Текст книги "Хороший, плохой, пушистый"
![](/books_files/covers/thumbs_240/horoshiy-plohoy-pushistyy-116492.jpg)
Автор книги: Том Кокс
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
– Ты уверена, что это лучше, чем взять себе кота? По улицам бродит много милых беспризорных, которые с радостью отдадут свое сердце твоим сливкам.
– Было бы чудесно. Но мне нужен только такой же замечательный, как Монти. Извини, я хотела сказать, как Каспер. А как я узнаю, что он такой?
* * *
Я беспокоился, что родители слишком привязываются к соседскому коту – все могло закончиться слезами. Но у меня появился план с дальним прицелом. Разработка его многих элементов требовала определенного времени, но я над этим трудился.
Со времени смерти Джанета я заметил, что наверху моего перевернутого вверх ногами дома происходит нечто странное. Заходя утром в кухню, обнаруживал, что исчезал кошачий корм, причем в гораздо большем объеме, чем могли съесть мои коты. Человек, обладающий воображением, мог бы представить, как корм волшебным образом перемещается из раздатчика прямо в невидимый огромный желудок. Доставая купленную накануне буханку хлеба, видел, что упаковка разорвана и кончик покусан. Затем, перебирая коллекцию виниловых пластинок, чтобы найти альбом Билла Уизерса 1972 года «Still Bill», обратил внимание, что он покрыт вязкой желтой субстанцией. На следующее утро то же самое случилось с грифельной доской, на которой я записывал то, что требовалось купить на неделю. Критические потеки пересекали слова «кондиционер для ткани».
Даже если бы я искренне верил в мир привидений, то все равно бы не согласился, что это проделки духа Джанета. Кот не писал где попало при жизни, и если бы решил облить пластинку, то выбрал бы из тех, которые на этом свете раздражали его слух, – «Freball» или первый долгоиграющий альбом группы «Urial Heep». Мои сомнения подтвердились, когда неделей позже я поднялся в кухню выпить воды и застал там рыжего кота, воровато поедающего корм из раздатчика. Вы можете возразить, что «воровато» – неподходящее слово для действия, производящего столько шума – хрум-зрум-хрум, – но ведь он же тайком проник в мой дом и, будучи застуканным на месте преступления, немедленно дал деру.
С тех пор я начал следить, не появится ли снова рыжий грабитель, но он принимал меры предосторожности и планировал набеги так, чтобы не столкнуться со мной – когда я спал или смотрел внизу телевизор. Если же я все-таки заставал его, несся прочь стрелой, перескакивая через перила и других котов и не давая себя разглядеть. Я пытался его издалека фотографировать – когда он высовывал голову из-за нижней лестницы, или, остановившись, оборачивался посмотреть на меня с явным сожалением, или скатывался по ступеням сада – но сделанные телефоном снимки получались размазанными. Я даже начал сомневаться, что дело вовсе не в качестве снимков, а очень размазанный сам кот.
Выполнение плана потребовало больше времени, чем я рассчитывал. Если сумею подружиться с этим котом и исправить его поведение, то смогу предстать на пороге матери и, подарив в качестве средства восстановления в рядах кошатниц, отвлечь от Каспера. Первым шагом было терпеливое приручение и присвоение мохнатого беспризорника. Для начала надо было понять, каков он собой. Наблюдая за его манерами, я сделал вывод, что, если мой план удастся, это не будет кражей чужого кота. Если он даже и чей-то, то совершенно заброшенный. Кот был постоянно голоден и каждую ночь жалобно мяукал под дверью. Его голос напоминал голос Рода Стюарта, как это часто бывает у рыжих котов, с той лишь разницей, что в нашем случае он больше походил на шум, который производил бы Род Стюарт, если бы его заставили петь после недавно перенесенного свиного гриппа.
– Эндрю! – тихо позвал я, открывая дверь и протягивая ему кошачье печенье. Издалека он выглядел как Эндрю – та же аура, что у других Эндрю, у которых множество знакомых и которые очень пунктуальны.
– И-и-и-и! – завопил откуда-то из темноты Эндрю и пропал.
Он явно предпочитал вести дела на своих условиях: хотел получать от меня корм, но без того, чтобы пострадала его гордость, потому что принимает подачку. Однако мы оба понимали расклад. Если я вознамерюсь лишить его доступа к еде, то что-нибудь непременно придумаю. Эндрю должен быть с собой откровенен: как бы он ни рассматривал наши отношения, с моей стороны они все равно благотворительность.
