Читать книгу "Переговорный процесс в социально-экономической деятельности"

Принятие важнейших решений на переговорах во многом оказывает влияние на государственную политику в различных ее областях и на содержание государственного управления. Принятие управленческих решений является необходимым компонентом государственной политики как основы государственного управления[121]121
  Решетников, С.В. Теория процесса принятия управленческих решений. С. 5.


[Закрыть]. Содержательная оценка государственной политики базируется на изучении процесса разработки и реализации управленческих решений, которые нередко являются следствием принимаемых на переговорах разного уровня соглашений, в том числе международных переговоров между потенциальными инвесторами и бизнес-структурами, властью и представителями гражданского общества и т. д. Управленческое решение представляет собой социальный акт, связанный с результатом выбора определенного варианта политического действия, осуществляемого центром принятия решений для достижения поставленных целей с учетом базовых ценностей и интересов основных социальных групп и субъектов власти. Повышение эффективности государственного управления, расширение сферы открытости и прозрачности государственной политики, переговорный процесс разных уровней, диалог власти и народа обеспечивают механизмы трансформации государственной политики в общественную (публичную) политику. В теоретико-методологических исследованиях отмечается, что термин «публичная политика» предполагает сочетание демократического правления и эффективного государства. Использование понятия «публичная политика» и «публично-государственная политика» более точно выражает общественное содержание государственно-управленческих процессов, взаимодействие государства и общества, осуществляемое через переговорный процесс. Публично-государственная политика, по мнению А. А. Дегтярева, представляет собой «целеориентированную и управляемую, комплексную и организованную совместную деятельность индивидов и их групп по легитимному разрешению общественных проблем при руководящей и интегративной роли институтов государственной власти и на основе использования коллективных ресурсов общества»[122]122
  Дегтярев, А.А. Принятие политических решений / А. А. Дегтярев. М., 2004. С. 19.


[Закрыть].

На переговорно-коммуникативное взаимодействие органов государственной власти и институтов гражданского общества при использовании понятия «государственной (или общественной) политики» обращает внимание и В. В. Лобанов, рассматривая ее как «совокупность целей, задач, приоритетов, принципов, стратегических программ и плановых мероприятий, которые разрабатываются и реализуются органами государственной и муниципальной власти с привлечением институтов гражданского общества. Это целенаправленная деятельность органов государственной власти по решению общественных проблем, достижению и реализации общезначимых целей общества или его отдельных сфер»[123]123
  Лобанов, В.В. Государственное управление и общественная политика / В. В. Лобанов. СПб., 2004. С. 17.


[Закрыть]. Процесс принятия управленческих решений, сочетающий в себе переговоры и диалог государства и общества, государственных структур и гражданских инициатив, олицетворяет содержание современной общественной (публичной) политики, обеспечивая гуманистический вектор ее дальнейшего развития и реализацию целей прогрессивной динамики социума.

Для характеристики переговоров особый интерес представляет типология государственной политики, которая может быть использована при описании результатов и типов принятия решений в переговорном процессе на различных уровнях. По механизмам принятия и исполнения управленческих решений выделяются определенные типы государственной политики: 1) стратегическая, охватывающая взаимоотношения с зарубежными государствами и международными организациями и включающая иностранную и оборонную политику, вопросы обеспечения национальной безопасности общества и государства; 2) административно-правовая, связанная с законодательной и нормотворческой деятельностью, а также с функционированием и развитием государственных органов власти и управления на всех уровнях; 3) антикризисная, проводимая государством в случае возникновения чрезвычайных или кризисных обстоятельств (стихийные бедствия, техногенные катастрофы, экономический или политический кризис), которые требуют специальных действий от органов государственной власти по урегулированию кризисных ситуаций или ликвидации последствий природных катаклизмов; 4) распределительная, перераспределительная и регулирующая (конкурирующая и протекционистская). Каждому из этих типов государственной политики, прежде чем он будет «вписан» в реальную политику, предшествуют организационная проработка, переговоры на различных уровнях и принятие решений по конкретным вопросам.

