Читать книгу "Сталин и «русский вопрос» в политической истории Советского Союза. 1931–1953 гг."

Масштабы антирусских репрессий 1949–1953 годов

Эта драма развивалась стремительно, всего около года. Летом 1949 года начались аресты, а уже 30 сентября 1950 года в Ленинграде состоялся суд, который правильнее было бы назвать судилищем, над центральной, как ее назвали, группой фигурантов по «ленинградскому делу». Осуждению к высшей мере были подвергнуты: член политбюро ЦК ВКП(б), заместитель председателя Совета министров СССР (то есть заместитель И. Сталина), председатель Госплана СССР, академик АН СССР по отделению экономики Н.А. Вознесенский; секретарь ЦК ВКП(б), член оргбюро ЦК, начальник Управления кадров ЦК А.А. Кузнецов, председатель Совета министров РСФСР М.И. Родионов, первый секретарь Ленинградского обкома и горкома ВКП(б) П.С. Попков, второй секретарь Ленинградского горкома ВКП(б) Я.Ф. Капустин, председатель исполкома Ленинградского городского Совета депутатов трудящихся П.Г. Лазутин. Все – депутаты Верховного Совета РСФСР и СССР. Спустя час после оглашения приговора они были расстреляны, тела их зарыты на Левашовской пустоши под Ленинградом и засыпаны негашеной известью. Депутата Верховного Совета СССР, заместителя председателя Владимирского облисполкома И.М. Турко, заместителя заведующего отделом партийных органов ЦК ВКП(б) Т.В. Закржевскую и депутата Верховного Совета СССР, заместителя председателя Владимирского облисполкома Ф.Е. Михеева осудили на длительные тюремные сроки заключения.

Затем 28 октября на московском процессе по «ленинградскому делу» к смертной казни были приговорены еще 20 человек, в том числе родной брат председателя Госплана СССР, министр образования РСФСР А.А. Вознесенский, родная сестра Вознесенского Н.А., первый секретарь Куйбышевского райкома ВКП(б) г. Ленинграда Мария Алексеевна Вознесенская. После немедленного расстрела тела их вывезли на кладбище Донского монастыря, кремировали, прах сбросили в яму и забросали землей. Таким образом, расстрелу были подвергнуты высших и высоких 26 руководителей РСФСР, кроме того, 6 человек были запытаны до смерти в ходе допросов. Репрессированы были и все члены семей осужденных, включая малолетних детей.

Судебные процессы, моральные и политические расправы над этническими русскими руководителями по «ленинградскому делу» продолжались по всей стране вплоть до смерти И. Сталина[77]77
  Реабилитация. Политические процессы 30–50-х годов: Сб. док. / Под общ. ред. А.Н. Яковлева. М.: Политиздат, 1991. С. 319–320. Сталин, Маленков и Берия бдительно отслеживали эту селекцию русских управленческих кадров, последний процесс по «ленинградскому делу» состоялся за три месяца до смерти Сталина, в ноябре 1952 г.


[Закрыть]. В Ленинграде на длительные сроки тюремного заключения были осуждены более 50 человек, работавших секретарями райкомов партии и председателями райисполкомов. Свыше 2 тысяч человек были исключены из ВКП(б) и освобождены от работы. Как следует из архивных материалов, хранящихся в АП РФ, ГАРФ, РГАСПИ, РГАНИ, тысячи руководящих работников были репрессированы в Новгородской, Ярославской, Мурманской, Саратовской, Рязанской, Калужской, Горьковской, Псковской, Владимирской, Тульской и Калининской областях, в Крыму и на Украине, в среднеазиатских республиках. Освобождены от должностей и понижены в должностях более 2 тысяч военных командиров по всей стране. Всего, по позднейшим оценкам, в СССР, но в основном в РСФСР, репрессиям по этому «делу» были подвергнуты более 32 тысяч этнически русских руководителей партийного, государственного, хозяйственного звена.

Репрессивная машина Сталина – Маленкова – Берии – Абакумова жалости не знала. Гребли всех, невзирая на возраст, степень родства и знакомства с арестованными. Так, 11-летняя дочь расстрелянного 28 октября 1950 года Алексея Александровича Бубнова, секретаря исполкома Ленинградского городского Совета депутатов трудящихся, Людмила была арестована сразу же по возникновении «ленинградского дела», отконвоирована в детприемник-распределитель, а затем направлена в трудовую воспитательную колонию № 2 г. Львова. После смерти И. Сталина Людмила Алексеевна Бубнова (Вербицкая) окончила Ленинградский государственный университет, стала доктором филологических наук, профессором, ректором Санкт-Петербургского государственного университета, в 2008 году – президентом СПбГУ, а затем президентом Российской академии образования.

