Текст книги "Хаос. Как беспорядок меняет нашу жизнь к лучшему"
![](/books_files/covers/thumbs_240/haos-kak-besporyadok-menyaet-nashu-zhizn-k-luchshemu-147838.jpg)
Автор книги: Тим Харфорд
Жанр: Самосовершенствование, Дом и Семья
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Логика этих выводов заключается в том, что при работе над сложной проблемой даже самый умный человек может зайти в тупик. А свежий взгляд или новый набор навыков могут вывести нас из затруднения, даже если этот взгляд кажется безумным, а навыки – посредственными. Логика «свежих данных» работает подобно «Обходным стратегям» Брайана Ино или случайным изменениям в алгоритмах кремниевых чипов. Помогает уже факт различий сам по себе.
«Если мы находимся в компании, где все думают одинаково, дело не сдвинется с мертвой точки», – говорит Скотт Пейдж. Между тем люди с разными навыками решения задач будут испытывать и различные затруднения. «Один человек может работать на пределе возможностей, но вмешается кто-то еще и сделает шаг к решению проблемы».
Все это звучит довольно привлекательно, но действительность такова, что сочетание столь разных взглядов в работе может быть хаотичным и неудобным. Например, в 2006 году психолог Сэмюэль Соммерс рассмотрел процесс принятия решения разными составами присяжных: белыми и с представителями разных рас (были проведены постановочные судебные процессы на основе реальных дел). Обсуждая дело чернокожего подсудимого, смешанные составы лучше работали по представленной им информации. Причина не в том, что черные присяжные могли сообщить в комнате совещаний что-то сенсационное[75]75
Причина не в том: Самюэль Соммерс. «Расовое разнообразие и процесс принятия решений в группе. Определение множественного эффекта расовой составляющей на совещание присяжных», Journal of Personality and Social Psychology 90, № 4 (апрель 2006), с. 597–612, http://dx.doi.org/10.1037/0022–3514.90.4.597.
[Закрыть]. Просто в их присутствии белым присяжным не удавалось расслабиться, приходилось мыслить более изощренно, рассматривать больше фактов по делу и – как следствие – совершать меньше ошибок. Люди усерднее шевелят извилинами, если боятся, что их взгляды могут оспорить посторонние. Другие исследователи обнаружили схожий эффект. К примеру, если участников просили написать эссе, то они составляли более грамотный, логичный текст, когда им сообщали, что работу прочитает кто-то с другими политическими убеждениями, а не единомышленник[76]76
Просили написать эссе: Д. Лойд, С. Ванг, К. Филлипс и Р. Лонт. «Разнообразие социальных категорий стимулирует предварительную подготовку: роль приоритета отношений», Organization Science 24, № 3 (2013), с. 757–772. См. также Кэтрин Филлипс и Эван Аппельбаум. «Реинтерпретация воздействия группового разнообразия», сборник Маргарет Нил и Элизабет Манникс «Оглядываясь назад, двигаясь вперед: обзор исследования групп и команд» (Бингли: Emerald Books, 2012), с. 185–209.
[Закрыть].
Таким образом, в групповом обсуждении мы должны привлекать людей, которые думают иначе, имеют другой опыт и подготовку и смотрят на ситуацию с другой точки зрения. Они могут привнести в переговоры свежие и полезные идеи. Но даже если этого не произойдет, нам придется собраться с силами проявить себя с лучшей стороны – пусть даже из-за ощущения неловкости. Мы должны стремиться именно к такому процессу, сложному и хаотичному.
К сожалению, рассмотренные выше закономерности не возникают сами собой, как доказали три психолога, опубликовавшие потрясающее исследование в области психологического поведения в группах. Кэтрин Филлипс, Кати Лильенквист и Маргарет Нил попросили студентов поработать в группах над расследованием убийства[77]77
Попросили студентов поработать: Кэтрин Филлипс, Кати Лильенквист и Маргарет Нил. «Стоит ли игра свеч? Преимущества и необходимость соглашения с социально разными новичками», Personality and Social Psychology Bulletin 35, № 3 (март 2009), с. 336–350.
