Текст книги "Проект «Пламя»"

20

Ближайший помощник Захара Виктор не случайно оказался третьим в составленном Фотиевым списке на уничтожение. Еще в начале июля, за две недели до покушения, Иван Матвеевич, приняв облик древнего подслеповатого старика с морщинистой и дряблой кожей и закрывшись от узнавания по методу, перенятому у Жуковского, сумел довольно близко подобраться к месту встречи Виктора со своим шефом и подслушать, на ментальном, конечно, уровне их разговор. Наверное, сам Господь надоумил его пойти на этот рискованный шаг, подумал Фотиев, сидя на лавочке в сквере, в ста метрах от летнего кафе, за одним из столиков которого вели беседу Захар и Виктор. Потому что услышанное ставило его перед выбором – он должен был или отказаться от осуществления своего замысла, или принимать кардинальные меры.

Еще до начала разговора Захар тщательно просканировал окружающее пространство, и Фотиев пережил неприятный момент, когда ментальный взгляд брата на какой-то миг остановился на его сознании. Но защита выдержала, и Захар, решив, что поблизости нет никого, способного их подслушать, начал разговор.

– То, что ты сейчас услышишь, – сказал старый цыган, потягивая из запотевшего стакана холодную минеральную воду, – ты никогда не узнал бы, не возникни чрезвычайные обстоятельства. Так что советую проникнуться важностью момента, но и нос задирать не следует.

При этих словах Фотиев поморщился, а Виктор усмехнулся, зная, что когда Захар волнуется, то о важных вещах начинает говорить в шутливой форме.

– Тебе, конечно, известно, – продолжил цыган, – что своим бегством мой драгоценный братец Ваня доставил немало хлопот своему ордену.

Виктор коротко кивнул.

– Но есть одна головная боль, доставшаяся после него не только ордену, но и нам. Дело в том, что Иван владеет старинным секретом, чрезвычайно опасным. И, похоже, он выставил этот секрет на торги. Вот только не учел, что основатель ордена, от которого секрет передается по наследству, предвидел возможность возникновения подобной ситуации, и продублировал сохранность важной информации. Но сделал он это очень хитро. Если главы ордена владеют информацией в полном объеме, как я понимаю, для оперативного принятия решений в случае необходимости, то, передавая знания нам, Юлий разделил их на три части. В таком виде информация и передается по наследству. И только в самых крайних обстоятельствах, а они сейчас как раз возникли, три члена клана передают свои знания избранному ими человеку, который и становится посвященным в тайну, способным выполнить завещанное предками предназначение. После этого все три носителя стирают друг у друга память о том, что они передали посвященному, чтобы тайна не ушла дальше. Один из этих носителей – я, еще двоих ты скоро узнаешь, потому что избрали мы именно тебя.

– Постой, постой! – перебил его Виктор. – Слишком много всего и сразу! О каком предназначении ты говоришь, и какая необходимость может возникнуть, чтобы нужно было использовать знания?

– А вот это не входит в ту часть, что известна мне, – хитро усмехнулся Захар. Обо всем ты узнаешь не здесь и не сегодня. Но готовься, это произойдет на следующей неделе.

А сегодня больше ни слова об этом.

Поняв, что основное он уже услышал, старик в очках с толстыми линзами встал со скамейки и, опираясь на палочку, побрел в сторону метро. А Захар, жестом заставив Виктора помолчать и прикрыв глаза, еще долго вслушивался в окружающий его ментальный фон. Потом тряхнул головой, помассировал виски и сказал:

– Ничего не понимаю! Где он все-таки прятался? Ведь был же здесь, я хорошо его почувствовал, но так и не увидел!

– Кто? – удивленно спросил Виктор.

– Да братец же, Иван! – ответил Захар. – Но я-то каков, а? Столько чуши за такое короткое время наплести! Правдоподобно хоть получилось?

– Так это что… все неправда? – растерянно спросил Виктор. – Нет никакого секрета?

– Секрет-то есть, только я его не знаю, – успокоил помощника Захар. – Но если уж ты поверил, то Ванька – и подавно, потому что ждал чего-то подобного. И если я все правильно понимаю, очень скоро тебя будут убивать. Меня, впрочем, тоже. Но мы им, конечно, этого не позволим.