84-летняя мать Александра, Николая, Марии и Валентины Вознесенских Любовь Гавриловна Вознесенская была арестована как «лицо, представляющее общественную опасность», осуждена на 8 лет ссылки и по этапу отправлена в Туруханский край, где перед Февральской революцией 1917 года отбывал ссылку российский революционер Иосиф Джугашвили. 15 января 1951 года, не выдержав издевательств и мучений, она скончалась.

Еще раз подчеркну, репрессиям были подвергнуты только этнически русские руководители.

В связи с этим приведу лишь один, но типичный для того периода конкретный факт, который позволит читателю представить себе действительную ситуацию тех лет.

Широко известный в России и за рубежом русский историк Константин Залесский, автор уникальных энциклопедических словарей из серии «Кто есть кто» по истории Германии 1930–1940-х годов, Русско-японской войны 1905 года, Великой Отечественной войны 1941–1945 годов и всего сталинского периода российской истории, 13 марта 2013 года поведал мне историю, которая хранится в семейной хронике его рода и подтверждает, что в 1949–1953 годах Сталин действительно открыл охоту на этнически русские управленческие кадры. Вот этот рассказ.

Родной дед К. Залесского А.Ф. Щеголев, русский, в 1950 году работал министром легкой промышленности РСФСР. Ни о каком «ленинградском деле» он тогда и слыхом не слыхивал. Но в конце 1950 года его вдруг вызвали в управление кадров правительства РСФСР и молча, без всяких объяснений, вручили трудовую книжку, где уже была сделана запись о том, что он уволен по сокращению штатов. И, не сказав даже «до свиданья», отобрали правительственный пропуск.

Сказать, что министр был потрясен произошедшим, – ничего не сказать: в СССР ведь в те времена безработных не было, а тут номенклатура ЦК ВКП(б) вдруг в буквальном смысле была выпровождена на улицу, без выходного пособия и предложения нового места работы.

Оказавшись в таком положении, Алексей Федорович в поисках работы принялся обходить своих друзей и знакомых и узнал, что он такой не один: увольнениям без объяснения причин были подвергнуты все его русские знакомые начальствующего состава.

На работу экс-министру удалось устроиться только через год в глухом уголке Московской области инженером на мебельную фабрику. И только после смерти Сталина Алексей Федорович смог вернуться в Москву и занять должность инспектора на ВДНХ. Только тут и узнал, что пострадал он по «ленинградскому делу», что был тогда, в 1950 году, строжайший негласный приказ с самых властных верхов увольнять всех руководящих работников русской национальности.

О том, что в стране началось избиение русских управленческих кадров, не знала не только широкая общественность, практически никто ничего не знал даже в правоохранительных органах. Малейшая утечка информации об этом «деле» каралась строжайше. Насколько важное значение вождь придавал засекреченности этого события, видно по одному только факту: лично доверенный на протяжении многих лет в глазах Сталина человек – генерал-лейтенант НКГБ Павел Судоплатов (1907–1996) о «ленинградском деле» узнал только спустя несколько месяцев после расстрела его фигурантов в Ленинграде и в Москве и то в неофициальном разговоре со своей родственницей, служившей в 1950 году в органах НКГБ[78]78
  В марте 1939 г. Сталин в присутствии Л. Берии лично поручил П.А. Судоплатову ликвидацию Л. Троцкого, назначив его заместителем министра НКВД, а в октябре 1941 г. (опять же лично) поручил Судоплатову защиту Кремля от могущих войти в Москву немцев и минирование зданий в Москве, в которых немцы, по мнению Сталина, могли бы проводить совещания высшего германского руководства после взятия ими Москвы. Н. Хрущев не простил Судоплатову близкое знакомство со Сталиным. В августе 1953 г. Судоплатов был арестован (по делу Берии) и приговорен к 15 годам тюрьмы строгого режима. Примененные к нему изуверские пытки (в результате которых Судоплатов потерял зрение и стал инвалидом первой группы), в целях выдачи нужной Хрущеву информации, в его схватке с Маленковым и другими коллегами результатов не дали: с 1953 по 1958 г. Судоплатов разыграл роль сумасшедшего и ничего о своих контактах со Сталиным не рассказал. Освобожден только после отставки Хрущева, в 1968 г. Реабилитирован в 1992-м, написал несколько книг-мемуаров, о которых последний начальник советской разведки Л. Шебаршин отозвался так – «книжки хорошие, но содержат много того, что может нанести ущерб нашей безопасности».
  Сам генерал Судоплатов говорит об этом так: «ленинградское дело» оставалось тайной и после смерти Сталина, и даже я, хоть и был начальником самостоятельной службы МГБ, не знал о судьбе тех, кто погиб в безвестности… Руки всех, кто был в тот момент членом Политбюро, в крови, потому что они подписали смертный приговор обвиняемым за три недели до начала процесса в Ленинграде». (Судоплатов П.А. Спецоперации. Лубянка и Кремль. 1930–1950 гг. Олма Пресс. 1997. С. 517.)