Прежде мне уже приходилось испытывать подобные набеги. Интересно, какие обо мне ходят слухи в дикой среде? Так и представляю, как, встретившись у мусорного ведра, рассуждают два шелудивых котяры.
– Говорю тебе, старик, этот малый сущий простофиля, – утверждает один. – Я слышал, на прошлой неделе он отдал в Народную ветеринарную амбулаторию старую бархатную куртку и лампу, хотя мог бы получить в интернет-магазине по двадцать фунтов. Даже не устроил на кошачьем лазе магнитный замок. Его бывшая, та была без дураков, но ее здесь больше нет. А этот – растяпа. Живет один. Оставляет на ночь печенье в огромных раздатчиках. Врубает на полную громкость всякую чушь вроде «Deep Purple» и, конечно, не услышит, если кто-нибудь приходит его навестить. Набивайте брюхо в свое удовольствие.
– Но с ним же живет мохнатый черный хлыщ. Тот, что с женским именем Джин.
– Ты имеешь в виду Джанета? Нет. Путь свободен. Он откинул когти несколько недель назад. А те, что остались, настолько избалованы, что им безразлично, пришел ты или нет. Даже не убивают мышей – таскают в дом, вроде как хотят подружиться. Тот, что поменьше, с сердцем в виде слюнявчика, в жизни ни с кем не расправился. Однажды нечаянно сел на паука, так до сих пор переживает.
Я не мог не заметить, что Ральф, Шипли и Медведь демонстрировали к Эндрю полное безразличие. Шипли пару раз издал обидчивое подростковое «и-и-и-а», когда Эндрю бежал мимо него к кошачьему лазу, но тот же звук он не реже раза в час адресует мне. И даже банке с арахисовым маслом, которое я на прошлой неделе приобрел по сходной цене в супермаркете «Асда». Его возглас совсем не обязательно что-то означает. Однажды на пути к свободе Эндрю перепрыгнул прямо через Медведя, и тот, как всегда, не опускаясь до насилия, лишь поднял голову, будто спрашивая: «Это что за новости?» Больше всего удивляла индифферентность Ральфа, самого большого и крутого из моих котов. Пабло, уехавший жить с Ди, тоже был рыжим, и его вражда с Ральфом иногда приобретала накал, граничащий с состоянием расовой войны. Но теперь Ральф ленился открыть глаза, когда Эндрю пробирался в дом и занимался своими делишками.
Однажды я проснулся в три часа ночи от обиженного мяуканья и бросился в гостиную, подумав, что мои коты наконец не на шутку рассердились и решили, что с них довольно. Однако обнаружил двух дерущихся за шторами кошек, ни одна из которых мне не принадлежала. Удивительно, но среди них не было Эндрю. Я еще не разглядел, как он точно выглядит, но не сомневался, что он: а) не белый с усищами и б) не странно черепахово полосатый, с сумасшедшими глазами.
Много лет назад, когда я только переехал в Норфолк, тоже обнаружил за шторами двух дерущихся кошек. Тогда мне подобная сцена не доставила удовольствия, но позднее я вспоминал о ней даже с теплотой. И теперь бесполезно, но гневно вопрошал: «Чем, черт возьми, вы занимаетесь?» И так же бесполезно добавил: «Здесь вам не кошачья молодежная христианская организация!» Дерущиеся рыкнули на меня и убрались, продолжая по пути лупить друг друга по голове, но уже не с таким, как прежде, усердием. Их злости поубавилось, и если они продолжали драться, то лишь для того, чтобы продемонстрировать, что им на меня наплевать.
* * *
Я стал пересматривать свой план. Может, и отдам Эндрю матери, но позднее, а для начала научу его охранять дом от других непрошеных гостей, чтобы он нес службу за Ральфа, Шипли и Медведя. Я осознал, насколько велик был вклад покойного Джанета в оборону наших рубежей, о чем раньше не подозревал. Обманулся, решив, раз он с таким добродушием обращается с другими моими котами, то и к остальным соплеменникам будет относиться так же. Социальное поведение трех других котов в корне отличалось от его манер. Они ругались друг с другом, а по отношению к соседям исповедовали принцип: «Живешь сам, дай жить другим».
