» » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Вернуться и вернуть"


  • Текст добавлен: 4 ноября 2013, 15:27


Автор книги: Вероника Иванова


Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Вероника Иванова
Вернуться и вернуть

С БЛАГОДАРНОСТЬЮ

всем, кто помог мне завершить «огранку». Встретимся снова?


 
Как просто – уйти, и как трудно – вернуться.
Обратно. Назад. К истокам. Домой.
Засушливым летом. Вьюжной зимой.
От чар вечных странствий однажды очнуться
 
 
И, робкой рукой до ворот дотянувшись,
Застыть, ощущая странную боль
В груди. Ты желаешь встречи – с собой?
Приветствие тихо умрет, не проснувшись…
 
 
Я здесь. Я вернулся. Вы ждали скитальца?
Нелепый вопрос. Ненужный ответ.
Что хочешь услышать: да или нет?
Надежда замерзла на кончиках пальцев…
 
 
Бродил по задворкам. Стоял у престолов.
Рыдал и смеялся. Пылал и тлел.
Летел в небесах. Бежал по земле.
Но замер у двери, до боли знакомой…
 
 
В один перекресток земные пути
Сольются, как реки. Ты это знал,
Когда, покидая себя, шептал:
«Как просто – остаться, как трудно – уйти…»
 

Часть первая
Награждение непричастных

Не надо было пить.

Не надо было пить «Дыхание пустыни».

Не надо было пить СТОЛЬКО.

Как все просто и как… невыполнимо в реальности.

Ну да, настроение у меня вчера было самое что ни на есть сумрачное. Поганое настроение, скажем прямо. Препоганейшее даже. И нет ничего удивительного в том, что я (как десятки раз в прошлом, так и, полагаю, не однажды в будущем) воспользовался вином в качестве средства для излечения сознания, которому был нанесен весьма ощутимый урон. Постыдно? Да. Трусливо? А как же! И пусть тот, кто никогда не пытался таким образом убежать от проблем, бросит в меня камень! Впрочем, не надо бросать. Процесс этот равно унижает и жертву, и палачей…

Что я вообще делаю? И что я делаю здесь, в столице Западного Шема, куда по доброй воле и не подумал бы отправиться?

Тону в чужих проблемах, а сверху нагромождаю собственные.

Нет чтобы тихо и мирно ждать прихода зимы вместе с Гизариусом (это лекарь такой, дяденька понимающий, но временами – до зубовного скрежета обстоятельный), а потом отправиться на зимнюю стоянку в Академию! Ага. Тихо и мирно – это не мой стиль. Не стиль моей жизни, хотя лично меня устроило бы небольшое болотце, ряска в котором тревожится, только когда идет дождик… Хорошо, столкнула меня судьба вновь с той эльфийкой, что наградила меня клеймом. И для чего, спрашивается, столкнула? Чтобы я, как последний… олух, спас ей жизнь и заслужил этим громкий титул и вечное почитание. А потом полез «спасать» повторно, уже преисполненный воодушевления, – прямо на клинок к Кэлу, с сестрой которого «спасенная» когда-то не поделила мужчину. Спросите, кто такой Кэл? Ну, как же! Эльф, с которым мы играли в игры на постоялом дворе в присутствии старого купца. Помните? Там топтался еще младший брат этого самого Кэла. Влюбившийся в меня. То есть не в меня, а в йисини[1]1
  Йисини – воительницы Южного Шема, оказывающие услуги по охране и сопровождению тех, кто может себе это позволить. Более того, в Южном Шеме считается, что женщины-воины предпочтительнее в качестве телохранителей, чем мужчины. Кстати, этому мнению есть немало удачных фактических подтверждений.


[Закрыть]
в моем неумелом изображении… А с Кэлом мы немного пофехтовали, и на сей раз не словами. А потом выяснилось, что бывшие наниматели эльфийки (которые самонадеянно хотели ее прикончить моими руками, но цели не достигли) бдительности не теряют, и нам – всем четверым – пришлось в спешном порядке перемещаться по направлению к эльфийским ланам,[2]2
  Лан (lahn) – первоначально этим словом именовался достаточно протяженный участок земли, но позднее, после Долгой Войны, ланами стали называть территории, имеющие самостоятельное управление.