[Закрыть].

К слову сказать, соблюдение этой секретности сохраняется и по сей день: кто-то даже после антисталинской революции 1989–1991 годов до сих не разрешает полностью открыть историкам архивы КГБ СССР по этому «делу».

Вождю удалось добиться желаемого им результата в этом плане. До сих пор об этом событии упорно не желают рассказывать даже те, кого это «дело» затронуло только по касательной.

Так, известный советский писатель Даниил Гранин выпустил в 2013 году в свет книгу своих дневниковых записей, под симптоматическим названием «Все было не совсем так», где оставил таинственную фразу, смысл которой в силу каких-то только ему известных причин раскрывать не стал. «Так называемое «ленинградское дело», – пишет он, – самое для меня непонятное. Все осужденные были яркими сталинистами. Никто из них никогда не проявлял оппозиционных настроений. И в мыслях такого не было. Все они были сталинскими выдвиженцами. Считается, что «ленинградское дело» было затеяно Маленковым и Берией в борьбе за власть. Вероятно, так оно и было. Документов нет, все уничтожено Маленковым… Меня же «дело» коснулось, пересекло мою жизнь. Осколок просвистел рядом. Не то слово: так рядом, что опалил, контузил и надолго…Никаких ясных обвинений («ленинградцам») не предъявлялось. В печати ничего вообще о «раскрытии заговора», о вине и о преступлениях участников не сообщалось. Все творилось безмолвно…»[79]79
  Гранин. Д. Все было не совсем так. 2-е изд. М.: ЗАО «ОЛМА Медиа Групп». 2013. С. 199–200.


[Закрыть]

Что касается утверждения, что «ленинградцы» были «сталинскими выдвиженцами», Д. Гранин, ошибается: как уже показано выше все они, до единого, были на самом-то деле выдвиженцами Андрея Александровича Жданова, подлинную (сугубо позитивную для России) колоссальную роль которого в истории нашей страны в 1930-х и 1940-х годах российская общественность до сегодняшнего даже близко не смогла по достоинству оценить[80]80
  Лишь в последние годы, после выхода в свет фундаментальной монографии А.Н. Волынца, фактически вернувшего в историю России этого выдающегося государственного деятеля, мы можем по достоинству оценить значение этой политической фигуры. (См.: Волынец А.Н. Жданов. М.: Молодая гвардия, 2013. Серия ЖЗЛ, 619 с.)


[Закрыть].

Неверно и то, что «документов нет, все уничтожено Маленковым». Уничтожено, но не все.

А вот почему «ленинградское дело» столь сильно напугало Даниила Гранина, что он и в 2013 году не решился сказать, в чем же именно оно, как он выразился, «опалило и контузило его надолго», писатель оставляет за пределами своей книжки. Догадываться можно. Но только догадываться.

Между тем в отношении таинственности этого «дела» Гранин прав. Во-первых, документов об этом «деле» в государственных архивах действительно осталось мало, но и те, что есть, до сих пор открыты не все, хотя со дня безжалостной расправы над «ленинградцами» прошло уже около 70 лет (в частности, исследователям до сих пор недоступны протоколы допросов братьев Вознесенских и других фигурантов, непонятно, что происходит с архивным делом министра госбезопасности В. Абакумова и т. д.). Работники государственных архивов в ответ на мой вопрос, почему для исследователей открыта только часть документов по этому «делу» и когда будет окончательно с них снят гриф закрытости, на второй вопрос отвечают: не раньше, чем через 20–25 лет. А на первый просто молча разводят руками.

