Читать книгу "Черная метка"

– Хорошо, Иван Николаевич.

Генеральный ушел, а совещание продолжилось.

– Илья Иванович, доложите, что удалось раскопать по основным фигурантам.

Начальник службы безопасности хотел встать.

– Сидите, сидите, здесь все свои.

Илья Иванович раскрыл папку.

– Хочу сразу предложить название этого дела. Я уже написал его на обложке.

Он показал.

– Черная метка. Как ваше мнение, коллеги?

– Мне нравится.

– Отлично.

– И так, гаишники, с них все началось. Сержанты Семен Соколов и Фома Неверов. Молодые парни, третий год в ГИБДД. Ничего примечательного. Берут безусловно взятки, делятся с руководством – это очевидно, но это надо доказывать. Их непосредственный начальник – полковник Касьян Михаил Афонасьевич. В органах давно, ему пятьдесят пять лет, женат, имеет сына и дочь. Сын, тридцать лет, является председателем местного сельского совета. Дочь – студентка.

Начальник отделения милиции.

Эльдар перебил Илью Ивановича.

– Простите, я имел честь – сказал он с усмешкой – сегодня посетил его, всучил ему пачку фальшивых, меченых и накрашенных долларов, когда забирал младшего Переверзева. Заодно снял прием взятки на пленку. – Продолжай Илья Иванович.

– Этому хлюсту пятьдесят два года, женат, тоже двое детей, уже взрослые. Материальное положение этих старших офицеров пока не выяснил, но предполагаю живут не на одну зарплату.

Судья, осудивший Вадима – Хрунов Николай Петрович, пятьдесят семь лет и как Штирлиц, в делах, порочащих его замечен не был.

Убежден – эта троица знают друг друга, их связь придется устанавливать. Нападение на судью, конечно, не дело Вадима и скорее всего не сотрудников МВД. Надо полагать привлекался криминал. Сторож, с кем Вадим был во время нападения на судью – Игнат Савельевич Щеглов, семьдесят лет, живет в ближайшем поселке Сосновка.

Это пока все, что удалось нарыть.

– Пока достаточно – продолжил Эльдар Халимович – Будем рубить этих ковбоев от плеча до седла.

– Эльдар Халимович, у нас пираты, а не ковбои, а черная метка это знак пиратской мести.

Мстители посмеялись и Эльдар продолжал.

– Завтра возвращается Арон Моисеевич, он займется законным расследованием и наказанием пиратов. Помните Иван Николаевич дал добро на законные и другие действия. Вот другими действиями занимайтесь вы – Илья Иванович. Ну все. Все свободны.

Илья Иванович Самойлов до работы в качестве начальника внутренней безопасности фирмы Переверзева служил в МВД и последние годы занимал полковничью должность важняка – старшего опер уполномоченного по особо важным делам. Занимался крупными делами федерального уровня, которые, конечно, не обходились без криминала. Знал большинство криминальных воротил преступного мира. Он мог бы в одну ночь покончить, без суда и следствия, физически истребить половину воровских авторитетов, но действовал в рамках закона, так как понимал, что уничтожив одних, придут другие – этот способ не решал задачи снижения преступности. Что б добиться успеха необходима многолетняя каждодневная работа во многих областях общественной жизни. Изменение законодательства, повышение жизненного уровня, снижение безработицы, снижения, а лучше ликвидации коррупции, изменение психологии всех граждан и еще многое другое. Усилиями сотрудников МВД, большая часть которых, так или иначе, кормится от криминала, положительного результата не принесет. Это одна из причин, по которой он ушел из важняков, но наказать власть, сросшуюся с бандитизмом, считал своим долгом – – личным интересом. А в том, что в Капрове без криминала не обходится – он не сомневался.

В неделю раз осведомитель бывшего важняка звонил из автомата на его мобильник.

– Илья Иванович – это Сергей.

– А, Сережа, очень во время, надо встретиться, отпросись на работе на три дня и завтра в десять, как всегда.

– Хорошо, буду.