[Закрыть]
а доктор остался «заметать следы». Почему четверым? О, это еще более занятная история. Дело в том, что в ожидании смерти эльфийка сплела Зов, а я в нем поучаствовал, в результате чего буквально нам на головы свалилась девица, которая впоследствии оказалась мечом. Сложно? Я тоже не сразу проникся. Зато она прониклась мной и вскружила голову. Мою, разумеется. Но в Вайарде мы расстались: женщины и Кэл отправились по домам, а я – поскольку избавился от клейма благодаря странной встрече с инеистой ящерицей – был назначен сопровождать… того самого младшего эльфа, которого Совет Кланов вместо раненого братца отрядил в Виллерим для установления готовности старшего из королевских отпрысков к обретению некоего артефакта. Разумеется, дела не собирались идти гладко, и мне пришлось помогать. По мере сил и даже сверх того. Обеспечивая эльфу доступ во дворец, я натворил много всякой всячины. Бесцеремонно вторгся в жизнь двух одиноких женщин. Попытался наставить на путь истинный несовершеннолетнего воришку. Нажил врага в лице сестры придворного мага. Пережил два покушения. Едва не пал на дуэли от руки младшего отпрыска семейства Магайон (впоследствии вновь попытавшегося меня прикончить, но вместо этого встретившего собственную смерть). Выяснил причину и личность злодея, наградившего принца Дэриена неизлечимой болезнью. И в довершение всего попал в любящие руки своего собственного кузена! Немало, правда? А еще пытался (и вполне успешно) отвадить старого купца иль-Руади от мысли, что я и его племянница Юджа – замечательная пара…


Так что, кидайтесь, господа, кидайтесь!

Но почему-то кажется, не так уж много камней до меня долетит. Может быть, вообще ни одного. Потому что каждый хоть раз в жизни чувствовал себя беспомощным, уязвленным и разъяренным одновременно. По разнообразным причинам. Лично я впадаю в такое состояние, когда судьба изящно делает подсечку и с удовлетворением наблюдает, как ее любимая игрушка летит лицом вниз, прямо в грязь.

Вечер в компании поредевшего благодаря моим непреднамеренным усилиям семейства герцогов Магайон был познавателен. До предела. Давненько мне не приходилось слушать через силу. Слушать и, что самое неприятное, заносить услышанное в память. Очень и очень подробно. Тщательно. Бесстрастно. Зато потом, когда информация поворчала и улеглась в темной кладовой сознания, на смену вполне осмысленному поведению пришла истерика. Внутренняя, разумеется: не хватало еще плакать на груди не слишком опечаленного утратой отца и оставшегося в живых наследника! Я и не плакал. Ни вчера, ни сегодня утром. Вчера я вообще был мало на что способен, за исключением…

Когда Мэй брезгливо сморщился и захлопнул перед моим носом дверь комнаты (а мне так хотелось с кем-нибудь поделиться пережитым за прошедший день!), он удостоился получасовой лекции на тему «Что дозволено взрослым мужчинам, то никогда не понять соплякам». Я говорил громко. Горячо. С использованием самых грубых выражений, какие только смогли скатиться с пьяного языка. Как мне верилось в тот момент, говорил я вполне убедительно, хотя и неконкретно. Кажется, даже стучал по деревянным панелям. Чем? Не помню. Хорошо хоть, не лбом.

Графини благоразумно не присутствовали при моем словоизвержении. Старшая – потому что имела удовольствие и раньше наблюдать мужчин в расстроенных чувствах, младшая… Наверное, мать ей все доходчиво объяснила и посоветовала забаррикадироваться в комнате. Нет, я бы ни за что не стал шататься по девичьим (и не совсем) спальням, но… В пьяном расстройстве вполне мог словом или делом обидеть милых хозяек.

Когда силы закончились (то есть когда хмель полностью утратил свое очарование, превратившись в гнусное и отвратное существо, мрачно свернувшееся тяжелым, колючим клубком где-то в районе затылка), я решил-таки отойти ко сну. Аккуратно (как мне казалось) развесил одежду на спинке кресла. Перевязь с кайрамиайра [3]3
  Кайрамиайра (kayraah) – оружие сабельного типа с небольшим изгибом достаточно широкого, в полтора пальца, лезвия. Заточка по одной стороне – полностью, по второй – на длину ладони. Длина клинка – около двух локтей, рукояти – чуть больше, чем для обычного «одноручного» оружия. Удары – предпочтительно рубящие, но можно и колоть. Более длинный тип этого оружия, предназначенный для двух рук, носит название «кайрис» (kayrahiss).