Да, свидетелей и участников «ленинградского дела» давно уже не осталось. Практически нет уже и тех, кто мог бы хотя бы косвенно рассказать об этом событии. Через три года после смерти Сталина под хрущевским нажимом были расстреляны и те, кто непосредственно осуществлял следственные действия в отношении «ленинградцев» (В. Абакумов и подчиненные ему следователи). Крайне любопытно то, что в последние годы в архивах открыты протоколы допросов следователей, имевших отношение к «ленинградскому делу», но эти следователи, расстрелянные в 1953–1954 годах, подробно рассказывая о преступлениях Берии и Абакумова по отношению к партийным и военным деятелям, словно воды в рот набрали в отношении допросов «ленинградцев». Так и ушли на тот свет, унося с собой эту информацию. Впрочем, это мое утверждение не совсем точно. Протоколы допросов «ленинградцев» все же существуют, но руководство архивов не торопится давать разрешение историкам на знакомство с ними. На сегодняшний день единственным человеком, которому было разрешено прочитать эти протоколы допросов в читальном зале КГБ СССР, остается освобожденный в декабре 1953 года из лагеря Л.А. Вознесенский, сын расстрелянного в 1950 году министра просвещения РСФСР Александра Алексеевича Вознесенского. В неоднократных личных беседах с автором настоящей книги Лев Александрович рассказал, в частности, и о том, что после смерти Сталина Г.М. Маленков действительно изъял из «ленинградского дела» десятки страниц архивного хранения в целях сокрытия своего личного участия в организации этого «дела» (имеются и личные свидетельства помощников Маленкова на этот счет).

Технология преступления

Как начиналось и развивалось так называемое «ленинградское дело»?

Если судить по текстам обвинительных приговоров, проекту секретного письма политбюро членам ЦК ВКП(б) под названием «Об антипартийной враждебной группе Кузнецова, Попкова, Родионова, Капустина, Соловьева и др.» от 12 октября 1949 года, представленному 18 января 1950 г. Сталину министром госбезопасности СССР В. Абакумовым проекту «Обвинительного заключения по делу привлекаемых к уголовной ответственности участников вражеской группы подрывников в партийном и советском аппарате» в составе 10 человек, «ленинградцам» были предъявлены следующие обвинения:

1. Проведение в Ленинграде без разрешения ЦК ВКП(б) так называемой Всесоюзной оптовой торговой ярмарки по реализации неликвидной потребительской продукции;

2. Фальсификация результатов выборов руководящих партийных органов в ленинградской партийной организации на партийной конференции в декабре 1948 года;

3. Пропажа в Госплане СССР с 1944 по 1948 год 236 секретных документов, относящихся к планированию народно-хозяйственного комплекса страны;

4. Занижение планов хозяйственного развития страны в первом квартале 1949 года;

5. Расхищение крупных государственных средств в целях личного обогащения.

Большинство пишущих о «ленинградском деле» утверждают, что началось оно с проведения 10–20 января 1949 года в Ленинграде Всероссийской оптовой ярмарки, которую руководители «второй столицы», провели якобы несанкционированно, превратили во всесоюзную и (тоже якобы) тем нанесли многомиллиардный (в рублях) ущерб народному хозяйству страны.

Произведенные мною исторические (в том числе архивные) «раскопки» позволяют прийти к выводу, что это утверждение представляет собой либо добросовестное заблуждение, либо преднамеренную ложь и подтасовку фактов с целью снять ответственность за кровавое «ленинградское дело» лично со Сталина (сторонники этой версии обеими ногами стоят на тезисе: «правильно расстреляли»)[81]81
  Судьбы людей. «Ленинградское дело». СПб.: Норма, 2009. С. 46.


[Закрыть].

К этой пресловутой выставке мы еще вернемся, а сейчас следует отметить, что с точки зрения внешней канвы все началось гораздо раньше и совсем не с нее.

Как пишет главный специалист Государственного архива Российской Федерации д. и. н. Хлевнюк О.В.[82]82
  Хлевнюк О. Ленинградское дело и дело Госплана. URL http:// rulibs.com/ru._zar/sci_history hlevnyuk/0/lj24. html


[Закрыть], осенью 1948 года в процессе доклада Н. Вознесенским плана экономического развития страны на 1949 год Сталину генсеку показалось, что план роста промышленного производства первого квартала 1949 года выглядит слишком скромно, и он предложил повысить его на 5 %.

В архивных документах не сохранилось следов мотивации этой сталинской интервенции. Думаю, однако, что причина была обыденно простой: генсек сравнил поквартальные планы роста промышленности и не понял – почему темпы роста первого квартала ниже, чем последнего. Но как нередко бывает в политике, простота этой причины уподобилась тому малому камешку в горах, микроскопическое шевеление которого приводит в движение огромную лавину, которая потом в своем все возрастающем охвате ломает леса и погребает под собой дома и селения.

Вознесенский, по идее, должен бы был объяснить вождю, что по нашему стародавнему советскому обычаю в декабре люди из кожи лезут, чтобы закрыть год с хорошими показателями, получить свои премии и встретить Новый год с хорошим настроением, а первый квартал следующего года всегда начинается с раскачки и потом все наверстывается по ходу дела. Председатель Госплана едва не впервые в плане промышленного развития 1949 года отразил эти реалии, а не дутые цифры, но объяснять это Сталину у него смелости недостало. С поправкой вождя он согласился, а изменение натуральных показателей в плане оставил «на потом», по-видимому рассчитывая сделать это по ходу. Но до сведения подчиненных информацию о сталинской поправке довел сразу же и приказал пересмотреть цифры первого квартала 1949 года в сторону увеличения.

