Читать книгу "Опасная ложь"

Вскоре её шаги затихают, Баженов переводит свой убийственный взгляд на меня, а я внезапно так робею под ним, что даже не могу заставить себя подняться или хотя бы что-то сказать.

– О чем вы говорили? – сухо интересуется он.

– Просто болтали. Ничего такого, – все же заставляю себя посмотреть ему в глаза, и натыкаюсь на ледяной, прожигающий душу взгляд.

– Ещё раз заговоришь с ней, или даже просто подойдёшь, – зловеще тихо предупреждает он. – Вылетишь из моего дома, пропахав носом землю. Ты меня поняла?

– Поняла, – отвечаю внезапно осипшим голосом. Во рту становится сухо, как в пустыне сахаре. А изнутри снова начинает нарастать эта противная дрожь.

– Иди в свою спальню.

На это я просто молча киваю, опустив взгляд.

Он не дожидается, когда я брошусь выполнять его приказ, разворачивается и уходит прочь. Но я все же нахожу в себе силы встать, и даже осмеливаюсь окликнуть его.

– Константин… Владимирович.

Он замирает, но не оборачивается, лишь слегка поворачивает голову в мою сторону.

– Как Николай? – спрашиваю, затаив дыхание.

– Жить будет, – отвечает он после недолгой паузы.

И на душе сразу становится так легко. Несмотря даже на весь этот треш, что происходит с моей жизнью.

– А что будет со мной? – осмеливаюсь спросить. Даже если не ответит, я смогу хоть что-нибудь понять для себя из его реакции.

Но Баженов все же снисходит до того, чтобы обернуться и посмотреть на меня.

– В каком смысле?

– Почему я здесь?

– Хочешь уйти? Вали, – бесстрастно предлагает он.

– Нет, я не хочу. То есть, я понимаю, что меня убьют, если уйду.

– Понимаешь? Надо же, – он холодно усмехается. – А я уж думал совсем все плохо.

Проигнорировав его колкость, в большей степени, потому что она заслуженная, решаюсь задать вопрос, который волнует сейчас больше всего остального.

– Ты же не просто так помогаешь мне? Что от меня требуется взамен?

Взгляд мужчины снова становиться серьезным и острым, как нож.

– Сидеть тихо и не отсвечивать. От дочери моей держаться на максимальном расстоянии. По возможности не попадаться мне на глаза.

Смотрю на него и жду. Жду чего-то ещё. Ведь не может это быть весь список его требований. А как же минет? Анальный секс? Неужели в этом отношении я больше его не интересую? Или он просто считает это само собой разумеющимися вещами. Но Баженов больше так ничего и не произносит, и я понимаю, что ждать бессмысленно.

– Поняла, – тихо отвечаю, едва разлепив пересохшие губы.

– Раз поняла, иди спать, – сухо бросает он и уходит. И на этот раз я уже не решаюсь его остановить.

22

Проходит два с половиной дня с тех пор, как я поселилась в доме Баженова. За это время ничего особенного не происходит, я сижу тихонько в отведённой мне комнате, и носа из неё не показываю. Но это даже хорошо, потому что выгляжу я так себе. Как зомби из фильма ужасов. Под глазами залегли нездоровые синюшные круги, на шее темнеет страшный полукруг от удавки. Не то чтобы мне было неловко перед кем-то за свой внешний вид, но ещё раз наблюдать презрение в глазах Баженова, который вряд ли как-то по-другому может отреагировать на изменения в моей внешности, нет никакого желания. Да что там, мне вообще меньше всего на свете хочется снова видеть его, и внешность тут совсем не причем. Только это неизбежно, ведь не смогу же я провести в этой комнате вечность.

