Читать книгу "Забытое сражение Огненной дуги"

Не обошлось без просчётов и в дальнейшем. Хотя решения, принятые в последующие дни командованием фронта по усилению этого направления, ошибочными назвать можно лишь с оговоркой. Действительно, стремление Н. Ф. Ватутина блокировать корпус Брайта лишь стрелковыми дивизиями (92 гв., 94 гв. и 305 сд) себя не оправдало. Во-первых, было очевидно, что лишь собственными артсредствами бороться с танковым корпусом их частям будет крайне сложно, и если они и нанесут им существенный урон (как это случилось с 197 гв. ап 92 гв. сд), то сразу же и погибнут. Для устойчивости обороны на этом участке было необходимо придать хотя бы по одному полноценному иптапу на дивизию. Во-вторых, командующий знал, что фортификационное оборудование полосы, где развёртывались силы 69 А, в том числе и местности в районе Киселёво, Сабынино, Мелихово, Шеино, полностью не завершено, сеть траншей, плотность инженерных заграждений значительно ниже, чем в 6 гв. и 7 гв. А. И он был обязан оба эти негативных момента чем-то нивелировать. Нельзя сказать, что руководство фронта не видело эту проблему. Военный совет прекрасно знал оперативную обстановку на всём протяжении 80-км участка, где в этот момент шли оборонительные бои, свидетельств этого несколько: и переброска с Обоянского направления 96 отбр, и выделение артсредств из 7 гв. А в 35 гв. ск. Но Н. Ф. Ватутин уже не располагал резервом артиллерии ПТО, а подтягивавшиеся части из 40 и 38 А направлялись на главное направление – против 4 ТА. Поэтому решение сдерживать удары бронегрупп Брайта лишь пехотой армии Крючёнкина до 10 июля было мерой вынужденной, принятой, грубо говоря, «по бедности».

А можно ли было удержать 3 тк на рубеже Киселёво – Сабынино – Шляховое – Ушаково хотя бы до утра 12 июля после отхода 81 гв. и 92 гв. сд из района Старого Города? Считаю, можно, но только в том случае, если бы на этот участок, как и предлагало командование 69 А, из-под Прохоровки был рокирован 2 гв. Ттк или хотя бы две его танковые бригады. Ведь на утро 11 июля в трёх дивизиях и 503 ттб 3 тк числилось в строю всего лишь 116 танков, причём 7 тд, самая боеспособная, имевшая 54 боевые машины, всё ещё находилась перед фронтом 7 гв. А. Если бы корпус Бурдейного подошёл сюда, с большой долей вероятности Н. Ф. Ватутину не пришлось бы направлять 12 июля передовой отряд, механизированные бригады 5 гв. ТА и часть сил всё того же 2 гв. Ттк для блокирования прорыва уже не у Мелихово, а у Ржавца, а направить их к Беленихино и Лескам для сдерживания мд СС «Дас Рейх». Хотя нельзя забывать, что это утверждение вытекает из анализа и обстановки в полосе Воронежского фронта к исходу 10 июля, но и последующих событий. Н. Ф. Ватутин же принимал решения, не только опираясь на оперативную обстановку и свои возможности, на его решения существенно влияло мнение Ставки, которая в это время очень нервозно реагировала на его неспособность остановить корпус СС. А именно под Прохоровкой на тот момент и складывалась наиболее тяжёлая обстановка, поэтому генерал армии решил не рисковать и оставил корпус Бурдейного у станции в качестве резерва.

В то же время в этот момент (8 июля и далее) ряд решений советской стороны объяснить трудно. Судя по боевым документам 17 ВА, которую Ставка изначально нацелила в полосу 7 гв. А, а затем на Корочанское направление (69 А), наибольшую активность проявляла первые трое суток. В этот период её авиасоединения совершали в среднем до 200 вылетов в день, а затем активность начала резко падать, примерно 75. Хотя, казалось бы, в условиях, когда иных средств помочь оборонявшимся соединениям в районе Белгорода найти было сложно, именно эта армия должна была работать на полную мощь, обрушивая на врага тонны смертоносного металла. Напомню, в это время заметно снизилась интенсивность ударов и 2 ВА. Причины этого не только в высоких потерях авиапарка, но и слабой организационной работе её командования. Например, 1-й бомбардировочный авиакорпус в полном составе стоял на приколе, в то время как в его помощи остро нуждались наземные войска фронта.

