Читать книгу "Черная метка"

– Заседание окончено.

Из зала суда выходили парами. Оба гаишника с серыми, озабоченными лицами, потом Вадим со своим адвокатом – довольные и веселые.

– Задал ты им жару Арон Моисеевич, наверно у них штаны мокрые до сих пор. Как ты их по всем статьям разложил. Вернут права и еще денег нам дадут.

– Не спеши молодой человек, я не так уверен, как ты. Человек сложная штука. Гаишники, конечно, струхнули. Как ты говоришь в мокрых штанах, но судья не так прост, держался и не показывал вида. Думаю пятьдесят на пятьдесят, но в нашу пользу – смеялся Арон Моисеевич.

– Ты в Москву Вадим?

– Нет, я переночую в лагере, а завтра к десяти в суд.

– Я бы тебе посоветовал уехать. Лагерь слишком близко от города, что можно ожидать не знаю, но лучше от греха подальше.

– Да ничего Арон Моисеевич, я закроюсь, да я и не один буду, там еще люди есть.

– Ну смотри, а я уезжаю, завтра мне правда в командировку.

– Арон Моисеевич, а что правда по нашему злополучному маршруту вы ездили на гоночном с мастером?

– Ха, Ха, Ха – конечно нет, да и судья не дурак, он то уж точно не поверил, но это так для красного словца. Ты уезжай лучше Вадик.

– Нет, Арон Моисеевич, путь не близкий, опять же пробки. Отец мне сказал, что я могу отдохнуть пару дней здесь.

– Вадим, поглядывай назад, у нас сзади хвоста нет.

– Да не видно, вон где-то далеко кто-то тащится.

– Хорошо Вадик останови, я поймаю такси и домой, а ты будь все таки начеку.

Вадим подождал пока Арон Моисеевич поймал частника, помахал ему рукой и вернулся в лагерь.

Семен и Фома после суда не сговариваясь зашли в магазин.

– Семен может в ресторан завалимся?

– Вот именно завалимся, я сегодня хочу напиться как следует, стресс снять, а завалимся спать у меня дома. Пошли.

Они купили две водки, четыре пива и две бутылки сухого вина на опохмелку.

– Хочешь анекдот Фома? Что мы получаем из Бразилии – спрашивает профессор у студента?

– Чай.

– – А еще что? Ну что ты студент пьешь по утрам?

– Неужели огуречный рассол.

– Ха… Ха… Ха…

Часа через два оба мента мертвецки спали

валетом на одном диване.

Судья с секретаршей вышли из зала последние. Он взял у нее документы и сказал.

– Иди милая домой, я все сам сделаю.

– Спасибо, всего доброго.

Судья прошел в свой кабинет и закрылся на ключ. Открыл сейф, достал бутылку коньяку, налил пол стакана и выпил.

– Проклятая еврейская морда. Что делать?

Он набрал номер на телефоне.

– Михаил, осложнения с простым делом.

– Что такое?

– Позже, пожалуйста, к восьми часам в Сказку подскочи, – срочное дело.

– Ладно, подъеду.

Судья приехав в Сказку, заказал столик на двоих.

Подъехал и полковник.

– Ты чего такой хмурый? Николай.

– Сейчас и ты станешь не веселый. Этот юнец с Жигулей привез из Москвы, знаешь кого?

– Кого?

– Шлиберзона-адвоката.

– Кончай при мне выражаться судья.

– Мне не до шуток полковник. Давай вмажем, а то меня аж трясет до сих пор от этого жида.

После выпивки ситуация показалась не такой уж и страшной.

– Ты знаешь Миша, этот еврей штучка та еще. Если будет еще заседание с ним и еще притащит кого-нибудь в свидетели проиграем. Как пить дать – – проиграем. Может сдать нам твоих оболтусов?

– Ты что с ума спятил, а если они расколятся, то и мне конец. Я с ними водку пил, обсуждал, как липовый радар сделать.

– Ну что же делать? Завтра я должен огласить решение, хорошо еще, что этого адвокатишка не будет.

– Не будет говоришь?

– Нет, он сам сказал, что улетает в Амстердам. Врет падла. Но не будет, это точно.