Стараюсь не думать об этом, по крайней мере, пока, чтобы не изводить себя ещё больше, но у меня плохо получается. В голове роится миллион вопросов, среди которых лидируют «Что он сделает с полученной от меня информацией о Захарове?» и «Что он сделает со мной, когда разберётся с вопросом номер один?» А самое паршивое, что я ничего не могу сделать, чтобы получить ответы на эти вопросы. Только ждать. И это ожидание, как ощущение полной безысходности и собственной беспомощности, сводит меня с ума.

Но мне ничего не остаётся. Идти к нему с расспросами я не рискну, по доброй воле точно. Поэтому сижу тихо, как он и велел. Не отсвечиваю.

Мигера приносит мне еду по расписанию, прямо как в тюрьме, строго три раза в день в одно и то же время. С лёгкой руки Милы это прозвище намертво прицепилось к ней в моей голове, очень подходит. Воспоминания о встрече на кухне с дочкой Баженова заставляют меня улыбаться. Это, наверное, самое светлое и приятное событие из всех, что происходили со мной в последние несколько месяцев жизни. Хотелось бы увидеть её разок, просто поболтать, но нарушить запрет Баженова страшно. Да и синяками своими пугать девочку не хочется.

Поэтому я только ем, сплю и… читаю. Попросила Светлану принести мне какую-нибудь книгу, чтобы хоть чем-то себя занять, и она принесла. Два первых тома о «Гарри Поттере».

– Я одолжила эти книги у Мелании, других в доме нет, – невозмутимо пояснила она на мой вопросительный взгляд. – Если вы назовёте конкретную книгу и автора, я закажу в магазине то, что вам необходимо.

– Нет, спасибо. «Гарри Поттер» подойдет.

«Гарри Поттер» – действительно очень увлекательные книги. Я тоже в детстве их очень любила. И сейчас они приходятся, как нельзя кстати. Поначалу думала, не смогу читать, слишком много тяжёлых мыслей в голове, что отвлекают от текста, не дают сосредоточиться, но потом, как-то незаметно для самой себя, я увлекаюсь и с головой погружаюсь в волшебный мир, позабыв на время обо всех своих проблемах.

Обе книги проглатываю залпом, не переставая вспоминать добрым словом Милу за такой чудесный подарок. Наверняка она даже не подозревает, как сильно мне помогла. Получить временный отдых от личного ада, непрерывно бурлящего, и разъедающего меня изнутри – это просто бесценно.

Но эйфории, полученной от чтения, надолго не хватает. Не проходит и часа бесцельного лежания на кровати, как депрессия вновь накатывает и начинает накрывать с головой.

Я запрещаю себе возвращаться в реальность, стараюсь думать о прочитанном, вспоминаю самые классные моменты в книгах, но легче от этого не становится. Какая-то необъяснимая тяжесть вперемешку с чувством тревоги давят на грудную клетку, и терпеть это давление с каждой минутой становится все невыносимее.

Ждать, пока придёт Светлана с ужином, чтобы попросить ее принести ещё книг, мне не хватает сил. Идти разыскивать её, рискуя наткнуться на Баженова, я не решаюсь. Вспоминаю, что мигера оставляла мне номер на случай, если что-нибудь понадобится, разыскиваю свой телефон, и обнаруживаю, что он полностью разряжен уже неизвестно сколько времени. От этого злюсь на себя.

Не то, чтобы я жду чьего-то звонка, по большому счету, звонить мне никто уже не должен, но надежда выйти на связь с Жанной все ещё не покидает меня. Как бы я к ней не относилась, после всего, что со мной случилось, я попросту волнуюсь за нее. Только бы ничего не случилось…

Подключаю телефон к зарядному устройству, и падаю обратно на кровать, тут же уставившись в потолок.

Изнутри скребёт очередная неприятная мысль, что-то вроде – а ведь я могла бы сейчас быть в Лондоне, тусоваться где-нибудь с Беном… Интересно, как он там? Наверное, потерял меня, волнуется… Как же безумно хочется к нему. Просто обняться, валяясь на диване перед телевизором, или завернуться в плед и вместе на кухне пить свежесваренный кофе. Никогда бы не подумала, что буду по нему скучать. А ведь он единственный близкий человек, который у меня остался.