Что же касается 7 гв. А, то к исходу 10 июля её возможности по удержанию в своей полосе корпуса Брайта заметно снизились. Причин этого три. Во-первых, противник взял под контроль всю местность, которую 25 гв. ск готовил в инженерном отношении к летним боям, овладел всеми наиболее укреплёнными узлами сопротивления, на которых держалась его оборона, в том числе и наиболее крупным – боевым участком 81 гв. сд.

Во-вторых, существенную часть сил артиллерии и танков М. С. Шумилов передал в 69 А, а оставшиеся части понесли высокие потери. Например, к 20.00 10 июля в 1438 сап, 167 отп и 262 ттп из 84 танков и САУ остались лишь – 20 (23,8 %)[884]884
  ЦАМО РФ. Ф. 341. Оп. 5312. Д. 246. Л. 57.


[Закрыть]. Существенно была ослаблена и её артиллерия.

В-третьих, к 10 июля В. Кемпф начал подтягивать на участок корпуса Сафиулина 198 пд. И хотя сразу же из её состава вывели полк шестиствольных миномётов для усиления ударного клина 3 тк, но взамен в её боевые порядки выдвинули танковую роту 7 тд и два пехотных батальона. В результате к 12 июля перед фронтом 7 гв. А противник создал прочный, насыщенный огневыми средствами оборонительный рубеж, а командиры пехотных дивизий, удерживавшие его, получили подвижные резервы из подразделений танков и штурмовых орудий 905-го дивизиона. Это позволило Э. Раусу уверенно оборонять свою полосу корпуса лишь своими силами (даже 12 июля), а Брайту спокойно закончить сдачу своего участка Хорну.

На завершающем этапе Курской оборонительной операции наиболее заметным мероприятием командования Воронежского фронта, в котором 7 гв. А приняла активное участие, стал контрудар 12 июля, который с лёгкой руки журналистов получил название «сковывающий». Действительно, войска Шумилова имели в нём одну главную задачу: не допустить переброски Кемпфом частей и соединений с этого участка в район южнее Прохоровки, но решить её не удалось. Существенного влияния на планы командования и АГ «Кемпф», и 4 ТА активность войск Шумилова в этот день не имела, и при этом её дивизии понесли ощутимые потери. Каких-либо особых причин провала, в общем-то, не было. Мероприятие проводилось в рамках одного фронтового контрудара, по единому, заранее подготовленному плану, поэтому и ошибки допускались в принципе везде одинаковые. Если же оценивать работу командования седьмой гвардейской при разработке операции и в ходе её проведения, то с уверенностью можно сказать, что командарм пытался найти баланс между стоявшими задачами и своими скромными возможностями для их реализации. Однако добиться заметных результатов не смог, т. к. армия была вынуждена наносить удар по подготовленному, насыщенному значительным количеством огневых средств рубежу, минимальными силами.

И в заключение кратко остановлюсь на том, как был оценён вклад основных участников событий, описанных в этой книге, и как сложилась их судьба в последующие два года. Для седьмой гвардейской подготовка к Курской битве стала важнейшей точкой отсчёта. Понеся огромные потери под Сталинградом, армия за эти три месяца, по сути, начала возрождаться. В ней произошли серьёзные организационно-штатные изменения, было восстановлено корпусное звено управления, большинство дивизий получили новые, гвардейские штаты. Существенно поменялся её командный состав, по сути, перед событиями под Курском было сформировано ядро офицеров и генералов, которым суждено успешно привести её к Победе через испытания второго этапа Великой Отечественной войны.

Ключевую роль во всех этих преобразованиях играл генерал-лейтенант М. С. Шумилов. С апреля 1943 г. его особой заботой стало сколачивание управлений стрелковых корпусов. Как правило, они формировались в тылу из офицеров, отозванных с фронта на повышение, прибывших из госпиталей и запасников. Руководство фронтов и армий было заинтересовано, чтобы соединением командовал «свой, проверенный человек». Были случаи, когда ГУК НКО СССР учитывал просьбы и рекомендации фронтов, куда планировалось направить управление корпуса, и шло навстречу их просьбам назначить командирами корпусов генералов, предложенных фронтовым командованием. Помимо субъективных моментов (сработается или нет), которые часто выходили на первый план, на это влияли и чисто практические соображения. Для старшего начальника было важно знать потенциальные возможности подчинённого (справится или нет с работой), его особенности характера, темперамент, слабые стороны. Важно, чтобы командир был известен среди командного состава фронта (армии), а значит, имел наработанные связи, авторитет. Это избавляло старшего начальника от необходимости с первых шагов плотно опекать новичка и помогало ему быстро осваиваться, налаживать взаимодействие (взаимоотношения) с соседями в каждодневной практической работе.

