Текст книги "По местам стоять!"
![](/books_files/covers/thumbs_240/po-mestam-stoyat-219192.jpg)
Автор книги: Юрий Корчевский
Жанр: Попаданцы, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Нагрузки на «охотники» и их экипажи были значительные. Эти корабли имели по 22–26 ходовых дней в месяц. Оставшиеся 4–7 дней в месяц шли на техобслуживание, планово-предупредительные ремонты. Охотники осуществляли поиск и уничтожение подводных лодок, контрольное бомбометание на фарватерах, несли дозорную службу, конвоирование транспортов, высаживание разведгрупп и десантов. Для высадки разведчиков охотники подходили вполне. Имели кубрики, чтобы разведгруппа не промокла, быстрый ход и главное – подводный выхлоп газов от двигателей. Тогда рёва моторов не было слышно, а лишь бульканье. Ни один транспорт или крупный боевой корабль не выходил из базы или не входил без сопровождения «охотником». Немцы с самолётов сбрасывали донные мины на парашютах и подрывы судов случались. Благодаря большой скорости и малым размерам немецкие мины рвались за кормой «охотников». Ситуация усугублялась тем, что немецкие мины имели взрыватели с датчиком кратности. Если датчик установлен на двадцати, то мина не взорвётся, пока не пройдёт над ней девятнадцать судов. Фарватер посчитают безопасным, а двадцатый корабль взорвётся.
Конечно, от близких взрывов за кормой «охотники» получали повреждения – нарушалась центровка гребных валов, расходились швы на деревянном корпусе, давали течи трубопроводы. Но это исправлялось на базе и не гибли люди, как если бы мина взорвалась под транспортом. Другой вопрос, что с потерей ремонтных баз в Николаеве, Херсоне, Севастополе москитному флоту пришлось, как и подлодкам, базироваться в Поти и Батуме.
За пару дней стоянки «охотника» у причала в Туапсе Андрей облазил всё судно. Осмотрел каждый механизм, заглянул в каждый лючок. В бою дорога секунда и надо чётко знать, где и что расположено.
Первый выход получился сложный, почти на пределе по дальности и топливу, к окрестностям Феодосии. Наши войска оставили город 15 января 1942 года. Следовало высадить разведгруппу из четырёх человек у маяка на мысе Киик-Атлама. Вышли из Туапсе ещё засветло, за штурвалом командир. Рядом с ним в ходовой рубке Андрей. Присматривается к управлению. Разведгруппа, переодетая в цивильную одежду, расположилась в малом кубрике. Катер шёл экономичным ходом, через два часа после выхода из порта стемнело. Днём для любого корабля главный противник – вражеская авиация. И сухопутные самолёты, вроде «Юнкерсов-87», и гидроавиация почти постоянно висели в воздухе, бомбили и обстреливали любой, даже небольшой корабль. С зенитной артиллерией у моряков было неважно. Зенитных автоматов, вроде 20-мм «Эрликона», как у немцев, не было. Их поставки пошли только по ленд-лизу. «Эрликон» – швейцарская оружейная фирма, но значительная часть акций принадлежала американцам. И оружие поставляла обеим воюющим сторонам. Только бизнес и ничего личного! Американцы поставили в СССР по ленд-лизу 521 корабль. Жалко только, почти все поставки пришлись на 1944–1945 годы. Кроме кораблей флоту достались радиолокационные и гидроакустические станции, радиостанции. И качество оборудования превосходило советское.
Командир ориентировался только по компасу. Маяки были, но не работали. Впрочем, командир служил на Чёрном море не один год, и побережье Крыма изучил, как свои пять пальцев. Миль за пять до назначенной точки два двигателя заглушили, а выхлоп третьего перевели на подводный. Корабль резко сбавил ход, зато стал почти не слышен. Как позже убедился Андрей уже в пятидесяти – семидесяти метрах звука выхлопа не слышно. В ночной тишине любые звуки над водной поверхностью разносятся далеко, в военных условиях демаскируют. Для разведчиков это провал операции. На корабле ни одного огонька, даже курильщиков нет. Ночью огонёк спички за полкилометра виден.