Хотя гордость Ральфа и Шипли за свою территорию оставляла желать лучшего, к лету они, мягко говоря, принялись наверстывать все, что упустили на весенней вахте «не убий» периода после Джанета. Выходя во дворик подышать свежим воздухом, я наслаждался покоем всего несколько секунд, а затем его нарушало зрелище урожая полевок. Прилегающая к дому часть сада вновь приобрела вид мышиного мавзолея, и я благодарил судьбу, что меня не уговорили одолжить котов для поиска Бабушки Русса, которому, как ни печально, пришлось переехать в новый дом, так и не найдя хомяка. В июне в окно гостиной врезался и погиб лесной голубь, и я невольно подумал, уж не совершил ли он самоубийство, не выдержав устроенной на земле бойни. В том же месяце, работая в саду, я нашел на клумбе под окнами кабинета мертвую белку, на ее мордочке застыла гримаса страха. Добыча на удивление крупная для моих котов, учитывая их скромные охотничьи способности животных среднего возраста. Оставалось предположить, что белку лишил жизни Эндрю. Или она умерла от потрясения, осознав, какой мерзавец этот Шипли.
– Да здесь настоящая скотобойня! – заявил мой отец. Они с матерью приехали ко мне на пару дней, чтобы помочь разобраться в саду. – Боже, кто станет держать таких котов? Отдай одного матери. Того, что постоянно смотрит на меня.
Я никак не мог понять, что думает Медведь о моем отце. Всякий раз, когда тот попадал ему на глаза, кот впивался в него взглядом. Медведь разборчивое животное, и за долгие годы я достаточно узнал круг его предпочтений. Пустые и избранные ему не интересны. Но если человек беспокоен и за его плечами некая борьба, кот моментально встает на его сторону и будет сверлить своими печальными совиными глазами.
Отец, выросший в бедности в застроенном муниципальными домами районе, увидев, как я забираюсь на чердак, предупредил:
– Будь осторожен. В Британии, падая с чердаков, ежегодно погибают более двух тысяч человек.
У кота была небольшая проблема со звучностью голоса. В остроте зрения шестнадцатилетнего Медведя приходилось сомневаться, но слух оставался на уровне и вызывал восхищение. Если у меня находилось для него лакомство и я хотел, чтобы он съел его один, не потревоженный своими более алчными собратьями, то следовало прошептать его имя, и Медведь мгновенно оказывался рядом. С такими ушами непросто находиться вблизи отца, который чихает так громко, что подростком, играя в футбол во дворе своего приятеля Мэтью Спиттала, я услышал это за семнадцать домов от нашего.
– Это ты там похоронил другого кота? – Отец указал на прямоугольник четыре на семь футов свежевскопанной земли неподалеку от яблони.
– Нет, подготовил место для овощной грядки.
– Понятно. А то уж я хотел сказать, что знал, что он был большим котом, но не настолько.
Я отнес белку к пруду в конце сада и устроил водные похороны. Медведь внимательно наблюдал за мной из-под соседней ивы. Уж не осуждал ли он меня? Наверное, было неправильно бросать труп белки в воду, но все же лучше, чем упокоить несчастную в мусорном баке. Мэри меня бы одобрила: все на свете возвращается в землю, будь то мертвая белка или кошачья рвота. А в данном случае возвратилось в замусоренный пруд. Опуская тельце в воду, я заметил большую усатую рыбу, подплывавшую к пустой консервной жестянке с явным намерением исследовать ее.
– Можно я буду работать в саду в одних штанах? – спросил отец у матери.
Он стоял на балконе Медведя голый по пояс, с накрученной на голову наподобие банданы майкой. Его присутствие объясняло, почему там не было кота. Я не слышал ответа матери, но почувствовал, что, как и надеялся, она ему не разрешила.
– Почему? Меня же здесь никто не увидит!