– Вот что – – посерьезнел полковник. – – Сделаем так. Вешай завтра всех собак на юнца, а документы все уничтожь, оставь только решение суда. И концы в воду. Ты на коне. Были документы, да сплыли.

– Но как уничтожить, подозрительно.

– Со следами насилия на лице. Ха… Ха… Ха…

Полковник согнул руку и показал кулак.

– Опять шуточки, это не кино.

– Нет, это уже не шутка. Возьми после решения с собой секретаршу, а я организую на вас нападение, следы на лице останутся, а документы исчезнут.

– И секретарша подтвердит нападение.

– А потом можно будет юнца обвинить в нападении. Мотив на лицо отличный.

– Ты полковник, хоть и мент поганый, а чуть– чуть соображаешь. Потом ты расследуешь и берешь юнца. Улики должны быть неопровержимые. Я судить не буду, а кто вместо меня, будет использоваться в темную.

Заговорщики повеселели, да и коньяк сделал свое дело. К концу пьянки, оба поверили в свой успех, в свое черное дело.

На следующей день судья выглядел не плохо. С утра хорошо похмелился, поел борща. Перед самым заседанием сделал глоток коньяка и начал разбирательство уверенно и смело.

– Вчера и на первом заседании мы выслушали и истца и ответчика. На основании представленных доказательств, ответчика Переверзева Вадима Ивановича признать виновным и по статьям административного кодекса РФ – он перечислил статьи – наказывается лишением права управлять транспортными средствами в течении двух лет и выплате штрафа в размере десяти тысяч рублей в доход государства. Решение может быть обжаловано в течении десяти суток в установленном порядке. Решение суда ответчик может получить, через два часа, у секретаря. Заседание окончено.

Сержанты-гаишники, не ожидавшие такого решения в душе ликовали, хотя и напускали на себя вид достойного удовлетворения. Не торопясь вышли, сели в машину и укатили.

Вадим опешил, он ожидал всего чего угодно, но не того, что произошло.

– Безобразие, это произвол, вы еще пожалеете об этом, вам это даром не пройдет. Сволочи. Убивать таких надо.

Вадим от возмущения потерял над собой всякий контроль и говорил громко, так, что все его проклятья слышали и судья и гаишники и секретарша. Немного успокоившись, но, конечно, не сдаваясь, не впадая в панику, прекрасно помня наставления отца, вспомнил последние предупреждения своего адвоката.

– Прав был Арон, они не сдались и видимо еще что-то про запас имеют. Беззаконие налицо, но это необходимо доказывать.

Домой он решил не ехать, пока совсем не успокоится.

– Еще одну ночь переночую в лагере, потом домой – решил он.

Судья уже собирался уходить из зала заседаний, как заметил под лавкой, где сидели гаишники и Вадим – перчатку.

– Интересно, кто ее оставил?

Он аккуратно ее поднял, так чтоб секретарша не заметила и сунул в карман.

– Если это перчатка Переверзева, то это просто везение, сам для себя подбросил улику.

Закрывшись в своем кабинете, судья прямо из горла глотнул коньяку и позвонил полковнику.

– Михаил, дело сделано, два года лишения прав и штраф десять штук. Организуй, что нужно около дома моего секретаря в восемь часов. Да, в зале заседаний кто-то потерял перчатку, спроси своих, если она не их, то что нам нужно. Понял?

– Конечно, договорились, передай, что нашел.

– Занесу.

В середине дня судья после обеда передал пакет с перчаткой начальнику ГИБДД. Полковник спрятал пакет в сейф и позвонил начальнику отделения милиции Анатолию Петровичу Першину. Они давно и хорошо знали друг друга, их связывала не только служба и еще некоторые неофициальные дела. И хотя Першин-подполковник завидовал полковнику, но это не мешало им иногда по ночам расписывать пульку, посещать пивное заведение, это как правило была Сказка – ресторан на трассе. Чиновники кроме законной зарплаты имели и другие не официальные и тщательно скрываемые, даже друг от друга доходы. Но оба знали прекрасно, что у каждого рыльце в пушку, терпели друг друга и при необходимости, активно помогали.

– Михалыч, помощь требуется, у тебя Коновалов свободен?