На систему переговоров полезно посмотреть и в рамках критериев демократии при сопоставлении поведения на входе политической системы и характера принятия решений, ибо переговоры также могут рассматриваться с позиции того, что мы имеем на подготовительном этапе и каков результат переговоров и принятия решений на заключительном этапе. С точки зрения классификационных критериев типов демократии, сопоставленных с двумя переменными – поведение на «входе» политической системы и характер системы принятия решений (Г. Питерс, Дж. Дути, К. Маккулох) – интегрированная система принятия решений может выступать как деполитизированная демократия (перераспределительная политика в Швеции), сообщественная демократия (регулятивная политика в Нидерландах), фрагментарная система принятия решений, выступающая в виде центростремительной (саморегулятивная политика Великобритании) и центробежной демократии (распределительная политика во Франции)[124]124
  Ильина, Е.М. На пути к информационному обществу: государственная политика информатизации в Республике Беларусь / Е. М. Ильина. Минск, 2010. С. 14.


[Закрыть].

Принятие решений в сфере государственного управления, которому предшествуют, как правило, переговоры и консультации как со стороны международных организаций (например, МВФ и др.), так внутри страны, детерминировано масштабом управленческого воздействия и уровнем своего осуществления. Принятие решений на переговорах в сфере государственного управления на различных уровнях вертикали (международной, общегосударственной, региональной и местной политики) сопряжено с условиями риска и многовариантности, неопределенности и открытости, противоречивости и многокритериальности выбора (табл. 8.2).

Таблица 8.2

Принятие решений на переговорах в условиях риска

Данный ракурс интерпретации переговоров и общественной политики позволяет рассматривать процесс принятия политико-управленческих решений как саморазвивающуюся систему, ориентирует исследование на раскрытие ее целостности и обеспечение ее механизмов, на выявление многообразных типов связей системы принятия решений и сведения их в единую теоретическую картину, где равнозначно представлена совместная управленческая деятельность институтов государства и институтов гражданского общества, система официального законодательства и демократических структур и инициатив. Здесь не обойтись без системного анализа, теоретическую и методологическую основу которого составляют системный подход и общая теория систем.

Использование методов системного анализа процесса принятия политических решений необходимо потому, что в процессе принятия решений приходится осуществлять выбор в условиях неопределенности и риска, которые связаны с наличием факторов, неподдающихся в политике строго количественной оценке. Процедуры и методы системного анализа как раз и направлены на выдвижение альтернативных вариантов решения проблемной ситуации, на выявление масштабов неопределенности по каждому из вариантов и на сопоставление вариантов по тем или иным критериям эффективности, что позволяет выбрать наиболее приемлемый («здесь и сейчас») способ управления и принятия решения для конкретной ситуации. По своим методологическим установкам системный подход в политической науке, который нашел отражение в общей теории политической системы Д. Истона с его основными стадиями «вход» – «конверсия» – «выход» – «обратная связь», обладает более широким и гибким содержанием, имея много общего со структурно-функциональным анализом Т. Парсонса. Изучение процесса принятия решения, погруженного в сложную саморегулирующую политическую систему, в данном случае рассматривается с позиций структурно-функциональной целостности, где каждый элемент предназначен для выполнения определенных функций. Структура при этом выступает как совокупность упорядоченных и устойчивых связей между элементами системы, обеспечивающими ее стабильность; устойчивые компоненты строения социально-политической системы рассматриваются как относительно независимые от колебаний в отношениях с окружением. Функция описывается с позиций объективных последствий какого-либо действия данной системы, как вклад, который привносит элемент в организацию или деятельность целого.