Понимая, что уровень подготовки большинства командных кадров в Красной Армии в основном одинаков, М. С. Шумилов придерживался правила: выдвигать на самостоятельные должности офицеров, воспитанных в своей армии. Особенно внимательно он относился к командирам соединений, стремился поднять их профессиональный уровень, в случае провалов не торопился снимать, а разбирался, учил, не забывал поощрять за успехи и всеми возможными средствами добивался стабильности командного состава в звене дивизия – корпус. Так, по его рекомендации и личным просьбам, в апреле 1943 г. два гвардейских корпуса армии возглавили генералы Г. Б. Сафиулин и Н. А. Васильев, которых он лично знал и проверил в боях ещё в Сталинграде. По меркам действующей армии, это были вполне подготовленные командиры, имевшие нормальный опыт управления стрелковыми дивизиями в боевых условиях. Оба вышли из системы внутренних войск НКВД и до войны не имели достаточной общевойсковой подготовки, но, попав на фронт в первые месяцы войны, к весне 1943 г. смогли наработать определённое профессиональное мастерство, которое помогло им быстро адаптироваться в новой должности.

Г. Б. Сафиулин прибыл в 22 А Калининского фронта в конце июня 1941 г. Сначала командовал 930 сп 256 сд, затем стал заместителем командира 38 сд Юго-Западного фронта, а с октября 1942 г. возглавил эту дивизию. В ходе Сталинградской битвы она сражалась, в том числе, и в составе 64 А. М. С. Шумилов не раз отмечал его находчивость, волю и инициативу. 29 июня 1943 г. командарм подписал характеристику, в которой говорилось: «Командуя дивизией показал себя способным, тактически грамотным командиром, умеющим быстро оценивать обстановку и принимать правильные решения. Дивизия всегда была боеспособна и выполняла сложные задачи в боях по разгрому противника под Сталинградом.

Тов. Сафиулин сколотил свой штаб как орган управления. Много отдаёт труда и боевого опыта для учёбы и укрепления обороны частей корпуса.

По практической работе командир корпуса молодой и достаточного опыта в управлении войсками корпусом в бою не имеет, но растущий и способный командир. Должности командира корпуса соответствует»[885]885
  ЦАМО РФ, личное дело генерал-лейтенанта Г. Б. Сафиулина.


[Закрыть].

Судя по сохранившимся аттестационным документам, во время первой крупной операции, которую Г. Б. Сафиулин проводил в должности комкора, командарма не подвёл. «Вступив в командование корпусом, он положил много сил и энергии по укреплению оборонительной полосы соединения, – писал М. С. Шумилов 24 июля 1943 г. – Заранее со всем комсоставом проработал вопрос взаимодействия. Правильно расставил огневые средства, создал подвижной ПТО резерв. Во время боёв с 5 по 10.7.43 г. проявил себя смелым и решительным командиром, смело маневрировал огнём, колёсами своей артиллерии, танками и живой силой. Благодаря правильной оценке обстановки, хладнокровно управлял войсками. Противник, превосходя в силах, не мог полностью сломить оборону корпуса, понеся тяжёлые потери. Дальнейшие атаки неприятеля на восток отбивались корпусом решительно, с большими потерями для него. Части корпуса с 5 по 18.7.1943 г. сами переходили в контратаки, тем самым оттягивали на себя резервы противника. А затем, перейдя в наступление, восстановили прежнее положение»[886]886
  ЦАМО РФ, личное дело генерал-лейтенанта Г. Б. Сафиулина.


[Закрыть].

До начала 1945 г. генерал-лейтенант (со 2.11.1944 г.) Г. Б. Сафиулин воевал в составе 7 гв. А, а 18 марта был назначен командиром 57 ск 53 А 2-го Украинского фронта, которая была переброшена на Дальний Восток, где участвовала в составе Забайкальского фронта в разгроме Квантунской армии Японии. После войны, как и большинство генералов его уровня, он прошёл обучение на курсах при Военной академии им. Ворошилова и до увольнения в запас в 1957 г. служил заместителем командира стрелковой дивизии и корпуса. Скончался 14 октября 1973 г.

