Текст книги "По местам стоять!"
![](/books_files/covers/thumbs_240/po-mestam-stoyat-219192.jpg)
Автор книги: Юрий Корчевский
Жанр: Попаданцы, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 3
Везунчик
Не менее опасны морские охотники. Эти корабли созданы для борьбы с подводными лодками. На них и шумопеленгаторные станции есть, и глубинные бомбы, и пушки для артиллерийской дуэли, коли случится.
К началу войны немцы перебросили водным путём на Чёрное море 15 самоходных барж, 50 паромов «Зибель», 10 сторожевых катеров. К июню 1942 года дополнительно ещё 6 торпедных катеров серии «S» под командованием корветтенка-питана Хеймута Бирнбахера. А ещё немцы перебросили 20 катерных тральщиков тип «R». Немцы, румыны и итальянцы большую часть потерь несли из-за донных мин. Советские же корабли из-за мин и действия авиации. Из-за этих причин Черноморскому флоту не удалось добиться господства на море. У четвёртого воздушного флота Германии, который прикрывает с воздуха немецкую одиннадцатую армию, больше четырёхсот самолётов, причём почти все современных моделей, вроде МЕ-109, Не-111 или «Юнкерсов-88». Пикировщики Ю-87 к середине войны устарели, но брали точностью бомбометания и массовостью.
В один из майских дней, по-весеннему тёплых и солнечных, подлодка выходила в позиционный квадрат. В пределах видимости никаких плавсредств нет. До крымского берега далеко, он даже не просматривается. Поэтому шли в надводном положении. И вахтенный на ходовом мостике дежурит, и командир со штурманом. Лодка полным ходом идёт, за лодкой из трубы сизый дым стелется. И на фоне полного спокойствия вахтенный докладывает:
– Слева по курсу наблюдаю катер.
– Срочное погружение! – приказал командир.
По перилам трапа съехали в центральный пост. Андрей рубочный люк задраил, а командир уже команды отдаёт:
– По местам стоять! Трюмным машинистам принять воду в цистерну быстрого погружения! Боцман, уходим на глубину тридцать метров и право руля на двадцать градусов!
– Есть право руля двадцать и тридцать глубины.
Лодка с полминуты ещё шла в крейсерском положении. Потом стих рёв дизеля, и лодка стала погружаться. Кажется – так медленно! Если катер из «шнелльботов», в переводе на русский «быстрый катер», то у него скорость 42 узла, почти восемьдесят километров. С такой скоростью не ездили грузовики по хорошему шоссе, только легковые машины. У немецкого катера типа «S» сдвоенные тумбовые 30-мм пушки и 20-мм зенитные автоматы, а ещё глубинные бомбы. Противник размером невелик, с «Малютку» длиной, но приспособлен для борьбы с подлодками хорошо. Имеет гидроакустическую станцию – выслеживать подлодки под водой и рацию – подмогу вызвать или авиацию. У немцев, кроме своих катеров, есть ещё итальянские, серии MAS. И катерники у немцев удачливее, потопили за два года войны на торпедах и минах полтора десятка советских судов общим водоизмещением 29 000 брутто-тонн. Причём потеряли немцы всего четыре катера, а наши тридцать.
Погрузились. Боцман на глубиномер смотрит, отсчитывает вслух:
– Пять, десять, пятнадцать метров.
Гидроакустик доложил:
– Слышу шум винтов прямо по курсу.
– Боцман, право руля!
Надо убраться с курса как можно быстрее. Один взрыв, за ним второй. Катер начал сбрасывать малые глубинные бомбы. Нащупать подлодку хочет, потом добить большими бомбами.
Боцман продолжает:
– Двадцать метров.
– Стоп машина! Тишина в отсеках! – это командир по громкой связи.
На лодке не работают механизмы, не разговаривают моряки. Прошло несколько томительных минут. Гидроакустик показывает пальцем вверх, шепчет:
– Немец над нами стоит!
Не стоит он, а чутко слушает, готовый в любой момент сорваться на звук, сбросив бомбы. Его «слухач» нашу подлодку потерял. Был контакт, и нет его. Хорошо, что успели погрузиться. Со стороны поверхности моря послышался шум, уходящий в сторону. Сейчас гидроакустик катера за шумом своих дизелей и винтов ничего услышать не может.