[Закрыть]. Участникам выдали одинаковые материалы об убийстве: показания свидетелей, алиби и список трех подозреваемых. Их задачей было определить, кто совершил преступление. В некоторых случаях группы состояли из четверых друзей – членов университетского братства или женского общества, или исследователи подбирали в команду троих товарищей и одного незнакомца.
С учетом преимуществ когнитивного разнообразия, которые мы обсуждали, неудивительно, что группы с незнакомцем в составе лучше справились с задачей. Как и в случае со смешанными составами присяжных или создателями эссе, предвкушавшими критику политических соперников, незнакомец вынуждал друзей сконцентрироваться. Они тщательнее анализировали собственные заключения, уделяли больше внимания новоприбывшему участнику и заданию, охотнее меняли взгляды. Предположения, которые могли возникнуть среди друзей, рассматривались под пристальным вниманием незнакомца.
Более того, эффект был поразительным: группы, которые должны были принять постороннего участника, с гораздо большей вероятностью принимали верное решение – это происходило в 75 % случаев, в отличие от 54 % в гомогенной группе и 44 % для отдельного участника.
Проблема возникает, когда мы задаем другой вопрос: не насколько хорошо справилась группа, а насколько хорошо, по мнению самих членов группы, работали они сами. Их ответы могут удивить. Члены разнородных команд не были уверены в том, что дали правильный ответ, и ощущали социальный дискомфорт. Команды, состоящие из четырех друзей, провели время веселее и испытывали уверенность – ошибочную – в том, что ответили верно.
Когда нужно выбрать «команду мечты», мы вдруг оказываемся не в состоянии выяснить, что же именно нам нужно. Разнородные составы работали эффективнее, но их участникам так не казалось: они сомневались в своих ответах, методах и в целом воспринимали сотрудничество как беспорядочную суету. Гомогенные группы были неэффективными, но очень довольными собой. Они наслаждались процессом и ошибочно предполагали, что благодаря бесконфликтному дружескому общению выполняли работу хорошо.
Наблюдение за небольшими группами в реальном мире указывает на схожие выводы. Рассмотрим исследование социолога Брук Харрингтон, которая изучила инвестиционные клубы по подбору акций Калифорнии 1990-х годов таким же образом, как антрополог мог изучить свадебные традиции Узбекистана. Это было увлекательное время, когда всемирные фондовые рынки процветали, пресса жадно бросалась на любую новость и люди объединялись в клубы, чтобы узнать, что такое акции и групповое инвестирование. Такие объединения не были исключительно общественными, вроде читательских сообществ: из-за огромных сумм, которыми там ворочали, приходилось оформлять юридическую регистрацию и вводить правила управления[78]78
Такие объединения не были исключительно общественными: Брук Харрингтон. «Популярные финансы» (Принстон, Нью-Джерси: Princeton University Press, 2008).
[Закрыть].
К сожалению, в работе клубов зачастую присутствовал развлекательный момент. Объединения закадычных друзей принимали худшие решения, нежели те, которые были образованы, например, на базе места работы, где члены необязательно встречали друг друга за рамками ежемесячных собраний клуба. По мере того как Харрингтон присматривалась к небольшому числу клубов, проводя месяц за месяцем на инвестиционных собраниях, стало ясно, почему так происходило. Дружеские клубы были нацелены на сохранение дружеских отношений, а не на то, чтобы выгодно покупать акции.
К примеру, одна дружеская группа решила не инвестировать в акции Bombardier[79]79
Канадская машиностроительная компания. Прим. перев.
[Закрыть] просто потому, что один из членов команды решил, что компания занималась производством оружия. В действительности Bombardier огромными партиями производит поезда и гражданские самолеты, но группа даже не была готова обсуждать, занималась ли компания оружейным бизнесом. «Зачем ранить чувства компаньонов? – сказал один из участников. – Если мы начнем ссориться, то не сможем продолжать работу»[80]80
«Зачем ранить чувства компаньонов?»: Брук Харрингтон. «Популярные финансы» (Принстон, Нью-Джерси: Princeton University Press, с. 58.