Сорокадвухлетнего генерал-майора Н. А. Васильева до назначения комкором-24 командарм знал больше. 26 июня 1941 г. он назначается начальником штаба формировавшейся 250 сд. А уже 20 июля это соединение в составе 30 А с ходу вступило в бой с немцами под г. Белый. После двух месяцев нахождения в действующей армии, его отзывают в ГУК НКО СССР и направляют в Куйбышев, на учёбу в Академии им. Фрунзе. Но из-за тяжёлого положения на фронте через месяц он был отозван в Сибирский военный округ для формирования 298 сд. С конца февраля и до начала августа 1942 г. дивизия под его командованием действовала на Западном фронте, а с 23 августа уже вела бои на Сталинградском направлении в составе 4 ТА, затем 24, 21 А, участвовала в разгроме группировки Паулюса. 5 февраля 1943 г. генерал становится заместителем командующего 64 А, а 25 апреля назначается командиром 24 гв. ск.

В ЦАМО РФ сохранилось много документов, в которых вышестоящие начальники, в чьём подчинении он находился, в том числе и М. С. Шумилов, неизменно подчёркивали такие его качества, как высокий общий культурный уровень, хорошую профессиональную подготовку, требовательность, чёткое исполнение отданных ему приказов, инициативу, «живость» и одновременно «усидчивость» в работе. Из боевой характеристики от 29 июня 1943 г.: «С первых дней вступления в командование корпусом проявил хорошие организаторские способности по боевому сколачиванию и организации учёбы в дивизиях корпуса, вливших в себя новый контингент пополнения, не участвовавших в боях с немецкими захватчиками.

Имеет достаточный боевой опыт – командовал дивизией до января 1943 года, вывел её в число лучших, дивизия преобразована в гвардейскую. В боевой обстановке храбр, спокоен и находчив. Быстро принимает решения в зависимости от хода боя и твёрдо их проводит в жизнь. В сложной обстановке боя не теряется. Бойцов и командиров учить и воспитывать в свете требований боевой обстановки может. Штаб как орган управления сколочен, опыт в штабной работе имеет, ее высоко ценит и много помогает своему штабу, а через него и штабам дивизии. Своим управлением дивизию охватил, но иногда допускает недостаточную требовательность к подчинённым, вследствие чего в корпусе имеются недочёты, выражающиеся в медлительности инженерного оборудования местности и слабой дисциплине на переднем крае в отдельных подразделениях»[887]887
  ЦАМО РФ. Личное дело генерал-лейтенанта Н. А. Васильева.


[Закрыть].

Военный совет 7 гв. А боевую работу обоих генералов в ходе Курской битвы оценил высоко. Оба комкора были удостоены полководческих наград – орденов Кутузова 2-й степени. Через год, в мае 1944 г., генерал-лейтенанта Н. В. Васильева перевели на 1-й Прибалтийский фронт[888]888
  В апр. 1945 г. он переименован в Ленинградский фронт.


[Закрыть], в качестве командира 1 ск. Соединение под его командованием участвовало в форсировании Западной Двины, окружении Витебской и уничтожении Курляндской группировки вермахта. После войны он окончил академические курсы при ВАК им. Ворошилова, командовал стрелковым корпусом в Прибалтике, а затем до ухода в отставку в 1964 г., служил на различных должностях в Генеральном штабе Советской Армии.

Весной 1943 г. кадры, отобранные Шумиловым, пришли и в стрелковые дивизии армии. В результате целенаправленной и систематической работы командарма с командным составом, в 7 гв. А сложилась довольно редкая для Красной Армии ситуация: по оценкам вышестоящего руководства оба её командира стрелковых корпусов и все командиры дивизий в течение следующих двух лет действовали вполне успешно и до конца войны ни разу не отстранялись от своих должностей. Причём три комдива, А. И. Лосев, А. В. Скворцов (в 1945 г.) и С. А. Козак (в 1944 г.), были назначены командирами стрелковых корпусов и успешно командовали ими.