На следующий день Илья Иванович плотно с удовольствием позавтракал, приклеил небольшие усики, подкрасил нос, оделся по проще и встретился с Сергеем. Это был псевдоним его осведомителя. Вообще-то это был Павел Степанович Середа – бывший мелкий воришка, но после двух, небольших отсидок, завязал и был в долгу у важняка. Илья Иванович помог Павлу с работой, содействовал устроиться с жильем и вообще этот смышленый и веселый парень понравился ему. Вместе с тем, вращение Павла в воровской среде, его опыт, очень помогали начальнику безопасности.

– Павел Степанович, тебе задание, слушай внимательно. – Илья Иванович стоял почти спиной к Павлу и тихо, только ему говорил.

– С этого автовокзала – оба стояли у табло расписания и как будто изучали – Поедешь в Капров. Устройся в гостиницу, сходи в ресторан, на рынок. Попробуй выяснить, кто в городе верховодит из авторитетов. Все, что узнаешь, чем больше, тем лучше. На рожен не лезь, лишний раз не светись. Командировочные я тебе уже сунул в карман. После завтра или на следующий день, жду твоего звонка. Купи новый мобильник и звони.

Илья Иванович вернулся на фирму, а Павел уехал в Капров.

По приезду в город, посланник начальника безопасности, устроился в гостиницу, пообедал в ближайшей забегаловке и отправился на рынок. В Москве, на автовокзале Илья Иванович сунул ему в карман пакет с приличной суммой денег. Ее хватило бы на неделю безбедной жизни двоим. Павел прошелся по торговым рядам, в палатке купил пива и пакетик жареной картошки. На улице было тепло и он остановился у входа. Пил пиво, жевал картошку и посматривал по сторонам. Напротив рынка была автостоянка. С рынка на эту стоянку изредка кто-то проходил. Молодая женщина со свертком в руках и фартуке. Сверток в одном месте намок и торчал кусочек красного мяса.

– Зачем мясо на стоянку? Сторожей кормить? – думал он.

Потом со стоянки на рынок двинулся здоровенный детина с квадратным подбородком, явный боевик-шестерка. Сверху по лестнице спустился угрюмый субъект, сел в Мерседес и уехал. Павел, не ведая того, назвал субъекта настоящим погонялом. Женщина вернулась на рынок уже без мяса.

– Илья Иванович говорил не светиться. Зря учитель говорить не станет, дело, видимо, не простое, надо сваливать отсюда.

Илья Иванович, будучи важняком, был хорошо известен в криминальном мире. Ему даже присвоили погоняло – – Злобный бульдог. На счет злобного, они явно переборщили. Важняк никогда зря в ход ментовские приемы, в прямом и переносном смысле не применял, избиения, даже безпредельщиков, не допускал. А что до псевдонима бульдог, все было правильно. Уж если кто попадался за дела свои в зубы важняку, то уж не вырывался и как правило отправлялся на нары. Вместе с тем его уважали и в бандитских кругах и в малинах, за прямоту и порядочность, даже в отношении к законченным подонкам.

Вернувшись в гостиницу Павел только улегся на кровать, как пришла горничная, еще молодая, вполне симпатичная женщина и спросила.

– Вам еще что-нибудь нужно, молодой человек?

– Спасибо, у меня все есть. Присядьте на минутку. Я командировочный, завтра, в крайнем случае, после завтра, я уеду, а сегодня вечером не знаю куда себя деть. Никого здесь не знаю. Извечный вопрос. Что вы делаете сегодня вечером?

– Да в общем-то я свободна.

– Тогда составьте пожалуйста мне компанию, без всяких обязательств с вашей стороны. Пригласите после ресторана пить кофе к вам – хорошо, не пригласите – тоже хорошо.

Женщина немного засмущалась, но ответила.

– Я согласна, но только пусть будет только – тоже хорошо.

– Превосходно. Меня зовут Сергей и я приглашаю вас в лучший, на ваш вкус, ресторан вашего города.

– Меня зовут Альбина, а лучший ресторан не в городе, а на трассе, в семи километров отсюда – – называется Сказка. Но он очень дорогой.

– Очень приятно Альбина, значит мчимся в Сказку. Как освободитесь, попудрите носик, почистите перышки и стукните в мою дверь четыре раза.

Альбина засмеялась.

– Постучу.