В современной политической науке при исследовании механизма принятия социально-политических решений и в целом функционирования политической системы как сложной, самоорганизованной, открытой, нелинейной системы важен и учет принципов синергетики (от греч. synergetikos – сотрудничество, содействие, соучастие) как междисциплинарного направления научных исследований. Сквозь призму этого подхода политическая система предстает как самоорганизующаяся система, эволюция, развитие и функционирование которой связано с выбором из многочисленных вариантов, а не предопределена однозначно предшествующими состояниями. Такая система отличается большим разнообразием различных социальных структур, систем и подсистем, которые связаны соподчиненными отношениями. Вместе с тем каждая из подсистем обладает известной степенью автономии и самостоятельности, как это характерно и для системы принятия политических решений. В соответствии с синергетическим подходом при построении различных моделей принятия решений необходимо иметь в виду, что при вмешательстве (даже слабом) в характер развития социально-политических процессов необходимо обязательное осмысление последствий такого вмешательства, всестороннее «проигрывание» возможных вариантов развития социально-политической системы в результате принятия соответствующего решения. Необходим и анализ возникающих вопросов и ответов. «Что произойдет, если…, какой ценой будет установлен порядок, какие последствия вызовет такое слабое воздействие на систему, как…». Такого рода вопросы свидетельствуют о необходимости отказа от позиции беспрекословной «манипуляции» и жесткого контроля над политическими системами. Если бы такое «проигрывание» вариантов развития политических процессов осуществлялось при принятии решений на глобальном уровне, в мире бы было явно меньше затяжных конфликтов, которые, как правило, начинаются на локальном уровне, а затем приобретают все более обширный характер, втягивая в себя различные государства, надгосударственные организации, народы.

В критические моменты неустойчивости, когда сложные национальные и глобальные политические процессы осуществляют выбор дальнейшего пути эволюции, вблизи точек бифуркации, согласно принципам синергетики, резко возрастает роль незначительных случайных возмущений или флуктуаций, которые могут приводить к возникновению новых структур, сценариев и вариантов развития, что несомненно требует нравственной оценки принятия политико-управленческих решений субъектами власти. Формируется качественно новая синергетическая социально-политическая картина мира, изменяются наши концептуальные модели описания, объяснения и прогнозирования развития социума. В такой картине мира доминируют понятия становления, коэволюции, кооперативности компонентов мировой политической системы, нелинейность и открытость вариантов будущего развития, нестабильность и хрупкость современного мира. Синергетическое мировидение дает вместе с тем и теоретическую основу для исторического оптимизма, ибо предполагает, что шествие человеческой истории не предопределено и во многом зависит от нравственного выбора людей, ответственности субъекта власти и участников переговоров, их способности заглядывать «за горизонт», принимая соответствующие решения, «проигрывая» возможные варианты их реального воплощения в сценарий истории и становясь одновременно его режиссером, автором и исполнителем.

В современных условиях глобализации мировой истории, взаимозависимости локально-единичного и глобально-всеобщего, части и целого, единого коммуникативного пространства особенно ответствен субъективный выбор аттрактара, когда малое изменение результируется в макроскопических, невоспроизводимых и поэтому, как правило, непрогнозируемых следствиях.

Синергетическая эпистемология задает новые принципы в развитии социально-гуманитарных наук и поведения человека в XXI в., ибо важно понять, что «линейное мышление может быть опасным в нелинейной сложной реальности… Наши врачи и психологи должны научиться рассматривать людей как сложных нелинейных существ… Линейное мышление может терпеть неудачу в установлении правильных диагнозов… Мы должны помнить, что в политике и истории монокаузальность может вести к догматизму, отсутствию толерантности и фанатизму… Подход к изучению сложных систем порождает новые следствия в эпистемологии и этике. Он дает шанс предотвратить хаос в сложном нелинейном мире и использовать креативные возможности синергетических эффектов»[125]125
  Майнцер, К. Размышления о Сложности. Сложная динамика материи, разума и человечества / К. Майнцер. М., 1994.


[Закрыть].

Высокие слова об ориентации партнеров по переговорам на общечеловеческие ценности, всеобщую цель человечества, нравственные и гуманистические ориентиры, его личностно-экзистенциальный выбор в рамках синергетической эпистемологии и стиля мышления приобретают реальный смысл, разрывая демаркационную линию между должным и сущим, бытием и со-бытием, обеспечивая переход от существования к со-существованию, от эволюции к коэволюции, от устойчивости и стабильности к неустойчивости и нестабильности, от порядка к хаосу, от линейности и закрытости к нелинейности и открытости.