– Да, сейчас у себя.

– Подошли его ко мне, дело есть.

– Когда?

– Да прямо сейчас.

– Хорошо, жди.

После звонка Першину, полковник позвонил в дежурку.

– Где сейчас сержант Соколов?

– Дома, товарищ полковник.

– Позвони ему, пусть немедленно ко мне идет.

– Хорошо.

Через полчаса сержант стоял в кабинете у начальника.

– Соколов, ты или твой друг Неверов не теряли перчаток?

– Нет, не теряли.

– Тогда вот эта, чья?

– Это, того – Переверзева.

– Точно?

– Точно,. Товарищ полковник.

– Свободен.

Капитан Коновалов – – начальник отделения в уголовном розыске выполнял иногда деликатные поручения для начальника отделения и начальника ГИБДД. Об этом многие знали или догадывались, но помалкивали. Оперативники поговаривали между собой, что Коновалов как-то связан с братками, что стучит, но толком точно ничего не знали. Капитан был на хорошем счету у начальства и связываться с ним никто не хотел,. А команды искать крысу не поступало.

Капитан вошел к полковнику, козырнул и поздоровался.

– Садись капитан, ближе садись.

Он понизил командирский голос.

– Сегодня вечером, в восемь часов, судья Хрунов со своей секретаршей будут около ее дома. Твоя задача. Организуй нападение на судью.

Он хмыкнул и криво усмехнулся.

– Со следами насилия на лице. Сам не светись. Дипломат судьи пусть возьмут, пару раз врежут,. что б синяки остались, понял?

– Все ясно, но…

– Не скрипи – вот возьми. – полковник достал из стола и бросил капитану несколько зеленых купюр.

– А с дипломатом, что делать?

Там деньги будут, могут взять, а бумаги спрячь у надежного человека.

– Сделаем экселенц.

– Капитан не наглей. Дело делай не своими руками. Дипломат пусть бросят где-нибудь поблизости. Ты потом и искать будешь. Найдешь дипломат, лучше не ты, а кто-нибудь из сотрудников и вот эту перчатку.

Он подал капитану не прозрачный полиэтиленовый пакет.

– Кого-то подставляют – про себя решил Коновалов – но это не мое дело. Обращаясь к начальнику добавил почти весело.

– Все сделаю в лучшем виде.

– Это не все. Найдешь сегодня толкового человека, пусть посмотрит, только посмотрит, что будет делать вот этот гражданин в лагере Елочка.

Полковник подал сотовый телефон с фотографией Вадима Переверзева.

– Переведи на свой, потом удали. Отчет лично мне в устной форме. Все понял?

– Так точно, товарищ полковник.

– Молодей, ну иди, свободен.

Небольшой городишко, около пятнадцати тысяч законопослушных граждан, давно контролировался двумя кланами. С одной стороны это были настоящие бандиты со своим руководством, бригадами и шестерками. С другой стороны милиция, суды, прокуратура и местные власти. Обе стороны жили мирно и взаимно дополняли друг друга. Численность братков и их преступлений регулировалась самим руководством криминала. Время от времени крестные отцы, паханы или авторитеты сдавали из своих рядов, провинившихся бандитов, которые отправлялись на зоны, отдавались мелкие, не санкционированные кражи, драки, поножевщины, а милиция не замечала неприкасаемых, а где-то и помогала. Местные власти в виде взяток раздавали землю, дома по бросовым ценам авторитетным бандитам.

Милиция иногда ловила взяточников, как например судья предлагал сдать обоих сержантов-гаишников и все были довольны. Верхушки обоих сторон жили безбедно и в полной безопасности. Не опасаяся врагов, за гранью дружеских штыков. Местная власть ежегодно снижала показатели преступности, бандиты, контролируемые ворами в законе, авторитетами, беспредела не допускали и все были довольны. А то, что закон становился как дышло, куда повернешь, туда и вышло, что страдали простые, ни в чем не повинные люди не интересовало ни власть ни бандитов. Крупные бандиты и серьезные преступления, как правило, не раскрывались, дела, если бывали заведены, разваливались и поочередно наживались, то бандиты, то чиновники. Обе правящие стороны как могли помогали друг другу. И когда в конфликте между правдой, законом и беззаконием принимали участие высокопоставленные чиновники, то их выручали бандиты. Именно это и должно было произойти.