Андрею тоже пришлось за штурвалом постоять. Надо осваиваться, командиров на корабле два и стоять вахты придётся по очереди. На «охотнике» даже покомфортнее, чем на «Малютке». На субмарине тщедушный откидной диванчик, а здесь отдельная каюта, хоть и малюсенькая. На «охотнике» не надо думать о вентиляции отсеков, воздух наисвежайший. А на случай стоянки в порту для обогрева есть котёл, работающий на угле. По сравнению с подлодкой улучшения мизерные, но тот, кто был лишён и этих малых благ, воспринимает их почти как роскошь.
К берегу подходил командир. Медленно, осторожно. На случай засады за крупнокалиберным пулемётом стоял краснофлотец. Но обошлось. На самом малом ходу подошли, потом командир скомандовал «Стоп машина». И в берег ткнулись уже по инерции. Благо осадка носовой части всего 1 м 26 см. Двое краснофлотцев живо спустили трап. Разведчикам мочить ноги нежелательно, им предстоит марш до населённого пункта. Будь это Феодосия или посёлок Приморский. Если обувь и носки мокрые, натрёшь ступни до кровавых мозолей уже через километр и дальше не ходок, а обуза. У каждого из разведчиков за спиной увесистые узлы. Немцы на оккупированных территориях вводили запрет на нахождение на улицах в вечернее и ночное время и стреляли без предупреждения. Поэтому, даже имей они хорошие документы, риск быть убитым велик. Всё познаётся в сравнении, и Андрей почувствовал облегчение, когда «охотник» дал малый ход назад.
Почти весь обратный путь стоял за штурвалом сам. Штурманское дело знал, да и компас перед глазами. Море чистое, по ночному времени авиации противника нет. Кроме него бодрствуют вахтенный и моторист в двигательном отсеке. Корабль вывел к порту Туапсе точно. Первый выход в море в новой для себя ипостаси прошёл без происшествий, но уже второй выход показал всю опасность службы катерников.
Бункеровка топливом и водой – и «охотник» готов к выходу в море. Три бензиновых двигателя топлива расходовали много, для Андрея цифры шокирующие. Это не один дизель на подлодке, скромный трудяга.
На этот раз вместе с другими катерами к Керчи. Забросить туда боеприпасы, забрать из города раненых. Вышли из порта компактным конвоем, потом рассеялись. Так больше шансов уцелеть, потому как переход будет при дневном свете, к Керчи подойдут в сумерках.
Командир показал на карте Андрею точку.
– Это старая крепость, место возвышенное. Хорошо бы пристать туда. Побережье крепостью прикрыто, со стороны немцев не простреливается, артиллерией не накроют.
Морское побережье на многих участках простреливалось немецкими корректировщиками артиллерийского огня, передавались данные по рации на батареи. Потери наших катерников были значительные.
Прошли уже две трети пути, как появилась немецкая авиация – пикировщики Ю-87 и прикрывающие их истребители Ме-109. Бомбардировщики выбирали себе цели, пикировали, сбрасывали бомбы. Истребители барражировали значительно выше «юнкерсов». От «лаптёжников», как называли их наши бойцы за обтекатели шасси, защита одна – манёвр. Крупному кораблю или транспорту уклониться сложно, ибо велики габариты и вес, инерция. А торпедные катера или малые охотники кораблики юркие и скоростные.
Так близко и низко «лаптёжники» Андрей видел впервые. С высоты сваливались на крыло, пикировали, включив сирену для морального давления на противника. Бомбы сбрасывали, стреляли из курсового пулемёта.
И хоть бы один советский истребитель!
Немцы безнаказанно бомбили, обстреливали наши катера. Из ДШК стрелять бесполезно. Даже на лёгкой волне деревянные судёнышки безбожно швыряло, клало на бок. Катера шли устойчиво только на полном ходу, но если идти на полных оборотах, топлива может не хватить, баки залиты не полностью, чтобы взять побольше полезного груза. Для катерников сейчас главное – уцелеть, сохранить драгоценный груз. Меняли курс, меняли скорость.
В один из катеров «лаптёжник» попал, катер взорвался от детонации боеприпасов. Во все стороны полетели обломки. Из-за изрядного расстояния разглядеть номер на борту, даже тип судна не удалось.