Телефон на зарядке оживает, и несколько раз пиликает входящими сообщениями, но я не спешу к нему – наверняка, какой-нибудь смс-спам, в России это весьма распространённое явление.

Хочу подождать ещё немного, прежде чем телефон зарядится достаточно, чтобы сделать звонок, но не проходит и пары минут, как он начинает громко трезвонить сам.

Теперь уже я срываюсь с места, нетерпеливо хватаю его и с любопытством смотрю на экран. Там светится незнакомый номер, заставляя меня испытать разочарование – это не Жанна. И даже не Захаров. Хотя, ожидать звонка от последнего после всего, что со мной случилось, наверное, верх глупости с моей стороны.

Уверенная в том, что кто-то, скорее всего, ошибся номером, или это очередной «телефонный спам», принимаю звонок, и вся кровь отливает от лица, когда из трубки доносится знакомый мужской голос.

– Здравствуй, Алена. Это Роман Евгеньевич.

На несколько секунд я буквально теряю дар речи. С глупым видом открываю и закрываю рот, не в силах заставить себя произнести хоть какой-то ответный звук.

– Алена? – раздаётся в трубке вопросительное, когда пауза начинает слишком затягиваться, и лишь тогда я отмираю.

– Да, Роман Евгеньевич. Признаться, не ожидала вас еще услышать.

– Я тоже не ожидал, что ты сдашь меня Баженову.

На мгновение я прихожу в замешательство от его наглости, по спине пробегает неприятный холодок, но усилием воли заставляю себя сохранять самообладание.

– Что ж, извините, – произношу с легким сарказмом в голосе. – Но раз уж мы заговорили об ожиданиях… Я тоже, знаете ли, много чего не ожидала. Что меня за решётку посадят, например. А потом вообще убить попытаются.

– О чем ты говоришь, Алена? – настороженно интересуется Захаров.

– Вы хотите сказать, что не в курсе?

– Не в курсе. Я знаю только, что ты не выходишь на связь уже несколько дней, и два дня, как живёшь в доме Баженова.

– То есть вы не в курсе, что ваш Алексей мне наркотики в сумку подкинул, и меня в аэропорту с ними повязали? – со злостью бросаю я. – Я, наверное, до сих пор там бы сидела, если бы Баженов меня не вытащил! И не в курсе, что в тот же день меня чуть не задушили у меня же дома?! И снова спасибо Баженову, его охранник вовремя подоспел, а иначе мы бы с вами сейчас уже и не разговаривали!

– Какой кошмар. Алена, конечно, я не в курсе! – взволнованно отзывается Захаров. – Неужели ты думаешь, что я имею к этому какое-то отношение? Как ты можешь так думать, Алена? Да зачем мне это надо?

– Откуда мне знать, зачем? Но кроме вас – больше некому. Я уверена, что это именно Алексей подкинул мне наркотики, и потом, когда на меня напали…

– Алена, стоп, – бесцеремонно перебивает он меня. – Какой ещё Алексей?

– Который мне загранпаспорт делал по вашей просьбе… – уже менее уверенно поясняю ему.

– Я не знаю никакого Алексея, – отрезает он, заставляя меня испытать сразу целую гамму эмоций. – Твой загранпаспорт делали совершенно другие люди. Я три дня назад отправил тебе сообщение о его готовности. Но ты ничего не ответила, и я ждал, следуя нашей договорённости, сам не звонил, чтобы не подставить тебя. А на следующий день узнал, что ты в доме Баженова. Я не знал, что ты там делаешь, думал, может быть, снова передумала, или вдруг что-то стало получаться. А когда вчера ко мне заявился Костя собственной персоной «поговорить по душам», все стало понятно. Чего только не надумал себе, но такого, конечно, даже представить не мог… Но как ты могла поверить ему, Алёна? Как могла позволить так себя провести?