Ресторан Сказка, располагался в ста метрах от федеральной трассы, на поляне соснового бора и вековых лип и был предназначен для состоятельных клиентов. Большой зал, отделанный под старину, с массивными дубовыми скамьями, с чучелами диких животных на стенах, с полутемным скрытым освещением, с колоннами в виде сказочных деревьев и отличной кухней. Посетителям предлагали фаршированные миноги, молодых недельных поросят, зажаренных целиком с хреном, огромных красных раков и много других, недоступных, живущим на зарплату, блюд и экзотических салатов и вин. По баснословным ценам можно было заказать суп-крем их цветной капусты с лягушачьими лапками, крюшон в горшочке из ананаса, шашлыки из горного барана, канадского медведя и новорожденных барашков.

В сказке не столовались простые граждане, да и добираться из города до ресторана можно было только на машине. Таксисты с удовольствием везли посетителей, но заламывали такую цену, что за такие бабки можно было раз десять съездить в Москву и обратно на рейсовом автобусе.

Павел и Альбина приехали в ресторан, когда там уже полным ходом шла пьянка богатеньких Буратино. Но посетителей было мало. За одним, длинным столом сидела компания молодых парней с девицами сомнительной репутации, за другим столом поменьше, четверо солидных мужчин без женщин. Павел выбрал небольшой столик в уголке, в тени, так чтобы можно было не вызывая подозрения, спокойно наблюдать за клиентами.

Павел с Альбиной заказали по шашлыку из медведя, рыбное ассорти и мороженое, а из алкоголя – – триста грамм водки и бутылку сухого вина для аппетита. Молодые люди стали пить и закусывать, а Павел внимательно рассматривал обе компании. Вопросов Альбине не задавал.

– Сама расскажет, кто такие в ресторане. Она наверняка их узнала.

Вдвоем они выпили сначала водки, потом вина и опять допили водку. Альбина никак не хотела пьянеть и развязать язык. Павел заказал еще шампанское.

– Гулять, так гулять – Сказал он Альбине.

Наконец Альбина запьянела и ей захотелось спеть. Она подсела к Павлу и оказалась лицом к компаниям.

– Сережа, я вспомнила частушку – хочешь спою.

– Только очень тихо, пожалуйста.

Она уже собралась запеть, но осеклась.

– Слушай, а я знаю кое-кого из вон тех солидных.

– Кто они?

– Один судья, то ли Хренов, то ли Хрунов, не помню, двое других то же знакомые лица, но не знаю кто такие.

– А другая компания?

– Слушай Сергей, это бандиты, их весь город знает, вот тот старый среди них, это главарь, Угрюмый его кличут, пойдем отсюда поскорей, не дай Бог они меня узнают. Я старому как-то нагрубила.

– Пересядь к ним спиной – Сказал Павел, сейчас уйдем.

Он подозвал официанта и расплатился. Посидев еще минут пять, они поднялись и Павел загораживая Альбину, пошел на выход. Официант в это время с бутылкой шампанского подошел к столу четверых и Павел уловил.

– Это вам вон с того стола – Сказал официант и поставил на стол шампанское. Павел и Альбина сели в такси и доехали до города. Пока ехали Альбина шептала.

– Сергей, а ты не так прост, как показался с начала. Спасибо за угощение. И уезжай отсюда поскорей, хотела с тобой ночь провести, но боюсь.

– Не прост ты – Повторила она – – высади меня где потемней.

– Спасибо Альбинушка – Он чмокнул ее в нос и высадил на окраине. Сам доехал до гостиницы и завалился спать. Утром написал подробный отчет учителю и автобусом вернулся в Москву. Позвонил, Илье Ивановичу еще из автобуса и по прибытии потихоньку передал отчет.

Илья Иванович почитал отчет, похвалил про себя Сергея-Павла, убедился, что связь с криминалом налицо.

– Всех фигурантов установить не трудно. Городишко небольшой, многие про власть придержащих знают достаточно, что б прищемить им хвост. Но этим будет заниматься Шлиберзон. У меня другая задача и другие методы. Другие, как сказал генеральный.