Самолёты улетели, катера продолжили плавание. К всеобщему удовольствию наступили сумерки, появились первые звёзды на небосклоне.
Командир начал крутить штурвал влево, к мысу Камыш-бурун. Слышна пушечная стрельба, пулемётные очереди. Пристали к берегу. К порту в Керченскую бухту дошло только несколько катеров, это значительно дальше, потеря времени. Почти сразу солдаты на берегу организовались, выстроились цепочкой. Моряки с «охотника» стали доставать из кубриков и других помещений ящики с патронами, гранатами, мешки с сухарями, даже мешок с махоркой оказался. За час корабли разгрузили. К этому времени на бричках, запряжённых лошадьми, подвозили раненых. Тяжёлых опускали в кубрики, с ранениями полегче, которые могли передвигаться, оставляли на палубе. Почти всех надо в госпиталь, оперировать. В Керчи, под обстрелами из пушек, когда немцы уже просочились в некоторые районы, это невозможно. Катер осел в воду. Командир тут же отдал приказ отходить. Желательно до рассвета вернуться в Туапсе.
Прошли более половины пути до Туапсе, слева недалеко идёт ещё один «охотник». И вдруг за его кормой взрыв. Неужели минное поле? Или катер подорвался на оторвавшейся от якоря донной мине? Повернули к катеру, застопорили ход. Матросы бросали сеть, вытаскивали на палубу тонущих людей. Спасли десяток из тех, кто смог продержаться на воде до подхода «охотника». Тяжелораненые утонули. Постояли, покричали, даже включили прожектор. Очень опасно, можно получить торпеду в борт от подлодки или другой неприятный сюрприз.
Катер с приёмом раненых с потопленного корабля осел глубже ватерлинии. Перегруз солидный, выручал полный штиль на море. Самым малым двинулись вперёд. До Туапсе шли долго, вместо расчётных пяти утра прибыли в порт к девяти. Благо – немецких самолётов не было. Даже от сброшенной неподалёку авиабомбы перегруженный катер могло перевернуть. Риск огромный, но не бросать же раненых на верную погибель?
Сгрузили раненых, с причала в госпиталь их увозили грузовики, позавтракали, забункеровались топливом и водой, предвкушали отдых. Но последовал приказ – зачистить фарватер, из порта должен выйти транспорт с ранеными на Поти. В Туапсе оставляли легкораненых, которых быстро можно было поставить в строй. Тяжелораненых, по возможности, оперировали и отправляли в закавказские госпитали. Их развёртывали в школах, гостиницах, любых больших зданиях. До Закавказья не долетали немецкие самолёты, не было бомбёжек или боевых действий. В самом тяжёлом, 1942 году, немцев остановили на хребтах Кавказа. На Черноморском побережье Кубани Новороссийск был занят немцами восьмого сентября 1942 года, а Туапсе упорно оборонялся и оккупирован не был, хотя город был разрушен сильно.
Транспорт ещё дымил у причала дымовыми трубами, когда «охотник» прошёл к фарватеру. Периодически останавливались, акустик прослушивал море. Не слышно ли шума винтов подлодки? С частичной, а потом и полной оккупацией Крыма малые немецкие подлодки добирались до Адлера. Другое дело, что военно-морских баз или торговых портов здесь не было, немцам этот участок побережья был неинтересен. Гидроакустик подозрительных шумов не услышал. Командир всё же решил отбомбиться малыми глубинными бомбами. «Охотник» набрал ход, за корму полетела первая бомба, взрыв, фонтан воды бьёт вверх. Вторая бомба, третья. После пятой гидроакустик доложил:
– Слышу шум винтов, пеленг двести тридцать!
Наши подлодки входили в порт в надводном положении, стало быть – чужая лодка. И не далее половины мили, дальше чувствительность прибора не позволяет. На субмарине взрывы услышали, решили отойти мористее. Изобаты глубин в этих местах скромные, не для действий подлодок, будь они малые, как у немцев, или сверхмалые, как у итальянцев. Да итальянские сильно ограничены по дальности хода, для их действий нужна плавбаза.