– Я… я не знаю, – растерянно кручу головой, пытаясь переваривать услышанное. Господи… неужели все это действительно было фарсом?! – Но ведь кому ещё я могла помешать, если ни ему и не вам? Больше ведь некому… А меня убить хотели. Еще бы чуть-чуть, и убили!

– Аленочка, это я виноват, – голосом, пропитанным горечью, заявляет Захаров. – Я не должен был тебя втягивать в это, моя хорошая. Конечно, ты была в шоке от происходящего, и не поняла, что на самом деле происходит…

– Вы хотите сказать, что он специально это все устроил? – ошарашено спрашиваю я, вспоминая, как настойчиво Баженов требовал назвать ему человека, которому я перешла дорогу. – Чтобы я по доброй воле сдала вас?!

– Других объяснений происходящему у меня нет, – бесстрастно заявляет Захаров.

– А ведь у меня была такая мысль… – осторожно произношу, вся подбираясь от неприятного чувства, раздирающего изнутри остатки моего самообладания. – Но откуда он узнал про паспорт? И потом, когда на меня напали – его охранника ранили. Сильно ранили. Ну не стал бы он ради того, чтобы запудрить мне мозги, устраивать такое кровавое шоу! Рисковать жизнью своего человека!

– Ты его плохо знаешь, Алена. Баженов хитрый и расчётливый сукин сын. Ты всерьёз думаешь, он пожалел бы одного из своих людей, чтобы добиться своей цели?

– Но это просто… Это же уже слишком… Просто бред какой-то…

– Я и сам не мог предположить, что он до такого додумается. Но я предупреждал тебяя – он страшный человек, – из трубки доносится тяжёлый вздох. – Это я виноват, старый дурак, не стоило тебя впутывать в это. Надо было настоять, чтобы улетела в Лондон, и осторожно работать самому в этом направлении, а теперь…

– Что теперь будет? – спрашиваю, затаив дыхание.

– Ничего хорошего, Алена. Нам с тобой теперь не выбраться из его лап. Хотя… Скажи-ка мне, что именно ты ему говорила?

– Я сказала, что вы наняли меня, чтобы я узнала про учредительные документы его компании. И что вы хотите отомстить ему за смерть своего друга, Дмитрия Черных.

– Как он отреагировал?

– Заявил, что это полная чушь.

– Ну да, ну да… А ты сказала ему, что ты Димина дочь?

– Нет. Этого не сказала.

– Хорошо. Умница-девочка. И не вздумай говорить. Тогда у тебя ещё есть небольшой шанс выбраться из этой переделки живой. Меня он в любом случае загрызет, уже даже только за то, что посмел рыпнуться на его владения… но это неважно. Главное, ты. Тебе я попробую помочь. В память о Диме.

Я сглатываю, чувствуя, как меня всю начинает колотить от переизбытка адреналина, поступающего в кровь.

– Роман Евгеньевич… Простите, что я так сглупила… Что он вам сделает?

– Думаю, Алена, меня теперь ждёт участь твоего отца. Но ты не беспокойся обо мне. Тебе о себе сейчас нужно думать.

– Но неужели ничего нельзя сделать?! – отчаянно выдыхаю я.

– Кое-что можно, но я не хочу тебя об этом просить. Это слишком опасно.

– Говорите, Роман Евгеньевич.

– Алена…

– Говорите! – настойчиво требую я.

– Хорошо. Как скажешь. Есть один способ его обыграть… Но он непростой.

– Какой способ?

– Я знаю, что ты была в кабинете Баженова уже неоднократно… – деликатно произносит Захаров, и я чувствую, как лицо и уши начинают гореть.

– Откуда… – мне не хватает воздуха, чтобы закончить фразу.