Аргумент отца показался мне спорным: пусть даже его никто не увидит, но все мои соседи общим числом сорок шесть уже прекрасно слышали. Повзрослев, я всегда стеснялся, получая помощь родителей. Всего раз занял у них деньги и в тот же день вернул. И был намерен держаться подобной линии и дальше. Но теперь дом и окружающее его пространство давили на меня все сильнее. К тому же я потерял пару главных источников дохода – свободный контент Интернета вынуждал газеты сокращать колонки. И вот в самый неудачный период в прошлом году, когда я лишился работы и терпел финансовые затруднения, вынужденный выкупать ипотеку, части дома, с которыми много лет было все в порядке, вдруг, словно сговорившись, стали одновременно разваливаться. Меня везде поджидали сюрпризы. Кто бы мог подумать, что если не ухаживать за вьющимся по стене плющом, то он может проникнуть в дом и напасть на водонагреватель, который обошелся в целую тысячу фунтов? Два месяца назад я проснулся от звука капели в летнем саду – дождь лился внутрь через трещину в крыше. С помощью лейкопластыря, швабры и почти всех полотенец в доме я минимизировал последствия наводнения, но не сомневался: стоит обрушиться ливню, и все повторится. А результат будет еще более катастрофическим.
Последнее несчастье нельзя объяснить одной изношенностью кровли. Вряд ли она треснула сама по себе. Когда Эндрю совершал свои вечерние набеги в дом, то пользовался крышей внутреннего сада, которая была сделана из дешевого оргстекла. И шлепался в одно и то же место, причем с такой силой, что звук получался, будто бросили кирпич. Я буквально подскакивал. Постоянные прыжки, несомненно, сделали свое гнусное дело. Я не стал рассказывать об этом родителям, чтобы не настраивать их против Эндрю до того, как они с ним познакомятся. Только сильно размечтавшись, мог решиться представить им кота в эти выходные. Но пока они ничего не знали о его существовании. И это на данный момент было к лучшему. Мне предстояла большая работа по исправлению его поведения. Например, я хотел убедить кота подходить к людям и не мяукать так, словно у него жуткое воспаление гортани.
За стенами дома накопилось еще больше проблем. В сарае отсутствовала дверь, и он так сильно накренился, что оказался наполовину в саду Деборы и Дэвида. Маленький древний деревянный мол, уходящий в грязные воды пруда, настолько сгнил, что, провожая белку в последний путь, я рисковал познакомиться с процедурой, которая в средневековом краю болот сходила за отдых выходного дня. Затем в сильный ветер на дорожку к лужайке грохнулось сухое дерево. Мать предупреждала меня о нем, но я не обращал внимания. Влажная весна и три года отсутствия должного ухода превратили сад в иллюстрацию мрачных предсказаний будущего человечества, когда людям будут диктовать свою волю растения.
– Мой приятель Дейв Блэкуэлл утверждает: если у человека растет такое, значит, он любитель меняться женами, – заявил отец, когда мы боролись с переросшей густой травой.
Распределение ролей – громогласный садовник – тихий садовник – много лет устраивало родителей, но подозреваю, что в глубине сознания матери существовала выдуманная жизнь, в которой она сидела под плакучей ивой с ведущим телевизионной программы Би-би-си «Мир садоводов» Монти Доном. Они безмятежно ели лимонный пирог и тихо обсуждали, как лучше обрывать увядшие листья. Думаю, отец это тоже понимал и выдал себя в прошлом году, когда они случайно встретились с Доном на парковке после устного журнала, который вел знаменитый телевизионщик. Мать неосторожно подала назад и чуть не задела его.
– Простите ее, – произнес отец. – Она вас так восторженно любит, что навеки осталась бы безутешной, если бы убила.
Что бы мать ни посадила, у нее все прекрасно растет, и даже ее ладони формой напоминают листья. Если мать не остановить, она будет возиться в саду, пока настолько не стемнеет, что не различить перед глазами листья пальмы. Отец же никогда не делал ничего наполовину и даже на две трети и наваливался на любую работу так, будто в его шестьдесят два года цифры, обозначающие возраст, стояли в обратном порядке. Но со здоровьем у родителей было неважно, и я о них беспокоился.
– Все в порядке, – усмехнулся отец, когда я выразил свои опасения по поводу того, что он собрался забраться на шестифутовое сухое дерево и начать пилить его с верхушки. «Все в порядке». Я вспомнил, что он произнес те же слова перед тем, как полтора года назад залез на дерево в их саду, с которого свалился и был на волосок от того, чтобы остаться на всю жизнь парализованным. То, что рок грозит не только другим, но и ему самому, он не догадывался.