Андрей предполагал, как будет действовать командир немецкой субмарины. Сейчас отойдёт на глубину, ляжет на дно и будет «слушать». Предельная глубина погружения у немецких лодок до ста двадцати метров.
Посоветовал командиру идти по пеленгу мористее и глубину сбрасывания на бомбах ставить на семьдесят-восемьдесят метров.
– На свой опыт подводника опираешься? – усмехнулся командир. – Так и сделаем.
Сделали разворот, командир объявил боевую тревогу. Засуетились моряки, ждут команды на сброс, установили глубину срабатывания мин. «Охотник» развил полный ход. Так меньше шансов получить гидроудар, повредить корпус. Чем ближе к эпицентру взрыва, тем сильнее удар.
– Серия из десяти малых бомб с десятисекундным интервалом – пошла!
Всплеск глубинной бомбы, потом в кильватерной струе от винтов фонтан воды, приглушённый звук взрыва. И пошло, целой серией. Потом разворот на сто восемьдесят градусов и снова серия взрывов.
Командир по рации доложил в порт о подозрительных шумах. На помощь вышел ещё один «охотник». Тот стал ходить курсами параллельно берегу. Потратили все малые глубинные бомбы, большие приберегали для уничтожения лодки. Но ни выбросов солярки, ни масляных пятен или бытового мусора на поверхности моря не видно. Или субмарина затаилась или, что скорее всего, с первыми взрывами ушла, поняв, что обнаружена.
И только тогда санитарный транспорт вышел из порта, направился к югу. Какое-то время «охотник» сопровождал его, держась мористее, прослушивал море. Но шумов не было, и «охотник» повернул к базе. Приказа сопровождать транспорт до конечного пункта не было. По возвращении первым делом на складе минно-торпедного вооружения пополнили запас мин, потом на топливном залили бензин в баки под пробку. Катер в любой момент должен быть готов по приказу выйти в море.
Андрей уже самостоятельно стоял вахты. На «охотнике» это проще, чем на подлодке, не надо соразмерять глубину погружения лодки с промерами глубин на карте, постоянно контролировать заряд батарей, воздух в отсеках. На «охотнике» батареи небольшие и служат только для запуска двигателей, а воздух всегда свежий. Конечно, на больших подлодках плавать удобнее – есть места для отдыха экипажа, больше глубина погружения, больше автономность плавания и много другого. У катерников, казалось бы – всё хорошо, но нет такой скрытности, как у субмарин. Погрузилась подлодка и не видна ни самолётам, ни кораблям и шторм ей не страшен на глубине. Но везде служба опасная, рисковая, тяжёлая. Даже если врага поблизости нет, можно напороться на сорванную с якоря донную мину, в том числе свою, советскую.
Но в мире всё относительно. В Советском Союзе считали подлодки тип «М» слишком малыми для выполнения серьёзных задач. А итальянцы выпустили серию из двадцати сверхмалых подводных лодок тип СВ. Лодка при длине 15 метров имела надводное водоизмещение 36 тонн, дизель в 90 л. с. и имела экипаж 4 человека. При этом имела два торпедных аппарата калибром 450 мм. Из шести таких лодок одна была потоплена бомбами наших самолётов. Пять оставшихся лодок потопили румыны при приближении Красной армии. Вот уж где условий для обитания экипажа не было вовсе.
Лето 1942 года для страны и Красной армии выдалось тяжёлым. Начиная со второго июня немцы в течение пяти суток бомбили Севастополь с самолётов и обстреливали тяжёлой артиллерией. Кроме обычных пушек и гаубиц немецкой 11-й армией в обстреле участвовали заранее доставленная пушка «Дора» 672-го артдивизиона и мортира «Карл» 83-го артдивизиона. «Дора» была создана для разрушения линии Мажино во Франции, но французы сдались быстро и пушку перебросили в Советский Союз. Всего таких пушек было изготовлено две. Имея калибр 807 мм, она кидала снаряды весом в 7 тонн на 48 километров. Пушка была на железнодорожном ходу, занимала позицию в районе посёлка Дуванкой, где советские военнопленные построили железнодорожную ветку.
