Читать книгу "…Я – душа Станислаф! Книга первая"

…Савелий Фролович пил водку – теперь он сам себе судья. Всех: и жену, и троих сыновей отправив перед греховным занятием к замужним дочкам. Хмель не брал, а Господь лишь менялся в лице, на иконе, от ржавого света лампадки в красном уголке. И от молчания Господа старику становилось только хуже. И он сам обратился к нему:

– Отче, тятя небесный! Ты вёл меня все эти годы – для чего, скажи, Христа ради? …Или ты желал её смерти, …дитя, ослепшего за своей мамкой, и не познавшего ни твоей любви, ни твоего прощения?! Если не желал, тогда зачем дал моей пуле силу сатанинскую? Удвоенную – зачем?! Почему не отвел её от дитя?! …Молчишь, или не хочешь со мной говорить? …А я хочу, …хочу попросить для себя смерти. Но не прощения! Ты не можешь прощать то, что сам же и позволяешь. Смерть, одна она, прощает зло, а я лишь каюсь перед тобой: виновен!

Старик снова положил руки на стол, снова налил себе горькой в голубоватый стакан и выпил, перекрестив после этого себе рот. Встал из-за стола, протопал дробно к постели – рухнул на неё высушенным телом. И тут же вскочил на ноги – волчий вой рвал тишину угнетаемой болью одиночества. И такая же боль дышала стоном в груди Савелия Фроловича.

…Он шёл на голос волка, зная, что тот ранен, но не менее опасен. И эта охота станет последней, как сам желал того ещё днем. Потому, может быть, и молчал Господь в избе, что пути его неисповедимы! И то правда, что у волка преимущество – ночь, зато у карабина – цель с подсветкой: глаза зверя. Главное, чтобы эти глаза не оказались за спиной, оттого Савелий Фролович пробирался тайгой и тихо, и весьма осмотрительно.

Слышно было, как безраздельно гремел ручей, но только лишь до той поры, пока молчал волк. Но выжидал он там – вот: опять завыл, и старик, чтобы не выдать себя, задавил в себе стон, а за ним

– кашель. Этот зверь не убежит, если и услышит, да его окрас – та же ночь в звёздах со спины.

Лунный свет завис высоко, на кронах деревьев, и ползти пришлось в кромешной темноте. От земли веяло прохладой, а перекаты ручья – уже совсем рядом. Дальше – нельзя, и Савелий Фролович, выудив из рубахи нательный крестик, сжал его губами. Став на колени, присел на пятки и вскинул карабин.

– Смерть, я здесь! Я готов!.. Забери меня, если я виновен и этим прогневал Господа! – выкрикнул он и наконец-то дал свободу разбивавшему грудь кашлю; впервые, хоть и не желал того, выплюнул крест, и впервые сухота во рту была ему в удовольствие.

От Автора.

Это удовольствие будет последним в жизни старовера Савелия Фроловича Знака. Шаман начнёт рвать его когтями со спины – когтями, ранее начертившими непрошеной яростью на песке, у ручья, знаки, ему самому не понятные, но подвластные. К рассвету он притащит изуродованное тело к скамье, откуда чёрные крылья материнского платка, что был на голове у Кати, унесут на себе её душу в Вечность. Лицо старика он не тронет – его глаза будут черны, как ночь, а две звезды закаменеют в зрачках. Трещинки у глаз прочертят судьбы староверам, и не только им одним…

Не зови смерть к другим – и к тебе опоздает, не желай в сердцах боль – и тебя обойдёт! Шаман не звал смерть и не желал никому боли. Он убегал от зла тайги, а встретив Катю, готов был стать её собакой. Её другом и поводырём на просторах любви и зла. Не стал, ни другом, ни поводырём – земные любовь и зло были заодно: зло притворилось игрой в веселье, а любовь сыграла с ним на Катину жизнь. …Почему так? Всё очень сложно и в то же время просто в объяснении: всё земное живое, осознающее себя или не осознающее, рожает больную жизнь. И пока это, увы, так. А боль – это кровь зла!

Продолжение следует.

(Продолжение следует)

 
Автор: Валерий Радомский
Электронный адрес: v.n.radomsky@yandex.ru
Электронный адрес: stanislaf@i.ua
0501885837, 0971535556