– Что бы тут ни делал, не клади пилу на землю и не снимай ботинок, чтобы не наступить на нее босиком, – предостерег он, когда я начал пилить ветку, хотя у меня не было намерения разуваться.
– Осторожнее с жидкостью для розжига, – посоветовал отец, когда я начал разводить костер, но через пару минут плеснул столько, словно это была не жидкость для розжига, а вода, которой он хотел затушить пламя.
Пока мама полола, а мы с отцом пилили и сжигали сухую древесину, Шипли восторженно носился по саду, взлетал на яблоню Джанета и в знак протеста против того, что я отправился в дом принести всем напитки, колотил лапами по моим голым икрам. Ему и Ральфу всегда нравилось, когда я находился в саду. Даже если коты спали в самом дальнем уголке дома, то каким-то телепатическим образом узнавали, что я собираюсь в сад, и через несколько секунд присоединялись ко мне. Наверное, поэтому я, несмотря на финансовые трудности, сохранял за собой этот перевернутый с ног на голову дом – его любили мои коты. Прежде я жил в домах, которые котам не подходили, но этот отвечал всем требованиям. Внутри много пространства, чтобы они могли не замечать друг друга. Снаружи склон холма – вернее, бугорка, ведь это же Норфолк, – где удобно играть, много еды навынос и ограда, охлаждающая страсть к путешествиям. В молодые годы Медведь любил побродить по округе, но теперь из-за артрита не мог перепрыгнуть через забор, отделяющий участок от дороги. А Шипли и Ральф давно поняли, что все интересные места находятся позади дома, а не впереди, где ездят машины.
Может, я и нашел бы похожий дом, но это было бы непросто. Ясно, почему в последнее время улучшилось здоровье и настроение Медведя – семь лет он не менял места жительства. За свои шестнадцать, или сколько там, жизней он множество раз переселялся из дома в дом, ненавидел переезды и волшебным образом пропадал всякий раз, когда на договоре об аренде появлялись подписи и стороны обменивались документами. Я не хотел снова подвергать его подобному испытанию. С самого начала нашей дружбы Медведь дал мне понять, какой он отчаянно независимый кот, способный сорваться и удрать, если ситуация его не устраивает. Но после нескольких исчезновений доверил мне распоряжаться своим будущим. И уже поэтому я обязан учитывать его интересы. Но потяну ли я дом, который мне не под силу и который требует столько ремонта, сколько я не в состоянии выполнить?
Преимущество физической работы в том, что, когда устаешь, забываешь о неприятностях. И в тот вечер, после того как мы с родителями, шатаясь от изнеможения, вернулись в дом, я вскоре крепко уснул. Если Эндрю и прыгнул на рассвете на крышу летнего сада, я от стука не проснулся.
– Кошек я накормил, – сообщил отец, когда утром я появился в кухне.
На столе лежали три пустых пакетика из-под корма. Это было втрое больше того, что я давал Медведю, Ральфу и Шипли в дополнение к тому, что они получали из раздатчика. Из множества блюдец на полу лишь три принадлежали котам.
– Тот, что больше других, черных, пытался сожрать еду остальных.
– Спасибо. Так часто бывает.
– Не этот. – Отец показал на слегка удивленного Медведя, который сидел на своей любимой скамеечке. – Этот хороший. Его хочет твоя мама? Отдай его нам. Слушай, я спрятал свою шоколадку под подушку дивана. Прячу шоколадки под подушками, потому что нравится их потом находить. Извини, измазал твой диван.
Я обследовал стоявший на столе кофейник и обнаружил на дне толстый слой кофейной массы – отец загрузил такое количество зерен, которое я расходую примерно за неделю. Сколько в напитке кофеина, для него не имело значения. Помнится, в комиксах о двух галлах – Астериксе и его лучшем друге Обеликсе – Обеликсу не требовалось волшебное зелье, которое пили его соплеменники. В детстве он упал в котел с этим напитком и с тех пор постоянно находился под кайфом. Моя версия такова: нечто подобное случилось с отцом: в детстве он угодил в огромный кофейник и постоянно пребывает в состоянии, которого другие достигают после шести-семи чашек кофе.
– Я поднялся в пять, – проинформировал он. Отец часто говорил эту фразу: «Я поднялся в пять», но сегодня информация была излишней. Я и без того знал, что он поднялся в пять, потому что проснулся от его громкого кудахтанья с соседскими курами.