Не секрет, что в действующей армии было немало высоких начальников, которые придерживались принципа: «Пока я не стану Героем Советского Союза или генералом, в дивизии (корпусе и т. д.) таковых не будет». М. С. Шумилов относился к поощрениям без особого трепета. Рассматривал и награды, и персональное звание не как манну небесную, а как стимул для человека к дальнейшему росту, стремлению добиваться новых высот в профессии. По его представлению Г. Б. Сафиулину, Н. А. Васильеву и пяти из восьми комдивов, участникам Курской битвы: А. И. Лосеву, А. В. Скворцову, С. А. Козаку, И. Е. Буслаеву и М. И. Денисенко были присвоены звания Героя Советского Союза, и все стали генералами. Золотыми Звёздами был награждён и ряд командиров стрелковых полков 7 гв. А, в том числе майоры Г. Т. Скирута и Г. М. Баталов, чьи батальоны героически дрались у Старого Города и Масловой Пристани.

Для АГ «Кемпф» Курская битва завершилась трагически. Её войскам не только не удалось выполнить задачи «Цитадели», но в ходе неё они понесли существенные потери. С 5 по 16 июля 1943 г. в группе выбыло из строя 14 669 военнослужащих, в том числе 2966 погибли и пропали без вести. Для сравнения, за тот же период три корпуса (2 тк СС, 48 тк и 52 ак) 4 ТА в общей сложности потеряли 16 169 человек[889]889
  Ztterling N., Frankson A. Kursk 1943: a statistical analysis. Frank Cass. London. Portland, 2000. Р. 199.


[Закрыть]. Подробных сведений по каждой дивизии пока обнаружить не удалось. Э. Раус в своей книге приводит цифры убыли живой силы с 5 по 20 июля лишь трём соединениям. По его данным, всего они лишились 8754 человека, в том числе: 106 пд – 3244 (46), 320 пд – 2839 (30), 168 пд – 2671 (27 офицеров)[890]890
  Раус Э. Танковые сражения на Восточном фронте. М.: АСТ, 2005. С. 309.


[Закрыть]. По мнению западного исследователя Д. Элиса, которое приводит в своей книге английский историк Р. Кросс, это соответствует 38, 29 и 27 % их боевого состава[891]891
  Кросс Р. Операция «Цитадель». Смоленск: Русич, 2006. С. 264.


[Закрыть].

Точных цифр потерь бронетехники 3 тк тоже пока установить не удалось, но и те данные, которые представлены в таблице № 12, свидетельствуют о разгроме ударного соединения армейской группы. По неполным данным, из 344 боевых машин 3 тк, сосредоточенных в районе Белгорода утром 5 июля, на 5.00 16.00 числилось на ходу 61 танк (в том числе 8 «тигров»), или 18 %. А вот потери штурмовых орудий оказались относительно невелики. Причём наибольшее число вышло орудий из строя в 228-м дивизионе, который применялся исключительно в полосе корпуса Брайта. В трёх подразделениях штурмовых орудий, которые участвовали в «Цитадели», на утро 16 июля уничтоженными и в ремонте числились чуть больше трети – 32 %, в том числе в 905-м дивизионе – 5, в 228-м – 14, а в 393-й батарее – 5.

Большой урон корпусу Брайта в ходе Курской битвы был нанесён и в личном составе, особенно командному звену. Например, по имеющимся сегодня данным, в танковых корпусах Гота не был убит или ранен с эвакуацией в госпиталь ни один командир дивизии. А 3 тк лишился двух командиров соединений. Генерал В. фон Хюнерсдорфф умер от тяжёлого ранения, полученного южнее Прохоровки в ходе «Цитадели»[892]892
  С 01.08.1943 г. в командование 7 тд вступил генерал-майор Х. фон Мантоффель.


[Закрыть], а генерал-лейтенант Г. Шмидт погиб 5 августа 1943 г., уже во время Белгородско-Харьковской наступательной операции советских войск. «14 июля, возвращаясь в свой передовой командный пункт после поездки на Ржавецкий плацдарм, фон Хюнерсдорфф был тяжело ранен выстрелом в голову пулей русского снайпера, – пишет английский историк Р. Кросс. – Его доставили в госпиталь в Харьков, где даже в ходе продолжительной операции врачам не удалось извлечь фрагменты пули из его мозга. Так и не приходя в сознание, он скончался 17 июля. Всё это время вместе с ним была его супруга, ответственная за передовые медчасти «Красного Креста». Останься Хюнерсдорфф в живых, он узнал бы, что наступление, на которое он затратил столько сил и энергии, провалилось»[893]893
  Кросс Р. Операция «Цитадель». Смоленск: Русич, 2006. С. 238.