Капитан Коновалов, посол полковника без верительных грамот, обратился к криминальному авторитету – вору в законе среди братков, а в миру преуспевающему бизнесмену. Он позвонил и уважительно, как в благородном семействе начал.

– Уважаемый Тарас Владимирович, вас беспокоит капитан Коновалов, у меня очень срочное дело.

– Базарь, не сюсюкай.

– Не могу по телефону, я подъеду, ладно?

– Ладь горбатого к стенке. Подъезжай, но не в офис, а в голубятню, понял?

– Сейчас приеду.

У Тараса по погонялу, Угрюмого был второй офис или просто голубятня на автостоянке напротив рынка. Он контролировал рынок, собирал мзду с продавцов и назначал им посредников доставляющих товары. На автостоянке, которая тоже была его, была построена будка для сторожей. Над ней он надстроил, так из всякого барахла небольшую башню, где принимал дары с рынка, там же на втором этаже, за стенкой держал двух рысей. Когда капитан поднялся по крутой наружной лестнице на второй этаж, Угрюмый забавлялся с рысями. Он кормил их парным мясом, телятиной или говядиной, которую тоже приносили с рынка. Он брал не только деньгами, но и мясом, котятами, собаками – ничем не брезговал.

Он потрепал хищницу по ушам с кисточками и вышел.

– Зачем пожаловал мент?

В свои сорок восемь лет он почти четверть века провел в местах не столь отдаленных и разучился говорить на нормальном языке, но положение бизнесмена обязывало и он учился.

– Базарь, то есть рассказывай.

– Сейчас, только дверь прикрою.

Он уже хотел излагать, как в дверь постучали.

– Заходи – -заорал Угрюмый.

Вошла молодая симпатичная женщина в грязном, белом халате. Достала из кармана стопку мятых купюр и положила на стол. У авторитета заблестели глазки.

– Как закроется рынок, загляни ко мне мадам.

– Приду. – Продавщица вышла.

Капитан прикрыл дверь поплотней и сел напротив Угрюмого.

– Говори капитан.

– Сегодня вечером, в восемь часов…

Он подробно рассказал, где нужно встретить мужчину с дипломатом и девушку.

– На мужике оставить, как сказали – он поднял руку и указал в потолок – следы насилия на лице, отобрать дипломат, бумаги внутри пусть принесут тебе, а на месте оставить, ну где-нибудь в ближних кустах дипломат и эту перчатку. Один из нападающих должен быть немного выше среднего роста в черной куртке. На голову пусть натянут колготки. Если справится один, пусть будет один.

– Ну и подлые же вы менты. Не моих братанов подставляете?

– Нет, нет, не твоих.

– Заметано. Не мое это дело, но взамен пусть пособят организовать досрочку моему бродяге. Но это потом, чуть позже, но об этом скажи. Бабки у того мужика с дипломатом есть?

– Есть, но не много.

– Договорились. Ступай отсюда мент поганый.

Угрюмый позвонил.

– Сабля зайди в голубятню.– Угрюмый всегда страховался и доверял только особо проверенным, и в случае какого-либо провала всегда оставался в стороне. Поэтому сам редко кого отправлял на дело. В качестве буфера использовал своего подручного. Когда Сабля вошел, Угрюмый ему прямо сказал.

– Сегодня в восемь вечера нужно сделать скачок – вот здесь.

Он нарисовал на клочке бумаги план, где должна была состояться акция.

– Пошли Сциллу, пусть оденет черную куртку, на голову черные колготки.

Далее подробно объяснил, что сделать.

– Сам сходи с ним на место, посмотрите, где залечь перед налетом. Все понял?

– Все понял братан.

– Выполняй.

Сабля в точности выполнил все указания Угрюмого, проинструктировал Сциллу и сам с ним побывал на месте нападения.

После суда Вадим был вне себя, тоже в магазине по пути купил бутылку водки. Никак не мог успокоиться. Доехал до лагеря, помахал сторожу, в этот день дежурил дед Игнат, оставил машину у входа и пошел на территорию. Он обошел весь лагерь, но нигде никого не было. Зашел в котельную.

