мы едва различали друг друга.

– Началось, – пробормотала я, а Миша переспросил, что я имею в виду.

– Надо бы свечу, – робко предложил он, а потом, вспомнив, что был бойскаутом, полез в рюкзак за фонариком.

Я наощупь нашла входную дверь и закрыла ее на крюк изнутри, мысленно посылая проклятия на голову Белки. Вот куда она поперлась? Слава богу, с ней Кузьма. Хоть бы они не додумались вернуться прямо сейчас.

И вдруг в тишине мы услышали скрип, а потом шаги. Кто-то топал по дорожке вокруг дома. Пару шагов – и тишина. Потом снова. Как в фильме ужасов. Только вот на роль классической жертвы-дурынды я была не согласна и высовываться не спешила.

– Это Белка с Кузьмой? – шепотом переспросил Миша, прислушиваясь. Мы невольно прижались друг к другу, потому что чувствовать в темноте человеческое тепло было приятно.

А вот покидать дом, чтобы проверить, кто там шастает, желания не было. Теперь казалось, что кто-то лазит по стене, как гигантский паук. А потом что-то зашуршало, задвигалось сверху, на чердаке. Звук был такой, словно тащат труп, роняя его головой о доски.

Где-то за домом жутко и протяжно завыла собака, и мы дружно клацнули зубами. Что-то с громким звуком ухнуло об землю, потом снова по стене полез паук. Через минуту шаркающие звуки вдруг затихли, зато в окне мелькнула тень.

Скаут Миша не выдержал напряжения первым. Ухватил у печки полено и среагировал мгновенно, метнув его в потенциального противника. Раздался звон стекла, а я зажала уши и спрятала голову в колени.

На улице кто-то вскрикнул, потом загрохотало, а я подумала, что злодей попал ногой в мамочкин таз для замачивания лука. Послышался звук падения тела, сразу же за которым раздался скрип калитки и оживленные голоса.

– Белка, Кузьма! Звоните копам! Здесь мародеры! – вопил Миша, который пересмотрел американских боевиков.

Решив не дожидаться развязки безучастным зрителем, я ухватила кочергу и поспешила на подмогу товарищам.

К тому времени, как я отперла засов и выскочила на крыльцо, Кузьма уже успел среагировать и кинулся на врага. Тот, несмотря на попадание в таз, резво вскочил и швырнул в Кузьму чемоданом. Так вот что он там ронял с чердака… Кузьма, не ожидавший такой прыти, застонал:

– Ах ты, скотина! Пряжкой в лоб…

Белка визжала и пыталась хорохориться, но была сбита с ног и отброшена на обочину жизни.

Вор выскочил со двора, но я уже неслась за ним с кочергой. Кузьма с чемоданом в руке спешил следом.

– Сима, стой, у этого гада вроде был пистолет!

Миша, снова вспомнив, что он бойскаут, на бегу извлек из рюкзака какой-то топорик. Крикнул, что он легковесный, и стал показывать отличные спринтерские качества. Но я ухватила его за рукав со словами «Ты мне нужен живым».

И тут случилось неожиданное. Сзади взревел мотор «Лады»: это Белка триумфально выезжала со двора. Ну как триумфально… Учитывая, что водить она не умела, то пару царапин на бампере и помятые кусты можно не учитывать. От такого зрелища я опешила и сразу же забыла о воришке. Белка медленно и зловеще катила мимо застывших нас, и я услышала, как из машины доносится злорадный демонический хохот. Этот смех любого бы привел в ужас. Он был способен плавить железо и разгонять тьму.

Если бы этот смех можно было поставить на коммерческий поток, то все зло мира было бы сожжено Белкиным пламенем.

– В кои-то веки попался хороший мужик, а оно меня отвлекать вздумало! А оно еще и драться изволит, – проревела она, приоткрывая окошко и как будто бы прицеливаясь. Ее голова торчала снаружи, извергая проклятия, а руки выкручивали руль в сторону бежавшего опрометью вора. В данный момент он пытался улепетывать налево.

В одну секунду нажав на педаль газа, Белка рванула вперед. Я дико заорала, Кузьма взвыл, а Миша метнул свой легковесный топорик. Но так как метал он неважно, и это я уже поняла, лишившись застекленного окна, то Белку не остановил.