– Неважно. У меня свои источники. Послушай меня очень внимательно, Алена. Просто слушай и не перебивай. В его кабинет не дозволено входить никому из персонала. Но я точно знаю, что у него там сейф. В шкафу у правой стены, вмонтирован в стену. Я думаю, что именно там, возможно, он хранит нужные нам документы. Сейчас, пока ты в его доме, ты можешь это сделать. Ты можешь выкрасть их. Другого шанса победить его у нас не будет, Алена.

– Но… – заикаюсь я, но Захаров не позволяет его прервать.

– Тихо, Алена. Не перебивай. Ты хотела спросить, как открыть сейф? Я расскажу тебе как. Это не сложно. Там нет никакого шифра, или ключей, только его биометрические данные. Их можно взломать. Я скину тебе ссылку, пройдёшь по ней и скачаешь себе на телефон приложение. Установишь, и возьмёшь его с собой. Нужно будет подключить сейф к телефону через USB-порт, и запустить это приложение. Оно выведет ПО сейфа из строя, и замок откроется.

– Но что если…

– Это займёт не более десяти минут. Внутри дома охраны нет, как и камер наблюдения. Только в самом кабинете есть датчик движения, от которого приходят уведомления непосредственно на телефон Баженова. Если тебе удастся незаметно отключить его телефон, когда он будет спать, ты сможешь без проблем проникнуть в его кабинет, взять документы, и остаться незамеченной.

– Но как я это сделаю?!

На мгновение в трубке повисает тишина, а когда Роман Евгеньевич снова начинает говорить, его голос неуловимо меняется. Из взволнованно-строгого становится вкрадчиво-мягким. Неприятным. До такой степени, что меня буквально передергивает.

– Ты ведь женщина, Алена. Молодая и красивая женщина. Сделай вид, что хочешь отблагодарить его за спасение. И отблагодари, как следует. Так, чтобы у него искры из глаз посыпались от счастья. После этого дождись, пока уснёт, и действуй.

23

Когда первый шок после звонка Захарова проходит, я вдруг отчетливо осознаю, что он пытается мной манипулировать. Все эти фразы, про то, что ему теперь конец, и про то, как сильно он за меня беспокоится и не хочет втягивать – просто чушь собачья. Не хотел бы – не втягивал. Ему это нужно, и, вполне возможно, что месть за моего отца тут вообще не причем. Просто удобный предлог, чтобы задействовать меня в своих планах. Я на минуту представила, чтобы папа таким образом использовал дочь своего друга в каких-нибудь темных делах, и меня передернуло… Нет, отец бы никогда не поступил так с чужим ребенком. Даже если бы этот ребенок сам активно нарывался. Чертов Захаров скользкий тип, а ведь я никогда не испытывала к нему доверия. Почему сейчас вдруг доверилась?

Каким образом он вернет мне бизнес отца, даже если я найду нужные ему документы на другие компании Баженова? Ведь папино дело как раз принадлежит ему на законных основаниях. И самый главный вопрос, если Баженов действительно такой страшный человек, как Захаров о нем говорит, то почему он не боится, что тот его и после отжатия бизнеса не сможет грохнуть? Не считает же он, что сам «дьявол во плоти» вместе с этими активами растеряет всю свою хватку и возможности? Как-то слишком наивно и самонадеянно так полагать.

Нет, Захаров совершенно точно ведет какую-то свою игру. Даже если Баженов сука и мразь, даже если он заслуживает этого с лихвой, я не стану принимать в этом участие. Нельзя играть в игру, правил которой не знаешь. С меня хватит.

К тому же, вполне вероятно, что сам Захаров ничем не лучше Баженова. А может даже хуже. По крайней мере, сейчас Роман Евгеньевич намеревается сделать примерно то же самое, что Баженов сделал с моим отцом. А ведь у Константина Владимировича тоже есть дочь… Что будет с ней, если у её папы начнутся такие проблемы?