[Закрыть].
Харрингтон отмечала, что группы друзей принимали неэффективные решения с целью сохранить спокойный темп работы в группе. В то время как инвестиционные клубы, где социальная составляющая не играла такой роли, отклоняли непривлекательные инвестиционные предложения, дружеские объединения откладывали значимые решения, чтобы не задеть чувства приятелей. Вместо прибыльных вложений люди просто копили деньги, так как при столкновении со сложным выбором решение выносилось следующее: «Давайте обсудим это в другой раз».
Вот пример обсуждений, которых старались избегать. На собрании инвестиционного клуба Portfolio Associates, не основанного на узах дружбы, один из его членов плохо объяснил преимущества и недостатки рекомендуемого им вложения. «Мы не соблюдаем миссию клуба – нам нужны данные и анализ», – прокомментировал другой участник. «Ты слишком привередлив – я долго готовился» – прозвучал в защиту ответ, и градус напряжения в общении повысился. Идею быстро отклонили, и один участник невнятно пробормотал: «Раньше в этом всем было больше приятного»[81]81
«Раньше в этом всем было больше приятного»: Брук Харрингтон. «Популярные финансы» (Принстон, Нью-Джерси: Princeton University Press, с. 133.
[Закрыть].
Харрингтон была свидетелем всей дискуссии и отметила подавленное настроение. Но клуб демонстрировал великолепные результаты. Как и в случае со смешанными студенческими группами, работавшими над расследованием убийства, Portfolio Associates показывал блестящие результаты в условиях отнюдь не дружелюбного времяпрепровождения.
Логично предположить, что в большинстве сообществ следует соблюдать компромисс между сплоченностью команды по гребле и радикальной открытостью сети Эрдеша. Проблема в том, что мы постоянно понимаем этот компромисс неправильно. Столкнувшись с выбором между большей сплоченностью и большей открытостью, наша тяга к разумному и упорядоченному неизменно ведет к первой. Так мы чувствуем себя комфортно. Люди ошибочно видят в разнообразии препятствие даже тогда, когда оно помогает. Как и Карлос Аломар в Берлине, мы не любим помехи, не верим в их пользу, и, возможно, нам понадобятся месяцы или годы, чтобы осознать, как много мы почерпнули из того, что когда-то представлялось полнейшим хаосом.
Современный мир полон возможностей для встречи с новыми людьми. Однако мы редко ими пользуемся. Мы застенчивы в отношении тех, с кем встречаемся, тех, кого берем на работу, и даже тех, с кем сплетничаем на корпоративных встречах по нетворкингу. Любопытное исследование двух психологов, Пола Ингрэма и Майкла Морриса, было проведено как раз на таком мероприятии. Это была коктейльная вечеринка для руководителей. Ингрэм и Моррис пригласили авторитетных консультантов, предпринимателей, банкиров и прочих бизнесменов на мероприятие в Нью-Йорке. Практически все эти люди отметили, что их целью были новые знакомства, а не веселое времяпрепровождение с коллегами[82]82
Практически все эти люди: П. Ингрэм и М. Моррис. «Смешиваются ли люди на вечеринках? Структура, гемофильность и “Жизнь вечеринки”, Administrative Science Quarterly 52, № 4 (2007), с. 558–585. Также см. Джон Лерер. «Противоположности не притягиваются – и это плохие новости», Wired, 6 января 2012 г., http://www.wired.com/2012/01/opposites-dont-attract-and-thats-bad-news/
[Закрыть]. Они сообщили исследователям, что хотели установить новые полезные связи либо расширить круг знакомств.
Однако же занимались гости совсем другим. Ученые могли точно отследить, куда направлялись люди и с кем они общались на вечеринке, благодаря цифровому жетону, который был выдан каждому участнику. Жетоны показывали, что гости направлялись прямиком к своим знакомым и весь вечер проводили с ними. Встречи же с незнакомцами происходили по той причине, что последние были друзьями чьих-то друзей. В результате новые контакты устанавливались с людьми из одной и той же области.