Захар оказался прав. Через две недели произошло неудачное покушение на него, и был «взорван» в своей машине Виктор. Во всяком случае, Фотиев пребывал в полной уверенности, что Виктор мертв и с этой стороны проблема закрыта. Считая себя непревзойденным мастером интриги, он не признавал такого права за противником и совершил ошибку. Его обычно безукоризненные логические построения на этот раз дали сбой по той простой причине, что он основал их только на собственных умозаключениях, подгоняя к ним одному ему известные факты. И не учел чрезвычайно развитой интуиции, присущей его ненавистному брату Захару.

Слова Гермогена, у которого Иван Матвеевич наследовал власть над орденом, настолько врезались в его память, будто были произнесены только вчера, а не четыреста лет назад.

– Эти знания – не привилегия и не знак высшего достоинства, – сказал тогда старик, отнюдь не испытывающий большой радости от того, что власть уплывает из его рук. – Скорее, это крест, омрачающий своей тяжестью всю жизнь его обладателя. Нелегко жить, зная, что в твоей воле спасти или уничтожить мир. Слабый человек от этого может повредиться в рассудке. Вот поэтому Юлий, передавая знания, предусмотрел все, чтобы исключить любую возможность их использования во вред. Он предупреждает тебя сейчас моими устами – не пытайся исказить замысел Божий, ибо в тот момент, когда, не приведи Господь, появится у тебя греховная мысль, придет человек, который станет на пути твоем и разрушит дерзновенные планы.

Подслушав разговор Захара с учеником, Фотиев увязал все воедино и решил, что упомянутый Гермогеном человек – не кто иной, как Виктор, известный ему как отступник, обладающий огромной силой духа, но не раскрывший еще полностью свой потенциал. Но он понимал и то, что если на самом деле уничтожен единственный человек, способный помешать ему, то сейчас на него откроется беспощадная охота, в которой орден объединится с кланом, и прекратится она только после полной победы одной из сторон. Иван Матвеевич вовсе не собирался оставаться в роли беззащитной дичи и решил открыть сезон охоты на охотников.

Оставался еще неуязвимый, таинственный, будто явившийся из адской тьмы для борьбы с его благими начинаниями Жуковский, не будь которого, Фотиев еще девять лет назад достиг бы цели и вел уже мир к завещанному Господом спасению. Иван Матвеевич знал, что вряд ли Жуковский останется в стороне от схватки. А так как ни одно из покушений на жизнь ненавистного выскочки не увенчалось успехом, он решил не рисковать и, заказав новое покушение, уехал из страны. Тем более что дела не требовали обязательного его присутствия в России, с ними вполне мог справиться Сидорин.

Провести ревизию устройства, созданного древними в незапамятные времена, Фотиев решил потому, что не надеялся на стопроцентный успех затеянной совместно с мутантами операции. Многовековой опыт подсказывал ему, что не бывает идеальных схем, и всегда стоит обустроить запасной выход. На этот раз в качестве такового он избрал страшный по своим последствиям, но дающий полную гарантию успеха способ – высвобождение хранящегося в Сибири огня. Конечно, восстановление численности людей духа в этом случае займет гораздо больше времени, но время у Ивана Матвеевича еще было. Ну, а остальные люди? Что же, они, как тараканы, быстро восстановят свою численность, а если даже нет, тоже ничего страшного, их и так слишком много.

«Центр управления» функционировал, как и следовало ожидать от всего, созданного древними, великолепно. Они умели создавать вещи, неподвластные времени. Вот только не давало покоя чувство опасности, испытанное в момент ментального соединения с сибирским объектом. Иван Матвеевич не успел распознать, кто находился на другом конце канала связи и не понимал, почему контакт прервался так резко, будто человек внезапно умер, или же был накрыт бронированным экранирующим колпаком. Первое исключалось, потому что Фотиеву был хорошо известен сигнал боли, непроизвольно издаваемый любым погибающим мозгом, чего в данном случае не было. А второе… второго просто не могло быть. Но что-то ведь было?

Иван Матвеевич не верил в случайности и совпадения, особенно когда на карту поставлено так много. Ну, не померещилось же ему, в самом деле! А раз опасность действительно существовала, то она не могла случайно возникнуть в нужном месте и в нужное время. Значит, охота уже началась, и по его следу идут загонщики. Особенно туго придется, если в охоте примет участие Жуковский, в чем Фотиев почему-то не сомневался. Следовало просчитать расклад сил и оценить свои шансы на победу.