Взгляд падает на томики «Гарри Поттера», уютно расположившиеся на ворохе подушек. Я долго смотрю на них, вспоминая печальный взгляд Милы. Мы с ней в чем-то похожи. Только я уже взрослая, а она совсем еще ребенок. И как же не хочется этой милой девчонке моей судьбы.

«Мигера» приносит ужин строго по расписанию. Ставит поднос на туалетный столик, аккуратно раскладывает приборы, а я наблюдаю за ней, и чувствую, как в горле образуется ком, а руки начинают предательски подрагивать от волнения.

– Светлана… – приходится прочистить горло, потому что голос звучит слишком осипшим. – Светлана, мне необходимо поговорить с Константином Владимировичем. Он дома?

– Да, – отвечает девушка, оставив приборы в покое и развернувшись всем корпусом ко мне. – Я сообщу ему. Если он сможет вас принять, то вернусь и провожу к нему.

– Передайте ему, пожалуйста, что вопрос срочный.

Моя надсмотрщица кивает и уходит, а я занимаю место за столиком и пытаюсь поесть, но кусок не лезет в горло от нарастающего волнения. Кое-как силой запихиваю в себя несколько ломтиков овощей из салата, и отодвигаю поднос с едой. Надо бы собраться.

Все эти два с половиной дня я так и хожу в полюбившемся белом халате, что нашла тут же, в ванной комнате. По моей просьбе Светлана сдавала весь мой немногочисленный гардероб в химчистку, и теперь дышащие свежестью вещи висят аккуратным рядком в шкафу, но выбрать что-то из них для разговора с Баженовым невероятно сложно.

Откуда-то Захаров знает о моих перемещениях внутри дома, а это значит, что среди персонала есть его человек. Это может быть кто угодно, например, та же «мигера», и мне, наверное, стоит хотя бы сделать вид, что я собираюсь соблазнять хозяина дома.

Поэтому останавливаю свой выбор на голубом шелковом платье чуть выше колена. Собственно, это единственное платье, которое у меня осталось.

Косметика в наличии тоже имеется, но прихорашиваться ради Баженова у меня не поднимается рука. Поэтому только слегка прохожусь спонжем с бронзовой пудрой по синякам, и распустив волосы, тщательно расчесываю их. На ноги обуваю балетки, сажусь на краешек кровати и жду.

Телефон с отключенным звуком спрятала под подушку, намеренно не собираясь брать его с собой. Упомянутое Романом Евгеньевичем приложение я пока не установила, но в последнее время у меня развилась фобия всяких подслушивающих устройств. К тому же, этот телефон дал мне Захаров.

Светлана возвращается, чтобы забрать посуду, и сообщает, что Константин Владимирович пока занят и просил меня подождать. После этого девушка уходит, вновь оставляя меня одну. Терпение – точно не мой конек. Проходит несколько часов ожидания, и я уже нахожусь на грани срыва из-за непрерывного нервного напряжения, в котором нахожусь все это время, но «мигера» так и не приходит за мной. Начинают одолевать сомнения, а передала ли она вообще Баженову мою просьбу? Что, если она тоже враг, и с какой-то неизвестной для меня целью тянет время?

Может, я уже страдаю лёгкой формой паранойи, и на ровном месте мне мерещится заговор, но хочется узнать это наверняка. Я решаю проверить. В конце концов, меня не заперли здесь, и по дому «разрешили» передвигаться в случае острой необходимости. Так я и поступлю.

Осторожно приоткрываю дверь и, прежде чем выйти, оглядываю коридор. Убеждаюсь, что никого нет, и только после этого выхожу и едва не на цыпочках иду в знакомом направлении через огромные безлюдные комнаты. Принимаю решение в первую очередь заглянуть в кабинет Баженова, последние два раза мы встречались именно там, и что-то мне подсказывает, что хозяин дома проводит в этом месте много своего времени.