[Закрыть]
нашла пристанище на узком подоконнике, и клинкам было приказано: «Лежать тихо!» После чего мое практически бездыханное тело плюхнулось на постель, чтобы…


Глаза открылись еще затемно.

Никогда не пейте «Дыхание пустыни» в больших количествах. Наперсток – самая лучшая норма! Будете бодры и веселы сутки напролет. А вот если переберете… Бодрость, конечно, никуда не денется, только сопровождаться сие ощущение будет мелкой и совершенно неуемной дрожью всего организма.

Короче говоря, меня трясло. В сочетании с унылым настроением эффект достигался душераздирающий: хандра и полное неверие в собственные силы, основанное на… сущей ерунде.

Ну да, снова ошибся. Не в первый и не в последний раз. Но, фрэлл подери, почему мне больно? Почему сердцу никак не удается зачерстветь и перестать подпускать близко переживания? Потому что не хочу взрослеть окончательно и бесповоротно? Очень может быть. Однако… Был ли я когда-нибудь ребенком, вот в чем вопрос. А ответ… Ответ известен. Не был. Есть ли смысл горевать о том, чего никогда не знал, и пытаться удержать то, что мне никогда не принадлежало? Смысла нет. Я справлюсь. Обязательно. Сразу, как только. А пока…

Пока я хандрю.

Думаю о том, что произошло, и стараюсь понять, в какой момент пустил события на самотек. Как обычно, вдумчивые размышления успеха не имеют. Ни малейшего. Всплеск эмоций был бы куда полезнее, но… Я сгорел еще вчера. В тот самый миг, когда сказал «Прощай!» очередной иллюзии, не выдержавшей убийственного столкновения с действительностью.

Самое противное, я понимаю его мотивы. Понимаю и принимаю. Да, несостоявшийся герцог был излишне беспечен, быть может, излишне бесчувствен. Но в его поступках мне виделось нечто большее, чем тупая обида на отца и брата. Нечто гораздо большее… Сила. Уверенность. Азарт. В общем, все то, чем мне никогда не придется обладать. Ни в коей мере.

Да, он мне нравился, фрэлл побери! Нравился! Имею я право на личные пристрастия, в конце концов? Да, пожалуй, именно этого права у меня никто не отнимал. Пока. Хотя лабиринт симпатий и антипатий имеет свойство заводить разум в непроходимые дебри сомнений.

Как страстно хочется все бросить. Вообще все. С самой высокой горы. В самую глубокую бездну. Бросить и забыть. Обо всем. Навсегда. Закрыть дверь, задвинуть засов, опустить шторы и накрыться с головой одеялом. И пусть вокруг гибнут люди и целые государства! Что мне за дело до них? И что им за дело до меня?..

* * *

Стук в дверь. Настойчивый.

– Можно войти?

– Нельзя.

Наверное, я отвечаю недостаточно резко, потому что она все же входит. Собственно говоря, не могу представить себе препятствие, способное задержать Юджу хотя бы на минуту.

Йисини останавливается передо мной и скрещивает руки на груди. Смотрит исключительно осуждающе. Я бы даже сказал, взгляд женщины исполнен праведного гнева. На подбитом мехом плаще тает мелкая крупа снега. Опять? Так столицу совсем засыплет аккурат к Празднику Середины Зимы.

– Что ты себе позволяешь? – вопрошает моя старая знакомая. То есть не так уж она и стара – в самом соку девица, но подобный тон в разговоре могут использовать только люди, которые не первый день знают друг друга.

– То, на что имею право. – Поерзав, наконец-то попадаю пятой точкой в любимую ямку на сиденье кресла. Раз уж меня почтили визитом рано поутру, следует приготовиться к долгому и мучительному разговору.

– Вот как? Право портить имущество имеет только его хозяин! – заявляет Юджа. – А ты, насколько я знаю, отказался от парня!

– Какого еще парня? – После мрачных раздумий о тщетности жизни мозги совершенно не желают работать. Потому как не видят смысла.

– Того самого!

– Выражайся яснее… И говори потише, пожалуйста!

Она хмурится и принюхивается к ароматам, все еще витающим в комнате, несмотря на тщательное проветривание, учиненное мной сразу по пробуждении.

– Ты пьян?

Гениальное умозаключение. Браво!

– Уже нет.

– Точно?

– Хочешь проверить?

Маленький рот кривится.

– Пожалуй, воздержусь.

– Так что там… я с кем-то сделал?

– Зачем ты изуродовал Курта?