Сотрудники Вознесенского при доработке плана это учли, и 15 декабря 1948 года три руководящих работника Госплана направили своему шефу записку, в которой сообщали, что в связи с перевыполнением плана 4-го квартала 1948 года имеется возможность изменить плановые натуральные показатели первого квартала следующего года в сторону увеличения на 1,7 млрд рублей. Вознесенский записку прочитал, с предложением согласился и прямо на тексте записки поручил внести соответствующие изменения в план первого квартала 1949 года.

Поручил, но исполнение не проверил. Распоряжение было сделано, но что-то в бюрократической машине Госплана не сработало сразу и этим люфтом во времени (кстати сказать, очень недолгим) эффективно воспользовался Г. Маленков.

Николай Вознесенский был человеком талантливым и образованным (академик АН СССР по отделению экономики), но в личном общении эти его качества слишком часто обращались против него самого. Современники рассказывали, что у него часто недоставало терпения объяснять подчиненным сложность ставимых перед ними задач, нередко он эмоционально взрывался, мог накричать на сотрудника и даже обозвать того дураком. И уж совсем терпеть не мог откровенных лентяев. Очень близкие к нему заместители в Госплане прощали ему эти издержки в поведении, отдавая дань его талантам и образованности. Но так вели себя далеко не все. В целом сотрудники Плановой комиссии Вознесенского не любили. К тому же многие знали о неприязненном (если выражаться мягко) к нему отношении влиятельного в партаппарате Г. Маленкова. Поэтому не может вызывать удивления, что в аппарате Госплана нашлись люди, которые сообщили Маленкову, что председатель Госплана без должного уважения относится к замечаниям, высказываемым товарищем Сталиным.

В январе 1949 года на стол члена политбюро ЦК ВКП(б), секретаря ЦК, председателя оргбюро ЦК, заместителя председателя Совмина СССР, председателя бюро СМ СССР Маленкова Г.М. лег донос кого-то из работников Госплана о том, что Вознесенский не выполняет распоряжений вождя по формированию плана экономического развития страны на 1949 год.

Как сообщает главный специалист Государственного архива Российской Федерации О.В. Хлевнюк[83]83
  Хлевнюк О.В. Хозяин. Сталин и утверждение сталинской диктатуры. РОССПЭН. 2010. 478 с.


[Закрыть], опытный царедворец Маленков, который уже давно искал повод к компрометации Н. Вознесенского в глазах Сталина, использовал этот промах коллеги по политбюро на 100 %, но не впрямую, а по-иезуитски. Он не стал сам информировать Сталина о том, что его распоряжение якобы проигнорировано Вознесенским, а пошел в атаку на Вознесенского обходным путем.

В начале февраля 1949 года связанный с Маленковым первый заместитель председателя Госснаба СССР М.Т. Помазнев вдруг, ни с того ни с сего, направляет на имя Сталина записку о том, что председатель Госплана СССР Н.А. Вознесенский закладывает в годовые планы экономического развития страны заведомо заниженные показатели[84]84
  На связь Маленкова с Помазневым указывает вся дальнейшая судьба Помазнева. Услугу Помазнева в «ленинградском деле» Маленков оценил высоко. Сразу после постановления политбюро ЦК о снятии Н. Вознесенского с поста председателя Госплана, 13 марта 1949 г., Сталин принимает предложение Маленкова о назначении Помазнева управляющим делами Совмина СССР, награждает его орденом, а позднее Помазнев становится кандидатом в члены ЦК ВКП(б). Но Маленков отдавал себе отчет в том, что он сам и Помазнев слишком уж явно замазаны в «ленинградском деле», и потому после смерти Сталина сразу же убирает Помазнева из Москвы, направляя его председателем Областной плановой комиссии в Рязань, а записку Помазнева по поводу Вознесенского со своими письменными следами из архива изымает. Судя по всему, на сегодняшний день текста этой записки-доноса более не существует. В архиве сохранилась лишь запись, что все эти документы изъяты товарищем Маленковым и не возвращены.


[Закрыть]. Прямого выхода на генсека у Помазнева, естественно, не могло быть, и потому записка ложится на стол Маленкову, который тут же отдает ее Берии, а тот передает Сталину сразу два документа: копию записки трех руководящих работников Госплана от 15 декабря Н. Вознесенскому (без резолюции на ней последнего) и записку Помазнева.