Дверь кабинета плотно закрыта, и первое желание – постучать, но рука так и замирает возле, не решаясь нарушить тишину в помещении. Не знаю, там он или нет, но уже одна вероятность скорой встречи с ним заставляет мое сердце загромыхать в груди, как сумасшедшее. Словами не передать, как бесит такая реакция моего тела, неужели я настолько его боюсь? Так ведь не сделал же он мне ничего за все это время, и вряд ли сейчас что-то сделает. И чего трястись? Но голос рассудка успокоиться не помогает, и я отчаянно злюсь на саму себя.

Резко выдыхаю, стучу несколько раз и сразу толкаю дверь кабинета, решительно врываясь внутрь.

Мне везет, поиски очень быстро увенчались успехом – Баженов действительно внутри, сидит на привычном месте за своим столом, но… он не один. Меня встречают сразу два мужских взгляда. Второй принадлежит взрослому темноволосому мужчине с неприятными чертами лица, одетому в джинсы и свободную льняную рубашку. Он сидит в расслабленной позе, вальяжно закинув ногу на ногу, на том самом стуле, где уже дважды доводилось восседать мне самой.

Похоже, у Баженова гости. Потому что деловой эту встречу точно не назовёшь – перед ними на столе стоит бутылка виски, ведерко со льдом, и два круглых бокала с толстым дном и брутальной огранкой.

Мужчина в джинсах смотрит на меня с любопытством, ощупывая внимательным, цепким, и словно оценивающим взглядом, от которого мне становится не по себе. А Баженов, как обычно, смотрит так, будто мечтает прибить на месте.

– Извините, – бормочу я, осознавая, насколько не вовремя вломилась в его кабинет, и тут же начинаю пятиться обратно к выходу. – Я зайду позже.

– Ну что вы, не уходите, – обращается ко мне гость низким хрипловатым голосом, и на его некрасивом лице расцветает кривоватая улыбка, от которой даже на расстоянии веет опасностью. – Мне все равно уже пора. Итак засиделся, – поворачивается к Баженову и добавляет. – Какое очаровательное создание, Костя. Не представишь?

– Не представлю, – после недолгой паузы мрачно произносит он, после чего припечатывает меня своим тяжёлым взглядом. – Иди к себе. Я позже зайду.

Два раза повторять ему не приходится, я коротко киваю и поспешно скрываюсь за дверью.

До своей спальни иду торопливым шагом, едва не переходя на бег. Чувствую себя полной идиоткой. К счастью, по пути вновь никого не встречаю, и, добравшись до места, плотно прикрываю за собой дверь. Сбрасываю обувь и с ногами забираюсь на кровать, хватаю и крепко прижимаю к груди первую попавшуюся подушку.

Несколько минут мне требуется, чтобы прийти в себя и успокоиться. Не понимаю, чего я так разволновалась? Ну увидел меня какой-то мужик, и что? Раз Баженов пьет с ним виски, значит, наверное, это его друг? Ничего страшного не случилось. Только теперь придётся мне разговаривать с Константином Владимировичем не в его кабинете, а здесь. В этой комнате. И это мне совсем не нравится.

И снова злюсь на себя за это неуместное волнение. За дурацкий терепет в груди, и совершенно лишние для моей ситуации мысли. Не тронет он меня. А если захочет тронуть, то место, в котором мы будем говорить, не сыграет решающей роли. Он может тронуть меня где угодно, если захочет.

Следующие полчаса я сижу и не шевелюсь, а когда без стука распахивается настежь дверь спальни, и вовсе подпрыгиваю на месте. Неосознанно крепче прижимаю к груди подушку, которую так до сих пор и не выпустила из рук. Сердце снова пускается вскачь, лицо начинает гореть.

Баженов стоит на пороге несколько секунд, смеряя меня своим фирменным вглядом, от которого по спине бегут мурашки. После этого делает шаг внутрь и закрывает за собой дверь.