– Боцман, малый вперёд и глубина тридцать.
– Есть малый вперёд!
Под водой лодка может менять глубину погружения, не только изменяя плавучесть, но и работая на ходу горизонтальными рулями. Даже в основном ими. Снова послышались два взрыва, но уже дальше. Потерял катер лодку, сконфузился.
Шли осторожно. Неизвестно, что делал в этом районе катер. Может – минное поле ставил. Немцы обычно ставили мины в два ряда, в шахматном порядке. В одном ряду мины на дистанции в сто метров. Пунктуальные, удаление выдерживают точно и на картах отмечают чётко.
Тем не менее лодка отклонилась от курса. Все эволюции лодки Андрей наложил на карту. Приказ о выходе в позиционный район надо исполнять, встреча с немецким катером выход задержала, но к повреждениям лодки не привела. Андрей дал курс, и лодка подводным ходом пошла к Сулине. Место «хлебное», мимо проходят транспорты и караваны, все под охраной боевых кораблей – от самоходных паромов до тральщиков и артиллерийских катеров. Если в начале войны румынские и немецкие транспорты ходили без прикрытия, то уже в сорок втором году стали опасаться. Наши самолёты, подводные лодки и торпедные катера наносили ощутимые удары. К сожалению, были и роковые ошибки. Турки на бумаге провозгласили нейтралитет, на самом деле поставляли Германии хромовую и молибденовую руду и прочие стратегические припасы. Наша подлодка М-118 обнаружила недалеко от Варны, что в Болгарии, немецкий транспорт «Зальцбург» и двумя торпедами потопила его. Судно имело водоизмещение 1442 брутто-тонн, перевозило 840 тонн марганцевой руды и 2300 советских военнопленных. Торпедированное судно затонуло, две тысячи военнопленных погибло, около трёхсот человек подобрали румынские и болгарские катера. Наша подлодка была обнаружена немецким гидросамолётом, который навёл на неё канонерские лодки «Стихи» и «Гикулеску», которые забросали лодку глубинными бомбами. Лодка затонула. Конечно, наши подводники знать о пленных не могли, их перевозили в трюме, но факт неприглядный.
К вечеру аккумуляторы «сдохли» и лодка всплыла. По сравнению с большими лодками «Малютки» скорее были ныряющими, чем подводными, по большей части именно из-за аккумуляторных батарей. Их хотя бы поменять на новые. Всплыли на перископную глубину, осмотрелись. Ни зги не видно, ночь, по случаю военных действий не работают маяки, на судах не включают ходовые огни.
Заработал дизель, зашумели вентиляторы, вентилируя отсеки. Андрей, командир и вахтенный – на ходовом мостике. Андрею, как штурману, надо уточнить местоположение лодки по звёздам, чтобы прокладывать курс. Снизу, с центрального поста послышалось попискивание рации. На подлодках рации работали в основном на приём, потому как у немцев уже широко использовались пеленгаторы. На ходу можно и ответ отбить в случае крайней необходимости, ибо уже через полчаса лодка будет далеко от места сеанса радиосвязи.
По трапу поднялся радист.
– Товарищ командир! Радиограмма!
Пришлось командиру опускаться в центральный отсек, там светло, можно прочитать шифровку. Вернувшись на мостик, командир сказал Андрею:
– Приказано занять позицию у мыса Тархан-кут. По данным разведки, к Николаеву со стороны Варны идёт конвой транспортов. Прокладывай курс.
После определения положения лодки Андрей спустился в центральный пост, на столике штурмана проложил новый курс. Теперь лодка пошла на север. Движение судов в тех местах оживлённое, но для подлодок плохо, мелководье. После торпедной атаки уйти на глубину не получится, придётся полным ходом идти на юг, где большие глубины, где можно маневрировать под водой. А здесь, того и гляди, приложишься днищем о дно, погнёшь перо вертикального руля.