Тем меньше удивляет заключение двух других исследователей, социологов Говарда Олдрича и Марты Мартинез-Файерстоун, о том, что, вопреки их репутации, у многих предпринимателей творческая жилка развита не очень хорошо. Причина в том, что круг их общения ограничен людьми со схожими взглядами[83]83
Круг их общения ограничен людьми со схожими взглядами: Ховард Олдрич и Марта Мартинез-Файерстоун. «Почему предприниматели не являются более креативными? Условия, влияющие на креативность и инновации в деятельности предпринимателя», сборник «Руководство Оксфорда по креативности, инновациям и предпринимательству», ред. Кристина Шелли, Майкл Хитт и Джин Жу, июнь 2015 г., DOI: 10.1093/oxfordhb/9780199927678.013.0026. Полезное обсуждение см. у Кита Сойера в «Почему предприниматели не являются более креативными?», https://keithsawyer.wordpress.com/2015/09/02/why-arent-entrepreneurs-more-creative/
[Закрыть].
Конечно, такова человеческая природа – мы хотим проводить время с нашими друзьями. Но это исследование удивляет тем, что участники намеревались сделать абсолютно обратное. Они отправились на мероприятие по нетворкингу, выразив намерение расширить круг общения, но даже не попытались этого сделать. Даже те, кто познакомился с новыми людьми, встретили лишь «друзей друзей», ничем не разбавив круг общения.
В теории в современном мире существует беспрецедентное количество возможностей установить контакт с людьми, которые иначе выглядят, ведут себя или мыслят. Путешествия становятся дешевле, общение – свободным и без задержек, существует набор инструментов, помогающий нам преодолеть ранее непреодолимые социальные разрывы. Но что мы делаем с этими возможностями? Сохраняем наш круг знакомств в чистоте и порядке, потому что ищем себе подобных.
Рассмотрим исследование дружеских отношений в университете, проведенное Анжелой Банс, Кейт Пикетт и Кристианом Крэндаллом[84]84
Рассмотрим исследование дружеских отношений в университете: А. Банс, К. Пикетт и К. Крэндалл. «Социальная экология схожести: большие университеты, маленькие университеты и социальные отношения», Group Processes & Intergroup Relations, DOI: 10.1177/1368430211410751.
[Закрыть]. Они сравнили способы, которыми студенты завязывают дружбу, в небольших кампусах по 500 студентов в каждом, со структурой дружеских отношений в Канзасском университете, студенческое население которого приравнивается к численности среднего города. Исследователи выбрали пары людей, которые общались в студенческом клубе или кафе, и собрали информацию о возрасте, сексуальной ориентации и этнической принадлежности студентов, а также более подробную информацию о том, как часто они пили, курили или занимались спортом, что они думали по таким вопросам, как, например, аборты, и как они относились к арабам, геям и черным людям. Студентов также спросили о том, с кем они дружат.
Со своими 25 000 студентов, Канзасский университет предлагал гораздо более широкий диапазон мнений и образов жизни, чем маленькие учебные заведения. Теоретически сети дружеских контактов в крупном кампусе должны были быть более разнообразными. Все оказалось иначе. В крупном кампусе студенты могли искать своих идеологических близнецов; в маленьких кампусах приходилось заводить дружбу с разными людьми[85]85
Теоретически возможно, что причинно-следственная связь немного другая: студенты, которые стремились к однородным группам единомышленников, поступали в крупные университеты. Но несколько косвенных доказательств говорят об обратном, и самое очевидное заключается в том, что студенческий состав крупных университетов был объективно более, а не менее разнообразным.