Сначала плюсы своего положения. Первый плюс – он единственный, кто может привести в действие древние механизмы, потому что Виктора больше нет. Второй плюс – никто не знает, где он сейчас находится и, если он ни с кем не будет выходить на связь, то найти его за пределами России практически невозможно. Третий – его опыт и ментальная мощь позволяют ему противостоять совместным усилиям ордена и клана, пусть даже их возглавит ненавистный братец.

Теперь минусы. Он один, потому что нельзя всерьез принимать в расчет лишенного ментальных способностей Сидорина. Тем более нельзя доверять мутантам Валленштейну и Айзенштадту, готовым в случае срыва реализации проекта «Пламя» или просто в любой подходящий момент вцепиться ему в горло или нанести удар в спину. Дальше – Фотиев чуть не заскрипел зубами при этой мысли – объединив усилия, орден и клан просто сотрут его в порошок, как бы он ни храбрился. Особенно, если их возглавит ненавистный братец…

И главный минус – неизвестное, загадочный «икс», способный поставить с ног на голову все уравнение. Проклятый Сергей Жуковский…

21

«Мокродел» Иванов-Потапов знал, что старый клиент слов на ветер не бросает. Даже потеряв свои миллиарды, сменив фамилию, Сидорин оставался опасен, как ядовитая змея. И если он дал три дня на решение вопроса с генералом Романовым, то спросит с исполнителя в срок и в полном объеме. Потапову пришлось взяться за дело самому, потому что от руководства исполнительским составом фирмы он был отстранен директором, взбешенным его просчетами, чуть не приведшими фирму к разоблачению и неминуемому за ним краху. Хорошо, хоть «нулевой вариант» не применил…

Потапов оказался между двух огней. С одной стороны Сидорин, который никогда не простит неисполненного заказа, а с другой – директор с его «нулевым вариантом», неизбежным, если у него возникнет малейшее подозрение в причастности подчиненного к несанкционированному устранению генерала. Оставалось одно – заказ исполнить, но обязательно обеспечить себя железобетонным алиби. Кроме страха, интерес сильно подогревала обещанная Сидориным сумма. С гонораром тот никогда не обманывал, всегда рассчитывался честно и в срок. А с этими деньгами Потапов мог навсегда исчезнуть из России. У него давно уже были приготовлены документы на имя гражданина Австралии Петрова, родившегося и всю жизнь прожившего в русской колонии на западном побережье.

Средств для осуществления акции с созданием полной иллюзии естественной смерти объекта было достаточно. Фирма располагала богатым арсеналом препаратов, вызывающих инфаркты, инсульты и другие неожиданные болезни, и Потапов на всякий случай создал для себя их небольшой неучтенный запас. Главным достоинством препаратов было то, что уже через полчаса от них не оставалось ни малейшего следа в организме клиента, и любое светило медицины с чистой совестью подписывало акт о естественной смерти.

Оставалась самая малость – подобраться к неусыпно охраняемому генералу, насыпать ему в пищу ядовитое снадобье и удалиться, желательно без кусочков свинца во внутренностях. Потапова никогда не останавливали трудности, он всегда находил выход из любого положения, но уж слишком маленький срок отпустил ему на этот раз Сидорин. И все-таки он успел. Для этого пришлось провести бессонную ночь, продумывая беспроигрышный сценарий предстоящей акции. Наверно, даже соседи за стеной слышали, как скрипят его мозги, но к утру второго дня Потапов знал, что нужно делать. Помогли ему в этом обширные знакомства во всех сферах московской жизни и собственная память, хранившая огромное количество информации, казалось бы, ненужной, но как же она пригодилась на этот раз!

Именно завтра отмечал шестидесятилетний юбилей один из крупных правительственных чинов. Отмечал широко, с размахом и, согласно неписаному протоколу, заказанный генерал обязан будет там присутствовать. И – надо же, какое совпадение! – Потапов крепко держал за жабры человечка из фирмы, обслуживающей подобные мероприятия. Весь день он провел в бегах, потратил огромные деньги, перенервничал. Несколько раз казалось, что дело срывается, но Потапов был упрям, а деньги он тратил не свои и поэтому не жалел их. К вечеру он вздохнул спокойно, уверенный, что все пройдет так, как задумано.