Через секунду раздался характерный звук соприкосновения машины с человеческим телом. Тело отлетело в кювет. Белка, проехав еще какое-то расстояние вперед, заглохла и скатилась туда же.

Из соседних домов понемногу стали появляться растревоженные дачники. Кто-то робко уточнил «Горим?», а мужской голос с другого конца деревни возвестил:

– Какая-то собака шелудивая набросила кусок проволоки на провода! Петровна, ты тута? Это не твой ли сынок с дружками? Мало их, бандитов, пороли!

– Оно и понятно. Он же состоит на учете в инспекции по делам несовершеннолетних, – крикнул ему кто-то в ответ.

Потом откуда-то сбоку раздался визгливый голос той самой Петровны, которая пожелала клеветнику самому оказаться верхом на высоковольтной линии, потому что сынок ее нынче в лагере. Скандал отвлек местных от темы пожара, заявленной вначале. Вооружившись фонарями, большинство устремилось к подстанции нашей деревни, обнесенной проволокой и увешанной выразительными картинками «не влезай, убьет».

Кузьма принялся успокаивать народ, призывая вернуться в свои дома и не препятствовать следственному эксперименту. Хоть пистолет он с собой не взял, но корочку из кармана цветастых шорт извлек мгновенно. И спросил, есть ли среди местных медики. На медика Белку он, видимо, больше не полагался. Но поспешил к машине, чтобы проверить, как она поживает после наезда на человека.

А мы с Мишей кинулись к поверженному. Я испытывала легкий ужас вкупе с любопытством, но меня опередил мой бойскаут.

– Живой, дышит! – обрадовался тот. – Я не буду его трогать, вдруг позвоночник! Звоните в «Скорую»!

Запыхавшись, я присела рядом на корточки. И отшатнулась: на мужчине была черная шапка с прорезями, похожая на вязаный шлем.

Глаза закрыты и заляпаны землей и кровью, а на части лба, доступной нашему взору, мне почудилось родимое пятно.

– Это что, Джон? – недоверчиво протянул Миша, присмотревшись к пятну, а я рывком стянула с негодяя маску. То, что мы приняли за пятно, оказалось прилипшей грязью, и теперь лоб злодея был чист, как моя совесть.

И я ошалело прошептала:

– Дядя Арам…

* * *

На следующий день мы сидели на даче, решив задержаться еще на денек. Погода отличная, враг повержен, а впереди лето и небо голубое. Миша с Кузьмой стеклили окно, вяло переругиваясь, а мы с Белкой лежали в шезлонгах и пили молочные коктейли.

– Ну ты даешь! Не ожидала от тебя такой мстительности.

– Да я и сама… Слава богу, все закончилось, – перекрестилась Белка.

– Хорошо, что от удара он забыл, как этот самый удар получил. И Кузьма подтвердил, что мы гнали вора, а он сам споткнулся и свалился в кювет.

– Да я его и не задела совсем, так, чуток. Он такой кабан, что даже синяка не осталось. Вот гад, ничего святого. Столько лет дружбы предал! И все ради чего?

– Думаю, ему нужны были деньги. Я давно слышала, что у него неприятности в фонде. Кузьма пробил, что его подозревают в нецелевом использовании благотворительных средств.

– Хорошо иметь парня со связями, – гордо хмыкнула Белка и мстительно добавила: – Ничего, теперь за дядюшку возьмутся как следует. Еще и шапочку нацепил…

– Наверное, опасался попасть на камеру, – пожала я плечами. – Ты же видела, сейчас даже некоторые дачники ими обзавелись. С этой целью он и деревню обесточил. Надеялся, что здесь мамочка с Леней. А они в такое время обычно уже храпака дают.

– Ты его подозревала, так ведь?

– Задумалась, когда увидела в коробке у соседки несколько бычков, опаленных особым образом. Наискосок. Значит, в последнее время дядя Арам бывал у моего дома, хотя утверждал обратное. Наверняка он сам забрался в мою кладовку, а когда сосед сунулся – огрел его гитарой и сбежал. Ключи были на связке, мы всегда хранили запасные у него. Он же был другом семьи…

– Чего сразу его не сдала? Пожалела?

– Мне было важно понять, на кого он работает и почему вспомнил о документах только сейчас. А когда я узнала, что у него есть связи в посольстве, все стало на свои места. Встретив Джона, он понял, что это шанс выгодно продать папины наработки.