[Закрыть]. Обстоятельства вынуждали молодых людей находить общий язык с теми, кто хоть немного, но отличался от них самих. И подобная дружба была крепкой: приятельские отношения в маленьких университетах были прочнее и длились дольше, нежели в крупных учреждениях. Студенты последних, имея широчайший выбор, останавливались на однообразии. Поразительно, насколько распространенной может быть эта тенденция гемофильности, насколько укоренившейся и абсурдно поверхностной[86]86
Одно исследование предполагало личностные тесты и тщательное наблюдение, призванные оценить участников по возрасту, статусу, храбрости, любопытству и тенденции решать проблемы самостоятельно или с помощью наблюдения и повторения действий других. Участники эксперимента выбирали тех, кто был похож на них: любопытный проводил время с любопытным, храбрый – с храбрым, молодой – с молодым, а пожилой – с пожилым, в то время как участники с высоким социальным положением также объединились. Что же необычного было в этом исследовании? Лишь одна деталь: оно проводилось не с людьми, а бабуинами.
[Закрыть].
В то время как тяга к людям, разделяющим наше мировоззрение, не является чем-то удивительным, удивительно то, до какой степени мы можем потакать этому стремлению. Теперь женщины более свободны, лучше образованны и получают более высокую оплату – и это хорошо. Но непредвиденное последствие такой свободы состоит в том, что экономисты называют выборочным скрещиванием. Руководители со степенью MBA когда-то женились на своих секретаршах, теперь же они создают семьи с другими руководителями со степенью MBA[87]87
Руководители со степенью MBA когда-то женились на своих секретаршах: Джереми Гринвуд, Незих Гунер, Джорджи Кочарков и Сезар Сантос. «Женитесь на ком-то подобном: ассортативное скрещивание и неравенство доходов», рабочая статья Национального бюро экономических исследований № 19829, www.nber.org/papers/W19829
[Закрыть]. Подобно тому, как люди выбирают себе подобных супругов, они ищут и районы для жизни – этот процесс можно назвать выборочной миграцией. В США жилые кварталы все в большей степени становятся изолированными – с экономической, политической точек зрения, практически с любой стороны, которая волнует человека при изучении данных. У нас беспрецедентные возможности выбора информационных агентств[88]88
Практически с любой стороны, которая волнует: Билл Бишоп и Роберт Кашинг. «Большая сортировка: почему группирование схожей Америки разделяет нас» (Бостон: Houghton Mifflin, 2008).
[Закрыть]. Американцы, канадцы, австралийцы и британцы могут с легкостью читать Times of India или The Japan Times. Но мы этого не делаем. Вместо этого консерваторы смотрят Fox News, а либералы – MSNBC[89]89
Консерваторы смотрят Fox News: см. прекрасную работу Этана Цукермана на эту тему: «Новые соединения. Цифровые космополиты в коммуникативную эпоху» (Нью-Йорк: W.W. Norton, 2013).
[Закрыть].
Конечно, есть интернет – рог изобилия новостей и мнений, но мы черпаем оттуда выборочно, зачастую не осознавая, как именно мы делали выбор. Посмотрите, как в прессе освещались события, произошедшие летом 2014 года в Фергюсоне, Миссури, когда полицейский Даррен Уилсон убил молодого черного мужчину Майкла Брауна. Ночные столкновения полиции и протестующих едва ли вызвали потоки сообщений в Facebook. Самым вероятным объяснением этому является то, что Facebook был создан для обмена хорошими новостями (событие произошло до того, как сеть ввела технологию ответа в один клик). Вы заявляете об одобрении поста, поставив лайк, что представляется не лучшей реакцией на фотографию демонстранта в маске или колонны полицейских. Поскольку подобные фотографии не собрали много лайков, алгоритмы Facebook нечасто их отображали; пользователи сети также могут отцензурировать появление в ленте жестоких и неоднозначных тем.