Наступил третий день, последний из отпущенного Сидориным срока. Механизм был запущен, изменить ход событий Потапов не мог бы при всем желании, поэтому с утра он занялся обеспечением собственного алиби. Появившись в офисе раньше шефа, он обложился бумагами и стал приводить в порядок отчетность. Канцелярия всегда была его слабым местом, а директор привык на старом месте службы к идеальному порядку в ведении делопроизводства и требовал этого от подчиненных. Время от времени Потапову приходилось устраивать аврал и разгребать бумажные завалы. Поэтому он не боялся, что сегодняшний его порыв вызовет у кого-нибудь подозрение.

Он даже не пошел обедать, ограничившись кофе с печеньем. Но надолго задерживаться после окончания рабочего дня без особых причин было бы странно, поэтому в семь часов вечера он выключил компьютер, вышел на улицу и, оставив машину на служебной стоянке, отправился ужинать в находившийся поблизости развлекательный центр. В ресторане он занял место неподалеку от камеры видеослежения, обернувшись к ней лицом. Ужинал долго, потом, не выходя из здания, поднялся на второй этаж в казино. Тут уже не нужно было специально крутиться перед камерами, потому что наблюдение перекрывало весь зал.

Он терпеть не мог азартные игры, считая, что только заработанные деньги идут впрок, а выигранные приносят несчастье. Но по роду деятельности ему нередко приходилось навещать подобные заведения, и сегодня это было на руку. Сегодня он ни на минуту не должен был остаться сам с собой, и казино было для этого самым подходящим местом. Потапов спустил тысячу рублей в автоматах, постоял около картежных столов, но там игра его не привлекла. Зато рулетка после нескольких выигрышей подряд вроде бы заинтересовала его, и Потапов провел около нее больше часа. И все равно время шло слишком медленно, а домой можно было возвращаться не раньше полуночи.

Пришлось идти в бар. Любимого клюквенного морса там не оказалось, спиртного Потапов не любил, поэтому пришлось взять стакан вишневого сока. Сидевший рядом мужчина лет тридцати повернулся, бросил на него рассеянный взгляд каких-то не по годам мудрых серых глаз и участливо спросил:

– Печень? Или зашитый?

Потапов с удивлением посмотрел на наглеца, готовый отправить его куда подальше, но, встретившись с ним взглядом, остался сидеть с открытым ртом. Глаза незнакомца лучились такой добротой и участием, что он сразу понял – этому человеку можно верить.

– Печень в порядке, – растерянно ответил он, – просто невкусно.

– Это ты зря! – тон соседа стал еще участливее. – Водочка, если она хорошая, да с правильной закуской, да в приятной компании – что может быть лучше? Тебя как зовут?

– Вася, – Потапов назвал свое настоящее имя, совершенно не удивляясь безграничному доверию, которое он уже испытывал к собеседнику.

– А меня Костя! Вот и отлично, будем знакомы! – Костя крепко пожал Потапову руку и обратился к бармену: – Налей-ка нам с Васей водочки, да самой лучшей! И не в рюмку, в фужер давай!

Потапов вдруг понял, что ему очень хочется выпить водки с чудесным парнем Костей, и «Абсолют» оказался удивительно вкусным напитком. Через пять минут он уже обнимался с новым другом и рассказывал ему о своем детстве, проведенном в пыльном шахтерском поселке среди тупой шпаны, и какая жалость, что не было у него тогда такого верного друга, как Костя. А если бы был, то вся его жизнь, наверно, повернулась бы совсем не так. Расчувствовался до того, что даже заплакал. Потом захотел встать с высокого табурета, но чуть не упал, ноги уже не держали.

– Не плачь, Вася! – успокоил его Костя. – Я отведу тебя домой. А лучше на работу! Тут же рядом.

Как хорошо, когда друзья решают за тебя, и не нужно ни о чем думать, подумал Потапов, поддерживаемый под руку другом. Именно на работу ему сейчас и надо было. На работу, и никуда больше!

Костя довел его до самого офиса «Арбалета». Но когда Потапов, нажав на кнопку звонка, обернулся, то обнаружил, что стоит на крыльце один.

– Ну, и ладно, – решил он, – все равно Костя настоящий товарищ.

– Смир-рна! – рявкнул он открывшему дверь дежурному. – Как перед начальством стоишь? Р-распустились! Вызвать мне директора! Быстр-р-ра!

В вестибюль высыпала дежурная смена и, раскрыв от изумления рты, смотрела на невиданное зрелище – пьяного заместителя директора.

– А вы что уставились? – перенес на них гнев Потапов. – Стр-р-роиться, живо! Я вас научу родину любить!