8.2. Переговоры, власть, политика, нравственность: диалог интересов и ценностей

Радикальные изменения в политике, экономике, социальной сфере повышают вероятность непредвиденных событий, увеличивают степень риска на переговорах и политического риска в частности. Важнейшую роль в управлении политическим риском выполняют переговорные процессы и властные структуры, ибо в условиях рыночной экономики, глобализации и интернационализации бизнеса, всемирного коммуникационного пространства, единства, открытости и вместе с тем нестабильности современного мира создаются предпосылки для инициирования экономических, социально-политических рисков, возникает вероятность финансовых потерь для определенных структур в результате воздействия неблагоприятных политических факторов в стране размещения инвестиций.

Вне переговорного процесса рискогенную ситуацию упорядочить невозможно. Исходя из этого, некоторые авторы определяют политический риск как «действия национального правительства, которые ломают проведение деловых операций, изменяют условия соглашений и приводят к конфискации собственности иностранных компаний»[126]126
  Risk Management guidelines for derivatives. Basle, July, 1994.


[Закрыть]. На вновь возникающих и развивающихся рынках инвестор может столкнуться с нестабильностью политического режима, гражданским беспорядком, коррупцией, дефолтами, остросоциальными событиями в стране, где он планирует поместить свой капитал. Капиталы инвестора при этом могут быть подвергнуты принудительному изъятию, национализированы, реквизированы без выплаты компенсации в полном объеме. В силу глобальных и стратегических последствий по масштабам ущерба внутристрановый риск может приобрести статус геополитического риска, субъектами управления которым выступают такие международные организации, как ООН, МАГАТЭ, МВФ, ВТО и др. При оценке факторов регионального характера, влияющих на инвестиционный климат и деятельность в регионе, исследователи называют социально-политическую обстановку в регионе, законодательные условия, состояние природной среды. Немаловажную роль в управлении политическими рисками в стране играет ответственность субъектов власти, участников переговоров на высшем и высоком уровнях за принимаемые решения, твердость позитивной, нейтральной или (в особых случаях) негативной позиции конкретных лиц. В последнее время для оценки личностного фактора при анализе политического риска разработаны различные модели, в том числе и модель «Prince model», предложенная М. О. Лири и В. Коплиным и позволяющая количественно рассчитать вероятность принятия правительством того или иного решения[127]127
  См.: Подколзина, И.А. Проблемы оценки политического риска //http// consulting.ru/econs_art_845354567cons_printview


[Закрыть].

Политика и переговоры, власть и переговоры теснейшим образом взаимосвязаны. Политика, властные отношения, несомненно, оказывают самое непосредственное влияние на характер и содержание переговорного процесса, поскольку тотализация политики как власти, отождествление ее с феноменом власти, проникновение политики во все сферы жизни становится для XXI в. господствующей установкой в отличие от классического капитализма с его автономизацией политики от экономики, морали от культуры. Вся область политики осмысливается через феномен власти, специфика политики в различных вариантах выступает как система властных отношений и институтов власти. По М. Веберу, политика охватывает все виды деятельности по самостоятельному руководству, где главным средством выступает насилие, а целью – власть[128]128
  Вебер, М. Политика как призвание / М. Вебер // Избранные сочинения. 1990. С. 644.


[Закрыть]. Ориентация политики на исследование власти высвечивает различные ее измерения: власть и процессы принятия решений в демократических обществах (К. Манхейм); власть и циркуляция (круговорот) элит (В. Парето, Г. Моска); власть и «элитарная демократия» (Й. Шумпетер). Политика, отождествляемая с властью, проникает во все сферы жизни и даже в «нейтральные» до сих пор области – религию, образование, культуру, хозяйство[129]129
  Мерриам, Ч.Э. Политическая власть: ее структура и сфера действия / Ч. Э. Мерриам. М., 1934; Рассел, Б. Власть / Б. Рассел. М., 1946; Шмит, К. Понятие политического / К. Шмит // Антология мировой политической жизни. Т. 2. 1977.