– Павел, где весь народ, в лагере никого?

– Разъехались все – я да сторож, больше никого нет.

Вадиму было тошно, а одному пить не хотелось и он пошел к сторожу.

– Здравствуйте Игнат Савельевич, приютите осужденного.

– Что случилось, почему осужденного?

– Меня сегодня судья лишил прав на два года – сволочь, паразит, взяточник, что б ему пусто было, и десять тысяч штрафа.

Он еще долго клеймил судью и ругался.

– Крепись Вадим, расслабься. Еще можно обжаловать.

– Как назло мой адвокат, Арон Моисеевич уехал в командировку, он бы написал, что надо, а я не умею..

Вадим достал водку и со сторожем, прикладываясь потихоньку они уговорили всю бутылку. Потом они пили чай и Вадим ушел спать в административный корпус уже в одиннадцатом часу.

Капитан Коновалов решил никому не поручать задание проследить за Вадимом. Сыщиком он был не плохим. Всегда носил с собой накладные усы и два лесных ореха. Усы наклеивал, а орехи клал за щеки и становился другим человеком, не похожим на себя. В этот раз он прихватил с собой еще и полевой бинокль. Оставил машину на перекрестке, за два километра от лагеря, встал на лыжи и через лес дошел до лагеря. Перед сторожкой, на освещенной, почищенной площади от прожекторов на крыше сторожки, было светло, как днем. Капитан не хотел никому попадаться на глаза.

– Как хорошо, что взял бинокль – решил он.

Минут двадцать он разглядывал пьющих в сторожке мужчин. Они были как на ладони, хотя он находился метров за сто пятьдесят от них.

– Хорошо, плотно сидят – констатировал капитан и вернулся к машине.

Позвонил начальнику ГИБДД.

– Товарищ полковник, наш подопечный сидит хорошо, один рядом, кругом никого.

– Один свидетель?

– Да.

Судья Николай Петрович Хрунов нагрузил работой свою секретаршу так, что доделать ее она никак бы не успела в один день. Он сам сидел тоже и переписывал и читал бумаги, а на самом деле ждал восьми часов. На душе у него скребли кошки, от страха не понимал чем занимается. Половина восьмого вечера, глубоко вздохнул и сказал.

– Все Ирочка, хватит на сегодня, засиделись, все равно все не переделаешь. Завтра можешь придти на работу к одиннадцати, а сейчас я тебя подброшу до дома.

– Спасибо Николай Петрович, я сейчас соберусь.

В это время Сцилла, он же Степан Иванович Сельпин, уже минут двадцать сидел в развалинах недавно сгоревшего дома и поглядывал на тропинку. Это был парень тридцати двух лет, выше среднего роста и крепкого телосложения. За плечами у него было уже три ходки на нары, эрудицией и образованием его Бог не наградил, а силушки ему было не занимать. Он уже давно натянул на голову колготки и посматривал на часы. Время приближалось к восьми.

Судья неторопливо ехал на своем мерседесе, рядом сидела Ирочка. Она жила от центра не далеко, но от дороги нужно было пойти по тропинке между одноэтажными, деревянными домами, один из которых недавно сгорел. Ирочка вылезла из машины.

– Спасибо Николай Петрович, здесь рядом, я дойду.

– Нет, нет, я провожу.

Он щелкнул пультом. Машина легонько вскрикнула, мигнула подфарниками и замолчала. Судья пропустил девушку вперед и пошел за ней. В этом месте, да еще после яркой вспышки фар, было абсолютно темно. Он проворчал.

– Наверно никогда не сделают нормальное. освещение. Впереди семенила красивыми ножками молоденькая секретарша, но сейчас он о них не думал. Втянул голову в плечи, ожидая удара. И он не ошибся – из сгоревшего дома вылетел черный силуэт и треснул, уже до удара полумертвого судью по голове здоровенным, как чайник кулаком. Обмякнув, как мешок он рухнул на тропинку. Девушка в ужасе закричала.

– Помогите – и пулей побежала вперед.