[Закрыть].

Командир 6 тд пользовался большим авторитетом в вермахте, к нему с уважением относились и Кемпф, и Манштейн. Специально для проведения операции из Берлина был срочно доставлен ведущий немецкий нейрохирург профессор Теннис. А проститься с покойным прибыли ключевые фигуры и командования ГА «Юг», и армейской группы, надгробную речь произносил его бывший командир по 3-й танковой группе генерал-полковник Г. Гот. И ещё одна немаловажная деталь, подчёркивающая особое расположение к Хюнерсдорффу лично Э. фон Манштейна. Уже после его смерти задним числом, 1 июля 1943 г., ему было присвоено звание генерал-лейтенант.

Об обстоятельствах гибели генерал-лейтенанта Г. Шмидта существует несколько версий. Наиболее известная – приведённая в советском художественном фильме «Освобождение» режиссера Н. Озерова. В нём показано, что командир 19 тд будто бы застрелился после доклада фельдмаршалу Э. фон Манштейну о разгроме своего соединения тут же, на территории его передового КП. В действительности всё произошло несколько иначе. Генерал погиб 5 августа 1943 г. под с. Томаровкой в ходе окружения частей 19 тд войсками 5 гв. А и 1 ТА. Судя по воспоминаниям генерал-лейтенанта М. Е. Катукова, его тело было обнаружено и доставлено на ВПУ его армии. После войны Михаил Ефимович рассказал об этом моменте группе офицеров, среди которых был и полковник Г. А. Середа, который в период Курской битвы командовал 267 гв. сп 89 гв. сд 6 гв. А. В своей книге он так передал рассказ командарма: «К 12 часам 5 августа армия полностью уничтожила окружённые части 19 танковой дивизии фашистов. А её командира генерал-лейтенанта Шмидта – убитого – танкисты принесли на плащ-палатке[894]894
  С 18.08.1943 г. в командование 19 тд вступил генерал-майор Г. Кёллнер.


[Закрыть]. Они же привели и несколько пленных офицеров. В это время приехал генерал армии И. Р. Апанасенко и начал проводить опрос пленных. Катукову позвонил командир мехкорпуса Кривошеин. Он спрыгнул в траншею и начал слушать доклад комкора. В этот момент эскадрилья «хейнкелей» начала бомбить. Командарм попросил генерала Апанасенко сойти в траншею, но тот оставался стоять на бруствере траншеи. Неподалёку разорвались две бомбы, осколками которых генерал армии был ранен и тут же скончался»[895]895
  Середа Г. А. Первый салют Родины. Саранск: Мордовское книжное издательство, 1993. С. 126, 127.


[Закрыть]. Согласно же западным источникам, Г. Шмидт погиб вместе со своими адъютантом лейтенантом Кёне при разгроме колонны 19 тд войсками армии Катукова 7 августа 1943 г. и был захоронен в районе с. Берёзовки в тот же день оставшимися в живых, но попавшими в советский плен членами экипажа командирского танка.

К командиру третьего соединения корпуса Брайта, генерал-лейтенанту Г. фон Функу судьба благоволила. Он выжил и в ходе «Цитадели», и при отступлении с Украины, а 5 декабря 1943 г. даже получил повышение, был временно назначен командиром 23 ак, а через три месяца, 5 марта 1944 г., он переводится на равнозначную должность в 37 тк. Осенью 1944 г. его зачислили в резерв и 15 февраля 1945 г. уволили из вермахта. Однако это не помешало советским войскам взять генерала в плен. До 1955 г. он находился в Советском Союзе в лагере, затем был освобождён и передан Западной Германии, где и умер 14 февраля 1979 г.

В 3 тк значительно больше, чем, например, в соседней 4 ТА, выбыло из строя и командиров полкового звена. Во время наступления на Курск в корпусе СС погиб лишь командир танкового полка (в мд СС «Мёртвая голова), в 48 тк получили тяжёлые ранения командиры гренадерского и танкового полков (одновременно бригады «пантер»). А в корпусе Брайта вышли из строя сразу шесть командиров полков, погибли: Кёлер (73 тгрп 19 тд) и фон Биберштайн (114 тгрп 6 тд), тяжело ранены: Беккер (25 тп 19 тд), Рихтар (74 тгрп 19 тд), фон Опельн (11 тп 6 тд)[896]896
  После ранения командира 11 тп 6 тд полковника Г. фон Опельна его обязанности исполнял командир 2 тб майор Ф. Беке. Он тоже получил ранение при налёте 13 июля, но лёгкое и потому остался в строю.