Скромный начальник внутренней безопасности превратился в злобного бульдога и начал готовиться к охоте. Разобрал, смазал и собрал свой Макаров, зарядил, поставил на предохранитель и убрал в наплечную кобуру. Второй, небольшой легкий пистолетик, нигде и ни за кем не числящийся, тоже перебрал зарядил и спрятал в носок.

Илья Иванович позвонил своему бывшему сослуживцу, тоже уволившемуся из органов и работающего сейчас в охранной организации, и договорился о встрече. Встретились сослуживцы в этот же день. Бывший важняк, вкратце, без подробностей, рассказал, что он собирается Делать.

– Дружище, требуется твоя помощь. Я лезу глубоко в берлогу к дикому зверю и очень не люблю, если мне стреляют в спину. Надеюсь, что этого не будет, но береженого Бог бережет. Прикроешь меня?

– Иваныч, когда я тебе отказывал, а зачем тебя туда тянет?

– Не могу терпеть, когда крысы ходят в погонах с большими звездами.

– Генералы, что ли?

– Нет, пока не генералы, но могут ими стать, да еще у меня к ним личные счеты, укусили за любимый мозоль.

– Как же ты допустил? на тебя не похоже.

– Да я не допустил, а впрочем это не твое дело – с улыбкой сказал Илья. – Ты вздумаешь мне помогать, а я не хотел бы потерять такого друга, а вероятность такая имеется. Прямо сейчас и поедем. Можешь?

– Могу, далеко?

– Сто километров, в город Капров. Оружие в порядке?

– Конечно.

Друзья уселись в хорошую быстроходную иномарку и через полчаса неслись по федеральной трассе, с каждой минутой поглощая по два, три километра. Остановились, не доезжая до города у Сказки. Илья зашел посмотрел, ресторан был пуст. Не доезжая до рынка квартал, припарковались и вышли из машины. Илья Иванович двинулся первым, за ним тронулся и его друг. По дороге Илья все-таки посвятил друга к кому он идет и где должна состояться встреча.

В это самое время в городе находился и Арон Моисеевич Шлиберзон. В первом попавшемся киоске он купил все местные газеты с рекламой. Он искал индивидуальные детективные агентства. В любом, уважающем себя городе и даже в большом селе или поселке легко плодились различные детективные конторы. Состояли они, как правило, из бывших ментовских сыщиков, романтиков или проходимцев. В третьей газете Арон Моисеевич наткнулся на рекламу. Профессиональные детективы найдут пропавших мужей, не верных жен, алиментщиков и прочее.

Шлиберзон позвонил.

– Агентство Трио слушает.

– Ваш адрес, пожалуйста.

Девушка продиктовала и Шлиберзон поехал туда. В комнате на первом этаже он увидел троих. Двух парней и девушку.

– Здравствуйте, кто из вас старший?

Парень постарше поднял руку. Арон Моисеевич подсел к нему.

– Хотелось бы, тет а тет, если можно.

Второй парень и девушка вышли. Адвокат демонстративно достал бумажник, раскрыл его и показал начальнику агентства толстую пачку долларов, лежащих в одном отделении. Молодому детективу еще не приходилось видеть наяву такую прорву зеленых, разве что в кино.

– Слушаю вас – Сказал он почтительно адвокату. К любому человеку, держащему в руках большую пачку долларов, невольно появляется уважение или страх. Адвокат начал.

– Вы можете сразу отказаться и не заработать две тысячи долларов за пустяковую, на мой взгляд, работу.

– Какую работу?

Арон Моисеевич достал маленькую коробочку, а из нее три небольшие пуговки.

– Это жучки, они легко устанавливаются на любую поверхность. Их надо установить – он сделал паузу – не в коровнике у тети Маши, а у главных столпов вашего города. А именно. У начальника отделения милиции господина А. М. Першина, начальника ГИБДД М. А. Касьяна и мирового судьи Н. П. Хрунова.

– Мне надо подумать.

– – Думайте, вы что очень любите этих людей?

– Обожаю. Хорошо, согласен. Когда?