Сцилла не торопясь вытащил из под неподвижного тела дипломат, пнул ногой в бок еще живого судью, от чего тот подтянул ноги к животу.

– Ах, ты еще дышишь? Что ж я тихо ударил? – подумал Сцилла, обиделся на себя за свою слабость и со всей силы ударил несчастного судью носком ботинка по лицу пару раз. На этот раз судья уже без притворства отключился Сцилла бросил в кусты пустой дипломат,. А рядом, а рядом с тихим судьей перчатку и потихоньку пошел во свояси. Все, что было в дипломате запихал в полиэтиленовый пакет. Ирочка забежала домой, трясущимися руками набрала 02 и прерывающимся голосом продиктовала адрес.

Капитан Коновалов, после прогулки на лыжах по темному лесу, засунул лыжи в машину и заехал на работу. Только он вошел, как дежурный в окошке аж закричал.

– Коновалов, как ты во время, только что звонила девушка, нападение на судью.

– Скажи, что не видел меня. Но тут появился еще дин сотрудник и капитану улизнуть не удалось. Минут через пять судья пришел в себя, поворочал языком во рту. Корчась от боли, выплюнул несколько зубов.

– Ну сука полковник, подставил падла, нужно было лучше сдать его халуев и все были бы чистые борцы со взяточничеством. Если бы он мог сейчас узнать, что будет с ним потом, то предпочел бы еще раз быть так жестоко побитым.

Бригада оперативников приехала через пол часа. Судья сидел на тропинке и тихонько скулил. Глаз, куда пришелся второй удар Сциллы, уже заплыл и бедняга смотрел одним, зло и униженно Сыщики вызвали скорую и обыскали все вокруг, светя фонарями. Они нашли и перчатку и пустой дипломат. Скорая медицинская помощь увезла судью Хрунова в больницу, оперативники, обшарив территорию вокруг тропинки, тоже уехали.

Не откладывая работу по поиску налетчика, опера собрались в дежурку.

– Кто, что думает по налету? – – спросил Коновалов.

– Нужно искать кому нужны документы из дипломата или это обычный наскок за бабками. Но зачем налетчик взял документы? Во время обследования прилегающей территории Коновалов успел поговорить с секретарем судьи Ирочкой. Она рассказала, что в дипломате судьи были документы по последнему делу о нарушении правил дорожного движения.

– Из-за этого нарушитель вряд ли бы стал нападать на судью. Надо искать бандита-налетчика.

Высказал предположение один опер. Коновалов ему возразил.

– Этот нарушитель ПДД был лишен прав на два года и оштрафован на десять тысяч. Я бы тоже, наверно, обозлился, так что эту версию пока отбрасывать рано. Мне об этом рассказала секретарша пострадавшего судьи. И она говорила, что он грозил судье после оглашения решения и даже сказал, что убивать мало таких людей.

– Тогда надо искать этого нарушителя.– согласились оперативники.

– Мы же нашли перчатку и она не принадлежит судье, возможно ее обронил нападавший.

– Давайте завтра, пораньше с утра, поищем нарушителя, он, кажется где-то здесь недалеко обитает, в лагере Елочка.

На том и порешили и разошлись по домам.

На следующий день двое сотрудников уголовного розыска, в начале девятого уже подъехали к Елочке. У ворот была припаркована девятая модель Жигулей. Сторож Игнат сменился и уехал домой, а на посту находилась пожилая женщина.

– В лагере кто-нибудь есть? – Спросил сыщик.

– Да не знаю, я только что заступила на дежурство. Сменщик мой сказал, что из руководства на территории никого нет.

– А кто тут бывает зимой, кто был в последние дни?

– Меня не было три дня, много кого сюда бес носит – вожатые иногда приезжают, работают и отдыхают, рабочие, электрики. Кто из них сейчас в лагере сменщик не говорил, а вообще сходите сами в административный корпус. Если кто сейчас на месте, так только там.

– Где находится корпус?

– Идите прямо, потом левее двухэтажное здание, увидете, там еще несколько ступенек к дверям.

Милиционеры прошли на территорию, нашли корпус. Вошли в него и стали обходить комнату за комнатой. На втором этаже они встретили Вадима.