Заряд пороха в 900 килограммов при выстреле давал такой мощный звук, что его было слышно за 35 километров, в Симферополе. Один из её снарядов 6 июня попал в большой склад боеприпасов, расположенный в штольне на глубине 27 метров. Советские артиллеристы и пехотинцы, защищавшие Севастополь, остались без боезапаса. Огнём немецкого 833-го артдивизиона, имевшего самоходные гусеничные мортиры «Карл», были уничтожены две бронебашни советской береговой 30-й батареи. Построено таких мортир было 7 штук, калибр мортиры был 600 мм, снаряды весом 2 тонны могла бросать на дальность 6,7 километра, скорострельность была 1 выстрел в 10 минут. Огнём «Карла» была разрушена одна из бронебашен форта «Максим Горький». Ночью немецким сапёрам удалось подобраться, заложить взрывчатку, сделать проломы в бетоне, через которые в форт ворвались пехотинцы. Форт пал, защитников пленили.
Наземное наступление немцев началось 7 июня 1942 года. Город оказался в кольце и вся тяжесть доставки продуктов, боеприпасов и топлива легла на корабли и подлодки Черноморского флота. Немцы задействовали 150 самолётов – торпедоносцев и 10 июня 15 «юнкерсов» потопили в Севастопольской бухте эсминец «Свободный», а 13 июня теплоход «Грузия» с грузом снарядов. Положение обороняющихся становилось критическим, снаряды были на исходе. Этим же днём 22-я немецкая дивизия заняла форт «Сталин». 17 июня немцы уже вели бои под Сапун-горой. С 22 по 26 июня лидер «Ташкент» и 2 эсминца смогли доставить в осаждённый город последнее крупное подкрепление – 142-ю стрелковую бригаду. А уже 30 июня на заседании Военного Совета Черноморского флота было объявлено решение Ставки Верховного Главнокомандования об эвакуации защитников города. Войска и гражданские лица, которых в городе оставалось немногим более 30 тысяч, стали отходить к бухтам Стрелецкой, Камышовой, Казачьей и на мыс Херсонес.
С возвышенностей эти бухты просматривались, и немцы методично обстреливали их из пушек. Мало того, чтобы препятствовать эвакуации, немцы разместили в крымских портах сторожевые и торпедные катера, а в Ялте шесть итальянских сверхмалых подводных лодок.
С этого момента эвакуацию могли осуществлять только подлодки. Большинство защитников города попали в немецкий и румынский плен.
Глава 4
Катерник
Мыс Херсонес был самой западной точкой Крымского полуострова. Подразделения Красной армии, вытесненные сюда немцами, оказались в безвыходном положении. За спиной море, впереди враг, боеприпасов – кот наплакал, только застрелиться. Ситуация усугублялась тем, что Крым почти весь уже был оккупирован. Ещё сражались в Керчи, но все города побережья – Ялта, Феодосия и множество мелких – под немцами. И в городах этих наблюдательные посты, быстроходные катера, подводные лодки. Большому кораблю пройти практически невозможно. Кроме подлодок к Севастополю прорывались под покровом ночи катера. Выходили из своих портов засветло, шли в отдалении от крымских берегов ночью, принимали бойцов и сразу назад. И рассвет встречали в море, но уже в относительной близости от своих берегов. А повезёт – и под прикрытием своих истребителей.
Несколько ночных рейсов совершил «охотник» Андрея. Вышли засветло. В июне ночи самые короткие, шли на полном ходу, чтобы в короткие ночные часы, под покровом темноты, успеть снять бойцов и отойти подальше. От возможных неприятностей – нарваться на вражескую подлодку или катер или быть атакованным авиацией – это не спасёт, уже в половине четвёртого утра светает. Но хоть избежать прицельного огня артиллерии. Немцы стреляли на звук моторов, на свет фонаря, на любое движение.