[Закрыть]. Интегрирующая функция политики в обществе, экономике и культуре подчеркивается в структурном функционализме П. Парсонса, который рассматривает власть как ядро политической системы, которое пронизывает все подсистемы общества, начиная от экономики до поддержания культурных образцов и процессов институциализации власти. В противоположность этой линии акцентируется подход, ставящий конфликтность современного общества с присущими ему группами интересов, партиями и классами в центр внимания и рассматривающий конфликт как творческую основу общества (Р. Дарендорф). В своей теории коммуникативного действия источником политической власти Ю. Хабермас рассматривает коммуникацию, как и Х. Арендт. Для них власть соответствует человеческой способности не только что-либо делать или как-либо действовать, но и объединяться с другими и действовать в согласии с ними, ориентироваться на взаимопонимание. Власть имеет место в группе и существует лишь до тех пор, пока существует группа. Власть для М. Фуко – это, скорее, многообразие отношений сил, заполняющих и организующих определенную сферу, игра, в ходе которой сталкивающиеся друг с другом тенденции усиливают, изменяют силовые отношения. Власть рассредоточена в континууме общества и осуществляется из бесчисленных локальных точек в сети отношений власти. В известной степени переговоры выполняют волю государственной политической власти (экономической, в случае бизнес-переговоров, отвечая социальному заказу со стороны государственной власти, бизнес-корпораций, фирм и т. д.). И все же излишняя политизация переговоров, особенно когда речь идет о переговорах в области решения экономических задач, вряд ли уместна в современных условиях. Важно, чтобы политика, власть, переговоры осуществлялись на основе взаимовыгодных экономических интересов и нравственных подходов, моральных принципов, которых никогда не бывает «много», о каких бы переговорах ни шла речь – международных, бизнес-переговорах, межличностных и т. д. Чтобы выявить, какая из интерпретаций политики наиболее приемлема для переговорного процесса, рассмотрим на основе обобщения существующие интерпретации политики, версии.

1. Институциональная. В ее рамках политика рассматривается как деятельность институтов государства, управленческих структур, как исследование механизмов распределения власти между ними, изучение законодательных актов и выявление смысла законов. Политика здесь тесно переплетается с правом и с определенным типом принятия решений. В современных условиях институционализм проявляет свою недостаточность при изучении процесса принятия решений (в том числе и в переговорном процессе), ориентируя учитывать опору не только на институты государства, но и требуя включения в этот процесс представителей гражданского общества и тем самым расширяя возможности управленческих структур и ориентируя их на диалог власти и народа.

2. Силовая, имеющая глубокие корни в истории политической мысли, начиная от Н. Макиавелли и заканчивая М. Вебером, трактует политику как борьбу за власть, волю к власти (Г. Моска, Р. Даль и др.). С этой точки зрения все политические формулы типа «свобода, равенство, братство» или «демократия народа, осуществляемая народом и ради народа», лишь маскируют волю к власти и, по существу, отрицают роль ценностей в политике. Научный интерес здесь сосредоточен на выстраивании ответов на вопросы «кто что получает, когда и как» (Г. Лассуэлл). В таких концепциях «политический человек» стремится к максимизации власти, участие в политике означает «стремление к участию во власти или к оказанию влияния на распределение власти» («Кто занимается политикой, тот стремится к власти) либо как к средству, подчиненному другим целям (идеальным или эгоистическим), либо к власти «ради нее самой», чтобы наслаждаться чувством престижа, которое она дает»[130]130
  Вебер, М. Политика как призвание. С. 646.


[Закрыть]. Такая силовая модель политики, к сожалению, и сегодня иногда выступает ориентиром для ведения переговоров, в том числе и международных, когда, прикрываясь лозунгами установления демократического порядка в той или иной стране, используются далеко не демократические, а силовые стратегии и подходы.