– С этого момента, чем быстрее, тем лучше, за скорость и плачу. Конкретно – вот что вы должны сделать. Первое. Поставить прослушку в их кабинетах. Как вы будете это делать – ваша забота. Второе – полное, достоверное имущество фигурантов. Не те отчеты и декларации, что пишут и публикуют сами чиновники, а фактическое движииое и не движимое имущество их и всех ближайших родственников. А то как бывает – – чиновник-губернатор или любой местный царек нищий, ничего не имеет, а не работающая жена владеет миллиардами долларов, сынок учится в Англии, а дочка отдыхает на Канарах и сам ездит на машине, зарегистрированной на имя безработной домохозяйки-миллиардерши, стоимостью несколько сот тысяч зеленых баксов. А сам живет на одну зарплату. Вы в это поверите? Задача ясна?

Арон Моисеевич оставил тысячу и добавил.

– Остальное получите после качественного выполнения работы. В ваших же интересах, меня вы никогда не видели, а откуда я и кто такой вообще не интересно. Ну вот и все. Отчет жду с фотографиями и заключениями профессиональных оценщиков всего добра.

Шлиберзон оставил жучки детективу и вернулся в машину, где сидели и слушали два сотрудника. С разрешения генерального он взял их фиксировать прослушку. Иван Николаевич был очень зол на чиновников Капрова за сына и поручил не стесняться в средствах и серьезно разобраться с коррупционерами. Он абсолютно не сомневался в том, что суд и высшие чины МВД связаны между собой не просто дружбой.

– Местная элита, я вам покажу Кузькину мать. – Рассуждал он про себя.

В десятой квартире пятиэтажного дома поселка Сосновка жила женщина с двумя детьми. Дети были уже достаточно большие, младшему было девять, а старшая дочь, поговаривали в поселке, уже курит и живет с мужиками, хотя ей было всего тринадцать или четырнадцать. Сама мама имела мужа, но по неизвестной причине он покончил с собой, а потом нашла другого. Работала она мало, так наскоками, с большими перерывами, а зарплаты на всех, как всегда не хватало. Вот она и занялась бизнесом. Стала продавать водку. Сама говорила, что сколько помнит себя, все время продавала. Но кроме водки, торговала еще Бог знает чем. Покупала в пятилитровых бутылках не питьевой спирт-сырец, разбавляла водой из под крана, доводила до сорока градусов, закупоривала бутылки новыми крышками, наклеивала этикетки и продавала. Использовала, так называемые фуфырики, – стограммовые бутылочки со спиртом для наружного применения, свободно продающиеся в любой аптеке или аптечном ларьке и далее по известной технологии. А если покупала фуфырики оптом, то пойло получалось еще дешевле по себестоимости. Из двух фуфыриков образовывалась настоящая пол-литровая бутылка и еще немного оставалось. Прибыль в этом случае, на много превышала сто процентов. Не брезговала также и другими спиртосодежащемися изделиями – знаменитым роялем, жидкостью для ванн с ароматом экзотических трав и иной дрянью, в которой много спирта. Дефицитом становились лишь пустые бутылки. С этой целью она добровольно, бесплатно убирала по вечерам помойку, жгла горящие материалы, а по пути собирала бутылки, которые дома ополаскивала и запускала в процесс. Товар ей доставляли, как правило, в темное время суток. Особенно она не афишировала свой бизнес, но знал каждый в поселке. Кое-кто возмущался. По такому выступлению Вероника не раз говорила.

– У меня дети, насильно никому в рот не лью, а пожалуются – пожалеют, мне спичек не жалко на большое зарево. В поселке пьющие частенько умирали, едва перешагнув шестидесятилетний рубеж. Так почти подряд отправилась чета местных в мир иной, где нас больше, сильно пьющие отраву из десятой квартиры, захаживающие туда по два, три раза в сутки, Глеб и его старуха. Им и было то не много, чуть больше шестидесяти. Старуха точно окочурилась от отравленного пойла. Вечером она с подружкой, чуть помоложе, накушались до чертиков. Подружка уползла домой, а Глебовна к утру стала холодной. Подружка окалымалась и все карила себя, клялась вообще больше не пить, но не надолго. Выдержала два или три дня и опять отправилась в десятую квартиру. Но кто будет расследовать, да и зачем. Иногда Веронику навещала милиция, но не для того, чтобы честно сделать свою работу, провести обыск, изъять, возбудить и так далее. Просто выходили с оттопыренными карманами и при этом, конечно, не платили. Милиционеры – они такие же мужики. Про каждого или в крайнем случае, через одного, можно было процитировать или пропеть.