– Изуродовал? – Начинаю восстанавливать в памяти события вчерашнего дня. Нет, уродовать я никого не уродовал. Так, убил одного молодого человека. Убил хладнокровно и расчетливо, за что получил ввечеру такой откат… Лучше бы позволил убить себя, честное слово! По крайней мере, не пришлось бы мучиться похмельем. – Точно? Ты уверена?

– Да! – довольно подтверждает Юджа.

– Каким образом?

– Не образом, а хлыстом, кнутом или что еще тебе попалось под руку!

– Мне ничего не попадалось. Я попросил, и мне принесли.

– Ну надо же! Наверное, все твои просьбы исполняются беспрекословно, раз ты так равнодушно об этом говоришь!

– По какому поводу истерика? – вяло интересуюсь я.

– Истерика? – Йисини возмущенно выдыхает воздух. – Истерика?!

– Типичная. Только не говори, что безумно страдаешь из-за нескольких еле заметных рубцов на спине у неблагодарного пацана…

– Еле заметных?! Между прочим, они даже не желают затягиваться!

А вот это интересно. На самом деле. Бил я несильно, поэтому… Понял. Надо будет поработать над контролем, и основательно. Не следовало прикасаться к живому телу, не заперев Пустоту там, где она должна обретаться. Не повезло парнишке, ой как не повезло… Впрочем, сам виноват: не нужно было так себя вести.

– Заживут. Не сразу, но заживут. Обещаю. Пусть немного помучается, ему полезно.

– Полезно? – Темные глаза недоверчиво округляются.

– Разумеется. Нечего было пытаться стащить мое оружие.

– Он хотел…

– Украсть кайры. Для тебя, по всей видимости. Очаровала мальчика, прелестница, и теперь во всем обвиняешь меня? Не выйдет.

– Очаровала? – Юджа задумчиво морщит лоб. – Я не думала…

– Это свойственно всем вам. Не думать.

– Кому – вам?

– Женщинам.

Она готова разразиться новой вспышкой гнева, но внезапно передумывает и улыбается:

– Не буду больше спорить. С тобой это совершенно бессмысленно!

– Правильное решение! Умница! Иди к папочке, он погладит тебя по головке…

Йисини, приняв мой шутливый тон, присаживается на подлокотник кресла, но не утихомиривается:

– И все же… Что произошло?

– Курт не рассказал?

– Он сказал только, что виноват перед тобой.

Хм-м-м-м… Хороший мальчик. Не ожидал. Но все равно, ему нужно учиться, и учиться долго и многому. Дабы в будущем не столкнуться с человеком, который без зазрения совести перережет горло воришке за одно только намерение поживиться чужим добром.

– Все верно.

– Объясни! – Шершавые пальцы скользнули по моей щеке.

– Зачем?

– Мне любопытно.

– Еще одна исконно женская черта.

– Можно подумать, мужчины не страдают этим пороком! – Игривое возмущение.

– Я не страдаю. Можешь делать из этого какой угодно вывод… Разрешаю.

– Хочешь, чтобы я заявила: «Ты не мужчина»? Не дождешься!

– Совсем? – Тоскливо перевожу взгляд на окно.

– Совсем! Да тебе половина тех, кто носит это громкое название, и в рабы не годится!

– Даже так? Польщен. Но, милая… Зачем ты вообще пришла?

– Чтобы не дать тебе утонуть в вине, разумеется!

– Разве…

– Я была здесь вчера вечером, – ехидно пояснила Юджа, – и слушала твои проникновенные речи… Не полностью, конечно, потому что довольно быстро поняла: в таком подпитии ты неспособен думать.

– И вовсе я…

– Ты был не в себе. Совершенно.

– Тогда зачем ты разыгрывала спектакль сейчас?

– Зачем, зачем… – Она лениво потянулась. – Не хотела напоминать о твоей вчерашней слабости… Я знаю, как мужчины не любят, когда мы начинаем считать выпитые ими кружки. Клянусь, и слова бы не сказала, если бы ты не начал строить из себя дурачка!

– Я не строил.

– То есть?

– Хочешь честное и откровенное признание?

– Хочу. – Внимательные темные глаза оказались совсем рядом.

– Мне наплевать на то, что произошло вчера с Куртом. Я уже забыл. А он… надеюсь, не забудет никогда.

– Не забудет, – кивнула Юджа. – Ты здорово его отходил. Слишком жестоко.

– Нет, милая, я был излишне мягок. Следовало бы его убить.

– За что же?