3. Структурно-функциональная (системная) версия рассматривает политику как саморегулирующуюся систему в контексте более обширной социальной системы и выполняющую разнообразные политические функции в зависимости от социального поля: формулирование интересов, правил; политическая социализация; политическая коммуникация; судебные решения и др. Исходя из оппозиции «процесс – структура», структурный функционализм (П. Парсонс) рассматривает власть как ядро политической системы, которое детерминирует функционирование всех остальных подсистем общества (экономическую подсистему, подсистему интеграции и подсистему культурных образцов, процессы институциализации власти). По отношению к переговорному процессу такая трактовка политики позволяет и сам процесс переговоров рассматривать как сложную самодостаточную, саморазвивающуюся подсистему со своими целями и задачами, стратегией и тактикой, используемыми средствами и намерениями в контексте определенной политической, экономической, социокультурной системы, выполняющей только ей присущие функции, защищая национальные интересы, суверенитет государства, бизнес-интересы отдельных корпораций, фирм, организаций, а в случае межличностных переговоров – интересы конкретной личности.

4. Плюралистическая (коммуникативная) версия понимает политику как согласование интересов, сферу сотрудничества, переговоров, процесс взаимоприспособления власти и общества, торга и переговоров, нахождение согласия и компромисса, принятие приемлемых для всех решений. В этом случае предполагаются фундаментальное равенство индивидов, ориентация на максимальную свободу человека, на приоритеты либеральных демократий, диалог власти и общества, разрешение противоречий без применения силы, синергетический выбор политических целей из множества конкурирующих альтернатив. Такая коммуникативная модель политики наиболее приемлема для современного переговорного процесса, учитывающего уникальность и хрупкость глобализирующегося мира, его взаимозависимость и единство, необходимость соблюдения идеалов согласия и понимания, диалога и сотрудничества, гармонии и согласованности, и в большей степени присуща восточной ментальности.

Выявляя специфику, статус и роль политики на Востоке и Западе, А. С. Панарин отмечает, что на Востоке, как и в традиционном обществе вообще, основным вопросом политики является вопрос об обеспечении общественного порядка и ограждении общества от хаоса, ибо проблема традиционной философии политики и заключается в том, как обеспечить порядок, стабильность и преемственность. Вместо дилеммы «порядок или хаос» в модернизированных обществах Запада обсуждается дилемма «демократический или авторитарный порядок», делается акцент не на порядке вообще, а на способах обеспечения демократического порядка. Таким образом, если на Востоке политика выступает как процедура обеспечения порядка, носители которого заранее известны, так как речь идет о наследственной власти и сословном закреплении общественных функций, то на Западе политика выступает как процедура открытия того, кому, какой партии, президенту и т. п. предстоит управлять обществом на основе мандата доверия, полученного от избирателей. В данном случае на уровне философско-методологического анализа выявляется дилемма предопределенного – неопределенного, что позволяет зафиксировать, что политический мир на Востоке подчиняется законам жесткого «лапласовского» детерминизма, тогда как на Западе – стохастическим принципам, включающим риск и неопределенность в качестве правила, а не отклонения и эксцесса[131]131
  Панарин, А.С. Философия политики / А. С. Панарин. М., 1994; Политология: о мире политики на Западе и на Востоке. М., 1998.


[Закрыть], что, несомненно, отражается на тактике и стратегии переговоров в рамках восточной и западной модели переговорного процесса.

Различие статуса политики на Востоке и Западе выявляется и по технологическому критерию. Со времен Макиавелли политика на Западе выступает как торжество технологического принципа отношения к миру. Считается, что мир может быть преобразован с помощью политики, т. е. политика здесь рассматривается как альтернатива унаследованному и сложившемуся, как знак создания иного – возможного.

Политику иногда отождествляют с властью, считая их нераздельными и взаимообусловленными. Действительно, власть является центральным началом политики, представляет собой средство ее осуществления, а переговоры с этой позиции рассматриваются как продолжение политики, наделенной властью (и важно бы при этом – ориентированной на нравственность и моральные принципы).