К рассвету пришли в означенный район, погрузились на перископную глубину. Вскоре командир увидел конвой судов. Впереди шёл тральщик, очищая фарватер от возможных мин. Их могло сорвать с донных якорей или поставить подводные лодки. В СССР был подводный минный заградитель тип «Л», или как его называли – «Ленинец». В корме этой лодки были трубы, через которые в подводном положении устанавливали донные мины.
Немного позади тральщика и по сторонам от него двигались два катера, с которых сбрасывались глубинные бомбы, как защита от подводных лодок и мин. Донные мины детонировали от взрывов глубинных, если те рвались недалеко.
Командир уступил место у перископа Андрею.
– Полюбуйся.
Андрей посчитал транспорты. Шесть штук, не считая кораблей охранения. Интересно, что немцы могли везти ценного под таким конвоем? Германия на оккупированных землях сразу перешивала широкую советскую железнодорожную колею на узкую европейскую. И основной грузопоток шёл по железной дороге. В помощь ей грузоперевозки автомашинами. Но немцы прагматики. Дешевле жечь уголь в паровозных топках, чем дефицитный бензин. Румынский качественный бензин шёл для авиации, для казённой техники – грузовиков, танков, тягачей немцы использовали бензин синтетический, с неважной теплопроводностью, моторы на нём не додавали мощности. Руда? Бензин? Или продовольствие? На танкеры транспорты не похожи. Но сухогруз может перевозить нефтепродукты в бочках.
Проблема не в этом, а в том, как уйти после торпедного залпа? Тральщик и катера забросают минами всю акваторию вокруг. Что до Андрея, он бы предпочёл атаковать с тыла. Дождаться, когда конвой пройдёт, зайти сзади, сделать залп и быстро уходить, меняя галсы. Основная часть кораблей охранения идут впереди и по флангам. После взрыва торпед кинутся назад, но на это уйдёт время. Конечно, есть и отрицательная сторона у плана – стрелять с невыгодного ракурса, вдогон, когда проекция транспорта мала и возможность промаха велика. Самая удобная позиция для торпедной атаки – когда судно бортом к подлодке. Если правильно взято упреждение и выставлена глубина хода торпеды, то успех почти гарантирован. Были ещё случаи, когда пускали торпеды по быстроходным транспортам типа F, а они фактически плоскодонные баржи, осадка метр с небольшим, а торпеды установлены на два метра глубины. После пуска торпеды прошли под днищем, изрядно попугав моряков, но не причинив вреда. Обе торпеды увидели в последний момент по пузырьковому следу, уклониться уже возможности не было. Командир подлодки думал, что промахнулся, а ошибка выяснилась позже. Глубина хода торпед устанавливалась по инструкции, рассчитывалась на крупнотоннажные корабли, которых практически не было на Чёрном море. У немцев и румын точно, а наши крупные корабли, вроде линкоров или крейсеров были либо потоплены, либо серьёзно повреждены.
Мнение Андрея командир не спрашивал. На любом корабле главный человек – капитан судна или командир на военном корабле. Представитель власти, имеющий право своим приказом арестовать, расстрелять. Он отвечает за корабль и экипаж, фактически в море – первый после Бога, настолько велика его власть. Но и спрос по возвращении на базу велик. Были случаи, когда командиров подлодок или надводных кораблей после возвращения расстреливали. По обвинению в трусости и уклонении от боя. Перегиб, но для экипажа шок! То, что не встретили в море подходящую цель, для трибунала не оправдание.
Командир решил пропустить часть конвоя и атаковать средину, тем более там суда покрупнее, попасть легче. Это тоже учитывалось командиром. Да и приятнее доложить командиру дивизиона о потопленном судне в три тысячи тонн, чем о плоскодонке в пятьсот. Результативность учитывалась в брутто-тоннах потопленных судов. Впрочем, такая система была на всех флотах – Германии, Финляндии, Италии.
Сейчас, когда в конвое множество судов, обнаружить пеленгатором подлодку почти невозможно. На судах по два-три винта, шума создают много, вычленить шум винтов и механизмов подводной лодки практически невозможно.
Прошли тральщик и катера мимо, четыре транспортных судна. Командир в перископ увидел сухогруз, глубоко осевший в воду. Гружён по полной мере.