До мыса добрались без происшествий. Миль за пять до берега мотористы по приказу командира перевели выхлоп моторов на подводный. Теперь моторы не ревели, демаскируя, а булькали. Ночь выпала лунная и «охотник» на фоне отражённого от воды лунного света всё равно заметен. С берега подали сигнал – фонарём с зелёным светом три коротких вспышки и одна длинная. Командир штурвал повернул, убрал скорость до малого хода, а перед берегом «машинам стоп». Катер прошёл по инерции немного, ткнулся носом. Моряки сбросили деревянный трап. Из темноты показались бойцы. Двоих несут на плащ-накидках, их погрузили в первую очередь сразу в кубрик. Ещё пятеро раненых сами поднялись. С трудом разместили в кубриках и на палубе три десятка бойцов и тут же отошли от берега. Катер тяжело осел по ватерлинию. Это ещё с учётом, что топливные баки наполовину опустошены. Самым полным идти нельзя, на море лёгкое волнение, катер слегка подбрасывает, как бы за борт бойцы с палубы не свалились. На торпедных катерах есть реданы на днище, такие катера буквально летят над водой и небольшое волнение им не страшно. «Охотник» таких выступов не имеет.
Сначала командир направил катер на юг, подальше от полуострова, потом взяли курс девяносто. У тумбовых ДШК дежурили краснофлотцы. В лентах к пулемётам один патрон обычный, второй с бронебойно-зажигательной пулей. Такие в полёте оставляют за собой след, почти как трассирующие, на немецких лётчиков оказывают моральное давление, они не выдерживают, отворачивают. Слабоваты пули для самолётов, вот пушка – другое дело.
Катер шёл ходко, уже миновали траверз Алупки, Ялты, Алушты. Начало светать. Слева, от крымского берега показались точки, довольно быстро увеличивающиеся. Немецкие шнелльботы, как сами немцы называли торпедные катера за высокую скорость. К «охотнику» приближались два катера тип «S». Попасть в «охотника» на ходу торпедой почти невозможно из-за малых размеров, да еще если катер эволюции совершает. Но немцы и не думали пускать торпеды по малоразмерной цели. Они открыли огонь из 20-мм автоматов «Эрликон». Эти пушки с успехом могли использоваться как зенитные и по целям на воде, на земле. Питание снарядами ленточное, из круглых коробок. На один снаряд бронебойный второй осколочный. Несмотря на малый калибр, пушка эффективная, особенно учитывая, что немцы использовали их в сдвоенном, а иногда в счетверённом варианте.
На «охотнике» сразу боевую тревогу сыграли. Все моряки, кроме мотористов, встали за пушки, пулемёты. Первыми огонь открыли немцы, из-за качки торпедных катеров все снаряды прошли мимо – выше «охотника» или по воде, поднимая фонтаны. Комендоры на «охотнике» выжидали. Ударить надо наверняка. У торпедных катеров позиция выгоднее, они видят «охотника» в профиль, в наибольшей проекции. А сами видны анфас, малым миделем, ещё попробуй, попади. Одна из пушечных очередей немецкого катера угодила по палубе. Закричали бойцы. Несколько человек раненых появилось, двоих убило. Краснофлотец Марков выстрелил из пушки. Не зря подгадывал момент, выжидал. Получилось удачно. 45-мм снаряд угодил в ходовую рубку. Взрыв! Шнелльбот сразу вильнул, сбросил ход. Исчезли пенные буруны перед форштевнем, катер потерял управление, стал описывать циркуляцию, подставив правый бок. Тут уж комендоры «охотника» не упустили шанс. Обе пушки стали стрелять выстрел за выстрелом. Оба ДШК грохотали очередями. От торпедного катера повалил дым. Но это могла быть и обманка, на которую горазды немцы. Они вполне могли поджечь дымовую шашку, чтобы скрыться от огня, выйти из боя. Один из комендоров упал, сражённый осколками. Второй торпедный катер всё ещё атаковал, стреляя из носового орудия. Андрей выскочил из рубки, встал за наводчика. В тумбовом, морском варианте пушка имела наплечники. Так удобнее наводить, всё же не винтовка. Заряжающий вбросил снаряд в казённик.
– Готово!
Поймать катер в прицел не так просто. За счёт высокой скорости меняется дальность, а ещё и угол, потому как шнелльбот идёт не по прямой. Небольшое упреждение, нажал спуск. Выстрел! Автоматически сработал затвор, на палубу вылетела ещё дымящаяся, остро пахнущая порохом гильза.
– Осколочный!