[Закрыть] и Баркман (417 грп 168 пд). Этот факт ещё одно свидетельство крайней степени ожесточённости и кровопролитности боевых действий на Корочанском направлении. Кстати, майор Р. фон Биберштайн, полковник Г. фон Опельн, а также ряд командиров 6 тд и приданого ей 228-го дивизиона StuG были убиты и ранены 13 июля 1943 г. при налёте своей авиации – бомбардировщиков «Хейнкель-111» 8 ак на передовой КП дивизии в районе Ржавца, где В. фон Хюнерсдорфф в этот момент проводил совещание. В общей сложности во время жесточайшей бомбёжки погибли 15 и получили ранение 49 военнослужащих. В отчёте штаба 8 ак за 13 июля 1943 г. указано, что досталось и соседней 19 тд[897]897
  Хазанов Д. Авиация в Курской битве. Провал операции «Цитадель». М.: Яуза; ЭКСМО, 2013. С. 187.


[Закрыть], но подробных данных по этому соединению пока обнаружить не удалось. Об ударе люфтваффе по своим командованию Воронежского фронта стало известно уже через час после него. В ЦАМО РФ удалось обнаружить донесение, которое в 12.30 генерал армии И. Р. Апанасенко направил Н. Ф. Ватутину с узла связи 7 гв. А. Вот несколько строк из этого документа: «В 11.45 из штаба Крючёнкина сообщили, что в районе Казачье – Ржавец противник атаковал сам себя 8 самолётами, а после атаковали наших 60 Илов того же противника. Это очень хорошо!»[898]898
  ЦАМО РФ. Ф. 341. Оп. 5312. Д. 294. Л. 103.


[Закрыть]. Радость генерала понять несложно, а какое удовлетворение получило бы советское командование, узнай оно, что подчинённые Зайдемана не просто по-немецки тщательно и методично прошлись по войскам 3 тк, а за несколько минут обезглавили одну из трёх его танковых дивизий.

Для сравнения приведу данные о потерях советской стороны. В ходе Курской оборонительной операции в войсках Воронежского фронта не погиб ни один командир стрелкового соединения, а ранение с эвакуацией в госпиталь получил лишь полковник И. М. Некрасов, командир 52 гв. сд 6 гв. А, которая оборонялась на направлении главного удара корпуса СС. На полковом уровне убыль оказалась более высокой, погибли командиры двух дивизионных артиллерийских (92 гв. сд 69 А и 95 гв. сд 5 гв. А) и двух стрелковых (92 гв. сд и 375 сд 6 гв. А) полков. Попал в плен, но выжил и вернулся на Родину в 1945 г. один командир стрелкового полка (375 сд), получили ранения с эвакуацией в госпиталь два командира стрелковых полков (52 гв. и 67 гв. сд) 6 гв. А. Наиболее высокие потери понес командный состав БТ и МВ фронта: попал в плен и умер в лагере заместитель командира корпуса по политчасти (10 тк 1 ТА), погибли в бою командир танковой бригады (170 тбр 18 тк 5 гв. ТА) и командир танкового полка (48 гв. оттпп 5 гв. Стк), были ранены с эвакуацией: один комкор (10 тк, генерал-лейтенант В. Г. Бурков), три командира бригады (100 тбр 31 тбр 1 ТА, 25 тбр 29 тк, 4 гв. тбр 2 гв. Ттк 5 гв. ТА) и два командира полка (15 гв. ттп 2 тк 69 А, 36 гв. тпп 18 тк 5 гв. ТА).

Ситуация с убылью командного звена в 7 гв. А была совершенно иной: ни один командир части или соединения армии Шумилова не погиб, не получил тяжёлых увечий и не был пленён. Хотя напомню, что здесь противнику удалось провести оперативное окружение частей 94 гв. сд и полуокружение 81 гв. сд. В значительной мере на это повлияли хорошо организованная система управления в полках и дивизиях (удачно выстроенная сеть КП и НП, связь и т. д.), не столь высокая активность авиации противника, как на направлении главного удара ГА «Юг», а также профессиональные действия командного звена при прорыве из окружения и выходе из «полукольца».