– К торпедной атаке товсь!
До транспорта восемь кабельтовых, скорость транспорта невелика – шесть-семь узлов, идут прямо, не совершая противолодочных манёвров. Что с них взять? Торгаши! Военные моряки так называли торговые суда.
По команде командира торпедисты открыли наружные крышки торпедных аппаратов. Один за одним в перископе появляются и исчезают суда. Вот и сухогруз, силуэт низкий. Командир построил торпедный треугольник, скомандовал боцману:
– Малый ход, право пять!
Небольшой доворот субмарины на упреждение. Всё же восемь кабельтовых – это далеко. На этой дистанции торпеда начинает терять ход.
– Первый отсек! Обеими торпедами – пли!
Одни за другим два толчка и тут же стал задираться облегчённый нос.
– Трюмным! Уравнять лодку, принять балласт в носовую цистерну!
Трюмные машинисты готовы, ждут только команды. Зашумела вода в шпигатах. Ох, как медленно тянется время! Секунды кажутся минутами. Наконец палуба встала в горизонталь.
– Боцман, погружение на десять метров. Полный назад.
А сам приник к перископу. По секундомеру вот-вот торпеды должны достигнуть цели. Взрыв! Яркая вспышка у борта транспорта. А второго взрыва не последовало. То ли промахнулся командир, то ли торпеда была с дефектом. Иногда они тонули или не срабатывал взрыватель. В борт цели ударялись, а взрыва не следовало.
Теперь надо уходить, и быстрее. Транспорт стал оседать на корму, набирая воду через пробоину. К повреждённому транспорту спешили катера – снять команду. Торпеда ударила в правый бок судна, стало быть, подлодка тоже справа. Туда и ринулись катера и тральщик. Сразу стали сбрасывать глубинные бомбы. И всё ближе, ближе.
Субмарина развернулась, дала полный ход. Уходили на восток, вдоль крымского берега. Командир знал, что здесь минных полей нет, сам наблюдал проход транспортов.
Немцы, разозлённые потоплением транспорта, не отставали. Взрывы глубинных бомб то справа, то за кормой. Причём взрывы всё время ближе и ближе. Если идти полным ходом, через час ёмкость батарей иссякнет. Через полчаса, когда немцы умерили свой пыл, израсходовав запас глубинных бомб, командир скомандовал:
– Стоп машина!
Лодка потеряла ход, зависла в морской пучине.
– Акустик, доложить обстановку!
– Шумов винтов не прослушивается, товарищ командир.
Немцы могли применить хитрость. Для того, чтобы задействовать свои акустические станции на катерах, остановили дизели, остановились, слушали обстановку.
На лодке непривычно тихо. Не работают механизмы, моряки на боевых постах сидят без дела. Начни что-то ремонтировать, стук по железу далеко под водой слышно будет. Уловка командира оказалась не лишней. Через четверть часа акустик доложил:
– Слышу шум винтов двух катеров, удаляются курсом триста.
Командир выждал ещё немного, потом приказал идти экономичным ходом. Получалось медленно, но это лучше, чем не двигаться. Через три часа всплыли на перископную глубину. Командир осмотрел горизонт, чисто.
– Продуть цистерны быстрого погружения! По местам стоять!
Лодка всплыла в позиционное положение. Аккумуляторные батареи почти разряжены, в лодке воздух спёртый, влажный. Надо вентилировать отсеки, заряжать аккумуляторы. Зарокотал дизель. Лампочки в отсеках стали светить ярче. Скоро от дизеля тепло пойдёт. Средина мая, но вода холодная в море и в подлодке холодно, моряки в бушлатах. А ещё торпедисты могут приготовить на электропечи горячую еду.
– Вахтенный, штурман – на мостик!