Корпус у шнелльбота деревянный, из двух слоёв дерева, внутренняя из лиственницы в 10 мм толщиной, внешняя из 18-мм доски красного дерева. Бронебойный снаряд сорокапятки пробивал катер насквозь, не причинив особого вреда. Надо исхитриться угодить в топливные баки. У немцев нумерация отсеков на любом судне, хоть подлодке, хоть крейсере, начинается с кормы. В отличие от советских кораблей. Топливные баки в первом отсеке, где рулевая машина, две цистерны ёмкостью по две тысячи литров. Во втором отсеке матросский кубрик на 14 мест, камбуз и погреб с боеприпасами. В третьем отсеке снова топливные цистерны. Две по 3150 литров и одна на 1490 литров. Итого катер, как большой бензовоз, около одиннадцати тонн бензина берёт. Позже пошли серии с дизельными двигателями.
Только как попасть в топливные баки, если виден нос и часть ходовой рубки. Надо стрелять именно по ней. В ходовой, бронированной 10-мм бронёй, рубке пост управления, штурманская и радиопост с УКВ-радиостанцией для связи с группой катеров. Ещё одна радиостанция в шестом отсеке, работает на длинных волнах, обслуживается двумя радистами. Сталь броневая на рубке вполне по силам бронебойному снаряду, осколочным надо бить в окна, они имеют бронещитки, но сейчас не прикрыты.
Андрей ловил удачный момент. До торпедного катера уже метров триста. Пора! Нажал спуск, не отрывая глаз от прицела. На этот раз выстрел удачный. В ходовой рубке сверкнуло пламя, повалил дым. Катер, лишившись управления, сразу потерял ход. Надо добивать!
– Осколочный!
И влепил снаряд в нос, немного ниже палубы. Взрыв! Дыра приличная образовалась, но большого вреда не нанесла. В носу у катера каюта боцмана, кубрик унтер-офицеров на пять мест и гальюн. Катер стало медленно разворачивать, стал виден борт.
– Осколочный!
Три выстрела подряд и наконец – удача! Снаряд угодил в топливную цистерну. Сначала был взрыв, потом фонтан пламени и ещё один взрыв, значительно более мощный. Чёрный дым, во все стороны осколки и обломки. Андрей дыхание перевёл, вытер лоб рукавом. Бойцы на палубе закричали:
– Ура! Наша взяла!
А краснофлотец его за рукав дёргает.
– Товарищ лейтенант!
– Чего тебе!
– С командиром неладно!
Андрей бросился в рубку. В отличие от шнелльбота, она не бронированная. В стекле несколько пулевых пробоин. Командир стоит, всем телом навалившись на штурвал. Лицо бледное, держится из последних сил.
– Санитара сюда! – закричал Андрей.
Обязанности санитара на больших тральщиках или минзагах совмещали коки. А на «охотнике» комендоры из БЧ-2. Андрей уложил командира на пол рубки, сам встал за штурвал. Прибежал краснофлотец с санитарной сумкой, стянул с командира шинель, стал перевязывать.
– Что с Фёдором Ивановичем?
– Два пулевых ранения. В правую половину груди и правое плечо. В госпиталь бы его.
Это понятно. Но до госпиталя ещё четыре часа хода, если немцы не помешают. Командира, потерявшего сознание, снесли в его каюту. Андрей дал полный ход катеру. Ревели моторы, дул ветер, на палубу долетали брызги. Но никто не роптал. Все понимали – чем быстрее доберутся до земли, тем больше шансов остаться в живых. Лишь бы «лаптёжники» не налетели. Видимо, чёрная полоса кончилась, добрались до Туапсе. На санитарные машины перегрузили раненых, боеспособных краснофлотцев встречал командир из штаба дивизии. А Андрей направился к командиру дивизиона. Надо доложить об успешно отбитой атаке, уничтожении двух торпедных катеров и ранении командира. Пусть в штабе решают, кого назначить. В штабе не мудрствовали долго.
– Ты же училище имени Фрунзе закончил?
– Так точно!
– Тогда «врио» побудешь, а там видно будет.