– Вместо того чтобы прийти на помощь, парень решил украсть мои личные вещи. Неважно, с какой целью, кстати. Пусть он хотел подарить их тебе, само намерение кражи снисхождения не заслуживает.

– А по-моему, ты просто обиделся! – торжествующе заключила йисини.

– Обиделся?

– Ну конечно! Не хочешь себе в этом признаться? Думал ведь: «Я столько сделал для него, а он…» Думал?

Кусаю губу. Думал, разумеется. Правда, не очень долго. Точнее, не застревал на этой мысли. Всеми силами постарался убежать именно от такой трактовки своего поведения. Объяснить Юдже? Нет, не стоит, она все равно останется уверенной в своих выводах. Это ведь так естественно и приятно – считать, что мир живет по тем правилам, которые придумал ты сам.

– И что? Я не прав?

– Этого утверждать не буду. В общем-то я хотела говорить не об этом.

– А о чем? – Это не любопытство, а его сестричка. Любознательность. Желание быть осведомленным. Значит, иду на поправку.

– Я волновалась.

– Неужели? И какая же неприятность вызвала волнение прекрасной воительницы? – не могу удержать язвительную ухмылку.

– Вот таким ты мне нравишься больше! – расцветает довольной улыбкой лицо йисини.

– Еще больше? Значит ли это, что у меня есть шанс?

– Шанс?

– Заполучить гордую красавицу в свои объятия?

Мгновение она смотрит на меня, пытаясь понять, есть ли в произнесенных словах что-то кроме шутки, потом заливисто хохочет:

– И ты еще спрашиваешь позволения? Вот глупый…

– Почему же глупый? Всего лишь вежливый. – Обиженно отворачиваюсь, но ладони женщины уверенно возвращают мое лицо в прежнее положение.

– Во всяком случае, ты первый, кто сразил меня наповал, даже не обнажив оружие! Никогда не думала, что достаточно слов и взглядов, чтобы одержать победу… И так легко одержать.

– Кто сказал, что было легко? Не согласен.

Юджа наклоняется и осторожно целует меня в лоб.

– И это все? – возмущаюсь. Почти искренне.

– Ты хочешь большего? – В хрипловатом голосе прорезаются знакомые и очень опасные нотки.

– Нет, – приходится признаться. Хотя не всегда нужно быть честным, в этот раз лукавство ни к чему.

– Я вижу. – Она встает и подходит к окну.

– Что ты видишь?

– Тебе не нужна женщина.

– Ошибаешься. Очень нужна. Но ты дорога мне совсем в ином смысле… Надеюсь, это тебя не оскорбляет?

– Нет. – Коротко стриженная голова йисини печально качнулась. – Немного удручает разве что. Но настаивать не могу.

– Спасибо.

– За что? – Она удивленно оборачивается.

– За то, что предоставляешь мне свободу действий.

– М-м-м-м… Не за что.

Тихий шелест свидетельствует: как минимум одна из кайр покинула ножны.

– Я бы не советовал.

– Не советовал чего? – Юджа как завороженная смотрит на свое отражение в зеркальной глади лезвия. Смотрит и вдруг испуганно вздрагивает. – Она… она меня держит…

Вздохнув, поднимаюсь из кресла. Ну вот как всегда, ни сна, ни отдыха… Кладу ладонь поверх пальцев йисини, судорожно обхвативших рукоять. Проходит очень долгая минута, но сталь все же подчиняется, закрывая свою вечно голодную пасть. Юджа встряхивает освобожденной рукой и некоторое время не желает встречаться со мной взглядом. Понимаю почему. Убираю кайру обратно в ножны и застегиваю перевязь на поясе.

– Что это было?

– Маленький семейный секрет. МОЕ оружие не следует трогать. Опасно для жизни.

– Но почему?

– Потому, что Пустота может быть только заполнена или расширена, и никак иначе.

– Пустота? – Женщина непонимающе поднимает брови.

– Не обращай внимания… Иногда я говорю глупости.

– Нет, ты всегда говоришь то, что нужно. И не спорь! Пожалуйста…

– Не буду. Слушай… раз уж ты зашла… Трактиры уже открыты, как думаешь?

– Трактиры? – Она морщится. – А тебе не многовато будет… после вчерашнего?

– В самый раз! Если, конечно, ты знаешь необходимые достопримечательности сего славного города, – подмигиваю.

– Если хочешь выпить, пойдем к дяде! – предлагает Юджа.

– Э нет! Южных вин я вчера накушался на год вперед!