Дело штурмана – определить положение судна, а вахтенного – наблюдать за обстановкой. Уже сумерки наступают. В бинокль Андрей рассмотрел впереди маяк на мысе Херсонес. По случаю войны маяк не работал, но башня его была хорошим ориентиром. Глубины в этих местах для подлодки хорошие, от ста до двухсот метров, нет ни островов, ни отмелей. Впереди Севастополь, его ещё ожесточённо обороняют, но подлодка туда заходить не будет. В Севастополе ни торпед нет, ни солярки, ни продуктов, бункеровки полноценной не получится, придётся идти в Туапсе. Пройдя десять миль, изменили курс, слева на траверзе мыс Фиолент с неработающим маяком. Пока эти земли и берега были ещё советскими, но немцы уже были в Крыму и рвались к Турецкому валу с расчётом выйти к Керчи. Операция «Охота на дроф» началась у вермахта 8 мая 1942 года. Немцы двигались к Керчи по побережью. Им удалось прорвать Турецкий вал, но пошли сильные дожди, техника вязла в грязи, и немцы выбросили воздушный десант у Мордовки и Хаджибее, захватили аэродром. На него уже приземлился десант посадочным способом, с танками, пушками. Для таких десантов немцы широко применяли самолёты Ю-52 и грузовые планеры. И немцы оказались в 33 километрах от Керчи, а наша 47-я армия в 85 километрах от неё. К исходу 14 мая передовые части 170-й пехотной дивизии вермахта генерала Зандера прорвались к западной окраине Керчи и вышли к побережью Керченского пролива. В бинокль отлично просматривалось побережье Тамани.
Подводники о стремительном продвижении немцев не знали, лодка уже прошла мыс Чауда, до Новороссийска под дизелем десять часов хода, можно сказать – рукой подать по морским меркам. Андрей стоял на ходовом мостике с вахтенным, пока командир отдыхал. Ещё двое краснофлотцев курили за рубкой. Моряки уже предвкушали, что к утру войдут на базу, поспят в тёплой и сухой казарме, поедят горячего, отдохнут. Почти непрерывные вахты вымотали экипаж. Ничего не предвещало беды. Ни кораблей не видно, ни самолётов, после дождей вода в море мутная, лёгкое волнение. И вдруг у носовой части, где горизонтальные рули, взрыв. Вспышка, грохот, столб воды! Андрея, как и краснофлотцев на палубе, и вахтенного взрывной волной сбросило в воду. Нос у лодки оторвало, она мгновенно набрала воды в корпус, пошла ко дну под крутым углом, показав корму с вращающимся винтом. Было слышно, как под напором воды хрустят и лопаются переборки. Андрей близким взрывом был оглушён, даже не помнил, как очутился в воде. Но холодная вода мигом привела его в чувство. Он видел, как лодка уходила под воду, все, кто в ней находился, были обречены. Рядом с Андреем на воде моряк, но лицом вниз. Андрей подплыл, перевернул и отпрянул. Голова размозжена, зрелище тяжкое, чудовищное. Попытался вспомнить фамилию моряка и не смог. Осмотрелся. Он хорошо помнил, что за рубкой лодки находилось ещё двое, курильщики. Вредная привычка их спасла, не ушли с лодкой под воду. А моряков не видно. Темно, видимость от силы метров двадцать-тридцать. Покричал, надеясь на отклик. Тишина, лишь волны плещут. Вдруг напало отчаяние. Он один, его судно потоплено, как писали о подлодках до революции, на дне покоится. Он один, ночь и помощи ждать неоткуда. Наши самолёты летают днём, да и не всякий самолёт может приводниться, только гидросамолёты, вроде ГСТ или МБР-2. До «Каталин», поставляемых США по ленд-лизу, дело ещё не дошло. И доживёт ли он до утра, когда корабли и катера ходить будут? Конечно, сейчас не зима и льда нет. Но и в середине мая вода не прогрелась. Ниже ста метров она всегда холодная, после штормов и сильных дождей перемешивается с поверхностной. Надо бороться за жизнь. А ещё было желание сообщить командованию о гибели лодки, о потопленном ею транспорте.