Судя по всему, Сталин сразу же, что называется, навострил уши: выходило так, что Вознесенский не только игнорирует личные указания Вождя, но еще и делает это за его спиной! Генсек назначает комиссию Совмина СССР по проверке этого факта, а во главу комиссии, по совету Берии, ставит Маленкова.

Это был именно тот шаг, которого и добивался Маленков.

А между этими событиями Маленков сделал еще один судьбоносный для «ленинградцев» шаг. Внешне он был направлен на компрометацию политического руководства Ленинграда и РСФСР, но цель-то была – политически подобраться к главной фигуре – Николаю Александровичу Вознесенскому, которым Сталин готовился заменить Маленкова.

Речь шла о Всероссийской оптовой ярмарке в Ленинграде.

С этой ярмаркой с самого начала и до самого конца творились чудеса бюрократической эквилибристики.

Нынешние сторонники «правильности» действий Сталина в «ленинградском деле», питерская журналистка Е. Прудникова и итальянско-российский журналист (с двойным гражданством), выступающий под псевдонимом Сигизмунд Сигизмундович Миронин (настоящего своего имени не раскрывает, отделываясь репликой, что не пришло еще время), утверждают, что ленинградское руководство, проводя в январе 1949 года в Ленинграде Всероссийскую торговую оптовую ярмарку товаров народного потребления и продовольственных товаров, совершило «антинародное преступление», выразившееся в том, что в условиях, «когда страна только что начала отходить от голода 1947 года», допустило порчу этих товаров, что якобы привело к «астрономическому ущербу в четыре миллиарда рублей». «Уже за одно только это, – пишет из своего итальянского далека С. Миронин, – люди, совершившие подобный шаг, заслуживают самого серьезного наказания»[85]85
  Миронин С.С. Сталинский порядок. М.: Алгоритм, 2007. С. 114–115.


[Закрыть].

О чем действительно идет речь?

Никто сегодня уже не может ответить на вопрос, каким образом создалась совершенно фантастическая ситуация, когда после войны, в условиях острейшей нужды, на складах Министерства торговли СССР скопилось неликвидных товаров народного потребления на сумму более 5 миллиардов рублей. В том числе и продовольственных. Но терпеть такую ситуацию правительство дальше не могло, и 14 октября 1948 года бюро Совмина СССР под председательством Н. Вознесенского (председателем бюро на тот момент был Сталин, а его заместителями, которые попеременно вели заседания, были Вознесенский, Маленков и Берия) приняло решение о разработке мероприятий по реализации этих неликвидов. Позднее в числе этих мероприятий были названы межобластные оптовые ярмарки, куда был разрешен вывоз этих неликвидов и их реализация. К слову сказать, инициатором организации таких мероприятий задолго до ленинградской ярмарки выступил Г. Маленков. 11 ноября 1948 года он подписал постановление бюро Совмина СССР «О мероприятиях по улучшению торговли», где всем руководителям союзных республик и областей указывалось: «Организовать в ноябре – декабре 1948 года межобластные оптовые ярмарки, на которых произвести распродажу излишних товаров, разрешить свободный вывоз из одной области в другую купленных на ярмарке промышленных товаров»[86]86
  Известия ЦК КПСС. 1989. № 2. С. 127.


[Закрыть].

Наибольшее количество подобных товарных остатков собралось в РСФСР, и руководство республики (предсовмина РСФСР Н.И. Родионов) в точном соответствии с установившимися по таким поводам правилам вошло в бюро Совета министров СССР с предложением провести, в целях реализации этих неликвидов, 10–20 января 1949 года в Ленинграде Всероссийскую оптовую ярмарку. В предложении выражалась просьба разрешить приглашение на участие в ярмарке торговых организаций союзных республик.

Бюро Совмина СССР предложение руководства РСФСР рассмотрело и приняло решение согласиться с ним. Председательствовал, в силу очередности, на этом заседании бюро Н. Вознесенский.

В Ленинград были свезены образцы товаров 450 наименований. Ярмарка прошла успешно. Как пишет профессор В.А. Кутузов, «по образцам заключались сделки и договоры на доставку товаров в различные районы. А до этого товары, в том числе и продовольственные, хранились на базах и складах производителей. Всего было предложено заключить договоры на поставку промышленных товаров на 6 млрд рублей и продовольственных – на 2 млрд рублей»[87]87
  Судьбы людей. «Ленинградское дело». СПб.: Норма, 2009. С. 47–48.


[Закрыть]. Об этих сделках 8, 11 и 21 января сообщала на своих страницах «Ленинградская правда». То есть все происходило открыто и гласно.