– Южных вин?.. Уж не пил ли ты… – Темные глаза блеснули внезапной догадкой.

– Именно его!

– Тогда тебе лучше просто погулять на свежем воздухе. Ну-ка собирайся поживее!

* * *

Вообще-то я не очень люблю гулять, потому что не вижу в этом занятии особого смысла. Судите сами, если гуляешь один, то рано или поздно увязаешь в размышлениях, совершенно не относящихся к окружающим тебя пейзажам. А если гуляешь с кем-то вдвоем (втроем, вчетвером и далее по нарастающей), природы и архитектуры вовсе нет, поскольку все силы бросаются на то, чтобы поддерживать беседу и не упускать реакцию собеседника на твои ответы и вопросы, что не очень получается.

Впрочем, в этом смысле Юджа была идеальным спутником: когда нужно – молчала, когда нужно – говорила. Причем говорила немного и большей частью по делу. В частности, я узнал, что Курт получил свои «горячие» и от нее, после того как она выбила из слуги, который находился тогда вместе с ним в городе, описание произошедшего. К концу прогулки я отчетливо убедился лишь в одном: поначалу идея заполучить мои кайры и в самом деле казалась Юдже удачной. Но вчера вечером ее настигло раскаяние, которое только укрепилось после неприятного «знакомства» с одним из клинков поближе. А ведь я предупреждал… Почему никто и никогда меня не слушает? Я же говорю серьезно и серьезные вещи! Ну почти всегда…

Галантно проводив йисини до дома купца (заходить не стал по двум причинам: не хотел видеть нечаянную жертву моего раздражения и не имел ни малейшего желания попасть в очередной круг планов иль-Руади касательно моей женитьбы), я отправился домой. Хм, домой… Как ни странно, мне нравилось возвращаться в резиденцию Агрио. Нравилось брести по засыпанной снегом аллее, посередине которой протоптана тропинка, такая узкая, что нужно ставить пятку правой ноги на ту же линию, на которой отметился носок левой. Нравилось сидеть вечером у камина в гостиной и смотреть на тлеющие угли, зная, что никто не потревожит мой покой без причины. Нравилось просыпаться и, позевывая говорить: «Доброе утро!» деревьям, которые мы с Плиссом безжалостно обкорнали. Нравилось сознавать, что мое присутствие делает этот дом чуть более живым, чем раньше. И, может быть, чуть более счастливым. Впрочем…

– Господин! Господин! Подождите… – Звонкий детский голосок где-то сзади. Я не стал останавливаться, лишь немного замедлил шаг: если нужно, догонят. Вряд ли ищут меня, в этом городе моих знакомых можно сосчитать по пальцам…

– Господин! – Запыхавшийся от бега мальчишка ухватился за мою руку, чтобы не упасть.

– Что тебе?

– Вам послание, господин! – Он протянул мне сложенный пополам листок бумаги, изрядно промокший – и от сыплющегося с неба холодного крошева, и от вспотевших ладошек.

– От кого?

– Не могу знать! – невинно хлопнув ресницами, отвечает мальчишка.

Так я и поверил! Знает конечно же. И даже скажет, если применить… немного силы. Но лишний раз обижать ребенка не хочется. Что я зверь? Никогда не был… А память вкрадчиво шепчет: «Был, и не раз…» Уйди, противная! Не до тебя. Когда в следующий раз нажрусь до цветных кругов в глазах, вот тогда и настанет время для твоих проделок.

На листке всего несколько слов: «Трактир „Ржавый Щит“. Будет и вино, и окорок. И кувшин эля. Что пожелаешь». Понятно. Нет необходимости расспрашивать мальца – такое предложение мне мог сделать только один человек в столице.

– Спасибо за службу. – Я вручил посыльному монетку, мальчик гордо кивнул, принимая заслуженную плату. – Не подскажешь, где мне найти «Ржавый Щит»?

– Вниз по улице и налево два квартала, господин! – И вот уже только пятки сверкают. Нелегкая работенка, но прибыльная. Если, конечно, приносишь адресату приятные известия.


Название трактира полностью соответствовало наводняющим его в такое странное для винопития время посетителям – сплошь старым воякам, давно уже покончившим с ратными подвигами во славу короны или туго набитого кошелька. Я остановился на пороге, всматриваясь в плохо освещенный зал. И где же мне искать Борга? Мог бы и уточнить, верзила…

Заметив меня, жилистый мужчина за стойкой кивнул одному из подавальщиков, и спустя минуту я был препровожден в одну из задних комнат, о наличии которой можно было только догадываться. Хотя… Если Борг не последний агент Тайной Стражи, должно же у него иметься место для встреч, о которых не нужно знать непосвященным?