Начальник смены, статью и размерами напоминающий вставшего на задние лапы медведя, жестом приказал подчиненным спрятаться в дежурном помещении, и стал теснить начальника к лестнице, пытаясь загнать его в кабинет и уложить спать. Но Потапов, не желая терпеть подобное насилие, ловко разбил ему нос, за что был не менее ловко скручен и прикован наручниками к стальному пруту лестничных перил.

Когда в офисе появился вызванный дежурным директор, Потапов с пеной у рта кричал на все здание, обзывая сотрудников фирмы мокрушниками, а саму фирму бандитским гнездом.

– А-а, явился! – торжествующе вскричал он, тыча в директора свободной рукой. – Смотрите все, пахан пришел, главный убивец! Ладно, гуляй пока, только знай – кончилась твоя малина! Я вас всех выведу на чистую воду!

Директор моментально оценил обстановку и, не задерживаясь, прошел на второй этаж, незаметно показав начальнику смены сложенные колечком большой и указательный пальцы. Можно было подумать, что директор показал «о-кей», как это делают американцы. Но это было вовсе не так. Безобидный жест означал «вариант ноль».

До чего же не любил Василий Андреевич Романов такие мероприятия! Прожитая жизнь и приобретенный за долгие годы опыт научили его различать за наклеенными улыбками фальшь, а за радостными приветствиями, похлопыванием по плечу и дружескими рукопожатиями – неискренность. Поэтому, увидев подходящего к нему Захара Вансовича, генерал обрадовался, переложил в левую руку только что взятый у официанта бокал с шампанским, и поспешил навстречу, протягивая правую для рукопожатия.

– Очень рад вас видеть! – Романов говорил чистую правду, потому что среди множества присутствующих нашлось бы немного таких, кому бы он мог это сказать, и Вансович принадлежал к их числу.

– Я тоже очень рад! – широко улыбнулся цыган. – Чего только не приходится терпеть ради протокола, не правда ли?

Василий Андреевич ответил понимающей улыбкой. Если бы не протокол, он с удовольствием общался бы сейчас с любимым внуком, а не любовался надоевшими чиновничьими рожами.

Захар подхватил генерала под руку, чтобы увлечь подальше от гудящей толпы гостей. Получилось это у него несколько неловко, и содержимое бокала выплеснулось на пол.

– Простите старика, ради Бога! – захлопотал цыган, отбирая у генерала опустевшую посуду. – Сейчас принесу другой!

– Не беспокойтесь, Захар Фомич! – остановил его Романов. – От шампанского только в животе бурчит. Пойдемте лучше коньячку выпьем.

– Ну, что же, – согласился цыган, – по такому случаю можно и коньячок себе позволить.

– По какому такому случаю? – насторожился генерал.

– Помните, я говорил вам о готовящемся на вас покушении?

– Конечно, – кивнул Романов. – Я уже взял в разработку фирму «Арбалет».

– Так вот, опасности больше нет. Покушения не будет. Но фирму все равно крутаните как следует, уж слишком от нее воняет…

Захар не стал портить Романову вечер и не сообщил, что ночью тот должен был скончаться от обширного инсульта, который никто не связал бы с безобидным бокалом шампанского.

Через несколько дней во дворе одного из спальных районов Москвы произошло ЧП местного значения. В непосредственной близости от детской площадки провалился грунт и из-под земли ударил мощный фонтан кипятка. Хорошо, что произошло это в такое время, когда матери уже загнали детишек по домам, а оболтусы с гитарами и пивом еще не собрались, так что никто не пострадал. Но когда аварийная бригада перекрыла вентиль и полезла в колодец, то обнаружила там сварившегося до полной неузнаваемости человека. Судя по сохранившейся одежде, это был бомж, по непонятной причине забравшийся в колодец – погода стояла хорошая, и не было особой необходимости искать теплое убежище. Но кому интересна логика бомжа?

Пошевелив мозгами, милиционеры пришли к выводу, что погибший был пьян, авария на трубопроводе застала его врасплох, и бедняга несколько дней варился в кипятке, пока тот не подмыл грунт и не вырвался наружу. За отсутствием события преступления уголовное дело даже открывать не стали, и сварившегося поспешили зарыть в некрашеном гробу на участке, где хоронят неопознанные тела. Так бесславно закончилась карьера человека, захотевшего превратить убийство из подлой профессии в искусство…