Ему хотелось очень выпить,

Ему хотелось закусить,

Еще зеленых на халяву,

Одним ударом нарубить.

У Вероники была трехкомнатная квартира, но четыре человека, разнополые дети. Она стала подумывать о приобретении жилья для подрастающего потомства, благо к этому появились предпосылки. В поселке появился Ефремыч – маленький мужичек, пред пенсионного возраста, которого охмурили проходимцы с Кавказа еще в Москве, уговорив его поменять двушку в столице на трешку в Сосновке, Богом забытом поселке. Обещали в придачу много денег и молодую красавицу жену. Как кавказцам удалось это сделать неизвестно, но после оформления обмена через куплю-продажу, Ефремыч денег не получил, да и с молодой красавицей даже ни разу не переспал. Она сбежала тут же и все пропали, как сквозь землю провалились. Да Ефремыч их и не искал – – он пил. Напивался почти каждый день бродил по поселку, громко разговаривая сам с собой или ругая кого-то. Ефремыча надули уже не первый раз. Первый случай может быть случайностью, второй фифти-фифти, а третий уже закономерность. Зависимость, доказанная множеством примеров. Вероника или знала о такой закономерности или у нее было чутье, заворожила своими формами, а посмотреть было на что, подпаивала бесплатно, обещала сто верст до небес и все лесом и Ефремыч опять клюнул, заглотил наживку. Вероника помогала в оформлении документов на квартиру, которые были не до оформлены, занималась его пенсией, кормила, поила, вешала лапшу на уши и добилась опекунства. К Веронике с родины приехал младший брат – Родик. Но у сестры жить негде, а у Ефремыча пожалуйста. Родик парень молодой, видный, крепкий. Нашел себе сожительницу – – гражданскую жену Инану, уже имевшую троих мальчиков от разных поселковских мужчин, а Родик сделал четвертого. Его он был, четвертый или нет, но сам Родик клялся, что его. Инана имела сестру, у которой муж был цыган. За последними закрепилась информация и как правило соответствовала действительности. Танцуют, поют, торгуют, все чем ни попади, в том числе и наркотиками. Инана и Родик со всем семейством стали жить у Ефремыча. Всем табором, четверо мал, мала, меньше и Ефремыч. В поселке поговаривали, что уморят его опекуны и были близки к истине. Ефремыч напиваться перестал, ходил как тень первое время, тихий и жалкий. Родик в один прекрасный момент украл у сестры документы на опекунство и переоформил его на себя или Инону, никто толком в поселке не знал. А Ефремыч совсем перестал появляться на улице, а старший сынок, смышленый пацан лет семи как-то сказал, когда его спросили про Ефремыча.

– Сидит в комнате, я его открываю, кормлю и ведро выношу.

Прогноз поселковых баб, видимо, сбудется.

Родик пытался работать, но труд упорный ему был тошен. Решил он со своей гражданской женой заняться бизнесом. Там купить, здесь продать. Инона, имевшая квартиру в Капрове, продала ее и купили с Родиком грузовик с крытым кузовом. Решили закупать свиней на родине Родика, где-то на юге, а здесь продавать. Разница в ценах была большой. Но как говорили в старину – за морем телушка полушка, да рубль перевоз. Съездили один раз, привезли, продавали, продавали – подсчитали – прослезились. Лопнул их бизнес, едва начавшись. Через сестру Иноны связался Родик с цыганами. Наркоторговля – бизнес весьма прибыльный, но опасный, но прибыльный. Появились денежки, это не свиней резать – мороки меньше. А что бы как то обезопасить себя и свой новый бизнес Родик устроился работать в милицию, не задаром, конечно. Кто станет обыскивать или подозревать милиционера. Удобно и безопасно. Но шило в мешке не утаишь. Далее неизвестно как, то ли кто-то из ментов сдал Родика, то ли поймал кто-то не свой, но он влип по самое некуда. О наркоторговле узнал подполковник Анатолий Михайлович Першин и его пробил холодный пот.