Определился по звёздам, поплыл на север. Самый близкий берег – это южное побережье Керченского полуострова. Не знал, что сейчас на этом пустынном берегу в районе озера Качик нет ни наших войск, ни немецких. Самым большим желанием было добраться до земной тверди, ощутить опору под ногами. Когда плыл, немного согревался, при усталости ложился на спину, раскинув руки и ноги, отдыхал. Но тогда начинал замерзать, стучали зубы, даже один раз ногу судорогой свело. Опытные пловцы для таких случаев имели иглу, кололи в голень или бедро. Ничего острого при себе не было – иглы, ножа. Был револьвер «Наган» в кобуре. По штату положен. На кораблях краснофлотцам оружие не выдаётся, хранится в оружейных пирамидах или сейфах. Конкретно на утонувшей подлодке была пирамида на центральном посту. На каждого моряка по карабину Мосина и один пулемёт ДП-27. У офицеров ещё личное оружие при себе. Карабины краснофлотцам выдаются для несения караульной службы на стоянках у пирсов военно-морских баз. Было у Андрея сначала желание выбросить револьвер, как лишнюю тяжесть. Посомневавшись, оставил. Какой же он после такого красный командир? Получается – дезертир. И ещё была всё же надежда добраться до берега, до своих. Личные документы – удостоверение личности, аттестаты – продовольственный, вещевой, денежный, упакованы в прорезиненный пакет. По уверению мичмана со склада, должен воду вовнутрь не пропустить.
Однако складским полностью доверять нельзя, тёртый там народ, хитрый, во всём свою выгоду ищут.
Плыл размеренно, саженками, передыхал, снова плыл. Одежда форменная насквозь промокла, тянула вниз. Подбадривал себя – всё же ему сейчас трудно, но лучше, чем парням, погибшим на субмарине. У него есть крохотный шанс спастись и отомстить за сослуживцев, уничтожить хоть несколько врагов, тем самым приблизив победу на миг, на минуту. На войне не каждому воину удаётся лично уничтожить врага. Вот артиллерист уничтожает и личный состав, и технику врага сам. А водитель грузовика, подвозящий ему снаряды, ни одного фашиста из врученной трёхлинейки не убил. Придёт домой, если повезёт, так и похвастать нечем. Наград нет, подвигов не совершал. А то, что под бомбёжками снаряды вовремя в самый напряжённый момент доставил, так это и не геройство вовсе. Но без снарядов немцы на данном участке оборону Красной армии прорвали. И таких неприметных тружеников войны много. О разведчиках, лётчиках, танкистах пишут, снимают фильмы, им дают высокие награды, звания. Но могли бы они добиться побед без техников и мотористов, связистов и сапёров, шоферов и поваров?
Начало светать. Андрей с надеждой смотрел на север. Когда подбрасывало на волне, видел вершину горы, насколько он помнил – Дюрмен. Да и какая это гора, если высота немногим более ста метров? Но всё же ориентир.
С каждым гребком сил оставалось всё меньше, и таяла надежда. То ногами грёб, то руками, чтобы хоть на метр приблизиться к берегу. А вершина горы зрительно оставалась на месте.
Солнце уже над горизонтом поднялось. Его лучи отражались от волн, слепили глаза. Андрей посмотрел на часы. Стрелки замерли на месте. То ли вода внутрь попала, то ли от взрывной волны донной мины. Уйти от немцев, чтобы подорваться в своих водах, что может быть хуже? Только в водах сейчас и наших и немецких мин полно, как в супе с клёцками.
Плыл долго, не один час, но берег не приближался. Периодически накатывало отчаяние, сменявшееся злостью. Наперекор обстоятельствам доплывёт, доберётся!
Когда, судя по положению солнца, близился полдень, послышался посторонний звук. Поднял голову – в воздухе самолётов нет. Осмотрел горизонт – судов не видно. А звук нарастал, приближался. Так быстро могут ходить только торпедные катера. Но чей? Наш или немецкий? Повернулся всем телом на звук. Ошибся, не торпедный катер, а морской охотник IV серии шёл, почти летел над водой.
Катера такие начали выпускать ещё с 1934 года. Небольшой, водоизмещением 56 тонн, имел три авиационных двигателя ГАМ-34БС мощностью каждого 850 л. с., развивал скорость до 24 узлов, практически 40 км/час. Корпус деревянный, что для охотника или тральщика хорошо, не среагирует вражеская магнитная мина. Для такого маленького корабля вооружение приличное – 2 пушки калибром 45 мм и два крупнокалиберных пулемёта ДШК, и главное оружие для борьбы с подводными лодками противника – 8 больших глубинных бомб по 165 килограммов каждая и 24 малых глубинные бомбы по 35 килограммов. Катер имеет радиосвязь, шумопеленгатор «Посейдон» или, после 1942 года, «Цефей».