Перевирая эти факты, Е. Прудникова, С. Миронин, А. Мартиросян пишут, что на эту оптовую ярмарку были якобы свезены все товары, они там якобы испортились и нанесли ущерб народному хозяйству на 4 млрд рублей[88]88
  См.: Мартиросян А.Б. Двести мифов о Сталине. Миф № 176 «Сталин незаконно и жестоко расправился с ни в чем не повинными руководителями ленинградской организации («ленинградское дело»). URL httrp://gramotey.com/?open_file=12690884#TOC_id290036


[Закрыть] и потому, дескать, Сталин «правильно расстрелял» «ленинградцев»[89]89
  Судьбы людей… С. 46.


[Закрыть]. Желание этих авторов с помощью подтасовки фактов «реабилитировать» Сталина в «ленинградском деле» объяснить можно, ложь оправдания не имеет.

К сожалению, ошибается и С. Рыбас, который, в упомянутой выше монографии «Московские против питерских: Ленинградское дело Сталина», от своего имени написал следующее: «Однако на самом деле была проведена в Ленинграде с 10 по 20 января 1949 года Всероссийская оптовая ярмарка с участием торговых организаций союзных республик. Кузнецов, Родионов и Попков не только не получили разрешения на ее проведение, но и не поставили ЦК и политбюро в известность о предстоящей ярмарке. Налицо было превышение должностных полномочий целой группой высших партийных и государственных работников, их сговор. Ленинградские руководители и Родионов напрямую вышли на союзные республики, минуя Центр, создав до сих пор небывалую управленческую коллизию и опасный прецедент. Кроме того, устроители ярмарки не смогли толком реализовать продовольственные товары, свезенные в Ленинград со всей страны, что привело к их порче и ущербу в четыре миллиарда рублей. Нелишне напомнить, что именно в этот период колоссальные средства были направлены на восстановление народного хозяйства и создание атомного оружия. Ярмарка проводилась без рекламы»[90]90
  Рыбас С.Ю. Московские против питерских: Ленинградское дело Сталина. М.: Алгоритм, 2013. С. 134.


[Закрыть].

«Сталину было доложено, – пишет он в другой публикации, – что ленинградское руководство без согласования с Советом министров СССР и политбюро провело в Ленинграде общероссийскую ярмарку, которая по неизвестной причине получила статус Всесоюзной. Налицо были факты самоуправства (выделено мною. – Авт.), присвоения полномочий вышестоящего органа, бесхозяйственность. Нелишне напомнить, что именно в этот период колоссальные средства были направлены на восстановление народного хозяйства и создание атомного оружия. Ярмарка проводилась без рекламы, на нее были вызваны только партийные работники, возглавляющие крупные области и города РСФСР, а это дало основания для подозрений, что под прикрытием ярмарки состоялся подпольный съезд крупных функционеров КПСС с тем, чтобы организовать новую Коммунистическую партию РСФСР»[91]91
  Рыбас С. «Ленинградское дело»: разгром «русской партии» // Культура. 2012. 3–16 августа. С. 7.


[Закрыть].

Во-первых, повторюсь, решение о ярмарке принималось не «втихаря», а на бюро Совмина СССР. Представители союзных республик, присутствовавшие на заседании, узнали и о ярмарке, и о товарах и немедленно (информация-то горячая!) уведомили об этом свои столицы. Поэтому никакой «небывалой управленческой коллизии», о которой с показушным ужасом пишет С. Рыбас, не было и в помине.

А во-вторых, если на ярмарку съехались в основном партийные работники, кто же в ходе ее проведения заключил договоры на сумму в 6 млрд рублей? Далее. Откуда взялось утверждение, что ярмарка эта «получила статус Всесоюзной»?! Нигде ни в каких документах это название не встречается. За исключением только одного документа: написанного рукой Г.М. Маленкова постановления политбюро о снятии с должностей А.А. Кузнецова, М.И. Родионова, П.С. Попкова от 15 февраля 1949 года[92]92
  См.: РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 1074. Л. 35–36.


[Закрыть]. И слово «самовольно» появляется только именно в этом постановлении. Я уже не говорю о том, что двумя годами ранее Святослав Юрьевич в 900-страничной монографии «Сталин» в серии ЖЗЛ высказал прямо противоположный взгляд по поводу этой пресловутой ярмарки. «Если учесть, – писал он, – что в Ленинграде была проведена не Всесоюзная, а Всероссийская оптовая ярмарка для распродажи товарных излишков, то все обвинения формально слабо мотивированы: обвиненные действовали в рамках своей компетенции»[93]93
  Рыбас С.Ю. Сталин. 2-е изд. М.: Молодая гвардия, 2010. С. 814.


[Закрыть].