«Врио» – это временно исполняющий обязанности командира. Плохо, что помощника не дали, пришлось тянуть лямку за двоих. Андрей надеялся, что через время, пусть месяц-полтора, командира выпишут из госпиталя. Видимо, и кадровики дивизиона думали так же. Но командира отправили судном в госпиталь в Закавказье, после лечения он не оправился и был комиссован.
Два месяца без отдыха, за двоих стоял вахты Андрей. Вымотался, похудел, все мечты – поесть горяченького и выспаться вволю. Человек, замотанный службой, соображает медленнее, может совершить ошибки. А от его решений зависит судьба команды «охотника», двадцати пяти моряков.
Из Туапсе с потерей Крыма весь флот перебрался в Поти и Батум. Крым рядом, с него, как с близкого аэродрома, взлетают немецкие бомбардировщики, бомбят наши порты. Да ещё немцы к Новороссийску подходят, до Туапсе рукой подать.
Как будто бы Господь решил передышку дать. В одном из авианалётов пушечной очередью с «мессера» повредило один из моторов. Встали на ремонт, который делали своими силами, запчасти снимали с разбитых и списанных катеров. Тогда вся команда по ночам отсыпалась. За две недели ремонта у стенки в порту отдохнули, привели в порядок катер. Не только ремонт сделали, но и плановые работы, заделали пробоины в корпусе. Техника служит надёжно, когда её вовремя обслуживают, а с регламентными работами у всех кораблей – беда. Ни подводных, ни надводных хронически не хватало, нагрузки на них, как и на людей, большие. Люди выдерживали, а железо ломалось. По-хорошему, моторы уже надо было менять, ресурс у них маленький. Моторы ГАМ-34 конструкции А. А. Микулина. В отличие от авиационного для охлаждения применялась забортная вода, добавлена выхлопная система и реверс-редуктор заднего хода. Танкистам и катерникам в плане моторов не везло. Им доставались в довоенное время моторы авиационные, приспособленные, такие как М-17. Да и ставились зачастую не новыми, а прошедшими капитальный заводской ремонт. До первого капремонта двигатель ГАМ-34 служил 150 моточасов, затем ещё один ремонт, всего мотор мог служить 250 часов, а стоил в производстве 19 тысяч рублей. Для сравнения – дизель В-2 для танков Т-34 и КВ имел моторесурс 50 моточасов и стоил 61 700 рублей, мог пережить три капремонта. Другое дело, что танки не доживали и до первого ремонта из-за гибели на поле боя. В наступлении танковая дивизия жила 6–7 часов, затем её остатки выводились в тыл для пополнения.
С захватом немцами Ростова-на-Дону и Азовское море практически стало для наших кораблей закрытым. Немцы захватывали его дважды. В первый раз 20 ноября 1942 года, потом их выбили, второй раз 24 июля 1942 года, когда наступали на Сталинград. И всё побережье вокруг Азовского моря стало под немецкой оккупацией. Единственно – в Азовское море ходили торпедные катера и «охотники» для высадки диверсионных и разведывательных групп. Реже забирали. Если разведгруппа захватывала важные документы или ценного «языка», связывалась по рации с командованием, и тогда в определённое место высылался катер. Чаще разведывательно-диверсионные группы пробивались через линию фронта сами. Пройти мимо косы Тузла и островом Тузла, потом косы Чушка из Чёрного в Азовское море можно было только безлунной ночью и подводным выхлопом. У немцев здесь наблюдательные посты и артиллерийские батареи, стреляют на любое движение. Кроме того, поставлены минные поля. Их карты у капитанов транспортов и командиров кригсмарине есть. Фарватер узкий и извилистый из-за отмелей, для прохода сложный. Выручала малая осадка катеров и деревянные корпуса, на которые мины с магнитными взрывателями не реагировали. Зато по Азовскому морю можно было забросить разведывательно-диверсионные группы в Мариуполь, Бердянск, Мелитополь и более мелкие, в глубокий немецкий тыл. И выбор невелик – либо самолётами, либо катерами. Для заброски даже в топливные баки катеров заливали не бензин 2-го сорта КБ-70, а бензино-спиртовую смесь. На ней моторы выдавали большую мощность и расходовали меньше топлива.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?