– Молодой человек – как вас зовут?

– Вадим, Переверзев, а в чем дело?

– Лейтенант Николишен – представился милиционер. – Гражданин Переверзев, прошу вас проехать с нами в отделение милиции. Вы задержаны по подозрению в нападении на судью Хрунова. Пожалуйста, пройдемте.

Вадим повиновался, другого варианта все равно не было. Проходя мимо своей машины – он хотел ехать на ней – достал ключи.

– Поедемте на нашей, когда все выяснится, мы отвезем вас обратно.

В отделении милиции Вадима закрыли в обезъяннике.

– Подождите пока нет никого из начальства.

– На каком основании меня арестовали?

– Не арестовали, а задержали по подозрению в совершении преступления.

– Но я ничего не совершал.

– Разберемся, подождите немного.

Пришел капитан Коновалов, увидел за решеткой Вадима и подумал.

– Сейчас придется шить дело белыми нитками на невинного парня. Вот жизнь собачья, да я и сам собака, нет не собака, лазутчик или разведчик или шпион для бандитов и просто крыса или оборотень для честных ментов.

Капитан разделся, открыл КПЗ.

– Переверзев пойдем со мной.

Когда они вошли в кабинет Коновалов уселся за стол, а Вадиму он предложил стул у стола.

– Фамилия, имя, отчество, год рождения, адрес – говорите.

– Переверзев, Вадим Иванович, 198… года рождения, город Москва – потом Вадим назвал свой домашний адрес.

Пока капитан записывал, Вадим попросил.

– Разрешите сделать один звонок?

– Звони. Только быстро.

Телефон у Вадима сразу не отобрали, не обыскивали и он со своего аппарата позвонил отцу.

– Папа, я попал, меня обвиняют, или подозревают, по ихнему, черт знает в чем, на два года лишили прав, назначили штраф десять тысяч и собираются по видимому предъявлять обвинение в разбойном нападении.

– Не волнуйся сынок, не подписывай ничего, я пришлю адвоката.

Капитан отобрал у Вадима мобильник.

– Продолжим. Где вы, гражданин Переверзев находились вчера с семи до восьми вечера?

– В лагере.

– Кто может подтвердить это?

– Сторож – Игнат Савельевич Щеглов.

Капитан записал. О том, где находился Вадим капитан знал прекрасно, через окуляры бинокля он видел вчерашнее застолье Вадима и сторожа. Но сказал.

– По закону. До выяснения обстоятельств, мы имеем право задержать вас на трое суток.

Иван Николаевич Переверзев вызвал своего первого заместителя по общим вопросам.

– Эльдар Халимович – мой сын поехал отдыхать на пару дней в лагерь и там попал под пресс тамошней мафии в городе Капров. С начала его пытались почистить пара сержантов– гаишников, отобрали машину, отправили на автостоянку, потом лишили водительских прав на два года, оштрафовали на десять тысяч, а теперь еще подозревают в разбойном нападении на судью. Только что сын звонил, уже из милиции. Забрали и собираются держать его трое суток. Я знаю своего сына, превысить скорость он, конечно мог, но разбойное нападение. Ну ни как. Разберись, слетай туда с адвокатом, любыми судьбами вытащи сына, нечего ему набираться такого опыта, а с тамошней коррупцией я разберусь позже. Его явно подставляют. И доложи, пожалуйста, сразу после его освобождения.

– Конечно, Иван Николаевич. Эльдар вызвал начальника внутренней безопасности Илью Ивановича Самойлова и адвоката Степанчука. Подробно рассказал о проблеме с сыном генерального.

– Илья Иванович вам задание. Полное, достоверное досье на судью, начальника отделения милиции, данные сержантов, о которых я уже говорил, о губернаторе и председателе городской думы. И еще – криминального авторитета, контролирующего городок, и его первого подручного. Сегодня вечером ко мне, с данными, на совещание. А мы со Степанчуком съездим в тот городок с дружеским визитом.

На шестисотом мерине, через полтора часа Гаймур и Степанчук входили в кабинет начальника отделения милиции подполковника Анатолия Михайловича Першина.

Гаймур и Степанчук представились.

– Слушаю вас господа.