Андрей при виде катера воспрял духом, стал кричать, срывая голос, махать рукой. Тщетно. За рёвом двигателей кто услышит человеческий крик? Но шевеление заметили. Двигатели резко сбавили обороты, катер осел в воду, заложил вираж, малым ходом пошёл к Андрею, потом застопорил ход. По инерции прошёл ещё немного. На палубе появился старшина второй статьи, сбросил сеть, вроде рыболовной, из пеньковой верёвки, с крупными ячейками.
– Браток! Удержаться сможешь?
– Постараюсь.
Андрей вцепился обеими руками в сеть, для надёжности одну ногу носком в ячейку сунул. На палубе ещё два моряка появились, общими усилиями втащили Андрея на палубу, помогли встать на ноги. На нём рабочая форма подводника, от воды даже надпись на левом нагрудном кармане не расплылась.
– С какой лодки, товарищ лейтенант?
– С «Малютки».
Андрей назвал номер лодки и дивизион.
– Что произошло?
– На донной мине подорвались. Со мной ещё трое моряков спаслись.
– В каком районе?
– К югу. Сколько миль проплыл, не знаю, подрыв в полночь произошёл, а сейчас почти полдень.
Андрея проводили к командиру катера. По званию они ровня. Командир «охотника» потребовал предъявить документы. Андрей мысленно похвалил себя, что упаковал свои документы в прорезиненный мешок, иначе от солёной воды чернила и печать расплылись бы. Командир катера ознакомился, вернул. Андрей объяснил ему ситуацию.
– Попробуем поискать.
Катер повернул к югу. Два краснофлотца и Андрей всматривались – не видно ли следов погибшей подлодки и людей. При разрушении целостности корпуса субмарины на поверхности зачастую видны пятна солярки, моторного масла, какие-то вещи подводников. Через какое-то время обнаружили труп моряка. Подняли сетью на борт. Это был вахтенный, который с Андреем стоял на ходовом мостике.
– С моей лодки, – сказал Андрей. – Нас обоих с мостика сбросило. Только его сразу убило.
«Охотник» начал описывать циркуляции по возрастающему радиусу. Удалось обнаружить тело ещё одного моряка с лодки, из числа курильщиков. Второго так и не нашли. Для Андрея найденные тела – подтверждение его слов о гибели лодки. И теперь экипаж субмарины не будет числиться без вести пропавшим. И для погибших важно, не лежит на них чёрное пятно, и для родни подводников. Пропавший без вести воин мог быть в плену и до выяснения к родне относились с подозрением, не пользовались они льготами семьи фронтовика.
Андрея провели в кубрик, накормили макаронами по-флотски, напоили горячим чаем. После еды прибавилось сил, обсох, почувствовал себя лучше. Только сейчас пришло осознание, что повезло ему чрезвычайно. В подтверждение услышал слова одного моряка:
– Повезло лейтенанту. Один из подлодки в живых остался. Везунчик!
Хм, правда, везунчик. Хотя война ещё года не идёт и самые кровопролитные бои впереди, и уцелеет ли он – ещё большой вопрос.
Андрей слышал писк морзянки, командир катера связывался с базой. Катер развернулся и направился на восток, к Туапсе. По прибытию Андрей доложил о гибели лодки начальнику штаба, рапорт написал об обстоятельствах, указал координаты. Думал – всё, однако его вызвали в военную контрразведку. Допрашивали долго, но найденные трупы красноречиво подтверждали обстоятельства гибели подлодки.