– Мой подчиненный, мент поганый, молокосос, ублюдок – он еще долго перечислял достоинства Родика.

– Так вместе с ним улетишь под фанфары.

Он не стал торопиться.

– Пока информация не ушла из города, надо срочно избавляться от опасного выкормыша цыган. Но не просто так, его еще следует наказать, другим в назидание и себе в утешение. Я все же понес интеллектуальное наказание – испугался.

Он повеселел и вызвал к себе Родика.

– Викалов, ты влип по самые уши, тут протокол изъятия наркоты из твоего стола – он тронул ручку ящика. Выбирай – десять лет на нарах или тридцать штук баксов, мне завтра или в крайнем случае послезавтра вместе с заявлением по собственному желанию. Касьян, конечно, блефовал, ему тоже не станет светло, если Родика сдать. Но сделав грозный, возмущенный взгляд и голос, добавил.

– Ублюдок, придешь без денег, уведут в браслетах. Пшел вон.

Если бы милый Анатолий Михайлович знал, что у него под столом уже прилеплен чувствительный микрофон, а в машине его слова записываются на пленку, то улыбаться ему после ухода Родика не захотелось бы. Все еще улыбаясь он почти вслух, негромко добавил.

– И от опасного чурки избавился и неплохо наварил.

Родик был не робкого десятка, однако трезво рассудив и оценив обстановку решил заплатить.

– Деньги как пришли, так и ушли, а судимость и наркотики останутся на всю жизнь, как бельмо на глазу.

Сотрудники в машине, записавшие разговор двух преступников, стали говорить между собой.

– Этот хапуга попал. Наговорил себе на десятку – – должностное преступление и взятка в особо крупном размере.

– С этого хватит, можно снимать

жука.

– Второй дома сидит с беззубым ртом и разбитым черепом.

– Третий тоже молчит. Подождем пока.

Ждать пришлось не долго.

В санатории, расположенном на берегу небольшой речки, около поселка Сосновка, на разных участках работал Василий Степин. Деревенский мужик пятидесяти лет, обожженный солнцем, овеянный ветром, непогодой и морозом, работал он почти всегда на улице, и в санатории и на своем приусадебном хозяйстве, жил на другом берегу речушки в деревне Мысовищи. Платили в санатории мало и решил Василий найти другую, вторую работу. В своем хозяйстве, имевшем корову, птицу, поросят и кроликов, в основном используемых для своих нужд, Василий разочаровался.

– Пашешь, пашешь, ни свет ни заря встаешь каждый день, покупаешь корма, мучаешься летом, кормишь комаров и мошек при заготовке сена, а проку мало – на корм денег уходит больше, чем получаешь с хозяйства – думал Василий, и был по своему прав. Приблизительно прикинув, сколько тратил и что получал, пришел к выводу, что держать скотину не выгодно, да еще работать надо без выходных с раннего утра до поздней ночи. И решил Василий с крупной животиной покончить и найти вторую работу.

– Отработаю свои часы, получу деньги и куплю себе все, что захочу. Вон сторож в санатории – отсидит сутки и трое дома и получи свою тысячу, а сколько нужно пахать в своем дворе, что б получить тысячу, а еще и на корм тратиться.

Ликвидировал Василий почти всю свою живность, оставил только кур да огород, на котором сажал картошку и всякую зелень, на зимний стол и устроился на работу в забегаловку на трассе.

На федеральной трассе, на юго-восток от столицы на многие километры от МКАД, через каждые три, четыре, образовывалась торговая точка. Торговали всем, чем можно. Особенно много было магазинов с запчастями и всевозможных забегаловок, где можно отдохнуть или просто перекусить. Последние были самого различного качества – от мелких ларьков и вагончиков до шикарных и дорогих ресторанов, с причудливой, не дешевой обстановкой, отдельными кабинетами и апортаментами на любой вкус и разные деньги, часто с интимными, нелегальными услугами длинноногих официанток и массажисток. Порой с вычурной архитектурой и не весть какими оригинальными названиями. Выручалочка, Забегаловочка, Сытый папа, Довольная жена, совсем непонятное Крастел: может быть намек – – красивые телки или начало фамилий совладельцев и еще черт знает что – чем несуразнее, тем завлекательней.