Комната, кстати, была очень даже уютная, и все что нужно в ней имелось: не шибко богато, зато обильно накрытый стол, пара лавок и зажженные свечи, успешно разгоняющие темноту помещения, лишенного окон. Борг ждал за столом и довольно улыбнулся, когда я плотно прикрыл за собой дверь:

– Ну наконец-то! Где ты так долго бродил? Я отправил за тобой посыльного еще час назад.

– Мы встретились только что… Я гулял по городу. Наслаждался видами.

– Можно подумать! – хохотнул рыжий. – Видами вывесок питейных заведений?

– С какой это радости? – Я, недовольно скривившись, опустился на лавку.

– Да все уже знают!

– Что знают?

– О твоих вчерашних подвигах! – Он заговорщицки подмигнул.

– Все, кроме меня… Что же я натворил?

– Как это – что?! Уничтожил все запасы самого дорогого вина уважаемого герцога!

– И почему это сугубо интимное событие известно всем? – зло хмурюсь.

– Потому что надо было пить тихо, а не устраивать погоню за слугами, которые известили, что вино кончилось! – злорадствуя, сообщил Борг. – И на двор не надо было выползать!

– Выползать? – Желудок неприятно сдавило.

– Ну… скажем, шатался ты так, что можно было заподозрить штормовое волнение на суше.

– И… что я еще делал?

– Ругался в основном. – Рыжий плеснул в кружку пенистого эля и пригубил. – А неплохо здесь варят… Ругался, швырялся тем, что попадало тебе в руки. Перебил столько хрусталя… И как Магайон тебя только выдержал? Наверное, за какие-то заслуги?

– Угу. – Я смотрел в стол. Стыдно-то как. Взрослый человек, а докатился до самой пошлой пьяной истерики… Надо будет извиниться.

– Так за что? – В голосе Борга на мгновение прорезался чрезмерно живой интерес.

– Тебе виднее, ты же у нас сыскарь…

– Я не сыскарь! – Гордо выпяченная грудь. – Я, если помнишь, вхожу в «Опору»!

– И что?

– Ну признавайся! Я уже места себе не нахожу!

– По-моему, место ты нашел, и вполне удобное. По крайней мере, можешь с него дотянуться до любого блюда.

– Опять шутишь, да?

– Немного, – улыбаюсь.

– Мерзкий ты тип! – резюмирует телохранитель принца. – Мерзкий и бесчувственный!

– На том стоим! – киваю, двигая к Боргу свою кружку. Вскоре горьковато-приторный осенний эль смачивает и мое пересохшее горло.

– Так и не расскажешь?

– Зачем? Это неинтересно.

– Врешь!

– Хорошо… Я спас жизнь герцогу.

– Правда? – Рыжий недоверчиво переспрашивает. – И когда же?

– Недавно. Мы встретились неподалеку от Вайарды…

– А там ты что делал?

– Сопровождал эльфов.

– Куда?

– Домой.

– К кому домой?

– К ним, разумеется! Не к себе же…

– Кто тебя знает… – качает головой Борг. – С тобой вечно происходит то, что в голове не укладывается.

– А ты пробовал?

– Что?

– Укладывать. Не помешало бы научиться, – ухмыляюсь, растягивая рот почти до ушей.

Рыжий задумчиво постукивает пальцами по пузатой кружке. Время выигрывает. Спрашивается, для чего? Пригласил повеселиться, а сам накинулся с расспросами. Нехорошо. Я парень мстительный и выгодные для атаки моменты не упускаю. Особенно когда расстроенные чувства медленно, но верно сменяются ядовитым разочарованием в себе самом и окружающем мире.

Кокетливо щурюсь и мурлычу:

– А когда его высочество соизволит к нам присоединиться? Окорок, без сомнения, хорош и в холодном виде, а вот остывшие пироги существенно потеряют во вкусе.

– Почему это ты решил, что… – Борг пытается притвориться простачком. Удачно, не спорю. Но поздно.

– Мой дорогой великан, я ни за что не поверю, что ты оставил принца без своего присмотра… Так что, dou[4]4
  Dou – господин, госпожа.


[Закрыть]
Дэриен, на вашем месте я бы прекратил игру в прятки досрочно!