Несколько дней Андрей был в резерве. Как-то неуютно себя чувствовал. Каждый моряк служит на своём корабле, кроме береговых подразделений – штаба, складов, береговой артиллерии. Без них нельзя, но моряк живёт морем. Но новых подлодок не было. Сорок второй год был самым тяжёлым для страны. Многие предприятия и заводы были эвакуированы, только начинали обустраиваться, буквально в голом поле. А главное – нарушена связь со смежниками. Сделать самолёт, танк, корабль очень непросто. Смежники должны поставить двигатели, насосы, вооружение, листы стали, да если всё перечислить, не один том документации нужен. Судьба страны решалась на сухопутных фронтах в первую очередь. Из-за нехватки главной ударной силы армии – танков, которые настоятельно просили и требовали командармы, Сталин распределял их лично.
Корабль построить нужно значительно больше времени, сил и средств, чем танк или самолёт. И направляли новую технику в первую очередь туда, где решались стратегические задачи. Касательно флота – на Северный флот, который обеспечивал проводку конвоев союзников с ленд-лизом. Балтийский флот оказался заперт в Ленинграде и Кронштадте почти сплошными минными полями немцев и береговыми артиллерийскими батареями финнов. На Чёрном море флот сражался доблестно, но стратегических задач не выполнял и технику мог получить в основном ту, которую можно было доставить по железной дороге. Водный путь – по Днепру, Дону – невозможен, они контролируются немцами.
На надводных кораблях с началом войны некомплект личного состава. При бомбёжках и обстрелах с воздуха много раненых и убитых, а подготовленных командиров не хватает. Достаточно сказать, что за годы войны Черноморский флот потерял 1151 боевую единицу, в том числе 2 крейсера («Червона Украина» и «Коминтерн»), 3 лидера («Москва», «Харьков», «Ташкент»), 11 эсминцев, 28 подводных лодок, 28 тральщиков, 81 торпедный катер, 84 морских охотника, 168 сторожевых катеров, 11 канонерских лодок, 48 бронекатеров и множество других.
Германия потеряла на Чёрном море 455 кораблей, из них 238 боевых – 6 подводных лодок, 2 эсминца, 114 быстроходных десантных барж типа «Зигель», 28 противолодочных кораблей, 33 тральщика, 18 торпедных катеров, 8 артиллерийских катеров и 8 сторожевиков, 2 минных заградителя.
Румыны потеряли 13 боевых кораблей – 1 миноносец, по одному тральщику и минзагу, 4 торпедных катера, 2 сторожевика и 2 монитора. Италия, имевшая на Чёрном море значительно меньшие силы, потеряла 11 торпедных катеров и одну малую подводную лодку.
Несколько дней Андрей пробыл в резерве управления кадров флота, а потом получил неожиданное для себя назначение – помощником командира на «морской охотник». Даже подумалось – есть какая-то судьба или нечто другое, что ведёт человека. Спас его после гибели подлодки именно «охотник» и сейчас служить он начал на однотипном корабле. В армии и на флоте приказы не обсуждают.
Голому собраться – только подпоясаться. Скромные личные вещи, вроде бритвы, утонули с лодкой. Как был в штабе, так и прибыл на базу «морских охотников», доложил командиру, предъявил документы.
– Телефонировали из кадров. Пойдёте помощником командира на «охотник». Командир у вас опытный, боевой. И для вас взгляд со стороны свежий. Из подводников в борцы с подлодками.
Командир вызвал вестового краснофлотца.
– Проводи товарища лейтенанта на «восемьдесят четвёртый».
– Есть.
Небольшие корабли, вроде торпедных катеров, тральщиков, морских охотников своих имён не имели, только бортовой номер. Кораблик оказался точно таким же, который его спас, четвёртой серии, только поновее, окрашен шаровой краской, для сведения гражданских лиц – тёмно-серой. Такая окраска делает его малозаметным на фоне моря.
Знакомство с командиром, представление нового помощника экипажу. Каждый из членов команды должен знать офицеров в лицо. Не считая самого Андрея, на охотнике 25 моряков. У командира и помощника отдельные маленькие каюты, для экипажа два жилых кубрика. Командир ознакомил Андрея с кораблём. Собственно, всё знакомо, кроме двигателей. На подлодке дизель был, а здесь в моторном отсеке авиационные бензиновые двигатели. Бензин для военной техники это плохо, пары его в закрытом пространстве мгновенно вспыхивают при малейшей искре, тем более при попадании зажигательной или трассирующей пули.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?