Однако новости из Фергюсона разлетелись в Twitter, где посты не фильтруются и новости предлагается «ретвитнуть», а не «лайкнуть». Но и здесь все не особо радужно. Эмма Пирсон, молодой статистик из Оксфордского университета, порылась в данных и обнаружила, что твиты о Фергюсоне можно смело разделить на две группы: «синие твиты», в которых утверждалось, что смерть Брауна является оскорблением, а ответ полиции на действия протестующих был жестоким, и «красные твиты» – о том, что сотрудник полиции Уилсон стал козлом отпущения, а протестующие – просто мародеры[90]90
Порылась в данных: Ник Билтон. «Фергюсон обнаруживает петлю Twitter», New York Times, 28 августа 2014 г., http://www.nytimes.com/2014/08/28/fashion/ferguson-reveals-a-twitter-loop.html?_r=0
[Закрыть]. Многие твиты содержали ложные заявления, которыми пользователи быстро поделились. Анализ Пирсон показал, что две группы с очень разными взглядами на жизнь практически не взаимодействовали[91]91
Анализ Пирсон показал: Эмма Пирсон. «Узнай, как красные и синие пользователи Twitter игнорируют друг друга по поводу Фергюсона», Quartz, 25 ноября 2014 г., http://qz.com/302616/see-how-red-tweeters-and-blue-tweeters-ignore-each-other-on-ferguson/, и FAQ Эммы Пирсон по исследованию http://obsessionwithregression.blogspot.co.uk/2014/11/ferguson-faq.html. Более крупное исследование политических твитов также обнаружило схожие черты «эхо-камеры»: Йош Хальберстам и Брайан Найт. «Гемофильность, размер группы и распространение политической группы в социальных сетях: доказательства из Twitter), рабочая статья Национального бюро экономических исследований № 20681, ноябрь 2014 г., http://www.nber.org/papers/w20681, DOI: 10.3386/w20681
[Закрыть].
Будучи в подобной среде, в окружении разъяренных единомышленников, легко поверить, что мир согласен с тобой. Конечно, в интернете полно противоположных мнений, способных оспорить наши предположения и заставить мыслить критически, но мало кто осознает, что эти точки зрения еще придется отыскать. По мнению автора и киберактивиста Эли Паризера, существует информационная изоляция, из-за которой мы полностью отрезаны от источников данных, которые не являются частью нашей картины мира. И именно поэтому мы этой изоляции не замечаем. Когда новостная лента удобно вписывается в наши предубеждения, вряд ли захочется привносить туда хаос в виде пользователей с иным взглядом на события.
Получается замкнутый круг: мы можем свободно выбирать, кого слушать, кому доверить и с кем дружить, – и используем эту возможность, чтобы ограничить окружение теми, кто в той или иной степени на нас похож. Имея в распоряжении обширную карту социальных связей, мы выбираем на ней самый упорядоченный и спокойный уголок, который только можем найти. В огромном кампусе знакомимся с людьми, точь-в-точь повторяющих наши мнения. На мероприятии по нетворкингу мы остаемся со старыми знакомыми, хотя наша цель явно заключалась в другом. И когда нам приходится сотрудничать с незнакомцами в некомфортных условиях, то недооцениваем ту самую командную работу, которая обеспечивает успех.
Корпоративные традиции популяризации сотрудничества обязательно включали в себя так называемый тимбилдинг. До определенного момента от него есть прок, но многого ожидать не стоит. Зачастую на практике тимбилдинг попросту означает совместное общение или довольно банальные семинары. Они не помогли и в Робберс-Кейв. Музафер Шериф пытался сделать так, чтобы «Орлы» и «Гремучие змеи» вместе играли, смотрели фильмы и ели. Ни одно из подобных занятий не развеяло атмосферу взаимной ненависти. Каждый раз все заканчивалось взаимными оскорблениями (с последующим швырянием картофельным пюре).
Если мы хотим придать социальной среде более хаотичный характер, выйти из зоны комфорта и при этом приступить к налаживанию контактов, что необходимо сделать? Четыре варианта действий напрашиваются сами собой.