– Остап Филиппович будьте добры посторожите за дверью, чтобы нам не помешали.

– С удовольствием Эльдар Халимович.

Адвокат вышел и плотно закрыл за собой дверь.

– Анатолий Михайлович – кто я такой я уже представился, но я ничего не говорил вам о моих возможностях, и не буду, если мы с вами сейчас договоримся. А мне и нужно то всего на всего, чтобы вы отпустили со мной и под мою ответственность Вадима Переверзева. Если парнишка что и нарушил, то мы не собираемся его прятать в Европе или Америке, его и мои данные всегда у вас под рукой.

Эльдар Халимович вытащил из дипломата стопку долларов, положил ее на стол и прикрыл рукой.

– Считайте, что я забираю мальчика под залог.

От такой пачки подполковник не мог оторвать взгляда.

– За пять минут и такой куш.

Он уже давно не собирал зеленых американских долларов, все русские рубли, полсотни, да сотни, реже тысячи, а пятитысячных купюр ни один подчиненный не сдавал. А тут сразу несколько тонн зелени.

– Плевать я хотел на всех, вот они родные, рядом. Если за него готовы платить, пусть останется на свободе.

Так, рассуждая про себя, подполковник, помимо своей воли, отказаться от взятки не смог.

Анатолий Михайлович многозначительно помолчал. В это время Эльдар пододвинул руку с деньгами к начальнику.

– Договорились – Першин ловко смахнул в ящик стола доллары. – Сейчас позвоню и вашего парня отпустят.

Он поднял трубку и уверенным голосом скомандовал.

– Переверзева отпустите, его забирают.

Гаймур, Степанчук и Вадим уселись в Мерседес и водитель взял курс на Москву.

Анатолий Михайлович, как только гости ушли схватил пачку долларов за уголок, так, что пачка стала веером, убедился, не кукла и аккуратно спрятал ее в боковой карман. На душе и на лице струился вальс Мендельсона и нежно шумел прибой теплого моря.

Если бы блаженный Анатолий Михайлович знал, что в пуговице у добрейшего Эльдара Халимовича вмонтирована миниатюрная кинокамера, а в кармане беззвучно записывалось даже его дыхание, что доллары намазаны такой невидимой краской, которую нельзя смыть обычным мылом или порошком в течении месяца, а доллары просто фальшивые и через несколько дней превращаются в белоснежные бумажки – у него эйфории бы поубавилось, впереди на штанах проступили бы мокро-желтые потеки, а сзади штанов распространился бы запах тухлых, прошлогодних щей. Впрочем у начальника милиции все еще было впереди.

Вечером, в Москве, у замдиректора по общим вопросам собрались ведущие исполнители акции по делу Вадима Переверзева. Все были в общих чертах знакомы с операцией, предстояло теперь уточнить детали и наметить план. Эльдар Халимович уселся в свое кресло, остальные расположились по близости от стола. Он уже решил начинать, как в кабинет вошел генеральный.

– Добрый вечер господа. Я на минутку, прошу выслушать мое напутствие. Это дело касается не только моего сына, но я поступил бы абсолютно также, если бы вместо него в историю попал бы любой сотрудник нашей фирмы. Это, как не покажется вам странным, полезно для фирмы и если бы этого не случилось, надо было бы создать такое дело самим. Любые проявления против фирмы или ее сотрудников, должны пресекаться предельно жестко, бескомпромиссно. Это должно быть напоминанием всем недоброжелателям, конкурентам и властям всякого разлива, что ответ последует обязательно, что никому безнаказанно не удастся навредить нашим сотрудникам, а значит и бизнесу. Кто уже построил планы подрыва нашего авторитета или собирается это сделать, задумается – стоит ли? Надо использовать все законные и другие действия для показательной порки, зажравшихся местных царьков города Капров, его руководство и криминальных авторитетов. И еще одна просьба. Наказаны должны быть все причастные к произволу. Пусть воздастся каждому по его делам. Заказчики беспредела должны пожалеть о том, что родились. Необходимо лишить их навсегда не только средств, но и возможности обижать невинных. Не причастные к произволу не должны при этом пострадать. Эльдар Халимович, держите меня в курсе дел.