Впрочем, «оставим мертвым погребать своих мертвецов»[94]94
  «Предоставь мертвым погребать своих мертвецов», – сказал Господь одному из своих учеников, имея в виду, что хоть и живы еще в миру те, кто не верит в Спасителя (то есть в Истину), но на деле уже мертвы, то есть грешники, потому что не имеют веры в Спасителя (Евангелие от Матфея. Глава 8. Стих 22).


[Закрыть] и вернемся к тому, как события разворачивались дальше.

Не искушенные в кремлевских интригах ленинградцы были абсолютно уверены в рутинности своих действий по поводу проведения этого мероприятия и никакого подвоха не опасались. Они не подозревали, что в Москве Маленков затеял большую политическую интригу против Н. Вознесенского с целью устранения его как соперника во власти. Столь же высокую наивность в таких делах проявил в этом случае и сам Николай Александрович Вознесенский.

И только председатель Совета Министров РСФСР М.И. Родионов через три дня после начала работы ярмарки, 13 января 1949 года, почувствовал, что что-то здесь идет не так, и решил подстраховаться: направил Маленкову специальное письмо с докладом о ходе работы ярмарки и о проявлении большого интереса к ней со стороны торговых организаций союзных республик.

Но оказалось, что заместитель председателя Совета министров СССР только и ждал повода для развития атаки на Н. Вознесенского. Сразу по получении этой депеши прямо на письме Родионова Маленков пишет: «Товарищам Берии Л.П., Вознесенскому Н.А., Микояну А.И. и Крутикову А.Д. Прошу Вас ознакомиться с запиской тов. Родионова. Считаю, что такого рода мероприятия должны проводиться с разрешения Совета Министров».

Крутиков А.Д. (1901–1962) – заместитель председателя Совмина СССР, председатель Бюро по торговле и легкой промышленности при СМ СССР. Позже по представлению Маленкова должности своей лишился.

Вот эта январская резолюция и стала по-настоящему спусковым крючком «ленинградского дела».

Маленков и Берия немедленно расширяют поле наступления на, условно говоря, «ленинградцев», и к двум главным направлениям (якобы непрофессиональное и политически неправильное руководство Н. Вознесенским Госпланом и, опять же якобы, превышение полномочий ленинградским руководством в деле проведения Всероссийской оптовой ярмарки, хотя бы и с разрешения заместителя председателя бюро Совмина СССР Н. Вознесенского) Маленков добавил третье и тоже вывел его на Сталина.

Этим третьим эпизодом стали нарушения в подсчете голосов во время выборов партийных руководителей в Ленинграде в конце 1948 года.

25 декабря 1948 года в Ленинграде состоялась X областная и VIII городская объединенная партийная конференция, в ходе которой были проведены выборы руководящих партийных органов. На должность первого секретаря горкома и обкома партии был избран Попков П.С., второго секретаря обкома партии – Бадаев С.Ф., второго секретаря горкома – Капустин Я.Ф., председателем Ленисполкома – Лазутин П.Г. Как было зафиксировано в протоколах избирательной комиссии, все руководители были избраны единогласно.

Но в первых числах января 1949 года в ЦК ВКП(б) на имя Сталина поступило из Ленинграда письмо анонимных авторов, в котором говорилось о том, что «очень многие коммунисты» голосовали против руководителей Ленинграда.

Письмо было анонимным, но не случайным. Судя по всему, оно было инспирировано из Москвы, и знающие люди подозревали тогда, и так считают и сегодня, что этими анонимами были люди, связанные с Маленковым. Косвенно на это намекает бывший главный военный прокурор СССР, а потом заместитель Генерального прокурора СССР А.Ф. Катусев (1939–2000) (после увольнения из органов подвизался консультантом в частных коммерческих фирмах, покончил жизнь самоубийством при невыясненных обстоятельствах в станице Голубинская Краснодарского края). Он был членом «Комиссии политбюро ЦК КПСС по дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями, имевшими место в период 1930–1940-х и 1950-х годов», работавшей в марте 1988 года, незадолго до своей смерти в этой связи рассказал под аудиозапись журналисту Столярову, что следы возникновения этого анонимного документа ведут к Маленкову: «…Маленков – один из главных вдохновителей «ленинградского дела». Он занимал в то время пост председателя Совмина СССР. Кузнецов, Попков, Родионов, Лазутин и Соловьев были арестованы 13 августа 1949 года в кабинете Маленкова, а Вознесенский арестован на основании решения пленума ЦК ВКП(б), проходившего 12–13 сентября 1949 г.»[95]95
  Столяров К.А. Палачи и жертвы. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 1997. С. 135.


[Закрыть]