Тихий смешок подтвердил мои предположения. В стене, ранее казавшейся цельной, открылась потайная дверь, пропустившая в комнату принца.

* * *

– А с тобой опасно иметь дело! – заметил Дэриен, усаживаясь за стол.

– Вовсе нет! По отношению к друзьям я нежен и заботлив.

Принц ничего не ответил, но улыбнулся, всем своим видом показывая, что не очень-то верит моим словам, считая их очередной шуткой. Я поспешил оскорбиться:

– Это чистая правда!

– Как и все остальное?

– Что вы имеете в виду?

– Ты упорно отказывался от знатного происхождения, и что же я вижу?

– А что? – наивно распахиваю глаза.

– Даже актерский талант имеет свои пределы, – мудро и немного печально сказал Дэриен. – Играть… очень тяжело.

– Если не умеешь это делать – да, согласен.

– И если умеешь… Все равно тяжело. А ты… Либо безмерно талантлив, либо…

– Скорее второе, нежели первое, мой принц.

– И в чем же заключается это второе? – Темное золото глаз отражает всколыхнувшиеся огоньки свечей.

– Я не играю, в этом вы правы.

– Значит, не будешь отрицать!

– Смотря что. – Из осторожности оставляю место для маневра.

– Что ты – дворянин!

– Вам так важно именно это? Не мои мечты и надежды, не мои пристрастия и привязанности, а глупое свойство, которым я обладаю по праву рождения?

Принц растерялся, и, признаюсь честно, было приятно видеть на красивом лице совершенно детское недоумение. В отличие от своего подопечного, Борг понял меня сразу и предельно ясно, потому что желваки на широких скулах дрогнули, а карие глаза понимающе сощурились.

– Я не имел в виду… – начал Дэриен, но рыжий мягко положил ладонь на плечо принца:

– Не нужно ничего говорить, милорд… Сейчас не можете понять – поймете потом. Не торопитесь, иногда нужно побыть и терпеливым…

– Чего именно я не понимаю? – Голос молодого человека зазвенел уязвленной сталью.

– Одной простой и малозаметной истины, ваше высочество, – ответил я вместо Борга. – Настоящая ценность предмета не зависит от того, насколько он нужен или не нужен нам. Но мы предпочитаем искать во всем вокруг только пользу, хотя закатное солнце, скрывшееся в тумане, способно доставить душе больше наслаждения, чем обладание всеми сокровищами мира.

Принц молчал. Молчал и смотрел на мои пальцы, описывающие круги по ободку кружки. Нет, я не отгонял демона, не подумайте обо мне плохо! Я просто успокаивал свой разум, отвлекая внимание на монотонно повторяющиеся движения. Впрочем, К’хашш[5]5
  К’хашш – демон.


[Закрыть]
не виделся мне в эти минуты желанным участником застолья, так что полезное совмещалось с приятным.

– Почему ты отказался? – тихий, очень грустный вопрос.

– От чего? – Дэриен совсем меня запутал. Что я еще ему наговорил? Пора заводить книжечку для записей и ставить галочки рядом с выполненными обещаниями.

– Почему не захотел быть моим наставником?

О, теперь ситуация немного прояснилась. Будем выпутываться? Попробуем.

– Ваше высочество… я не настолько самоуверен, чтобы учить кого-то кроме себя, как нужно жить. Вам только кажется, что я знаю что-то глубокое и прекрасное, а на самом деле… Я ненамного старше вас, просто… Нам уготованы разные пути.

– Какие же?

– Вам – управлять государством, мне – постараться не умереть раньше срока. Смею надеяться, что и ваши, и мои учителя добились успеха на своих нелегких поприщах… Или нет?

Принц замялся и отвел глаза.

– Вы плохо учились, dou Дэриен? Не хочу верить… Не разрушайте хотя бы эту иллюзию! Я и так в последнее время хожу по руинам.

– Что ты имеешь в виду?

– Так, пустяки… Кстати, кто проговорился?

– О чем?

– Рианна или Борг сказали вам, что я в столице?

Хмурая мина сменилась лукавой улыбкой.

– А ты как думаешь?

– Я ставлю на принцессу.

– Не угадал!

– Значит, ты раскололся? – укоризненно цокаю языком, обращаясь к рыжему.

– Так получилось… Иначе милорд не позволил бы выбраться в город… – Смущение Борга выглядело настолько притворным, что я рассмеялся:

Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 | Следующая

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 4 Оценок: 1
Популярные книги за неделю

Рекомендации