– Не видел садового полотенца?
Отец частенько по вечерам пьет виски, но на его утреннем состоянии это никак не сказывается. Он в это время особенно словоохотлив. Я сам жаворонок, но не так быстро привожу голову в порядок. И когда отец остается у меня ночевать, меня достает его ранняя болтовня.
– Включи мне ленту новостей. В это время дома я смотрю по телику новости или пускаю погромче блюз или джаз. Я тебе не рассказывал, как поступал мой приятель Мейт Джеф в шестидесятых? После ванны он включал электрическое одеяло, курил и слушал песни Хаули Вулфа. Перед тем как твоя мать впервые пришла ко мне в дом, я позаимствовал у Фила Дея коллекцию пластинок с джазовой музыкой и сделал вид, будто она моя. А она даже не заметила. Этот тостер работает? Я не смог пожарить хлеб, потому что тостер не включался.
У меня голова шла кругом, а тут еще откуда ни возьмись появилась маленькая жаба и попрыгала через кухню к раздатчику кошачьего корма.
– Черт возьми! – закричал отец. – Взгляни! Ей стало одиноко, и она пришла к нам. Джо, иди сюда, посмотри, что здесь делается!
Когда явилась мама – большой друг всех земноводных – и взяла жабу в руки, я отправился в коридор принести с полки садовые ботинки отца. Медведь продолжал наблюдать со своего поста. Мне показалось, что его глаза стали больше, чем обычно, похожими на блюдца. «Обычно мы ведем спокойную жизнь», – словно говорили они.
Пока мы трое сгрудились вокруг жабы, кот позиции не менял.
– Если жабу удастся поместить в коридор, это будет жабий коридор, – заявил отец.
Когда мы отнесли его ботинки в комплекте с жабой в тихий уголок за домом, мать вспомнила, что накануне утром перед отъездом тщательно проверяла обувь и все было пусто.
– Наверное, запрыгнула в ботинок после осмотра, но перед тем, как твой отец уложил вещи в машину, – справедливо предположила она. Накануне отец предпочел работать в саду в кроссовках. Иначе он обнаружил бы земноводное раньше.
Не исключено, самым трагическим образом и для себя, и для жабы. Перед нами встала проблема: как поступить с жабой, дом которой в ста шестнадцати милях от нас? Пусть мы с ней подружились, но все равно не знаем, что ею движет и каковы ее желания и пристрастия.
Оглядываясь назад, могу сказать единственное: мы хотели сделать как лучше. Решив провести день на улице, посчитали, что будет несправедливым запирать земноводное в доме или в машине. По опыту жизни в прежнем облюбованном лягушками доме я знал, что Ральф, Шипли и Медведь не проявляют интереса к таким созданиям. Помещая жабу в ботинок, мы оставили ей выбор: вернуться домой или, воспользовавшись случаем, обжиться в новой среде. Жаба решила проявить характер. Когда мы вернулись, ботинок был пуст. Меня же судьба гостьи продолжала беспокоить. Норфолк в культурном отношении отличается от Ноттингемшира: жизнь здесь, особенно на западе графства, течет медленнее, существует уникальная система рек и ко всему необходимо привыкнуть. А если жаба не акклиматизируется, будет скучать по маме, по японским карпам отца, по мирно настроенному коту-призраку Касперу и даже по кружащей над прудом злой цапле?
Я предполагал, что на территории вокруг дома будет на одно животное меньше, но получилось наоборот. Теперь там где-то разгуливали двое: жаба и Эндрю. Кто знает, как сложится их будущее? Останутся ли они со мной, уедут ли к моим родителям или еще куда-нибудь? Может, они уже познакомились? Я надеялся, если так, их встреча была дружеской. В том, что Эндрю где-то рядом, не сомневался. Подтверждением тому служили потеки мочи на грифельной доске и на конверте пластинки Нила Янга «After the Goldruch». Но с Эндрю я могу заняться поздее. На этом фронте предстоит еще много работы.
– Что это было? – спросила мать, когда вечером накануне их отъезда он гортанно мяукнул за окном гостиной.
– Просто ветер, – ответил я. – Иногда производит такие звуки, если задувает в дыру на крыше летнего сада.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?