Немцы были вынуждены признать, что операция «Цитадель», преподносившаяся руководством Германии как поворотная точка в войне, была провалена. Поэтому Гитлер скромно отблагодарил своих генералов за её проведение, ни Манштейн, ни Гот, ни тем более Кемпф не были награждены какими-либо орденами или знаками отличия. Из пяти командиров танковых и армейских корпусов ГА «Юг», участвовавших в наступлении на Курск, только П. Хауссер 28 июля 1943 г. был удостоен Рыцарского креста с дубовыми листьями. Из пятнадцати командиров дивизий, непосредственно участвовавших в боях, лишь один генерал-майор В. фон Хюнерсдорфф получил «Дубовые листья», его наградные документы были подписаны 14 июля 1943 г. в день, когда он получил смертельное ранение.

Значительно больше наград было вручено офицерам тактического звена от полка и ниже. Так, командиры наиболее успешно действовавших танковых полков корпуса Брайта полковники А. Шульц и Г. фон Оппельн-Браньковский получили соответственно «Скрещённые мечи» (6.8.1943 г.) и «Золотой Немецкий крест» (7.8.1943 г.). Но это на их служебный рост никак не повлияло. А. Шульц лишь 1 января 1944 г. станет командиром соединения – 7 тд, в этот же день ему будет присвоено первое генеральское звание, а фон Опельна назначат командиром 24 тд ещё позже – в октябре 1944 г. Ему относительно благополучно удастся пережить разгром Германии. Хотя он и попадёт в плен к британским войскам, но уже 4 июля 1947 г. будет освобождён и умрёт в Западной Германии 19 сентября 1966 г. Судьба Шульца сложится трагичнее, он погибнет в бою с советскими войсками 28 января 1945 г.

Неплохую карьеру сделал до конца войны и ещё один участник Курской битвы, о котором не раз упоминалось в моём исследовании, это командир 4 тгрп 6 тд сорокадвухлетний полковник М. Унрайн. Хотя за Курскую битву он не был отмечен, но уже 10 сентября 1943 г. будет награждён Рыцарским крестом, а 5 ноября 1943 г. назначен командиром 14 тд. С этим соединением он будет участвовать в тяжелейших боях под Черкассами и в Курляндии. За успешное командование дивизией 26 июня 1944 г. удостоится «Дубовых листьев», и уже 1 июля 1944 г. получит звание генерал-лейтенанта. С 11 февраля по 5 марта 1945 г. М. Унрайн будет возглавлять 3 тк СС (германский), а 1 апреля примет дивизию «Клаузевиц». В конце этого месяца генерал попадёт в плен к союзникам, но уже в 1947 г., как и многие его соратники, выйдёт на свободу и доживёт до глубокой старости в Западной Германии, и уйдёт в мир иной 22 января 1972 г.

Провал наступления АГ «Кемпф» её командующему Гитлер припомнил ровно через месяц. 3 августа 1943 г. начнётся наступление Воронежского и Степного фронтов, и уже через десять суток их войска выйдут на подступы к Харькову и начнётся второй этап боёв за этот крупный индустриальный центр Украины, который в это время будут оборонять войска Кемпфа. Удержать город не было никакой возможности, и командование ГА «Юг» это прекрасно понимало, поэтому готовило отвод войск. Гитлер же настаивал на безусловном его удержании. В этой ситуации стрелочником стал В. Кемпф. 16 августа 1943 г. он был снят с должности и направлен командовать войсками вермахта в восточноевропейские страны[899]899
  В. Кемпфа сменил генерал О. Веллер, бывший начштаба Э. фон Манштейна, когда он командовал 11 А.


[Закрыть]. Это назначение оказалось последним в его карьере. После войны в своей книге Э. фон Манштейн писал: «Хотя у меня и были прекрасные отношения с генералом Кемпфом, я не возражал против его смещения с должности». Считаю, что на принятие этого решения существенное влияние оказал, в том числе, и провал наступления на Курск. Хотя ключевую роль всё-таки сыграли неудачи группы армий в районе Белгорода в первой половине августа 1943 г. и В. Кемпф был выбран Берлином в качестве стрелочника.