Первый и самый простой – определить в нас самих стремление проводить время с людьми, которые выглядят и ведут себя как мы. Нам нужно найти социальный эквивалент «Обходных стратегий» Брайана Ино: людей, места или ситуации, при которых мы не сможем избежать новых видов взаимодействия. Возможно, нужно просто влиться в незнакомый коллектив, овладеть новым навыком или просто проводить время с незнакомцами. Возможно, понадобится длительная поездка в дальний город – место, где каждый встречный является незнакомцем. А возможно, достаточно быть чуть смелее на следующем мероприятии по нетворкингу.
Второй путь берет начало в работе Де Ваана, Старка и Ведреша о том, как сети разных команд смогли скооперироваться и создать великолепные компьютерные игры: мы должны ценить людей, которые объединяют разрозненные группы. Это не просто свободные индивидуумы, каким был Эрдеш, а профессионалы, которые тесно работают сразу с несколькими сообществами, те, кого в разных командах называют «одним из нас». Вместо того чтобы быть простыми посредниками, они находятся на пересечении диаграммы Венна – и объединяют, и помогают одновременно. «Роль этих людей – объединять команды и строить доверие», – говорит Балаш Ведреш[92]92
«Роль этих людей…»: Интервью автора с Балашем Ведрешем, 8 июня 2015 г.
[Закрыть].
Это сложная и недооцененная роль. Матис Де Ваан говорит: «На этих людей оказывается большое давление»[93]93
«На этих людей оказывается большое давление»: Интервью автора с Матисом Де Вааном, 8 июня 2015 г.
[Закрыть]. Ведреш добавляет: «Сложно быть двойным инсайдером». Однако значение такой деятельности неизмеримо важно.
Третий путь – постоянно напоминать себе о том, как важно быть в тонусе, что довольно непросто, когда хочется лишь спокойной жизни. Пока Сэмюэль Соммерс изучал судебные совещания, он обнаружил, что именно присутствие чернокожих присяжных подталкивало белых к более тщательному изучению дела. Де Ваан, Старк и Ведреш утверждают, что творческое сотрудничество основано на чувстве несоответствия. Нельзя просто взять удачную, аккуратно оформленную идею у незнакомца и поместить ее в свежий контекст. Именно плохо сочетаемые шестерни социальных механизмов, скрежещущие друг о друга, высекают искру творчества.
Команда велогонщиков Sky выиграла «Тур де Франс» в 2012 и 2013 годах, но позже без особого триумфа выступила в 2014 году. Менеджер команды Дэйв Брейлсфорд был достаточно мудр, чтобы определить проблему: «Мы стали слишком единодушны за последние шесть лет совместной работы», – сказал он основной команде. – Если вы подкинете задачу, каждый из нас представит один и тот же ответ, [мы потеряли] разнообразие в восприятии, которое определяло нас как группу. [Раньше], когда я говорил что-нибудь, они называли это чушью, мы много спорили, напряжение росло, но результатом всего этого были отличные идеи, которые помогали нам двигаться вперед»[94]94
«Мы стали слишком единодушны…»: Уильям Фотерингем. «Дэйв Брейлсфорд призывает команду Sky пересмотреть победу Криса Фрума в “Тур де Франс”», Guardian, 27 июля 2015 г., http://www.theguardian.com/sport/2015/jul/27/dave-brailsford-team-sky-chris-froome-tour-de-france-2015-win
[Закрыть].
Брейлсфорд также знал, что ему нужно было делать: раскачать лодку. «Это тот еще геморрой. Будет тяжело, будет неприятно, но в конце концов вы должны раскачать эту лодку, привлечь новых людей, которые будут подвергать все сомнению, спрашивать, почему мы поступаем именно так, помогать нам двигаться вперед». Sky пришла в себя и снова выиграла «Тур де Франс» в 2015 году.
Последний путь – верить, что конечная цель сотрудничества стоит всех начинаний и хаоса, который возникает после странных знакомств. Брейлсфорд утверждает, что «командная гармония» переоценена: вместо нее он хочет видеть «целевую гармонию» – команду, сконцентрированную на достижении общей цели, а не на том, чтобы ладить друг с другом[95]95
«Командная гармония» переоценена: слова Дэйва Брейлсфорда на конференции в ноябре 2015 г., на которой присутствовал автор.