Забегаловка, на которую устроился Василий была Довольный дед. Заведение средней руки, но довольно солидное. В Деде имелась гостиница, не очень большой ресторан, столовая на скорую руку и пару ларьков, где можно было купить и сигарет и стакан кофе, пирожки и булочки, любимая пища шоферов, и при желании посетителю на бумажной тарелочке выдадут шашлык, разогретый в микроволновке.

Василия взяли на кухню – – разделывать мясо. Ему в деревне приходилось резать свиней и забивать коров, поэтому кое-какой навык он имел. Его заставили пройти флюорографию, выдали липовую медицинскую книжку и белый халат и он приступил к работе. Работал Довольный дед, или как его коротко называли ДД, круглосуточно и рабочее время Василия определили с пяти утра до часу, двух дня.

– Как управишься – сказал ему хозяин.

Утром новый мясник приволакивал к себе в мясной цех тушу мяса, говядину, свинину, баранину или птиц и он кромсал их, рубил, резал – делал котлеты, люля, шашлык, гуляш, азу и прочие мясные блюда. Научился готовить котлеты по-киевски и неизвестные ему доселе блюда по рецепту шефповара. Василий был способным учеником и через некоторое время приобрел хороший опыт и не только в кулинарии. Особого контроля за расходованием мяса хозяин не вел и Василий, сначала поменьше, потом побольше, стал отхватывать кусочки мяса или готовых изделий для собственных нужд. Добавит в котлеты побольше хлеба, лука и прочего, а себе отхватит кусок вырезки два, три килограмма и будь здоров. Через день обеспечивал мясом соседей в деревне, не за просто так, иногда продавал и не в деревне. Работал Василий хорошо, хозяин был им доволен и ему было не плохо. Мясные блюда в доме не переводились, холодильник был всегда набит до отказа. Он пустел только когда приезжала из города дочь с зятем и потом опять наполнялся до упора. От продажи появились неучтенные, даже от жены деньги и Василий возвращаясь с работы покупал себе бутылку водки и еще не добравшись до дома уже становился веселым и изрядно хмельным. Следующий день, выходной, тоже был не безалкогольным. Хотя через день он являлся на работу с сильной головной болью, но обязанности мясника выполнял безукоризненно. Постоянное алкогольное опьянении совсем не нравилось жене. Хорошо, конечно, что муж со смены всегда притащит мяса, но смотреть на его пьяную физиономию, слушать его бред алкаша жена не могла. Ежедневно, до хрипоты, с криком и визгом она ругалась и матом и по всякому. Да и самому Василию пьянство тоже осточертело. Набравшись мужества и под страшным давлением жены Василий закодировался. Отправляясь через день рано утром на работу Василий стал острее чувствовать влияние погоды. Полгода и даже больше он ездил на работу на велосипеде. Но зимой ему приходилось туго, особенно в непогоду. Но у него с собой обычно было и поэтому ему не казалась дорога такой длинной и противной. Похмелившись утром, он всегда оставлял в загашнике поправить здоровье, садился на велосипед и вперед, с надеждой после работы опять принять на грудь. Приняв сто пятьдесят перед концом работы, чтоб не заметно было, упаковывал стибренное мясо на багажник велосипеда и отправлялся домой. Конечно вся обслуга ДД знала, что в сумке у Васьки, естественно дошло и до владельца заведения. Ступин получил выговор с предупреждением, что будет уволен без выходного пособия. После этого случая, да и пить он перестал, как закодировался, на трезвые мозги и воровать стал бояться больше. Ведь известно, что пьяному море по колено, а воровать, когда душа поет, совсем не страшно. Промыкавшись полгода, придумал – стал прятать ворованное мясо в ближайшем лесу рано утром, когда вся основная обслуга еще не пришла, а тех, что были уже на кухне он тоже опасался и старался с мясом на глаза не попадаться. Но и это тоже было неудобно. Уходя с работы и озираясь, как затравленный зверь, заезжал в лес и забирал мясо. Иногда оно пропадало, то ли собаки или скорее лиса повадилась таскать. Стал Василий подумывать о машине.