К универсальным свойствам власти относятся: всеобщность, т. е. функционирование во всех сферах общественной жизни и в политических процессах; способность проникать во все виды деятельности, объединяя или разъединяя людей, общественные группы: пространство власти может быть совсем малым (скажем, личность самого человека, семья) и предельно большим – государственная власть, власть религий, идеологий, международных структур.

Проблема взаимоотношения морали, политики и власти в социально-политической сфере является очень важной проблемой. Выделяют три основных модели взаимодействия морали и политики, которые оказывают существенное влияние на содержание и концепцию переговорного процесса, ориентируя его на соблюдение моральных принципов или нивелируя их, а в ряде случаев и сознательно игнорируя нравственные подходы, решая любые проблемы исходя из позиций силового давления, прагматизма, сиюминутной выгоды, маркетизации социальных, политических и духовных отношений.

Первая модель характеризуется подчинением практической деятельности людей морали, включая и политику, что свойственно христианским учениям, в которых сформировались такие нравственные принципы и правила, как «не убий», «люби врагов своих как самого себя» и т. п.; для подходов гуманистов с их нравственными идеалами, способствующими сплочению и возвеличиванию человеческого духа, укреплению политических и государственных устоев; для ряда современных концепций с их особым отношением к человеку как к высшей ценности мира и этикой ненасильственной борьбы за более справедливое общество. Желательно, чтобы такая модель все в большей степени была востребована в современной концепции переговоров на различных уровнях – международном, бизнес-переговорах, при решении межличностных конфликтов и т. д.

Вторая модель – существенного разрыва между политикой и моралью. Наиболее четко данную систему взаимоотношения политики и морали представил Н. Макиавелли (1469–1527) в своем труде «Государь», где он писал о том, что, если государь желает удержать в повиновении подданных, он не должен считаться с обвинениями в жестокости – он может использовать все средства, включая насилие, принуждение, вплоть до лишения жизни, для укрепления государственной власти, ее экономической и политической мощи. Такая модель находит отражение, к сожалению, и в сегодняшней переговорной практике, когда принимаются беспрецедентные по своей антинравственности решения, угрожающие суверенитету отдельных государств, их национальной самодостаточности и историческому предназначению, когда сила давления побеждает идеалы гуманизма, а цель установления «мирового порядка» оправдывает любые используемые средства, прикрывая их демократическими лозунгами и преобразованиями.

Третья модель отражает достижения разумного взаимодействия между политикой и моралью. Так, Г. В. Ф. Гегель и другие представители немецкой классической философии считали, что государство должно быть наделено особой нравственностью, так как по своей природе оно выражает волю и интересы большинства граждан. Представители русской политической мысли второй половины XIX в. обосновывали положение о том, что образцовая общественная жизнь слагается из добротных общественных учреждений и из нравственно развитых людей (К. Д. Кавелин). Согласно В. С. Соловьеву, весь политический мир и его устои базируются на нравственном фундаменте, наполняющимся разумным содержанием благодаря появлению аскетизма, альтруизма и религиозного чувства. М. Вебер считал, что в социальной деятельности имеет место рациональное соотношение целей и средств и их побочных последствий, хотя и ставил под сомнение возможность науки вырабатывать нормативные средства. Здесь уместно вспомнить формулировку категорического императива И. Канта, призывающего поступать так, чтобы человек всегда относился к человечеству и в своем лице и в лице другого как к цели и никогда не относился бы к нему только как к средству. Очень важно при подготовке политиков, дипломатов, экономистов, осуществляющих переговоры разного уровня, ориентировать их на модель разумного взаимодействия политики и морали, экономики, бизнеса и этики, нравственно-гуманистического урегулирования межличностных конфликтов во имя сохранения человеческой цивилизации, соблюдения этических принципов в современной науке, политике, экономике, культуре. Нравственный, антропологический поворот, осуществляющийся на современном этапе в науке, экономике и политике, оказывает сильнейшее влияние на концептуальную модель переговорного процесса в различных сферах.