[Закрыть]. Когда Брук Харрингтон зафиксировала неважные результаты дружеских инвестиционных клубов, она наблюдала за людьми, которые были более заинтересованы в том, чтобы остаться друзьями, а не в том, чтобы совершить удачные вложения. Брейлсфорд, кажется, хотел как раз решить поставленную задачу, а не завести приятелей.
Музафер Шериф и его коллеги спровоцировали войну между двумя племенами мальчиков, и некоторые популярные способы примирения – игры и пикники – не работали.
Поэтому Шериф выбрал другой путь, начав с лагерного водопровода. Вода из водохранилища выкачивалась в огромный бак, который находился на расстоянии примерно полутора километров от лагеря. Персонал лагеря втайне пробрался туда и заблокировал подачу воды, перекрыв вентиль и забив его крупными камнями. Кран в самом баке забили мешковиной. Мальчикам сообщили, что возникли какие-то проблемы с подачей воды – возможно, по вине хулиганов, которые уже доставляли хлопоты в прошлом.
Поскольку вода не текла ни из одного крана, а пить хотелось все сильнее, персонал предложил четырем группам прочесать территорию в поисках возможных источников бедствия. Быстро исключив другие варианты, ребята собрались у бака и выяснили, в чем загвоздка: да, бак по-прежнему заполнен водой; нет, кран не работает; да, вентиль закрыт и заблокирован. «Орлы» и «Гремучие змеи» обменивались инструментами и работали по очереди, в конце концов открыли вентиль и разблокировали кран. У «Орлов» даже не было с собой бутылок, а жажда их мучила особенно сильно. «Гремучие змеи» без возражений разрешили им попить первыми.
Решение проблемы с водой не установило мир в одночасье: команды продолжили ссориться и бросаться едой за ужином. Однако ребята начали проявлять дружелюбие. Дальнейшие действия были очевидны: когда два племени вынуждены вместе работать над решением общей задачи, отношения улучшались. Поэтому исследователи продолжили создавать неприятности, большие и не очень, среди которых особенно выделялась «поломка» грузовика, который тащили на веревке, чтобы запустить двигатель. Враждебность, которая ранее незримо присутствовала на каждом ужине, быстро исчезла, поскольку мальчики из команд объединились, чтобы победить грузовик в состязании по перетягиванию каната.
Враждебность быстро угасала: вскоре стали размываться даже племенные признаки. Группы согласились готовить по очереди друг для друга, а затем и вовсе кашеварили вместе. Когда мальчики должны были ставить палатки и выяснилось, что в каждой группе не хватало тех или иных инструментов, ребята обратились друг к другу за помощью и быстро – почти не проронив и слова – обменялись оборудованием, и укрытия возвели без всяких проблем.
Идея труда Музафера Шерифа заключается в том, что серьезная задача, требующая совместных усилий, может заставить людей отбросить свои разногласия. Достойная проблема часто уже содержит в себе часть решения. Вместо умасливания коктейлями на вечере нетворкинга или дурацких игр на тимбилдинге, просто предоставьте людям что-то, над чем стоит поработать вместе, где сотрудничество – залог успеха.
Через три недели – установления племенных связей, племенных конфликтов и примирения племен – мальчики, по их собственной просьбе, уехали домой на одном автобусе. «Орлы» и «Гремучие змеи» сидели друг с другом, забыв о былой вражде. Когда автобус остановился у магазина, «Гремучие змеи» вспомнили о $5, которые они выиграли, победив «Орлов» в конкурсе по метанию бобов. Они решили, что эти призовые деньги можно использовать на покупку молочных коктейлей для всех ребят. Некоторые мальчики сами заплатили за свои сэндвичи и сладости, но те, у кого были пара лишних центов, скинулись, чтобы помочь скаутам, у которых денег не хватило.
Все позабыли о различиях между «Орлами» и «Гремучими змеями». Все, что осталось, – автобус с мальчиками, которые провели вместе незабываемые летние каникулы.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?